Личные границы

Скотланд-Ярд встретил их привычным хаосом. Шерлок, не сбавляя шага, пронесся по коридору к кабинету Лестрейда, его пальто развевалось как знамя. Он был сосредоточен до остервенения, выкладывая факты и выводы с такой скоростью, что Лестрейд едва успевал записывать. — ...следовательно, ваш убийца — мужчина, левша, страдающий от ранних стадий артрита, о чем свидетельствует неравномерное нанесение состава на пленку, и явно испытывающий патологическую зависть к покойному, — отчеканил Шерлок, останавливаясь посреди кабинета. — Сопоставьте список поставщиков химикатов с пациентами ревматологических клиник. Элементарно. — Постой, Холмс, не так быстро! — Лестрейд с трудом перевел дух. — Артрит? Откуда...? — Вам действительно требуется визуальная демонстрация? Ваша способность к абстрактному мышлению продолжает деградировать, инспектор, — шипел Шерлок, его пальцы нервно барабанили по столешнице. Каждая секунда, потраченная на объяснения, казалась ему личным оскорблением. В этот момент Салли Донован, стоявшая в дверях, мотнула головой в сторону коридора. — Грег, Оливер пришел в себя. Я допрошу его. Лестрейд кивнул, и, как только дверь за ней закрылась, в кабинете повисла напряженная тишина. Инспектор неуверенно кашлянул, подбирая слова. — Слушай, Шерлок... — он замялся, глядя в сторону. — Я, конечно, не специалист... Но отношения — штука сложная. Шерлок замер. Его взгляд, секунду назад бывший острым и направленным в невидимую точку решения, медленно сфокусировался на Лестрейде с ледяным, безразличным любопытством. — О чем вы, инспектор? — Ну, ты и... доктор Ватсон... он явно выглядел довольно расстроенным сегодня… — Лестрейд сделал неопределенный жест рукой, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — У вас там... всё в порядке? Просто может ты ему что-то не то сказал. Народ ведь говорит... — Он не стал договаривать. Не нужно. «Народ говорит», что они пара. «Народ говорит» много чего. Шерлок уставился на него, его лицо было совершенно невозмутимой маской. Ни гнева, ни раздражения, ни понимания. Затем его губы на мгновение растянулись в резкой, беззвучной улыбке, не имевшей ничего общего с весельем. Это был скорее оскал, жесткое и окончательное закрытие темы. Его выражение лица будто говорило: «Отстань от меня, мутный дядька, это не твое дело и вообще эту тему мы закрываем навсегда». Улыбка тут же исчезла, сменившись прежней ледяной маской. — Меня ждет не дождется расследование, инспектор, — отчеканил Шерлок и, резко развернувшись, вышел из кабинета, не оглядываясь, проследовал вниз, в морг. Дверь в подвал морга захлопнулась за ним, отсекая назойливый гул Скотланд-Ярда. Тишина. Стерильный воздух, пахнущий формалином и одиночеством. Шерлок прислонился к холодной стене, позволив себе на мгновение закрыть глаза. Внутри него бушевал шторм. Расследование. Финч. Улики. Логика. Это был якорь. Единственное, что имело смысл. Он мысленно пробежался по цепочке: пленка, химикат, вентиляция, артрит... Все сходилось. Все было безупречно. Элегантно. Но за этим ясным, холодным зданием из фактов клубился густой, беспорядочный туман, и в его центре стоял Джон. Он снова обиделся? Почему? Шерлок ведь не сделал ничего плохого. Просто Джон остро на все реагирует. Всегда остро. Его чертоги разума, против его воли, вступили в яростную дискуссию с самим собой. Наблюдение: Ватсон, Джон Х. Поведенческий паттерн – отклонение от нормы. В кинозале: повышенное потоотделение, тахикардия, тремор, временный паралич двигательных функций. Вербальная агрессия на месте преступления. Разве он не всегда такой? Почти всегда. Просто он... никогда не отказывался ехать вместе. Никогда. Шерлок начал лихорадочно перебирать все возможные варианты такого поведения. Гипотеза 1: Реакция на потенциальную физическую угрозу (смертельный кадр). Бред. Угроза была нейтрализована, вероятность – ноль. Его гнев сохранялся и после разъяснений. Хотя Джон всегда слишком эмоционален. Может, это правда то, что его задело? Но изменения в его поведении появились раньше. Ладно, он не станет опровергать эту теорию раньше времени. Гипотеза 2: Реакция на нарушение личного пространства. Вероятно, но... недостаточно. Он нарушал его границы и раньше. И даже хуже. Джон ворчал, злился, но не до такой степени. Не до этой... тихой, дрожащей ярости. Не до того, чтобы взять и уйти! Шерлок заметил, что в последнее время Джон ярче реагирует на прикосновения. Может, потому что у того долгое время не было девушки? Возможно. Но отрицать тот факт, что Шерлоку нравится эта чрезмерная реакция... Он подыгрывал ему эти пару дней.Но чем больше Джон реагировал, тем больше хотелось к нему прикасаться. И тогда его разум, противный и точный, вывел на передний план самое неудобное наблюдение. Наблюдение: Собственные действия. Тактильный контакт. Продолжительность: 15-20 секунд (запястья), приблизительно 5-7 секунд (шея/затылок). Характер прикосновения: в начале – демонстративно деловой («корректировка»), в конце –... что? Зачем он это сделал? Его пальцы помнили тепло кожи Джона на запястье. Помнили ту едва уловимую дрожь, которая была не только страхом. Помнили, как его собственная рука, будто движимая собственным разумом, легла ему на шею. Не для фиксации. Не для "эксперимента". А главное,он отчетливо помнил тот вздох Джона. Боже. Он бы хотел услышать его еще раз. Кто же знал, что его сосед по квартире способен на такие звуки? Нет. Шерлок попытался заставить себя забыть эту мысль. Вывод: Реакция Джона не была вызвана исключительно нарушением границ или потенциальной угрозой. Она была вызвана контекстом. Контекстом, который создал он сам. Создал... намеренно? Потому что... Он резко открыл глаза, отталкиваясь от стены. В горле стоял ком. Тишина морга внезапно стала давящей. Ему нужно было видеть Молли. Ему нужен был кто-то, кто не будет задавать дурацких вопросов об отношениях. Кто будет говорить о фактах. О трупах. О чем-то простом и понятном. Он толкнул дверь в лабораторию, и его взгляд сразу же упал на ее одинокую фигуру у стола. Спасение. — Шерлок? — Молли отложила папку, на ее лице отразилось удивление, быстро сменившееся настороженной заботой. — Ты выглядишь... взвинченным. Всё в порядке с делом? — Дело почти закрыто. Элементарно, — отрезал он, направляясь к столу, где лежали образцы с пленки. Его движения были резкими, выверенными. — Мне требуется доступ к хроматографу. Поддельный цианидный запах мог маскировать... — Хорошо, — мягко перебила Молли. Она не двигалась с места, внимательно изучая его. — А где Джон? Он обычно... с тобой в такие моменты. Его пальцы непроизвольно сжали край стола. Опять. — Доктор Ватсон испытывает временный эмоциональный дисбаланс, не имеющий отношения к расследованию, — произнес он, тщательно выговаривая каждое слово. — Он отказался составлять мне компанию. — О... — Молли тихо вздохнула. Её взгляд стал еще более пронзительным, и она поджала губы. — Вы поссорились? О боже. Почему все сегодня так обеспокоены их взаимоотношениями? Даже Молли. Разве она не... влюблена в самого Шерлока? Что за внезапная забота о Джоне? Это ново. И раздражает. — Принеси то, что я тебя попросил, — отрезал он, отворачиваясь к стеллажам с реактивами. — Работа сложная, и если ты будешь продолжать эти нудные диалоги, мы проторчим тут до вечера. Он произнес это резко, но внутри его мозг тут же подкинул ядовитую поправку: «Только не сегодня. Только не сегодня быть здесь так долго. Ему нужно на на Бейкер-стрит 221б». А на Бейкер-стрит 221б в это время было пусто. Джон сидел в кафе...Та блондинка все еще сидела напротив него. Джон, возьми себя в руки. Подойди к ней. Скажи "Привет". Просто "Привет". Спроси, не помешал ли он. Какую-нибудь банальность. Ты же умеешь, Джон. Ты же всегда умел. Он откашлялся, собираясь с духом, но девушка опередила его. Закрыв папку с документами, она повернулась к нему, и её улыбка стала чуть шире, менее формальной. Светлые, почти льняные волосы были собраны в небрежный, но элегантный пучок, из которого выбивались отдельные завитки, обрамлявшие строгие, но мягкие черты лица. Большие серо-голубые глаза смотрели прямо и немного устало. — Место свободно? — её голос был таким же лёгким, как и улыбка. — Здесь слишком шумно, а мне нужно доделать отчёт. Такой глупый предлог, но Джону это толк л на руку. — Да. Конечно, — Джон жестом пригласил её к своему столику, и внутри что-то ёкнуло — смесь надежды и паники. Она представилась. Клара. Они обменялись парой ничего не значащих фраз о погоде, о кофе. И всё это время Джон чувствовал себя актёром, играющим роль нормального человека. Он кивал, улыбался, но его мозг работал в другом режиме. Он анализировал её: аккуратный маникюр, дорогие часы, уверенные движения. Успешная, независимая. Простая. — А вы чем занимаетесь? — спросила она, делая глоток из своей чашки. — У вас вид... собранного человека. Военный? Вопрос застал его врасплох. Обычно он гордился этим прошлым. Сейчас же оно показалось ему очередным гвоздём, прибивающим его к той жизни, где есть Шерлок Холмс. — Был, — коротко ответил он. — Сейчас... пишу. Врачую. — Он слышал, как неуклюже это прозвучало. — Писатель и врач? — Клара подняла бровь с вежливым интересом. — Необычное сочетание. — Да уж, — Джон нервно усмехнулся. Вы даже представить себе не можете. — Моя жизнь... полна неожиданностей. А вы? — он попытался перевести стрелки, отчаянно цепляясь за правила светской беседы. — Муж, дети, собака? Стандартный набор счастья? Он хотел, чтобы это прозвучало как шутка, но получилось резко и почти грубо. Клара на мгновение смутилась, её пальцы непроизвольно коснулись тонкой золотой цепочки на запястье. — Почти угадали, — сказала она, и её улыбка стала немного натянутой. — Муж есть. Собака — нет. Со счастьем... как у всех, наверное. Сложно. В этот момент взгляд Джона упал на её левую руку, что она так старательно пыталась скрыть . На безымянном пальце — тонкое золотое кольцо с небольшим бриллиантом. «Замужем. Конечно. Идиот. Ты пытаешься флиртовать с замужней женщиной, чтобы забыть другого мужчину. Блестяще, Ватсон». Стыд, острый и обжигающий, ударил ему в лицо. Его собственная улыбка застыла на лице маской. Он сидел напротив приятной, умной, красивой женщины и чувствовал лишь оглушительную, унизительную пустоту. — Простите, я не должен был — он вдруг отодвинул чашку и поднялся. Его голос прозвучал хрипло. — Знаете, думаю мне пора идти... Он увидел лёгкое разочарование и недоумение в её глазах. Смущённо кивнул и, почти не глядя по сторонам, направился к выходу. Холодный воздух снова ударил ему в лицо, но на этот раз он не чувствовал ничего. Кроме тяжёлого, ясного понимания: противоядие не сработало. Яд был уже в крови. -Прошу, постойте.. Он обернулся. Клара стояла в дверях кофейни, держа в руках пальто. Её лицо выражало не упрёк, а скорее озабоченность. -Клара, прошу наденьте пальто, холодно же,- Джон резко забыл про стыд и обиду (то ли на Шерлока за его поведение, то ли на Клару за её обман) Девушка мягко улыбнулась и рассмеялась. — Вы... вы просто выбежали, — сказала она, подходя ближе. —Вы весь вечер выглядели так, будто вас преследуют фурии. А потом этот вопрос... простите, было глупо пытаться познакомиться с вами, имея кольцо на пальце,но..— она нервно провела рукой по волосам и изменилась в лице. — Вы были правы. Отношения... они даются мне сложно. Слишком. Я заметила вас ещё внутри. Подумала... может, мы сможем отвлечь друг друга. Хотя бы на полчаса. Прогуляться? Прошу, не более. Джон смотрел на неё, на эту незнакомку, предложившую ему спасательный круг из простого человеческого участия. Его первым импульсом было отказаться. Убежать. Но её слова «вас преследуют фурии» попали в самую точку. Он кивнул, не в силах вымолвить слова. — Давайте, — он хрипло выдохнул и устало улыбнулся в ответ, — Прогуляемся. Девушка победно улыбнулась. Он не знал, куда и зачем. Но впервые за этот вечер он сделал что-то, не пытаясь убежать от бури, а просто позволив ей нести себя. Джон довольно редко бывал в Сохо. Обычно посещать подобные развлекательные кварталы просто не было времени — вернее, не было потребности. Его жизнь была чётко разделена на Бейкер-стрит, больницу и места преступлений. Теперь же он шёл по оживлённому тротуару рядом с женщиной, которую видел первый раз в жизни, и этот простой акт казался ему поразительно странным. Они молча прошли несколько метров, укутанные холодом и собственными мыслями. Наконец Клара нарушила тишину, её голос прозвучал приглушённо, почти исповедально: — Вы знаете, это кольцо... — она мельком взглянула на свою руку в кармане пальто, — оно не столько соединяет, сколько сжимает. Как наручники. Глупо звучит, да? Джон покачал головой, глядя на витрину, в которой отражались их силуэты. — Нет. Не глупо. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Просто... у всех свои наручники. Она кивнула, словно ждала именно этого. — А ваши? Если не секрет, конечно. Что... вернее, кто эти фурии, что вас преследуют? Я ведь была права когда сказала о них? В ином случае вы бы не решились прогуляться со мной,-Клара горделиво задрала голову, ожидая положительного ответа. Её уверенность на мгновение вывела его из оцепенения. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Вы были правы, — подтвердил он. — Но это не фурии во множественном числе. Всегда... всего одна. Но её достаточно, чтобы устроить хаос масштабом с небольшое государство. — Начальник? — предположила Клара, пристально глядя на него. — Сосед, — поправил Джон, и в этом слове прозвучала такая бездна усталости и чего-то ещё, более сложного, что Клара лишь удивлённо подняла брови. — Сосед, — повторила она, вкладывая в слово целый спектр недосказанных вопросов. — И что же этот... сосед такого сделал, что вы бежите от него в компанию замужней незнакомки? Джон замялся. Как это объяснить, не звуча как сумасшедший? «Он постоянно нарушает мои личные границы, подвергает меня опасности, а я от этого млею»? — Он... систематически игнорирует понятие «личное пространство», — сказал он наконец, слыша, как это звучит жалко и неадекватно. — А сегодня перешёл все границы. Поставил мою жизнь под угрозу ради... эксперимента. Он выдохнул, и из груди вырвалось нечто среднее между смешком и стоном. — Звучит как паранойя, да? — Звучит так, будто вы живёте в триллере, — парировала Клара, но в её глазах не было насмешки, лишь любопытство. — А почему вы... терпите это? Вот он, главный вопрос. Тот самый, который Джон задавал себе всё последнее время. Он посмотрел на огни неона, смешивающиеся с туманом, и дал самый честный ответ, на который был способен. — Потому что... потому что когда его нет, мир становится скучным. Серым. И тишина становится слишком громкой. Он произнёс это шёпотом, словно признаваясь в чём-то постыдном. Клара внимательно посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло понимание, более острое, чем он ожидал. — Ага, — тихо сказала она. — Значит, не просто сосед. Сосед, без которого слишком тихо. — Она покачала головой. — По-моему, это даже хуже, чем мой муж, который просто меня не замечает. Хотя мой и погулять с другиии женщинами любит… А Ваш... он ведь вас видит. Слишком хорошо, да? Джон лишь кивнул. -А ваш муж?- ему хотелось как-то перевести тему (почему с ним все говорят только про Шерлока?!) -Знаете, мне тяжело говорить про него, когда я трезвая,- она печально улыбнулась, пытаясь сделать из этого шутку. Джон взглянул на нее, а после они продолжили идти в тишине. Это молчание было иным — не неловким, а общим. В нём не было необходимости заполнять пустоту словами. Они просто шли, два одиноких корабля, на время причалившие друг к другу в бурном море. Огни города, отражающиеся в лужах, далёкий гул машин, чьи-то смутные силуэты в окнах — всё это создавало иллюзию нормальной жизни, в которую они оба на мгновение смогли поверить. Вдруг Клара остановилась, её глаза блеснули озорным вызовом. — Знаете что? К чёрту этих мудаков и к чёрту эту тоску! — Она решительно ткнула пальцем в сторону неоновой вывески соседнего паба. — Давайте сделаем что-нибудь глупое. Пойдёмте выпьем. По-настоящему. Не для того чтобы забыться, а... чтобы плюнуть им всем в лицо. Ну, символически. Джон замер, ошеломлённый этим внезапным поворотом. Мысль о алкоголе после всего пережитого казалась одновременно пугающей и невероятно заманчивой. — Я... не уверен, что это хорошая идея, — промямлил он, но его взгляд уже блуждал по уютно светящимся окнам паба. — Именно поэтому это прекрасная идея! — Клара уже взяла его под руку с неожиданной фамильярностью, и её прикосновение не вызвало у Джона привычного напряжения. — Полчаса вы сказали? Давайте продлим наше перемирие. Хотя бы на один виски. Её улыбка была такой заразительной, а её порыв — таким искренним отпором всему, что давило на них обоих, что Джон сдался. Он позволил ей провести себя через порог заведения, в густой тёплый воздух, пахнущий пивом, деревом и громкими голосами. И вот они уже сидели в углу, за столиком, заставленным стаканами. Первый глоток виски обжёг горло, но следом за жжением пришло долгожданное тепло, разливающееся по жилам. — За то, чтобы наши «возлюбленные» подавились собственным эго! — провозгласила Клара, чокаясь с ним. — За моего «соседа», — с горькой усмешкой добавил Джон. — Пусть его чертоги разума рухнут от нехватки внимания! С каждым новым виски языки развязывались всё сильнее. — Мой всё время в своём кабинете пропадает, — с обидой в голосе жаловалась Клара. — Еще зовет друзей смотреть свои доисторические фильмы, а как только я изъявлю желание поглядеть с ними, так сразу меня на порог выставляет! И еще свою работу недавно бросил, раньше был таким хорошим учителем! Джон, уже изрядно навеселе, с трудом переваривал информацию. Где-то на задворках сознания зазвучал слабый тревожный звоночек, но алкоголь успешно его заглушил. — Вчера вообще ночь пропадал, — продолжала она, разглядывая свой бокал,- А твой чем вчера занимался? — перевела она стрелки, подливая ему ещё. —Вчера…-Джон с трудом сосредоточился,- Вчера весь день сидел над очередным делом. — А мой до трёх ночи где-то шлялся, — Клара закатила глаза. — когда вернулся, от него так разило каким-то женскими духами! Я предполагаю, что это были Valentino Donna Acqua, такие…миндальные… Джон горько усмехнулся. — Знакомо. Мой может неделю молчать, а потом требовать, чтобы я бросил всё и поехал с ним Бог знает куда. — Ну хоть ваш хоть куда-то выводит! — Клара раздражённо хлопнула ладонью по столу. — Мой меня из дома не выпускает. Говорит, "не время". Джон внезапно поднял стакан. — Знаешь что? Надоело. Надоели его вечные тайны, его "гениальность"! — Его голос дрогнул от внезапной ярости. — Я... я с ним больше никуда не поеду. И пусть он сам свои дела разгадывает! — Вот! — Клара звонко чокнулась с ним. — Решили! С завтрашнего дня — новая жизнь! Они выпили ещё, давая друг другу самые смешные и невыполнимые клятвы. Скрип стула оглушительно громко прозвучал в внезапно наступившей тишине кабинета Лестрейда. Шерлок встал, отшвырнув от себя папку с делами. — Бесполезно. Это пустая трата времени. Лестрейд, привыкший к его выходкам, всё же поднял удивлённый взгляд: — Ты... заканчиваешь? Но ты же сам сказал, что убийца среди этих пятерых! — Я ошибся, — отрезал Шерлок, натягивая пальто. — Вернее, данные неполны. Все эти «коллеги» Финча — пешки. У них нет для этого ни смелости, ни воображения. Мне нужен другой угол обзора. Это была ложь. Вернее, полуправда. Угол обзора ему был нужен, но не на дело. Его собственный «дворец разума» был завален мусором — навязчивыми, бесполезными образами. Он не мог думать. Впервые за долгое время его мозг отказывался подчиняться. — Я продолжу завтра, — бросил он через плечо и вышел, оставив Лестрейда в полном недоумении. Завтра. Слово, которое Шерлок Холмс ненавидел всей душой. Откладывать разгадку было равноценно поражению. Дверь на Бейкер-стрит захлопнулась с той же бессмысленной резкостью, что и в Скотланд-Ярде. Квартира поглотила его своим молчанием. Он замер, проводя молниеносный анализ: Отсутствие куртки Джона. Чистая чашка. Неразобранная почта. Он не возвращался. Гипотеза 1: Несчастный случай. Вероятность низка. У Джона не было признаков суицидальных наклонностей, его маршрут от кинозала до дома не предполагал опасных участков. Гипотеза 2: Похищение. Маловероятно. Никаких признаков борьбы, никто не звонил с требованиями выкупа. Гипотеза 3: Он... ушёл. Добровольно. Намеренно. Последняя мысль вызвала странный, холодный спазм где-то под диафрагмой. Он подошёл к креслу напарника. Его пальцы сжали спинку кресла Джона. Джону нужно было остыть. Вернуться. Это его паттерн. Паттерн был нарушен. Логика давала сбой. Он резко развернулся, схватил скрипку. Смычок дрогнул в его руке, и инструмент издал пронзительный, нестройный звук. Он с силой поставил его обратно. Найти его. Мысль возникла ясно и чётко. Проследить его маршрут, проанализировать камеры наблюдения, обойти ближайшие пабы — найти его было бы делом десяти минут. Нет. Он не будет бегать за ним, как за потерянной собакой. Если Джон решил проявить детское упрямство, то это его выбор. Шерлок сделал порывистое движение к лестнице, словно собираясь всё-таки выйти на поиски, но замер на полпути. Его пальцы сжались в кулаки. Это было абсурдно. Невыносимо. Его взгляд упал на лестницу, ведущую наверх, в комнату Джона. Решение пришло внезапно, ясно и бесцеремонно, как и всё, что он делал. Он взбежал по лестнице и распахнул дверь. Комната была такой же опрятной и скучной, как и её владелец. На прикроватной тумбочке лежал ноутбук. Его ноутбук. Та вещь, что всегда может ответить на вопросы Шерлока, Джон никогда не умел быть скрытным. Шерлок взял его. Холодный корпус был тяжелее, чем он ожидал. Он спустился в гостиную, сел в своё кресло и открыл крышку. Экран загорелся, требуя пароль. Элементарно. Дата выписки из армии. Его пальцы привычно выстукали комбинацию. Зелёная галочка. Рабочий стол. В тот самый момент, когда его взгляд упал на иконку браузера — той самой цифровой помойки, которую он так презирал, — он услышал тихий, но отчётливый звук внизу. Скрытный, неуверенный скрип открывающейся входной двери. Кто-то только что вошёл в квартиру.