Автомастерская

Когда у тебя на карте сумма настолько не прилично большая, что иной раз не верится. В основном кому-то из его приятелей или собутыльников. Первое, что не иронично всегда вытекает из второго. В окружении Алексея, такими понятиями не оперируют — попросту не принято подобное непотребство!  Но один друг у него и вправду найдется. Самый верный и любимый. Видивщий юношу в настолько разных ситуациях и состояниях, что не счесть. Принимавший его даже не морщившись — без разницы насколько сильный был перегар от недавней тусовки. В ответ же, Алексей старался — искренне и откровенно — выражать ту же признательность в ответ. За последние три года, что они вместе, ни одна пролитая бутылка и ни один брошенный и попользованный презерватив внутри так и не оказался.  Как для молодого гуляки-мажора — высшая форма уважения и заботы.  Ferrari Laferrari Aperta  Смесь скорости, стиля и баснословно выброшенных купюр, которая заставляла ловить завистливо-восхищенные взгляды приятелей по клубу.  Сейчас же верный дружок, гнал полным ходом среди пустынной дороги и полного отсуствия цевелизации в ближайшем километре-другом. Тучи давно заволокли небо, закрыв осеннее солнце, и постепенно грозились пролить не слабый ливень.  В салоне привычно громыхала любимая музыка, вынуждая отбивать ритм на кожаном руле, когда в какой-то момент некий подозрительный ритмичный звук стал доносится в прорезь мелодии из динамика. Алексей выключил песню, но неприятный и подозрительный отголосок звякающего клекота остался.  Волнение в перемешку с раздражением нарастало. До ближайшего знакомого центра с умелым автомехаником было неприлично далеко, а заглохнуть посреди безлюдного зеленого поля с тремя деревьями не хотелось бы.  Алексей резко сбавил скорость, заметив облупленную вывеску и перекосившиеся ворота автомастерской, будто случайно выжившей в этом зелёном ничто. Он скривил губы: — Ну и глушь. Если тут хоть кто-то есть, я удивлюсь. Но свет под крышей действительно горел. Он свернул, оставив Ferrari прямо перед въездом, словно собирался поставить музейный экспонат в грязный сарай. Из мастерской вышел Данила — высокий, с широкими плечами, в замасленной майке и с ключом в руке. На фоне дорогого зверя-машины он выглядел почти издевательски чуждым, но Алексей поймал себя на том, что слишком уж задержал взгляд на темной от пыли и масла коже, на тяжёлом взгляде карих глаз. — Это что за цирк? — хмуро буркнул Данила, кивая в его сторону. — Ты вообще уверен, что ей по этой дороге ездить можно? Алексей фыркнул, выходя из салона и проводя ладонью по волосам: — Я уверен, что на ней можно куда угодно. А вот уверен ли ты, что сможешь справиться с такой машиной? — Ты думаешь, у железа есть характер? — Данила усмехнулся с грубой иронией. — Оно либо едет, либо нет. Если нет — значит, хозяин дурак. Лишние притирания Алексей с трудом, но сдержал. Они прошли к моторному отсеку. Алексей пытался что-то возразить про «тонкость работы двигателя» и «особенность модели», но Данила резал его слова короткими репликами: — Это не особенность, это глюк. — Нет, это сбой прошивки, парень. — Слушай, если ты сюда приехал, значит, ты уже понял: твой зверь кашляет. Спор прервал первый раскат грома. По крыше мастерской застучали первые капли, потом небо разверзлось — дождь хлынул стеной. — Ну вот, — Данила мотнул головой. — С таким ливнём тебе всё равно никуда не уехать. Пережди. Он открыл ворота шире, и Алексей нехотя закатил Ferrari внутрь. В мастерской пахло бензином, мокрой землёй и чем-то тёплым, тяжёлым, почти животным. Алексей уселся на стул в углу, вытянув ноги, и вдруг почувствовал, как в груди неприятно стучит сердце. Мысли полезли сами. Его главная беда — никто и никогда не должен узнать. Он мог позволить себе женщин «для картинки», громкие тусовки и короткие истории, но в реальности он оставался наедине с собой. Всё удовольствие, всё напряжение — только в одиночку, за закрытой дверью. А теперь напротив него ходил мужчина, воплощавший каждый образ, о котором Алексей слишком часто думал по ночам: высокий, сильный, с тяжёлым взглядом, которому хочется подчиниться и сопротивляться одновременно. Данила поймал его взгляд, остановился и усмехнулся: — Чего смотришь? Я тут не стриптиз танцую, я работаю. Алексей усмехнулся в ответ, но в животе что-то сжалось. То как прекатывались мускулы под тонкой футболкой, при каждом движении мужчины и то как иногда тот зарывался крупной пятернёй в копну непослушных волос… все эти мелкие детали заставляли проходить по телу волну жара — одну за другой. Нервное сглатывание в полутьме за железными дверьми мастерской, казалось перебило стук капель снаружи. Это было немного чудно — одна из них была раскрыта и даже при сильном желании, нельзя было бы подумать об их полном уединении. То как ветер превращался в холодный ураган и безжалостно метал ветки, бил листья, то как свежий запах озона смешивался с маслом и бензином — все это заставляло, нечто странное и потаенное клубится под кожей и отравлять разум ядом искушения.  Чужая фигура выглядела столь пленительно и внушительно, что в горле становилось преступно сухо, а узкая ткань джинсы предательский натянулась.  Пальцы впились в деревянные балки стула под Алексеем.  Хотелось встать и примкнуть к массивной спине, наплевав на все пятна и разводу на ткани, хотелось чтобы его, резко развернули в руках и прижали к обьмному торсу, где стучало бы громко сердце. Тело к телу. Кожа к коже.  Данила выпрямился, откладывая инструмент на верстак, и потянулся так, что ткань натянулась на плечах, подчёркивая каждое движение мускулов. Алексей слишком долго не отводил глаз — и это было ошибкой. — Ты смотришь, будто сожрать хочешь, — хрипло усмехнулся механик, заметив его взгляд. Алексей резко дернулся, будто пойманный с поличным. Горло пересохло, он попытался ухмыльнуться: — Просто… наблюдаю за процессом. — Ага, — Данила покачал головой и шагнул ближе, облокачиваясь на край стола. Его карие глаза прищурились. — Наблюдатель из тебя так себе. Ты больше на голодного кота похож. Сердце Алексея предательски гулко ухнуло вниз. Он отвёл взгляд, но в полутьме мастерской всё равно было видно, как джинсы натянулись на бедрах. Данила отметил это сразу. И улыбнулся уголком губ — медленно, почти лениво, но от этого ещё опаснее. — Вот оно что… — голос стал тише, но тяжелее. — Так вот где твоя поломка, золотце. Не в машине. Слова будто разрезали воздух вместе с громом за стенами. Алексей попытался возразить, но язык будто прилип к нёбу. Данила наклонился вперёд, запах металла и масла стал осязаемым, и его голос прозвучал почти у самого уха: — Смотри аккуратнее. За такие взгляды обычно либо платят, либо отвечают. Юноша не смог сдержать прерывистый вздох, но глаза на мужчину не поднял.  — А может я хочу ответить?  Слова сорвались так быстро и необдуманно, что страх сковал Алексея железными цепями. Но повисшая тишина, и тихий довольный смешок последовавший за этим, заставил парня нерешительно поднять голову.  Этого сделать он не успел. Данила не произнеся ни слова, рывком потянул замершего парня на себя и грубо впился тому в губы, благо в немом вопросе, те оставались раскрыты.  Грубо и властно, без толики нежной ласки, чужой рот буквально пожирал его, исследуя языком, иногда прикусывая податливые губы, вызывая тихий стон. Руки тем временем исследовали тело не спеша, но уверенно, будто были в полном праве это делать.  Забравшись пот рубашку, отгладив мозолистыми пальцами тонкую белую кожу, те принялись по хозяйнический впивается в талию, притягивая к себе еще ближе и плотнее, давая почувствовать собственное желание. Тяжелый ремень натянулся на чужой выпуклости не малого размера. Робко огладив то рукой Алексей вздрогнул от переполнившего его нетерпения и трепета.   Теплая большая ладонь проскользнула дальше по корпусу вверх, оголив живот и грудь с острыми сосками.  — Ну что за красота. Подними руки, золотце, будь послушным.  Вспыхнув ярким алым Алексей торопливо выполнил просьбу. Спустя секунду рубашка лежала на одиноко стоящем стуле. Немного погодя парень наистойчиво потянул за край чужой футболки.  — Снимай уже. — желание прикоснуться к медленно вздымающейся груди было столь велико, что подкашивались ноги.  — Какой требовательный! — раскатистый смех заполнил помещение. Но требованию Данила с удовольствием поддался. Но не успел Алексей насладилась открывшейся картине сполна, как был подхвачен за талию и прижат к горячему торсу. Он рефлекторно обвил ногами чужое тело плотнее прижимаясь напряженным членом к металлической бляшке.  — Ах!  Поцелуи осыпавшие шею и грудь переходили в болезненно-сладкие покусывания, что прилежно и чательно зализывали языком. В поглошенный крышесносными ощущениями он не заметил как оказался на собственной машине.  Пальцы Данила очертив линию челюсти, скользили по ключицам и наконец остановились на аккуратных розовых горошинах призывно торчащих.  — Признайся, малыш, ты ведь играешь с ними сам? Когда никто не видит и не слышит — ты сладко стонешь трогая свои милые соски? — прикусив мочку уха, горячий шепот опалил ушную раковину Алексея, заставляя затаить дыхание и покрыться сотней тысяч мурашек. Как же горячо это было.  — Да, — кусая истерзанные губы он в подтверждение сжал налитый кровью ореол — Я люблю играть со своими сосками.  — Какой честный и послушный. — припав к чужой груди, массируя и оттягивая кожу зубами, Данила страстно вбирал горошины в рот, втягивая и посасывая, выбивая громкие стоны из Алексея. Руки тем временем исследовали тонкую спину, проходясь по позвонкам, считая и сжимая, он коснулся кромки джинс. Ужасно обягивающих, очертивших упругую задницу этого сладкоголосого мажорчика.  Впиваясь в неё пальцами, Данила в который раз представлял насколько сочной и красивой та окажется без лишнего тряпья.  Распаленный и раскрасившийся парень на крыше собственного автомобиля, сейчас казался безумно притягательным и возбуждающим. Сил и терпения у Данилы не хватало, желание как следует засадить и выбить крик другой из Алексея было невозможно терпеть.  Напряжение в брюках отдавало ужасной нестерпимой мукой.  — Хочешь этого? — быстро справившись с ремнем и молнией, Данила отбросил одежду в сторону как ненужный мотлох, наконец-то он мог дать рассмотреть наглому парню, на что тот подписался. Чужая рука трепетно, самыми кончиками пальцев коснулась горячей и сочящейся головки. Нависнув над пораженном блондином оперевшись руками о дорогую машину, тот утробно прорычал:  — Снимай и я хорошенько оттрахаю твою задницу.  Непослушными пальцами, что так не кстати запутывались в собвенной одежде, Алексей судорожно стягивал джинсы елозя на крыше, под пылающим взглядом карих глаз. С тихим шипением нижнее бельё было сброшено им под ноги, а холодная поверхность обожгла горящую кожу. Расставив ноги пошире, Алексей почувствовал как прохлада добралась и до яичек. Среднего размера член давно блестел от обильного выделения его смазки.  Шагнув ближе к обнажившемуся парню, Данила прижал собвенный член к члену Алексея. Тот вздрогнул и потянул руку чтобы обхватить собвенный ствол. Чужую руку Данила отбил легким хлопком.  — Смотри, — обхватив оба, он плотнее прижал их к животу Алекса. Пальцем он прочертил линию на коже, демонстрируя как далеко он сегодня зайдет — Мой член будет вот тут. Готов принять меня в свою дырочку? Сможешь справится?  Скрипнув зубами от нетерпения и желания ощутить этого гиганта внутри себя, растягивающего изнутри его стенки, заполняющего до предела, Алексей не смог сдержать жалостливый скулеж:  — Я справлюсь, все выдержу! Вставь мне скорее! Пожалуйста, я очень хочу твой член в своей дырочке! — в подтверждении он продвинулся к самому краю, теснее прижимая сочящимся стволом к чужому и с немой мольбой цепляюсь за мощные руки, выгибаясь и выпячивая попу.  В следующее мгновение, его грубо поднимают вверх к себе сильным хватом и опрокидывают на холодную крышу животом. От резкого контраста и большей площади соприкосновения кожи и холодного железа хотелось тут же кончить. На ягодице неожиданно расцвел шлепок.  — Ты просто прелесть, золотце… — тихий голос заставил покрыться кожу потом, нетерпение и приятный дискомфорт от давящего напряжения только росли.  Пальцы Данила смяли упругую кожу двух половинок и по собсвенечески шлепнули еще раз, заставляя кожу краснеть. Разведя их он наклонился и без лишних промедлений протолкнул свой язык внутрь маленького колечка сфинктера. То оказалось хоть и тугим, но достаточно свободным для двух и более пальцев. Осознание, что Алексей растягивал и насаживал себя сам — поглощало и напоняло его возбуждающим жаром и звериным желанием наконец-то овладеть им.  — Мха-ааа! — сладкий стон прервал навязчивые образы долой. Два пальца свободно двигались внутри колечка мышц поддатливо пропуская и принимая его форму. — Смазка, аха!  Смазка в кармане.  Прерываясь и часто дыша, он возбужденно терся о собственную машину, насаживаясь на его руку при каждом движении.  — Нетерпеливый какой! —  свободная рука протиснулась между живым телом и бездушным механизмом, находя и немного сдавливая налившиеся яички, выбивая из легких весь воздух.— Такая сладкая, но такая распутная дырочка. Хочешь чтобы я попользовал тебя? Я залью тебя до карев и даже тогда не остановлюсь. Хочешь? — Я пока, кроме обещаний ничего не услышал. — выгнувшись в спине и пристав на локтях он смотрел на Данила пылким и помутненным похотью  взглядом.  С опухших губ сорвался громкий крик наслаждения.  Приставив головку к розовой дырочке, Данила резким движением загнал горячий и пульсирующий член внутрь, выбивая весь воздух из легких.  Жесткие размашистые толчки последовали незамедлительно. Ягодицы упруго тряслись от пошлых звучных шлепков, машинка врезалась в нежную выбритую кожу.  Горячая наполненность и стимуляция заставляли тело содрогнутся в экстазе, а напряженный член обмякнуть.  — А-хааа, пожалуйста!  Сжив пальцы на талии Алексея, тот припал всем телом к потной спине, придавливая еще плотнее.  — Золотце, ты уже кончил? Твоя попка так сжимает мой член!  — Сильнее! Аа-хха, умоляю, пожалуйся! Пошлые шлепки и прерывистые вздохи смешивались с гулом начавшегося ливня и эхом отскакивали от стен старого отсыревшего помещения.  Придвинув задницу к себе плотнее, Данила крепко схватил за снова налившийся член, теребя и скользя вдоль небольшо ствола, отдельно проходясь по уретре. Уже растраханная, но такая же упругая — чужая задница принимала его со звучным чвяканьем и упрямо сжимала внутри горячими, плотными мышцами.  В какой-то момент Алексей резко привстав на локтях, выгнулся в спине и насадил себя на каменный член плотнее, обхватывая и подмахивая ягодицами.  — Кончи в меня, — загнанным голосом простонал он — Я хочу чтобы ты залил меня своей спермой!  Потянув пылкого парня на себя, входя еще глубже и плотнее, Данила страстно кусал его за загривок, рукой очерчивая грудь и сжимая соски между пальцами в грубой ласке. Новые стоны наслаждения ласкали ухо.  — Обязательно, золотце, — левая кисть нетерпеливо коснулась подтяннутого живота и надавила вырывая из легких новый вскрик — Ты такой узкий и горячий, принимаешь меня своей похотливой попкой и елозишь на члене как последняя блядь! Будь уверен я наполню этот прелестный животик до предела!  — Да, да! — зарывшись в непослушных темных кудрях Алексей высунул язык и впился в губы страстным мокрым поцелуем.  Стиснув до боли пылающие и искусанные ореолы, Данила ускорился, грубее вдалбливаясь в пылающее тело парня. Нарастающее возбуждение доходило до пика и одним ярким стимулом прошлось по всем нервам — наслаждение вскружило голову и заставило плотные и густые потоки семени наполнить пустующую промежность.  — Мхааа! — ощущая горячую струю внутри, что непрерывным образом заполняла его изнутри, Алексей плотнее сжал колечко мышц вокруг большого члена Данилы. В сухом оргазме его собственны член дернулся в новом коротком выстреле пачкая машину.  Нарастающая непогода из вихря и раскатов грома, давно ушли на задний план и никого не тревожили. Небо постепенно темнело переходя в ночь, что на протяжении всего своего времени наполнялась все новыми и новыми красками.