Личные границы

Джон с трудом снял куртку и поднялся по лестнице, мысленно репетируя речь. Всё. Сегодня он всё выскажет. Он распахнул дверь в гостиную — и застыл. Шерлок сидел в его кресле. С его ноутбуком. Первой реакцией Шерлока было странное, почти незаметное расслабление в плечах. — Джон. Ты... — он хотел сказать «вернулся», хотел сказать, что рад его видеть целым и невредимым. Но в этот момент до него донесся запах. Его нос чуть вздрогнул. Анализ занял миллисекунды. — ...очевидно, провёл вечер с пользой, — голос Шерлока стал ледяным. — Виски. Двойной, не меньше трёх порций. И... — он снова понюхал воздух, — дешёвые духи. Цветочный аромат. «Red Poppy» от Bath & Body Works. Пытался забыться в обществе официантки, Джон? Как... банально. Джон стоял, медленно переваривая этот ядовитый поток. Каждая фраза была как удар хлыста. Запах Клары... Как он посмел... А потом его взгляд снова упал на ноутбук. На его открытый ноутбук в руках у этого человека. -Ты прочитал все…-тихо проговорил Джон,-ну конечно, на что я надеялся! Шерлок моргнул. На секунду его мозг, обычно безупречный, дал сбой. -О чем ты?-Шерлока удивило, что Ватсон пропустил его колкость мимо ушей. Он уже успел забыть, что держал его ноутбук в руках. Весь его фокус был на этом запахе — виски и чужих духов, на этом доказательстве того, что Джон искал утешения не там, где должен был. -Ты читал мои черновики в блоге..-Джон еле стоял на ногах, виски всегда умел выбивать его из колеи. -Нет, я ничего не читал,-раздраженно возразил Холмс, отложив ноутбук в сторону. -Шерлок! Я буквально поймал тебя на месте преступления! Я уверен, что ты с первой моей заметки читал мой черновик! Шерлок медленно поднялся с кресла. Нужно успокоиться. Он правда не читал эти черновики — возможно, прочёл бы, если бы Джон вошёл на десять минут позже. Но Джон пьян. Джон пьян и поэтому не понимает этого. Джон пьян и поэтому не понимает, что говорит. Джон пьян, и поэтому он не сможет фильтровать свою речь, как обычно. Уголки губ Шерлока дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке. — Хорошо, Джон, — произнёс он мягко, с нарочитым спокойствием. — Допустим, я читал. Что именно в этих записях заставляет тебя так... нервничать? Он сделал паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе. Расстояние между ними было всего в несколько шагов, но внезапно оно показалось Шерлоку огромным — полем битвы, где он только что сменил тактику. Вместо отражения атаки он предложил капитуляцию. Ложную. — Ты шутишь? Что заставляет меня нервничать? — Джон горько рассмеялся — Всё! Всё заставляет меня нервничать, Шерлок! Твои руки на моих руках. Твоё дыхание у моего уха. Твои пальцы на моей шее, когда я должен быть сосредоточен на трупе! Шерлок резко переменился в лице. Так вот о чем писал Джон в своем блоге. — Я записывал это, потому что думал, что так будет проще! Что если я разложу всё по полочкам, как ты, то пойму, что это всего лишь... твоя странность. Твой способ общения…и,-Джон начинал запинаться, старался из-за всех сил не потерять линию повествования, но Шерлок его перебивает. -Тебе неприятны мои прикосновения?…- Его лицо выглядят таким наивным и печальным, будто маленький мальчик, которому хотят запретить играть с его любимой игрушкой. Стоит ли Джону верить этому невинному созданию? Или всё же это хищник, притворившийся раненой птицей, чтобы жертва сама подошла к нему в клюв? Шерлок не был ни наивным мальчиком, ни раненой птицей. Он был гением, всегда на три шага впереди, всегда просчитывающим каждую переменную. Ватсон знал это, но алкоголь в крови скрывал от него эти подробности личности соседа. -Я..я просто не могу понять зачем ты это делаешь… в плане, может это какой-то эксперимент или что-то вроде того,- Джон замялся. Взгляд Шерлока слишком сильно действовал на него. Шерлок подошел ближе и положил руки соседу на плечи. -Джон, повторю еще раз. Тебе неприятны мои прикосновения? Джон замер. Руки Шерлока на его плечах жгли через ткань рубашки, парализуя волю. Пространство сузилось до них двоих, до этого вопроса, висящего в тишине. Джон не отстранился. Вместо этого он сделал шаг вперед, сократив и без того крошечную дистанцию. Его взгляд, затуманенный виски, внезапно стал острым. -Перестань. Просто... перестань с этой игрой. Ты спрашиваешь, приятно ли мне? А тебе? Тебе что, доставляет удовольствие эта... эта пытка? Видеть, как я путаюсь, краснею, теряю дар речи? -Ты краснеешь потому что мои прикосновения так противны?- Шерлок заглянул ему в глаза. Тем же наивным и невинным взглядом. Джон покраснел и отвернулся от Шерлока, так и не дав тому ни отрицательного ни положительного ответа. Его голова начала кружиться и держаться на ногах было всё сложнее. Холмс вздохнул. -Ладно, этакий партизан,можешь не отвечать. Ты, наверное, устал? Как твой друг, я просто обязан помочь тебе. Голос Шерлока звучал мягко, почти нежно, но в его глазах читалась та самая опасная, хищная уверенность. Джон хотел возразить. Хотел оттолкнуть его, доказать, что он не нуждается в этой... опеке. Но его ноги предательственно подкосились, и единственное, что не дало ему грузно рухнуть на пол, — это те самые руки, которые он так тщательно пытался протоколировать. -Вот и хорошо, — Шерлок констатировал факт, будто Джон дал устное согласие. Он легко и уверенно перехватил его, обхватив рукой за талию, и повел в свою комнату, почти неся его вес. — Почему сюда?.. — пробормотал Джон, пытаясь убрать руку со своей талии. Движение было слабым, почти декоративным. Его тело, вопреки воле, цеплялось за эту опору. — Джон, ты слишком пьян. Сам ты подняться не сможешь. Но если так хочется к себе, я могу понести тебя на руках, — Шерлок выглядел как настоящий лис в этот момент. Его голос был сладок от мнимой заботы, но глаза выдавали азарт охотника, загнавшего добычу в самый угол ловушки. Джон замер, представляя себе это унизительное зрелище. Нет. Тысячу раз нет. Он сдался, позволив Шерлоку протолкнуть себя дальше в комнату. Воздух здесь пах иначе — не его одеколоном и порошком, а химикатами, старыми книгами и самим Шерлоком. Это было вторжение на самую глубокую, интимную территорию. Шерлок подвел его к своей собственной кровати — широкой, с темным покрывалом — и усадил на край. — Легче? — спросил он, и его рука, все еще лежавшая на талии Джона, медленно, почти невесомо скользнула вверх, к его спине, будто поддерживая. Джон не ответил. Он просто сидел, опустив голову, чувствуя, как комната плывет. Шерлок чуть нагнулся и начал расстегивать пуговицы рубашки. — Что... — Джон попытался оттолкнуть его руку, но его собственная повисла в воздухе, вялая и непослушная. — Ты пахнешь женским парфюмом и отчаянием, — констатировал Шерлок, не останавливаясь. Его движения были быстрыми, точными и лишенными какого-либо намёка на интимность — скорее, это напоминало раздевание образца для вскрытия. — Ты не можешь спать в этом. Это гигиенично и нерационально. Тем более в моей постели. Пуговицы поддались одна за другой. Джон зажмурился, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается обнажённой кожи груди. Стыд полыхнул жаром, но бороться не было сил. Это была та же бессильная ярость, что и в кинозале, та же парализующая беспомощность. Руки Шерлока вновь невзначай касались его торса, и каждый мимолетный контакт оставлял на коже незримый, обжигающий след. Шерлок стащил с него рубашку, отбрасывая ее в угол вместе с чужим запахом. Затем его пальцы нашли пряжку ремня. Металл звякнул, и этот звук прозвучал для Джона громче любого выстрела. — Стой... — выдохнул он, пытаясь приподняться, но Шерлок вновь обхватил его талию руками — твердыми и неумолимыми. — Тише. Почти закончил. Джон лег с тихим вздохом. Шерлок стягивал с него штаны слишком театрально. Нарочито, будто пытаясь коснуться каждого миллиметра голой кожи. Тело Джона не выдержало. И перед Холмсом предстало яркое доказательно, чем были на самом деле его прикосновения для Джона. Ватсон же от безнадеги пытался спрятать красное лицо руками. Боже. Нет. Джон не хотел верить, что он показывает свое возбуждение другу. Брюки легко соскользнули на пол. И вот Джон остался лежать на темном шелке простыней Шерлока, в одном белье, до жуткого уязвимый и обнаженный. Он ожидал насмешки, торжествующего взгляда. Но Шерлок просто смотрел — изучающе, жадно, будто наконец получил доступ к самой сложной и желанной улике. Его взгляд был тактилен, он скользил по линии ключицы, по знакомым шрамам на плече, по учащенно бьющемуся сердцу под тонкой кожей, по талии и по тому что было ниже. Затем, не говоря ни слова, Шерлок наклонился, подхватил его и переложил под одеяло, как ценную, хрупкую вещь. Тяжелая ткань укрыла Джона, но не смогла укрыть от ощущения, что с него содрали не просто одежду, а все защитные слои. — Спи, — сказал Шерлок, и в этом одном слове было не приглашение, а команда. Приказ, который тело Джона было готово выполнить даже против воли разума. Он выключил свет и вышел, оставив дверь приоткрытой ровно настолько, чтобы слышать его дыхание. Джон лежал в темноте, завернутый в запах Шерлока, и его последней связной мыслью перед тем, как провалиться в пустоту, был не номер случая, а простая, безжалостная констатация: Он все видит. И теперь он все видел. А на кухне Шерлок устроился за столом, прикрыл глаза, и на его лице застыло выражение глубочайшего, безмолвного удовлетворения. Загадка была далека от завершения, но самый ценный доказательный материал был теперь в его полном распоряжении. Холмс и раньше знал, что Джон любит его. Он любил его во всех аспектах: как друга, как напарника, как единственную постоянную величину в своем скучном мире. Он был готов на всё ради него: приезжал по первому звонку, готовил кушать, убегал с очередных свиданий и другое, что было лень перечислять Шерлоку в своей голове. Но то что детектив увидел сейчас…Значит он любил его не только в платоническом плане. Он, конечно, догадывался об этом, просто у него не было доказательств. А сегодня доказательство всплыли. Конечно, Шерлоку чуждо само понятие любви, однако Джон-исключение. Он всегда был исключением. Его не было противно трогать, обнимать, держать за руку, хотя обычно Шерлок не признавал этого. Он признавал лишь то, что с Джоном готов прожить всю свою жизнь. Он не прикасался к Джону специально. Правда. Просто тело само как-то реагировало на него. Хотелось гладить, обнимать, зажимать, не давать проходу, лишь бы он был рядом. Но раз Джон так настаивает, возможно ему стоит начать делать это более виртуозно, продумано и со вкусом. Те мысли, посетившие его в Скотланд-Ярде, теперь не хотели выходить из его головы. Да он и не пытался их прогнать. Шерлок не такой идиот как некоторые, чтобы отрицать очевидное. Уголки губ Шерлока дрогнули в темноте. Он чувствовал не просто удовлетворение от решенной задачи. Чувствовалось странное, почти непривычное тепло где-то в области диафрагмы. Власть? Да, несомненно. Но было и нечто большее. Острое, захватывающее любопытство. Что будет дальше? Как Джон будет вести себя утром? Сможет ли он смотреть ему в глаза? Будет ли отрицать? Или, наконец, сломается и признается? Шерлок открыл глаза и уставился в потолок, мысленно моделируя возможные сценарии. А если не признается? Джон уже достал не замечать очевидное! Шерлок поможет ему. Обязательно поможет. Он сделает все, чтобы Джон признался первым и умолял его остаться с ним. Пусть это действительно станет его новым экспериментом, раз его так просят. А что насчет записей Джона в своем блоге? О, Шерлок обязательно подумает над этим. Но читать не станет. Пусть Джон сам попросить его это сделать.