Пленник своей судьбы

Аромат старого пергамента и пыли, осевшей на корешках тысяч книг, был его единственным и самым верным спутником. Элиас Тернер, которого в узких кругах знали как одного из лучших реставраторов старинных манускриптов, с наслаждением вдыхал эту пыль веков. Его мастерская, расположенная на последнем этаже старинного особняка, больше походила на логово учёного крота: повсюду стопки книг, лупы, пузырьки с реактивами и полуразобранные фолианты. Здесь царил его мирок. Упорядоченный, предсказуемый и безопасный. Элиас был омегой. Маленькой, хрупкой омегой, чьё телосложение скорее напоминало подростка, нежели взрослого двадцатипятилетнего мужчины. Худощавые плечи, тонкая, почти лебединая шея, узкие запястья, которые, казалось, можно было сломать одним неосторожным рукопожатием. Его собственный запах был таким же лёгким и неуловимым, как и он сам — свежескошенная трава с каплей мёда, тихий шёпот в громком мире альф и бета. Он привык к своей незначительности. Привык отводить взгляд при встрече с альфами, привык к их снисходительным, а порой и голодным взглядам. Его жизнь была тщательно выстроенной крепостью, стены которой состояли из расписаний, правил и инъекций мощных блокаторов, заглушавших его природу. Он не желал ни течки, ни «счастья» истинной пары, ни узла, который, по слухам, мог принести как неземное блаженство, так и невыносимую боль. Его устраивали его книги. Но в тот вечер что-то пошло не так. Воздух в мастерской сгустился, стал тяжёлым, словно перед грозой. Элиас почувствовал лёгкое головокружение и отложил кисть, которой аккуратно наносил реставрационный раствор на потрескавшийся кожаный переплёт. Он потёр виски, списав недомогание на усталость. Работал он уже больше десяти часов без перерыва. Однако странное состояние не проходило, а лишь нарастало. По телу разлилась непривычная теплота, сосредоточившаяся внизу живота. Лёгкое, едва заметное пульсирование, похожее на трепет бабочки, заставило его замереть. Сердце забилось чаще. Он почувствовал, как по коже пробежали мурашки, делая её невероятно чувствительной к прикосновению грубой ткани его простой льняной рубашки. «Нет, — панически подумал он. — Только не сейчас. Не здесь». Он посмотрел на календарь. Да, срок был близок, но он всегда тщательно всё рассчитывал, уходя в свои законные «больничные» за неделю до предполагаемого начала. Но всё было иначе. Течка наступала не постепенно, а обрушилась внезапно, как лавина, сметая все его барьеры. Блокаторы, верные стражи его покоя, оказались бессильны перед этим шквалом. Элиас встал, и комната поплыла у него перед глазами. Он схватился за край стола, пытаясь устоять на ногах. Его собственный запах изменился, стал гуще, слаще, пьяняще-медовым. Он был опасен. Он был маяком, посылающим сигнал всем альфам в округе. Нужно было бежать. Домой. Запереться на все замки и переждать этот кошмар. Собрав остатки воли, он накинул пальто, почти не чувствуя ткани под пальцами, и выбежал из мастерской. Лестница показалась ему бесконечной. Каждый шаг отдавался в низу живота новой волной жара. Ему казалось, что он горит изнутри, что пламя лижет его внутренности, требуя выхода, требуя облегчения, требующего… Нет, он не смел даже думать об этом. Улица встретила его прохладным вечерним воздухом, но он не принёс облегчения. Напротив, мир вокруг заиграл новыми, пугающими красками. Звуки стали громче, свет фонарей — ослепительнее. Каждый прохожий, особенно мужчины, инстинктивно заставлял его сжиматься от страха. Его тело, его предательское тело, выискивало среди них того, единственного. И оно нашло его. Элиас уже почти добежал до своего переулка, когда ветер донёс до него запах. Не просто запах альфы. Это был ураган. Гром среди ясного неба. Запах дождя, бьющего по раскалённому асфальту, запах озона после грозы, смешанный с тёплым, глубоким ароматом дорогого виски и кожи. Этот запах ударил ему в голову, отшибляя разум, парализуя волю. Элиас остановился как вкопанный, прислонившись к холодной кирпичной стене. Ноги подкосились. Дыхание перехватило. Вся его сущность, каждая клеточка, взвыла в одном порыве — желании, страхе, признании. Истинная пара. Это было немыслимо. Сказка, в которую он не верил. Проклятие, которого боялся больше всего. Он поднял голову и увидел Его. На другом конце улицы, под фонарём, стоял мужчина. Высокий, могуче сложенный, как древний воин. Широкие плечи, мощная грудная клетка, сильные руки, на которых играли мышцы даже под тёмной курткой. Он был воплощением альфа-сущности, её квинтэссенцией. Его профиль был резким, почти высеченным из камня, а короткие тёмные волосы оттеняли смуглую кожу. Он курил, не обращая внимания на мир вокруг, и его серые, холодные, как сталь, глаза были полуприкрыты. Альфа почувствовал его взгляд. Медленно, не спеша, он повернул голову. Его глаза встретились с глазами Элиаса. Время остановилось. Взгляд альфы был физическим ударом. Он пронзил Элиаса насквозь, лишив остатков самообладания. В нем не было ни мягкости, ни любопытства. Был лишь шокирующий, животный интерес. Оценка. Притязание. Элиас не выдержал. Инстинкт самосохранения, заглушаемый всепоглощающим желанием, всё же крикнул ему «беги!». Собрав последние силы, он оттолкнулся от стены и бросился в темноту своего переулка, не разбирая дороги. Он не осмелился оглянуться. Он бежал, как загнанный зверёк, чувствуя, как тот запах, запах грозы и кожи, преследует его, обволакивает, проникает внутрь. Он добежал до своего старого дома, с дрожащими руками вставил ключ в замок и, наконец, рухнул в свою квартиру, захлопнув дверь и заперев её на все замки. Он slid вниз по двери, сидя на полу в прихожей. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Внутри всё горело. Пульсация внизу живота стала навязчивой, невыносимой. Он сжал руку в кулак и прижал её к губам, пытаясь заглушить стон. Он был здесь. В безопасности. Один. Но иллюзия безопасности развеялась в следующую же секунду. Сквозь дерево двери, сквозь стены, до него снова донесся тот самый запах. Он стал ещё ближе. Гуще. Элиас замер, боясь пошевелиться, боясь дышать. Снаружи послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, неспешные. Они приблизились к его двери и остановились. Тишина повисла густая и тяжёлая, как свинец. Элиас мог поклясться, что слышит, как бьётся его собственное сердце. Затем раздался тихий, низкий голос, который, казалось, проник сквозь все преграды и коснулся самой его души. — Выходи, — произнёс альфа. Всего одно слово. Но в нём была сила приказа, обещание и угроза одновременно. — Я знаю, ты там. Элиас закрыл глаза, чувствуя, как по его щекам текут предательские слёзы. Его тело рвалось наружу, к этому голосу, к этому запаху. К своему истинному партнёру. Но разум в ужасе цеплялся за знакомые стены. Борьба только начиналась. И он уже знал, что проиграет.