Репортаж на закуску

— Дим, ты серьезно? Проклятое поместье? В двадцать первом веке? — Антон громко рассмеялся, едва не подавившись кофе, и с грохотом поставил чашку на стол. Посетители соседних столиков обернулись, но тут же вернулись к своим разговорам. — Я думал, ты умнее, чем эти бабки у подъезда с их историями про инопланетян и порчу. Шумное кафе в центре Москвы гудело как улей. За окном моросил типичный октябрьский дождь, превращая тротуары в зеркала, отражающие неоновые вывески. Дима поморщился и нервно покрутил в руках чайную ложку, избегая взгляда друга. — Смейся сколько влезет, придурок, но я тебя предупредил, — он понизил голос до шепота, наклоняясь через стол. — То место... оно реально жуткое. И дело не в каких-то сказках. Люди пропадают там веками. Без следа, понимаешь? Антон закатил глаза и отломил кусок круассана, крошки посыпались на его ярко-синюю футболку с принтом какой-то инди-группы, о которой никто никогда не слышал. — Ой, да брось ты эту хрень. "Люди пропадают", — передразнил он, размахивая руками. — В России каждый год пропадает хренова туча людей, и что теперь, вся страна проклята? Хотя, если подумать... — Заткнись и послушай хоть раз, — Дима с такой силой сжал ложку, что костяшки пальцев побелели. — Моя бабушка жила в той деревне. Черноречье — гиблое место. Она рассказывала, как по ночам из поместья доносились... звуки. Как люди шли туда и не возвращались. Как местные обходят это место за километр даже днем, — он сделал паузу, глотнул остывшего чая. — А про графа Попова вообще легенды ходят. Говорят, он... — Идеальная, просто охуенная история для моей статьи! — перебил его Антон, взъерошивая свои русые кудряшки с таким энтузиазмом, словно только что выиграл в лотерею. — "Тайна проклятого поместья" или что-то типа того. Представляешь, какие будут просмотры? Петрович обосрется от зависти! Девушка за соседним столиком бросила на Антона неодобрительный взгляд. Он подмигнул ей и улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой обычно таяли даже самые суровые сердца. Девушка фыркнула и отвернулась. — Ты не понимаешь, — Дима со стуком поставил чашку. — Это не шутки. Бабушка рассказывала, как однажды целая семья пошла туда на экскурсию. Муж, жена, двое детей. Их нашли через неделю в лесу. Все мертвые, и... — он замолчал, словно боясь произнести что-то вслух. — И что? — Антон подался вперед, внезапно заинтригованный. — Их сожрал медведь? Или граф Дракула высосал кровь? — Иди нахрен, — огрызнулся Дима. — Я пытаюсь тебя предостеречь, а ты ржешь. — Бабушкины сказки, — отмахнулся Антон, вытирая руки салфеткой. — Слушай, мне позарез нужна эта статья. Петрович прямо сказал: или сенсация, или пиздуй на биржу труда. А я только квартиру в ипотеку взял на двадцать лет, как последний идиот. Дима тяжело вздохнул, признавая поражение. — Хотя бы не ходи туда ночью. И держись подальше от самого поместья. Сделай фотки издалека, опроси деревенских и вали оттуда. — Расслабься, мамочка, — Антон похлопал друга по плечу. — Я еду писать статью о заброшенном историческом поместье, а не вызывать духов на спиритическом сеансе. Но в глазах Димы читался настоящий, неподдельный страх. — Поместье Поповых не заброшено, Антон, — сказал он так тихо, что Шастун едва расслышал его сквозь гул кафе. — Там кто-то живет. Всегда жил.

***

Два дня спустя Антон проклинал себя, свою работу, Петровича и весь белый свет. Его старенькая "Лада" с натужным ревом пробиралась по разбитой дороге, больше напоминавшей полосу препятствий для танков. Навигатор издевательски пищал "Пересчет маршрута" уже в пятый раз за последние полчаса, а серое небо, затянутое тучами цвета грязной ваты, обещало скорую и неминуемую катастрофу. — Чертов Петрович, чертова работа, чертово ебаное поместье, — бормотал он, вцепившись в руль и вглядываясь в густой лес по обеим сторонам дороги. Высокие ели стояли сплошной стеной, словно часовые, охраняющие запретную территорию. — "Найди сенсацию, Шастун!" Вот тебе и сенсация — "Молодой журналист заблудился и сдох от голода в российской глубинке, его тело нашли через месяц в обнимку с навигатором". Когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, Антон понял, что окончательно и бесповоротно заблудился. Дорога превратилась в размытую колею, а дождь, начавшийся полчаса назад, превратил землю в скользкую кашу, больше напоминавшую болото. — Да чтоб тебя! — взвыл он, когда машина дернулась, чихнула и заглохла посреди леса, как будто решив, что с нее хватит этого приключения. Несколько попыток завести двигатель не увенчались успехом. Только стартер жалобно скрежетал, как умирающий зверь. Антон достал телефон — ни одной полоски сигнала, как в бункере времен холодной войны. Он включил фонарик и, глубоко вздохнув, вышел из машины, тут же поскользнувшись на раскисшей земле и с размаху плюхнувшись задницей в холодную грязь. — Просто, блядь, отлично, — процедил он сквозь зубы, пытаясь стереть жижу с новеньких джинсов и куртки. — Дима будет ржать до усрачки, если узнает. В лесу было неестественно, пугающе тихо. Ни пения птиц, ни шелеста листвы, ни стрекота насекомых — только звук его собственного хриплого дыхания и гулкий стук сердца, отдававшийся в ушах. Антон направил луч фонарика вперед, в непроглядную темноту, и решил пройти немного по дороге — возможно, деревня была уже близко, и он мог бы найти помощь или хотя бы место для ночлега. Через несколько минут ходьбы телефон издал предупреждающий сигнал, экран мигнул и погас — батарея разрядилась, словно издеваясь над ним. Антон оказался один в кромешной тьме, посреди неизвестного леса, промокший до нитки и по уши в грязи. И тогда он услышал это — тихий шорох в кустах справа от дороги. Затем такой же слева. Потом позади него. Словно кто-то — или что-то — кружил вокруг, наблюдая за каждым его движением. — Эй! Кто здесь? — крикнул Антон, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно и твердо, но предательская дрожь выдавала его страх. — Если это шутка, то она хуевая! В ответ раздался низкий, утробный звук — то ли рычание дикого зверя, то ли... смех? Антон почувствовал, как по спине пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом. Он ускорил шаг, почти переходя на бег, спотыкаясь о корни деревьев и чертыхаясь. Внезапно лес расступился, и перед ним открылся вид на огромное старинное поместье, возвышающееся на холме как мрачный призрак из прошлого. Черные остроконечные башни, зловещие горгульи на крыше, огромные окна, похожие на пустые глазницы черепа. В одном из окон верхнего этажа горел свет — единственный признак жизни в этом царстве тьмы. Антон замер на месте, разинув рот и глядя на поместье, которое словно сошло со страниц готического романа или постера к фильму ужасов. Огромное, мрачное, с почерневшими от времени стенами и покосившимися шпилями — оно казалось живым существом, притаившимся в ночи. — Ебать-колотить, — выдохнул он, нервно хихикнув. — Это что, съемочная площадка "Семейки Аддамс"? Или Тим Бертон решил снимать новый шедевр в русской глуши? Он провел рукой по мокрым кудрям, размазывая по лицу грязь и пот. Его некогда модная куртка превратилась в бесформенное грязное нечто, джинсы промокли насквозь, а кроссовки, кажется, уже никогда не будут белыми. — Вот до чего ты докатился, Шастун, — произнес он вслух, обращаясь к самому себе. — Стоишь как последний лох посреди нигде, весь в грязище, с дохлым телефоном и заглохшей тачкой. Мама бы гордилась. "Сынок, ты такой успешный журналист!" — передразнил он голосом своей матери, а затем расхохотался, и этот смех эхом разнесся по пустынной местности, звуча неестественно и жутко. Антон сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Варианты были не особо радужными: ночевать в заглохшей машине, брести наугад по лесу в поисках деревни или... постучаться в это жуткое поместье и попросить помощи. — Ну, если меня там сожрут, то хотя бы Дима сможет сказать "Я же говорил", — пробормотал он, снова нервно хихикнув. — А если нет, то у меня будет охуенная статья. "Ночь в проклятом поместье: я выжил, чтобы рассказать". Петрович обоссытся от восторга. Он еще раз оглядел громаду поместья, чьи очертания становились все более зловещими в сгущающейся тьме. Единственное горящее окно манило его как маяк заблудшего моряка. — В конце концов, — рассуждал Антон вслух, делая первый шаг к поместью, — в худшем случае меня просто пошлют нахер. В лучшем — я найду телефон и горячий душ. А если там реально живет какой-нибудь псих-отшельник, то это вообще джекпот для статьи. Подъездная дорожка к поместью, когда-то, вероятно, роскошная и ухоженная, теперь заросла сорняками и покрылась трещинами, через которые пробивались упрямые побеги травы. По обеим сторонам стояли каменные статуи, изображающие каких-то мифических существ — время и непогода сделали их черты размытыми и еще более зловещими. — Прям как в хоррор-игре, — пробормотал Антон, пробираясь вперед. — Сейчас выскочит зомби или еще какая хрень. Чем ближе он подходил к поместью, тем сильнее ощущал странное напряжение в воздухе, будто само место не хотело его присутствия. Ветер усилился, шелестя листвой и создавая жуткую какофонию звуков, словно шепот множества голосов. — Да ладно, Шастун, возьми себя в руки, — одернул он сам себя. — Это просто старый дом, а не портал в ад. Наконец, он достиг массивных входных дверей — огромных, деревянных, с замысловатой резьбой и потемневшими от времени металлическими украшениями. В центре двери располагался внушительный дверной молоток в форме головы льва с кольцом в пасти. Антон сделал глубокий вдох, протянул руку и, ухмыльнувшись своим страхам, с силой опустил молоток. Звук удара эхом разнесся по всему поместью, словно выстрел в тишине ночи. Антон нервно переминался с ноги на ногу, ожидая ответа. Прошло несколько мучительно долгих секунд, и он уже поднял руку, чтобы постучать снова, когда дверь вдруг медленно отворилась сама по себе, со зловещим скрипом, словно в дешевом фильме ужасов. — Эм... здрасьте? — неуверенно позвал Антон, заглядывая в темный проем. — Есть кто дома? Ответом ему была только гнетущая тишина и слабое эхо его собственного голоса. — Ну охуеть теперь, — пробормотал он, нервно хихикнув. — Прямо по классике жанра. Сейчас я, как последний идиот из ужастика, зайду внутрь, и меня сожрет какая-нибудь хрень. Он посветил фонариком телефона внутрь, но батарея окончательно сдалась, и экран погас. — Блестяще, Шастун. Просто блестяще, — проворчал он, убирая бесполезный гаджет в карман. Антон еще раз оглянулся на темный, промозглый лес позади себя. Перспектива провести ночь под дождем в заглохшей машине или бродить по лесу в кромешной тьме казалась еще менее привлекательной, чем исследование жуткого поместья. — А, хрен с ним, — решительно произнес он. — В конце концов, что может случиться? Максимум — наткнусь на бомжей или наркоманов. Или на съемочную группу очередного "Битва экстрасенсов". Собравшись с духом, Антон шагнул через порог в темный холл поместья. В тот же миг дверь за его спиной с грохотом захлопнулась, словно подгоняемая невидимой рукой. Антон подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся. — Твою мать! — выругался он, хватаясь за сердце. — Это что, блядь, сквозняк такой? Он подергал дверную ручку, но дверь не поддавалась, словно была заперта изнутри. — Прекрасно, — Антон истерически хихикнул. — Дима будет ржать до усрачки, когда я ему расскажу. Если доживу, конечно. Он повернулся лицом к темному холлу и прищурился, пытаясь что-то разглядеть в полумраке. Глаза постепенно привыкали к темноте, и он начал различать очертания массивной мебели, покрытой пылью и паутиной. Где-то в глубине дома мерцал слабый свет, возможно, от свечи или камина. — Эй! — крикнул он снова, и его голос эхом разнесся по пустым комнатам. — Извините за вторжение! Моя машина сломалась, телефон разрядился, а теперь еще и ваша дверь решила меня похитить! Ответа не последовало, только где-то скрипнула половица, словно кто-то осторожно ступал по старому паркету. — Ладно, — пробормотал Антон, делая глубокий вдох. — Раз уж я здесь, можно и осмотреться. В худшем случае меня сожрут призраки. В лучшем — я найду телефон и напишу статью, которая взорвет интернет. Он медленно двинулся вперед, стараясь ступать осторожно, чтобы не провалиться сквозь прогнивший пол. Холл был огромным, с высоким потолком и широкой лестницей, ведущей на второй этаж. Повсюду виднелись следы былой роскоши — потускневшие зеркала в позолоченных рамах, хрустальные люстры, покрытые толстым слоем пыли, выцветшие гобелены на стенах. Антон решительно направился в глубь дома, к источнику слабого света, который виднелся в конце длинного коридора. — Если я сейчас найду там Дракулу, играющего в шахматы с Франкенштейном, я даже не удивлюсь, — бормотал он себе под нос, продвигаясь вперед и оставляя за собой грязные следы на пыльном полу. — Главное, чтобы у них был рабочий телефон. Или хотя бы зарядка для айфона. Даже вампирам в двадцать первом веке нужен интернет, верно? Коридор, казалось, становился все длиннее с каждым шагом, а свет впереди не приближался. Антон начал ощущать странное беспокойство, словно кто-то наблюдал за ним из темноты. — Эй! — крикнул он снова. — Есть тут кто-нибудь? Я не собираюсь ничего красть или ломать! Мне просто нужна помощь! И тут он услышал это — тихий, мелодичный смех где-то впереди. Мужской смех, глубокий и бархатистый, с нотками чего-то древнего и чужеродного. — Наконец-то, — выдохнул Антон с облегчением. — Хоть кто-то живой. Или не живой, но хотя бы говорящий. Он ускорил шаг, направляясь к источнику звука и света, и через несколько секунд оказался у массивной дубовой двери, из-под которой пробивался яркий свет. Антон глубоко вздохнул и толкнул дверь. То, что он увидел, заставило его застыть на пороге с открытым ртом. Контраст между пыльным, заброшенным холлом и этой комнатой был настолько разительным, что Антон на секунду подумал, не перенесся ли он в другое измерение. Просторная гостиная сияла роскошью и великолепием. Высокие потолки с лепниной, стены, обитые темно-красным шелком, огромные венецианские зеркала в золоченых рамах. Мебель из красного дерева, обитая бархатом, изысканные статуэтки из слоновой кости и фарфора, хрустальные вазы с свежими цветами. В огромном мраморном камине потрескивал огонь, отбрасывая теплые отблески на полированный паркет. Повсюду горели свечи в серебряных канделябрах, наполняя комнату мягким, золотистым светом. И что самое удивительное — в комнате играла музыка. Нежные звуки фортепиано, словно доносящиеся из другой эпохи, наполняли пространство, хотя самого инструмента Антон не видел. — Я уже заждался, — произнес низкий, бархатистый голос, заставив Антона вздрогнуть. В глубоком кресле у камина сидел мужчина, который при появлении Антона медленно поднял голову от книги, которую читал. Его присутствие мгновенно наполнило комнату ощущением опасности — тонкой, изысканной, но от этого не менее смертоносной. — З-заждались? — пробормотал ошеломленный Антон. — Меня? — А кого же еще? — мужчина отложил книгу и плавно поднялся из кресла. Антон не мог оторвать взгляд от хозяина поместья. Это был высокий, стройный мужчина с идеальной осанкой и аристократическими чертами лица. На вид ему можно было дать от тридцати до сорока, но что-то в его глазах — кристально-голубых, пронзительных, словно осколки льда — намекало на гораздо больший возраст. Его кожа была настолько бледной, что казалась высеченной из мрамора — ни единого изъяна, ни единой морщинки, только четко очерченные скулы и твердая линия подбородка. Черные как смоль волосы были идеально уложены, открывая высокий лоб и подчеркивая выразительные брови. Одет он был одновременно элегантно и с небрежной развязностью — в черные облегающие брюки, которые подчеркивали его длинные ноги, и черную шелковую рубашку, расстегнутую почти до середины груди, открывая вид на бледную, но неожиданно мускулистую грудь. На запястье блестели дорогие часы, а на безымянном пальце — массивный перстень с темно-красным камнем. — Э-э... привет, — Антон неловко переступил с ноги на ногу, внезапно остро осознавая свой грязный, промокший вид. — Извините за вторжение. Моя машина сломалась недалеко отсюда, телефон разрядился, и я... в общем, я немного заблудился. Мужчина медленно приблизился к Антону, и каждое его движение было наполнено хищной грацией. Его ледяные голубые глаза изучали Антона с нескрываемым интересом, словно редкий экземпляр бабочки под стеклом. — Заблудился? — переспросил хозяин с легкой усмешкой. — Какое... удачное стечение обстоятельств. Он обошел Антона по кругу, внимательно разглядывая его с ног до головы. От этого пристального взгляда по спине Антона пробежал холодок. — Меня зовут Арсений, — представился хозяин, внезапно оказавшись прямо за спиной Антона. — Арсений Попов. Я владелец этого поместья. Прежде чем Антон успел ответить, он почувствовал на своих плечах сильные руки, которые с неожиданной твердостью опустили его в ближайшее кресло. Прикосновение было властным, не допускающим возражений. Арсений наклонился так близко, что его дыхание коснулось шеи Антона. Журналист почувствовал, как хозяин поместья глубоко вдохнул, словно наслаждаясь ароматом дорогого вина. Его ноздри слегка трепетали, а пальцы, все еще лежащие на плечах Антона, едва заметно сжались. Арсений закрыл глаза на мгновение, словно впадая в транс от какого-то невероятного удовольствия. — Вы... пахнете страхом и адреналином, — прошептал он так тихо, что Антон едва расслышал. — Восхитительно. — Я.. Антон Шастун, — выдавил он, пытаясь справиться с внезапной слабостью в коленях. — Журналист. Из Москвы. — Журналист? — Арсений поднял бровь, и его губы изогнулись в обаятельной, но хищной улыбке, на мгновение обнажив пару неестественно острых клыков. — Как... интригующе. Он грациозно опустился в кресло напротив Антона и наклонился вперед, сложив длинные пальцы домиком. — Итак, Антон Шастун, — произнес Арсений, и его голос звучал как шелк, скользящий по лезвию бритвы, — расскажите мне, что привело вас в мой дом в такую... ненастную ночь? — Как я уже сказал, машина сломалась, — Антон нервно потер шею, где все еще ощущал прикосновение дыхания Арсения. — Я собирал материал для статьи о заброшенных исторических местах. Кстати, ваш дом потрясающий. Такой... аутентичный. — Аутентичный? — Арсений рассмеялся, и этот смех звучал как музыка, но с нотками чего-то опасного. — Да, полагаю, это подходящее слово. Мы с сестрой стараемся... сохранять традиции. — С сестрой? — Антон огляделся. — Здесь есть еще кто-то? — Олеся сейчас отдыхает, — уклончиво ответил Арсений. — Она предпочитает... ночной образ жизни. Он встал и подошел к небольшому столику, на котором стоял хрустальный графин с темно-красной жидкостью. — Вино? — предложил он, наполняя два бокала. — Спасибо, — Антон принял бокал, стараясь, чтобы рука не дрожала. Арсений поднял свой бокал, и в свете свечей жидкость в нем казалась почти черной. — За встречу, — произнес он, не отрывая взгляда от глаз Антона. Антон сделал глоток и едва не поперхнулся — вино было густым, терпким, с металлическим привкусом, который он не мог идентифицировать. — Необычный букет, — пробормотал он, пытаясь быть вежливым. — Особый сорт, — Арсений сделал глоток из своего бокала, и на его верхней губе на мгновение осталась темно-красная капля, которую он медленно слизнул языком. — Не каждому по вкусу. Антон поставил бокал на столик, внезапно потеряв желание пить. — Так... у вас есть телефон? — спросил он, пытаясь вернуться к практическим вопросам. — Мне нужно вызвать эвакуатор и сообщить другу, что я в порядке. — Боюсь, с этим будут сложности, — Арсений подошел к камину и задумчиво посмотрел на огонь. — Телефонная линия... не работает уже много лет. А сотовая связь здесь не ловит. Слишком густой лес вокруг. — А интернет? — с надеждой спросил Антон. Арсений снова рассмеялся, и в этом смехе было что-то, от чего волосы на затылке Антона встали дыбом. — Вы действительно думаете, что в этом поместье есть Wi-Fi? — спросил Арсений с искренним весельем. — Я предпочитаю... более традиционные способы коммуникации. Он повернулся к Антону, и его глаза вдруг вспыхнули странным, красноватым светом. На мгновение его зрачки стали вертикальными, как у кошки, а клыки удлинились, став явно заметными. Антон моргнул, и видение исчезло — перед ним снова стоял элегантный мужчина с кристально-голубыми глазами и едва заметной улыбкой. — Что за... — Антон резко встал, опрокинув бокал. Темно-красная жидкость разлилась по ковру, словно кровь. — Я... мне показалось... — Что вам показалось, Антон? — мягко спросил Арсений, делая шаг к нему. — Ничего, — Антон нервно рассмеялся, пятясь назад. — Просто игра света и теней. И, наверное, я устал. Знаете что, я, пожалуй, пойду. Может, в деревне найдется телефон или... — Но вы только пришли, — Арсений сделал еще шаг вперед. — А ночь только начинается. — Да, но... — Антон продолжал пятиться, пока не уперся спиной в дверь. — Я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством. К тому же, я весь мокрый и грязный, мне нужно переодеться и... — Я могу предложить вам чистую одежду, — Арсений был уже в нескольких шагах от него. — И горячую ванну. И ужин. Я настаиваю. В последних словах прозвучало что-то такое, что заставило Антона похолодеть. Он нащупал за спиной дверную ручку и резко повернул ее. — Спасибо, но я действительно должен идти, — он натянуто улыбнулся. — Было приятно познакомиться, Арсений. Может быть, я вернусь завтра для интервью. Для моей статьи. Он распахнул дверь и выскочил в коридор, не оглядываясь. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах шумела кровь. "Успокойся, Шастун," — приказал он себе. — "Тебе просто показалось. Слишком много стресса, слишком мало сна, и этот жуткий дом действует на воображение." Антон быстро шел по коридору, пытаясь вспомнить, откуда он пришел. Все двери выглядели одинаково, а коридоры, казалось, меняли направление, словно в кошмарном лабиринте. Наконец, он увидел впереди большую дверь, которая, как он надеялся, вела в холл. — Почти на свободе, — пробормотал он, ускоряя шаг. Но когда до двери оставалось несколько метров, она с грохотом захлопнулась прямо перед его носом. Антон врезался в нее на полном ходу и отскочил, ошеломленный. — Какого хрена? — выдохнул он, дергая за ручку. Дверь не поддавалась, словно была заперта изнутри. — Очень смешно! — крикнул он, нервно хихикая. — Отличный спецэффект! Вы что, снимаете шоу "Подстава"? Он резко развернулся и побежал в противоположном направлении, к другой двери, которую заметил в конце коридора. Но история повторилась — когда он был уже почти у цели, дверь с громким стуком захлопнулась. Антон замер, тяжело дыша и чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Он медленно повернулся, ожидая увидеть Арсения, но коридор позади был пуст. — Ладно, хватит играть, — сказал он в пустоту, и его голос предательски дрожал. — Это уже не смешно. Он сделал несколько шагов к ближайшей двери, но вдруг почувствовал на своей шее легкое прикосновение — холодные пальцы, скользящие по коже, словно в ласке. Антон застыл, не в силах пошевелиться. — Куда же вы так спешите, Антон? — прошептал прямо ему в ухо знакомый бархатистый голос. — Ночь только начинается. И я так давно не принимал... гостей. Антон застыл, не в силах пошевелиться, ощущая холодные пальцы на своей шее и горячее дыхание возле уха. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. — Слушайте, я не знаю, что тут у вас происходит, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос не дрожал, — но если это какой-то розыгрыш для YouTube, то он так себе. А если вы реально маньяк, то у меня очень влиятельные друзья, которые... — Арсений! — раздался вдруг звонкий женский голос, от которого Антон вздрогнул. — Немедленно прекрати! Пальцы на шее Антона исчезли, и он резко обернулся. В конце коридора стояла девушка — невысокая, хрупкая, с длинными темными волосами и такой же мраморно-бледной кожей, как у Арсения. Она была одета в простое черное платье, которое только подчеркивало ее изящную фигуру. — Олеся, — протянул Арсений с легким раздражением. — Ты всегда появляешься в самый неподходящий момент. — Неподходящий? — девушка стремительно приблизилась, и Антон с удивлением отметил, что она двигается с той же хищной грацией, что и ее брат. — Ты опять за свое? Сколько раз я говорила — хватит пугать гостей! Она встала между Антоном и Арсением, словно защищая журналиста. Несмотря на свой миниатюрный рост, она казалась сейчас грозной и внушительной. — Я не пугал, — Арсений скрестил руки на груди с видом оскорбленной невинности. — Мы просто... знакомились. — Знакомились? — Олеся фыркнула. — Ты загнал беднягу в угол и собирался... — она осеклась, бросив быстрый взгляд на Антона. — В общем, я знаю, что ты собирался делать. Она повернулась к Антону и улыбнулась — открытой, дружелюбной улыбкой, которая мгновенно преобразила ее лицо, сделав его невероятно очаровательным. — Прошу прощения за моего брата, — сказала она, протягивая руку. — Я Олеся. А вы, должно быть, заблудившийся путник, которого Арсений решил... развлечь своими дурацкими играми. — А-антон, — пробормотал он, пожимая ее руку, такую же холодную, как и у ее брата. — Антон Шастун. И да, я немного заблудился. — Что ж, Антон Шастун, — Олеся ласково улыбнулась, — добро пожаловать в поместье Поповых. Надеюсь, мой идиот-брат не слишком вас напугал. — Ну, не то чтобы совсем не напугал, — нервно хихикнул Антон. — Но я еще не успел обделаться от страха, так что все в порядке. Олеся рассмеялась — легким, мелодичным смехом, который странным образом успокоил Антона. — Мне нравится ваше чувство юмора, — сказала она. — Редко встретишь человека, который может шутить в такой ситуации. Она повернулась к брату и нахмурилась. — А ты, — она ткнула его пальцем в грудь, — немедленно верни дом в нормальное состояние. Хватит этих дешевых спецэффектов из фильмов ужасов. Арсений закатил глаза и театрально вздохнул. — Ты всегда портишь все веселье, — проворчал он. — Твое понятие веселья нуждается в серьезной корректировке, — отрезала Олеся. — Дом. В нормальное состояние. Сейчас же. Арсений снова закатил глаза, но послушно щелкнул пальцами. И в тот же миг произошло нечто невероятное — пыль и паутина исчезли, словно их никогда и не было. Полуразрушенные стены стали целыми и гладкими, потускневшие зеркала засверкали, а потрескавшийся пол превратился в полированный паркет. Повсюду зажглись светильники, наполняя коридор теплым, золотистым светом. Антон ошеломленно огляделся, не веря своим глазам. — Что за... — он потер глаза. — Как вы... Это что, гипноз? Или я просто сплю и это все мне снится? — Ни то, ни другое, — Олеся мягко улыбнулась. — Скажем так, у нас с братом есть... определенные способности. — Способности? — Антон нервно рассмеялся. — Типа как у Гарри Поттера? Или как у Дракулы? — Ближе ко второму, — Арсений ухмыльнулся, обнажая свои острые клыки. — Арсений! — Олеся с силой ударила брата по руке. — Прекрати пугать нашего гостя! — Ай! — Арсений потер руку с преувеличенной гримасой боли. — За что? — За то, что ты невыносимый идиот, — отрезала Олеся. — Теперь отойди от бедного парня. Ты его достаточно напугал на сегодня. Она повернулась к Антону с извиняющейся улыбкой. — Простите моего брата, — сказала она. — У него странное чувство юмора и дурацкие игры. Он не причинит вам вреда, обещаю. — Да, конечно, — Антон нервно кивнул, все еще не отводя взгляда от клыков Арсения. — Без проблем. Я понимаю, живете тут в глуши, развлекаетесь как можете... Одни пазлы собирают, другие превращаются в вампиров... Каждому свое. Олеся снова рассмеялась, и Антон не мог не отметить, что когда она смеялась, у нее тоже виднелись маленькие острые клычки. — Вы действительно забавный, — сказала она. — Не так ли, Арсений? — Восхитительно забавный, — протянул Арсений, и в его голосе Антону послышалась какая-то двусмысленность. — Так, — Олеся хлопнула в ладоши, — давайте начнем все сначала. Антон, вы наш гость, и мы рады вас приветствовать в нашем доме. Вы, должно быть, устали и промокли. Я могу предложить вам горячую ванну, чистую одежду и ужин. Что скажете? — Э-э... — Антон переводил взгляд с брата на сестру, пытаясь осмыслить происходящее. — Спасибо, но мне бы просто телефон, чтобы вызвать эвакуатор... — Арсений не соврал насчет телефона, — Олеся виновато улыбнулась. — У нас действительно нет связи. Но утром я могу отвезти вас в город. У меня есть машина. — У тебя есть машина? — Арсений приподнял бровь. — С каких пор? — С тех пор, как я решила, что пора адаптироваться к современному миру, — отрезала Олеся. — В отличие от некоторых, я не хочу застрять в прошлом веке. — В прошлом веке? — Арсений театрально схватился за сердце. — Да я само воплощение современности! — Ага, конечно, — Олеся закатила глаза. — Именно поэтому ты до сих пор пишешь гусиным пером и считаешь, что Интернет — это какой-то новомодный вид рыболовной сети. Антон наблюдал за их перепалкой с нарастающим изумлением. Они вели себя как обычные брат и сестра, подшучивая друг над другом и препираясь по пустякам. Вот только их клыки, бледная кожа и странные способности явно намекали на то, что они были кем угодно, но только не обычными людьми. — Так, подождите, — Антон поднял руку, прерывая их спор. — Давайте проясним ситуацию. Вы двое... кто вы? Реально вампиры? Как в "Сумерках"? Или как в "Дракуле" Брэма Стокера? Арсений и Олеся обменялись взглядами. — Ни то, ни другое, — ответила Олеся. — Мы... скажем так, особый вид. С определенными потребностями и способностями. — Особый вид, — повторил Антон. — То есть, вы пьете кровь, спите в гробах, боитесь солнечного света и чеснока? — Только первое, — Арсений ухмыльнулся. — Остальное — выдумки смертных. — Арсений! — Олеся снова ударила его по руке. — Хватит! — Что? — он развел руками. — Он сам спросил! — Не обращайте на него внимания, — Олеся повернулась к Антону. — Давайте сначала устроим вас с комфортом, а потом уже будем обсуждать... детали нашего существования. Идемте, я покажу вам гостевую комнату. Она взяла Антона под руку и повела по коридору. Арсений следовал за ними, бормоча что-то о неблагодарных сестрах, которые портят все веселье. — Просто игнорируйте его, — посоветовала Олеся, улыбаясь. — Он всегда такой драматичный. Четыреста лет, а ведет себя как подросток. — Четыреста лет? — Антон споткнулся. — Вы шутите, да? — Мне всего триста девяносто восемь! — возмутился Арсений за их спинами. — И не надо преувеличивать! — Видите? — Олеся закатила глаза. — Как ребенок. Кстати, Арсений, — она обернулась к брату, — раз уж ты испортил нашему гостю первое впечатление, то теперь ты будешь готовить ужин. — Что? — возмутился Арсений. — Почему я? — Потому что я так сказала, — отрезала Олеся. — И постарайся приготовить что-нибудь нормальное. Человеческую еду. — Я знаю, что такое человеческая еда, — проворчал Арсений. — Я был знаком с шеф-поваром при дворе Екатерины Великой, между прочим. — Это было двести лет назад, — напомнила Олеся. — С тех пор кулинария немного изменилась. Никаких заливных осетров и фаршированных павлинов! — Тиран, — пробормотал Арсений, направляясь в сторону кухни. — Деспот в юбке. — Я в платье, вообще-то! — крикнула ему вслед Олеся, а потом повернулась к ошеломленному Антону. — Не обращайте на него внимания. Антон слушал их перепалку, и его голова шла кругом. Он не мог поверить, что это происходит на самом деле. Либо это самый реалистичный сон в его жизни, либо он действительно оказался в поместье, населенном вампирами, которые спорят о кулинарии и современных технологиях. — Знаете что, — сказал он вдруг, останавливаясь, — я, кажется, схожу с ума. Или у меня галлюцинации от переутомления. Потому что все это, — он обвел рукой коридор, — просто не может быть реальным. Олеся мягко улыбнулась и взяла его за руку. Ее прикосновение было прохладным, но странно успокаивающим. — Это реально, Антон, — сказала она. — И я понимаю, что это шокирует. Но, поверьте, вам нечего бояться. По крайней мере, пока я рядом, — она бросила предупреждающий взгляд на брата. — Да-да, конечно, — Арсений закатил глаза. — Святая Олеся, защитница всех заблудших путников. Ты все испортила, неблагодарная. У меня был план. — Твои планы обычно заканчиваются кровавой баней, — сухо заметила Олеся. — Всего пару раз! — возмутился Арсений. — И это было в семнадцатом веке! Ты когда-нибудь перестанешь мне это припоминать? Олеся проигнорировала его и повернулась к Антону с ослепительной улыбкой. — Я так рада, что вы у нас в гостях, — сказала она с искренним энтузиазмом. — Мы так редко видим новые лица. Особенно такие интересные. Она снова бросила на брата грозный взгляд, и тот поднял руки в жесте капитуляции. — Хорошо-хорошо, — проворчал он. — Я пойду готовить ужин. Но не ожидайте чудес. Я не готовил человеческую еду с тех пор, как изобрели эти дурацкие микроволновки. С этими словами он развернулся и исчез за одной из дверей. — Вот так, — Олеся удовлетворенно кивнула. — А теперь, Антон, давайте найдем вам сухую одежду и покажем вашу комнату. У нас впереди долгая ночь, и я уверена, у вас много вопросов. Она повела его дальше по коридору, и Антон последовал за ней, все еще не до конца веря в реальность происходящего. Одно он знал наверняка — если это не сон и не галлюцинация, то это будет самая невероятная статья в его карьере. Если, конечно, он доживет до того, чтобы ее написать.