Ангел в белой одежде

Они медленно шли по узкой каменной дорожке между бамбуковыми рощами. Вечер в Гусу уже окончательно вступил в свои права: фонари мягко покачивались на ветру, отбрасывая тёплый золотистый свет на влажные листья. Где-то вдали журчала вода. Некоторое время они шли молча. Шуай всё ещё чувствовал на губах сладкий вкус сиропа. Настроение после ужина стало неожиданно лёгким, настолько, что даже подколки Вэй Усяня больше смешили, чем раздражали. Он покосился на идущего рядом Лань Ванцзи. Тот шёл как всегда ровно и спокойно, руки сложены в рукавах, взгляд направлен вперёд. Шуай прищурился. — Значит… — протянул он наконец. Лань Чжань чуть повернул голову. — Мгм? — Ты правда знаешь эту лавку. — Мгм. Шуай сделал ещё пару шагов, задумчиво глядя на фонари впереди. — В Илине. — Да. — И ты знаешь, где именно она находится. — Мгм. Шуай остановился посреди дорожки. Лань Чжань тоже остановился. Шуай повернулся к нему. — Подожди. Он нахмурился, будто собирал мысли. — Если ты знаешь эту лавку… и знаешь, какие там сладости… Лань Чжань молчал. Шуай медленно сузил глаза. — То откуда ты это знаешь? Лань Чжань спокойно смотрел на него. — Бывал. Шуай скрестил руки. — Когда? — Раньше. — Насколько раньше? — Достаточно. Шуай несколько секунд смотрел на него, потом вдруг тихо фыркнул. — Подожди… Он сделал шаг ближе. — Эти сладости… Пауза. — Это ведь ты их заказал. Лань Чжань не ответил, но его молчание было слишком спокойным. — Подожди… — он вдруг тихо засмеялся. — Значит… Он ткнул пальцем в сторону дома Сичэня, который уже едва виднелся между деревьями. — Этот идиот… Сожрал мои сладости! Лань Чжань кивнул. Шуай издал короткий смешок. — И ты просто сидел и смотрел? — Мгм. — И ничего не сказал? — Он гость. Шуай уставился на него. — Он вор! Лань Чжань чуть опустил взгляд. На секунду в уголках его губ появилось почти незаметное движение. Шуай это заметил. — Ты смеёшься? — Нет. — Лжёшь. Они снова пошли по дорожке. Шуай пнул маленький камешек на пути. — Он ещё и последний шарик передо мной съел. — Я заметил. — И всё равно ничего не сделал. — Мгм. — Предатель. Лань Чжань спокойно сказал: — Я заказал ещё. Шуай замолчал на пару шагов. Он посмотрел на Лань Чжаня. — Ты правда собирался отдать их мне. — Да. — Все? — Мгм. Шуай внезапно почувствовал странное тепло где-то в груди. Он быстро отвёл взгляд. — Ну… конечно. Ты же знаешь, что я люблю сладкое. Они уже подходили к их хижине. Фонарь у двери мягко освещал деревянную веранду. Шуай остановился у ступенек и повернулся к Лань Чжаню. — Значит… завтра купишь ещё. — Куплю. — Две порции. Лань Чжань тихо выдохнул, почти как подавленный смешок. Шуай прищурился. — Ты опять смеёшься. — Нет. — Я видел. — Мгм. Шуай покачал головой. Потом вдруг посмотрел прямо на него. — Ладно. Он толкнул дверь. — Пойдём. Пока я не передумал и не пошёл душить Вэй Усяня. Дверь закрылась тихо. И вместе с ней весь остальной мир. Шуай не успел даже толком повернуться, как его притянули. Будто весь ужин Лань Чжань только и ждал этого момента. Будто те несколько часов, что прошли после их близости перед ужином, были для него пыткой. Шуай выдохнул прямо в поцелуй, пальцы сами нашли ворот ханьфу, сжали ткань, притягивая ближе. — Соскучился? — пробормотал он между касаниями, чувствуя, как голос дрожит от предвкушения. — Мгм. Лань Чжань держал его руками за талию, за поясницу, прижимая к себе так, что между ними не оставалось воздуха. Они оба ждали этого. Руки скользнули по спине, задержались на талии, потом к плечам, к шее. Пальцы коснулись завязок на вороте, потянули, открывая кожу. Шуай почувствовал, как прохладный воздух касается разгорячённой шеи, и с тихим смешком укусил его за нижнюю губу. — Наконец-то без «правил Гусу» — прошептал он, и в голосе его была и насмешка, и облегчение, и жар. Лань Чжань чуть отстранился. Глаза блестели в полумраке. — После полуночи можно. — Вэй Усянь бы гордился — выдохнул Шуай. — Мгм. Но договорить он не дал. И снова поцеловал, на этот раз медленнее, вспоминая вкус, который уже знал наизусть, но никак не мог насытиться. Шуай подался навстречу, и в этом движении уже было желание и жар, который копился внутри весь день через утреннюю обиду, через обеденное молчание, через вечерние подколки. Он тихо выдохнул, когда его спина коснулась постели. — Если ты сейчас снова остановишься… — начал он, и голос его дрогнул. — Не остановлюсь. — ответил Лань Чжань. Лань Чжань вошёл одним движением. Глубоко и полностью. Шуай вскрикнул от наполнения. От того, как тело приняло его, как мышцы сжались, не пуская, а потом сдались. Он почувствовал, как по позвоночнику пробежала горячая волна, и выгнулся навстречу. — Хорошо? — прошептал Лань Чжань ему в губы. — Да… — Шуай почти зарыдал от облегчения. — Да… двигайся… быстрее… Шуай чувствовал, как его тело откликается на каждый толчок, как внутри разливается жар. — Да… да… вот так… Лань Чжань… — стонал он, не стесняясь, не сдерживаясь. Его пальцы вцепились в плечи Ланя, ноги обвили его бёдра, притягивая ещё ближе. Вдруг что-то изменилось. Шуай почувствовал это раньше, чем осознал. Глубоко внутри, какое-то странное, незнакомое давление. Не боль и не удовольствие. Что-то другое, более тяжёлое и нестерпимое. — Лань Чжань… — голос его дрогнул, сломался. — Стой… подожди… что-то не так… Лань Чжань замер на долю секунды. Посмотрел на его раскрасневшееся, мокрое от пота лицо. — Всё хорошо — тихо сказал он, и в его голосе была такая уверенность, что Шуай почти поверил. — Нет… я чувствую… — Шуай вцепился в его плечи, пытаясь отодвинуться, но сил не было. — Остановись… пожалуйста… Лань Чжань, я прошу… — Расслабься, малыш. Он двинулся снова. Его бёдра вбивались в тело Шуая с той же силой, что и раньше, а рука скользнула вниз и обхватила член, готовый взорваться. — Лань… я не шучу… — Шуай задыхался, слова вырывались вместе со стонами, с мокрыми всхлипами. — Что-то… там внутри… я сейчас… пожалуйста… — Шуай, любимый, тебе больно? — Нет… Лань Чжань… я прошу… остановись… Шуай хотел закричать, забиться, оттолкнуть, но тело не слушалось. Потому что это давление внутри росло. Нарастало. Сжималось в тугую, горячую пружину где-то в самом центре. Это не было похоже на обычный оргазм. Он вскрикнул — громко, отчаянно, на одной высокой ноте и почувствовал, как что-то фонтаном выплеснулось из него. Что-то жидкое, обильное, тёплое. Он кончил, пока тело содрогалось в судорогах, которые он не мог контролировать, пока простыни под ним намокали, пропитываясь насквозь. Тяжёлое дыхание. И влага, растекающаяся по бёдрам, по животу, по постели. Шуай лежал, глядя в потолок. Глаза широко открыты. Тело ватное, расплавленное, пустое. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как дыхание никак не выровняется, как от переизбытка по щекам текут слёзы. От того, что он никогда прежде так не терял контроль. Лань Чжань медленно вышел из него. Лёг рядом и повернулся на бок. Смотрел, словно видел Шуая впервые. — Ты… чего уставился? — прохрипел Шуай, не глядя на него. — Я не ожидал такого — тихо сказал Лань Чжань. Пауза. — Я думал, ты кончишь. Как обычно. А ты… — он замолчал, подбирая слова. — Я не знал, что ты так можешь. — Я сам не знал. — выдохнул Шуай. Голос его дрожал. — Прости. — Я просил остановиться. Почему ты этого не сделал? Лань Чжань молчал долго. Потом он сказал: — Я хотел посмотреть. Что будет, если ты позволишь себе… потерять контроль. — Я не позволял. Это ты заставил. — Возможно. — И тебе… не жалко меня? Что я сейчас чувствую? Лань Чжань протянул руку. Коснулся пальцами щеки Шуая. Провёл по мокрой дорожке от слезы. — Мне жалко — сказал он тихо. — Но я не жалею, что довел до этого. Шуай закрыл глаза. — Не говори так. — Почему? — Потому что мне стыдно. — Знаю. Шуай открыл глаза. Повернул голову. Посмотрел на него. — Я тебя ненавижу. — Не правда. Лань Чжань придвинулся ближе. Обнял и прижал его к себе. — Я сейчас подойду. — тихо сказал он. И направился к купальне. С огромным, почти физическим усилием Шуай поднялся. Ноги дрожали. а бёдра были влажными. Он нашёл чистое бельё, быстро сменил простыни, стараясь не смотреть на то, что осталось на старых. Скомкал ткань, отбросил в угол, поправил новую. Когда Лань Чжань вернулся, Шуай стоял у кровати в одном нижнем белье. Лань Чжань остановился на пороге и просто смотрел. — Не стой так — бросил Шуай, отворачиваясь. Лань Чжань сел на край кровати. — Ты… — начал Шуай и запнулся. — Ты хоть понимаешь, как мне сейчас стыдно? — Понимаю. — И что ты чувствуешь? Лань Чжань подумал. — Почему ты не оттолкнул меня после? — Обними меня. — сказал Шуай, глядя куда-то в сторону. — Только… ничего не говори. Ладно? Лань Чжань обнял. Прижал к себе, уткнулся лицом в мокрые волосы. — Пойдём в купальню. — тихо сказал он. — Вода остынет. — Не хочу. — Ты весь в… — Не смей! Лань Чжань подхватил его на руки. — Отпусти! — Нет. — Я тебя убью! — После купания. В купальне было тепло. Пар поднимался над водой, пахнущей лавандой и травами. Шуай сидел на противоположном конце, скрестив руки на груди. Смотрел в стену. — Ну и что ты молчишь? — не выдержал Шуай. — Жду пока ты перестанешь дуться. — Я не дуюсь. Я злюсь. — Это заметно. — И обижаюсь. — Это тоже заметно. Шуай сжал зубы. Повернулся к нему. — Ты специально? — Да. — И тебе не стыдно? Лань Чжань подвинулся ближе. — Я никогда не видел ничего прекраснее тебя в то мгновение. Шуай замолчал. Смотрел на него. Чувствовал, как злость медленно тает. Как на смену приходит что-то другое. Тёплое. Неловкое. Но не стыдное. — Ты правда так думаешь? — спросил он тихо. — Правда. — И тебе… не противно? — Нет. — Даже когда… — Даже тогда. Шуай выдохнул. Отвёл взгляд. Потом снова посмотрел на него. — Ты странный. — Знаю. — Я тебя ненавижу. Лань Чжань придвинулся ещё ближе. Обнял. Прижал к себе. — Я тоже тебя люблю. — прошептал он в мокрые волосы. Они сидели в горячей воде, пахнущей лавандой. Молчали. Дышали. — Лань Чжань. — Мгм. — В следующий раз… если я скажу «стоп»… Лань Чжань наклонился и поцеловал его. — Я не обещаю быть нежным. — прошептал Лань Чжань ему в губы.