Мальчишка и его демон

Оказаться запертым в ловушке собственного разума—внутри сгустка своих мыслей и чего-то нового—чем бы это ни было, ощущалось как пребывание в жидкости. Вокруг лишь пустота, но в то же время нечто, обволакивающее его со всех сторон. Захария всё ещё мог чувствовать, ощущать вкус, видеть и делать многое другое, но всё это было… затупленно, словно пытаться нащупать листву сквозь толстые перчатки. И положение вовсе не спасал тот факт, что его поглощала непроглядная тьма. Всё, что у него было, — это фонарь, отбрасывающий золотой и успокаивающий свет, ласковый как летний бриз. Всякий раз, когда он прикасался к нему, его охватывало нежное, тёплое чувство. А бездна по-прежнему глазела на него. Он так и не смог разглядеть в ней истинного облика Абаддона, лишь изредка замечал пару глаз, мерцающих в тьме. Поначалу это ужасало, но он привык. Октябрь был в самом разгаре. Захария тщательно старался подсчитывать их прожитые дни — это было одно из немногих занятий, которое он мог делать в этом сосуществовании. Спал он тревожно и прерывисто, виделись ему видения о его мёртвом отце и убитой горем матери. Иногда ему снился и брат. Джосайя. Захария отдал бы всё, чтобы снова хоть увидеть его--… услышать его совет. «Ты правда одержим демоном?» — вообразил он Джосайю, беззаботно ухмыляющегося. «Ты ведь заставляешь его страдать каждую прожитую им секунду?» Так и было. Демон действительно страдал. И Зак бы продолжил в таком же духе вечно, будь на то его воля. «Ты ни в чём ни виноват, понимаешь?» он почувствовал еле уловимое призрачное прикосновение к своему плечу. «Ты просто ребёнок. Что бы сейчас ни случилось, это бремя ляжет на меня». Захария моргнул, прогоняя видение, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Это было не обычное видение, а воспоминание. Которое он бы не хотел вспоминать. Он вытер глаза рукавом и всхлипнул. Ему нельзя плакать. Не сейчас. Почему ты издаёшь этот противный звук? «Не твоё дело», —выпалил Захария, сверля Абаддона гневным взглядом. Демон закатил глаза, и мальчик лишь наблюдал как тот разжигает костёр его руками. Была ночь, и они только что съели немного орехов с жаренной белкой. Собранные ветки потрескивали в огне, а искры плясали на ветру. Луна была не полной, хоть и светила довольно ярко. Облака медленно плыли по воле ветра, изредка ухала сова. Захария почти весь этот день проспал, поэтому совсем не устал к тому моменту, когда Абаддон лёг на мягкую траву. Он всегда спал лишь тогда, когда спал и Абаддон — по крайней мере, до этой ночи, — поэтому демон взглянул на него. Не собираешься дать отдохнуть своему ничтожному разуму? «Мне нужно кое о чём подумать, благодарю за беспокойство», — Захария отмахнулся от него. Ладно. Не выспишься к утру – пеняй на себя, я не намерен терпеть твои капризы. С этими словами Абаддон сомкнул их глаза. Захария вздохнул, оставшись в одиночестве. Без Абаддона, который контролировал их связь с внешним миром и веки тоже, он не мог ни видеть, ни слышать ничего извне. Компанию ему составляли только фонарь да тьма вокруг. До тех пор, пока что-то не изменилось… Захария зажмурил глаза, когда резкая боль пронзила тело. Он потёр грудь, и пальцы наткнулись на ожог в форме креста, который оставили на его теле. И потом он очнулся. Внезапно со всех сторон стал слышен клокот сверчков где-то в темноте. Листья, сорвавшиеся с ветвей, шелестели. Трава колыхалась от движения животных. «Что…» — прохрипел Захария таким голосом что казалось им не пользовались целую вечность. Он провёл пальцами по горлу и сел. От костра остались лишь тлеющие угли, кроваво-красные на фоне обугленных поленьев. В воздухе ещё витал запах дыма, густой, но едва уловимый. — «Абаддон?» — позвал он, но демон не ответил. Он дотронулся до шрама в форме креста и вздрогнул от боли. И тут его осенило. Захария подскочил на ноги и тут же споткнулся. Инстинктивно протянув руки вперёд, он вцепился в дерево, широко раскрыв глаза. «Я...свободен?» — выдохнул он, после заглядывая внутрь себя. Нет--…Абаддон все ещё с ним. Он сжал челюсть, чувствуя, как гнев скручивает изнутри. Но в тот же миг он ощутил ласковое дуновение ветра на своей коже. Он закрыл глаза и приоткрыл губы, чувствуя, как ветер развевает его волосы. Открыв глаза, он сорвал листок с ветви и широко улыбнулся, наконец ощущая его шероховатую текстуру подушечками пальцев. С губ сорвался истерический смешок. «Вновь контролирую...» С этими словами Захария бросился вперёд. Он нёсся сквозь лес, ощущая мир. Шероховатую кору, пронизывающий тело холод, небольшие ушибы и порезы, которые он получал, спотыкаясь о корни или перебираясь через ветки. Он смеялся безудержно, освобождённо, оглушительно-радостно. «Контролирую!» — крикнул он во всех легкие, и эхо разнеслось по горам. Тёплые солнечные лучи пронеслись мимо него и растворились за горизонтом. Мальчик не мог перестать смеяться, хоть его ноги и горели болью от бега по лесу, что был так же огромен и не изведан, как и Катскиллские горы. Вновь споткнулся и сделал сальто, разразившись радостным воплем. Даже болезненный порез, порвавший ему носки, не мог его остановить. Он расселся, уставившись в усыпанное звёздами небо, и с губ облаками выходил воздух. Он аккуратно повытаскивал из волос застрявшие ветки и листья. На горизонте поднимался дым, застилая небо серой пеленой. Он снова поднялся на ноги, отряхнул грязь с одежды и направился в его сторону. Через десять минут он вышел на небольшую поляну. На поляне стояла бревенчатая хижина, света изнутри не было видно, если не считать отблесков костра. Захария осторожно подкрался и заглянул в окно. В очаге горел огонь, от которого шёл дым, и золотился от света пол. Повсюду стояли ящики и мешки, но разглядеть содержимое не было возможно. Его вежливая сторона предлагала постучать. Отчаянная сторона велела просто войти. Он решил войти. Захария осторожно открыл дверь и несмело окинул взглядом помещение. Вечность прошла с того, как он переступал пороги чьих-либо домов. «Простите», — прошептал он, особо не испытывая вины, ибо в доме было тепло. Дом был уютен, и в нём не было ни насекомых, ни мелких зверьков. Он закрыл за собой дверь. Впереди было три двери, но он не посмел подойти к ним, вместо этого он исследовал кухню в поисках чего-нибудь свежего или не сырого от охоты собственными голыми ру--…то есть, руками Абаддона. Забравшись на столешницу, он нашёл в одном из шкафчиков нечто вроде сладко пахнущего торта. Он вытащил его, и при одном лишь виде у него потекли слюнки. Чувство вины сжало изнутри, когда он сел на край столешницы и взял один из кусочков. Он не мог определить, из чего сделан торт, но это явно было съедобно. Слёзы начали течь по щекам при первом же укусе. Десерт был свеж, с хрустящей корочкой — яблоки, как он понял и предположительно корица. Он нечасто ел корицу. От угощения почти ничего не осталось, но он всё равно доел всё до крошки. Чувство вины не покидало его, но от сытости в голове помутилось, и он поставил тарелку в мойку. Он сел перед камином, чувствуя, как огонь согревает его кожу. От жара огня заныл ожог на груди, но не так сильно, как он ожидал. Его веки тяжелели, а голова склонилась. Из горла вырвался тихий стон истощения, и он погрузился в глубокий сон.

***

«...это же просто ребёнок, ради всего святого! Думаю, мы можем простить ему один дурной проступок, Эрнест.» Мужчина вздохнул. Захария смутно почувствовал, как кто-то бережно перебирает его волосы. «Ладно-ладно. Меня больше злит то, что кто-то нанёс ему этот ужасный ожог на грудь. Кто вообще мог так поступить с ребёнком, Марта?» «Я... даже не знаю. Бедняжка... Я смешаю немного мёда и алоэ вера для него». Дверь проскрипела два раза. Захария заворочался во сне, и зажмурил глаза которые после с трудом открыл. Прямо перед ним было чужое лицо, которое с любопытством рассматривало спящего. Потребовалась секунда или две, чтобы осознать происходящее, прежде чем издать испуганный писк и резко вскинуть голову вверх. Они ударились лбами с характерным стуком, заставив обоих застонать от боли. Он схватился за лоб пытаясь избавиться от боли. «Прости! Это я виновата,» сказал нежный женский голос. Захария шире раскрыл глаза и увидел, что девочка примерно его возраста тоже схватилась за лоб. Захария сглотнул, по щекам разлилась краска. «Ты в порядке? Простите, мисс», — извинялся он, протягивая ей руку. «Элизабет, не пугай нашего гостя,» — поддразнил её другой женский голос – тот самый что Зак слышал раньше. «Билл, сбегаешь-ка за водой для завтрака?» «Хорошо, мамочка». Захария пристально рассматривал девочку перед ним. У неё были медово-каштановые волосы, ниспадавшие до плеч, и добрые карие глаза. Она была одета в домашнюю одежду без чепца. «Что эт--...» — начал он, как вдруг его глаза расширились, когда до него дошло. Он подскочил, и лицо потемнело от стыда. «Тысячу извинений!» — вскрикнул он. — «Я сейчас же уйду.» «Что... нет, нет, останься, малыш. Спокойнее, голубчик.» — Пожилая женщина наконец подошла и опустилась на корточки. Они с девочкой были очень похожи, хоть с некоторыми отличиями, в основном в цвете волос и глаз. К тому же женщина эта была пухленькой. — «Здесь ты в безопасности, я обещаю. Садись обратно, сейчас что-нибудь сделаю для твоего ожога». — Женщина нахмурилась, глядя на ожог, и в её глазах что-то вспыхнуло, прежде чем она отошла. Захария неохотно сел обратно, теребя выбившуюся из рубашки нитку. «Ты так сильно напугал моего младшего братца этим утром!» — хихикнула Элизабет. — «Он хотел выйти на улицу, чтобы справить нужду, а затем споткнулся прямо об тебя.» «глубочайшие извинения…». «Нет-нет, это было забавно. Я никогда не слышала, чтобы он так громко кричал!» — она протянула руку «Меня зовут Элизабет, а тебя?» «За… Захария,» — тихо отозвался он, взяв её за руку. Она энергично пожала её, заставив Захарию подёргаться вслед за рукой. Она отпустила её, но наклонилась ближе, уперев руки в колени. «Приятно познакомиться, Захария! Ты застал нас в удачный момент — мы скоро переезжаем на юг. Папа сцепился с одним из этих «Божьих детей» и терпеть их больше не может». Захария сглотнул. «Так вы--... вы не...» «Нет, дитя моё.» Мать вернулась с баночкой и указала на его рубашку. Захария медленно стянул с себя порванную рубашку и майку, чувствуя себя без них уязвимым. Она сложила их и, опустившись на корточки, начала аккуратно смазывать ожог. «Мы состоим в Обществе Друзей,» — объяснила она. — «Ты… ты один из божьих?» Захария помедлил, прежде чем кивнуть. Марта вздохнула, стараясь не надавить слишком сильно на его рану. «Значит, ты далековато от ближайшего их поселения. Ты из Мидвича пришёл?» «Я не хочу об этом говорить!» — выпалил Захария и тут же прикрыл рот рукой. Вина и стыд тут же обожгли внутренности, словно яд. Марта не остановилась и даже не взглянула на него, а просто продолжила обрабатывать его рану. «Всё в порядке, » — наконец выдавила она. — «Я рада, что ты пришёл сюда до того, как мы уехали на зимовку. А может, и навсегда, если нам там понравится. Эрнест всё равно не в восторге от местных, как красноречиво поведала тебе Элизабет.» Мазь охладила рану, и остаточное жжение сменилось легким онемением. «Когда она впитается в кожу, я отведу тебя принять ванну. А ещё нам надо бы найти тебе новую одежду...» «Нет!» — прикрикнул Захария, хватая её за запястье. — «Нет, нет, прошу, она... эта одежда… она особенная.» Марта долго смотрела на него, прежде чем кивнуть. «Элизабет, погляди-ка, нет ли у нас старой одежды под цвет этой? И пуговицы тоже.» «Конечно, мамочка!» — она встала, подмигнула Захарии и метнулась в другую комнату. Захария почувствовал, как его щёки снова вспыхнули от неизвестного ему чувства. «Я настаиваю на том, чтобы ты хотя бы взял новую майку. Эти пятна на твоей уж и не вывести никак». «Я... ну ладно.» Марта хмыкнула, закончив наносить мазь. Ненадолго вышла и вернулась уже с майкой на пару размеров больше. «Это моего мужа — не должна сильно тереться о мазь и ожог». Захария кивнул и натянул её на себя. Майка доходила ему до колен. Закончив разбираться с одеждой, Марта вернулась на кухню начав что-то готовить, а Билл вскоре вернулся в дом с водой. Элизабет тоже вскоре вышла из спальни. «Значит, ты проделал такой долгий путь, чтобы добраться сюда, ты что сбежал от кого-то?» — спросила Элизабет, присаживаясь рядом с ним раздобыв старую зелёную рубашку. «Можно и так сказать,» — пробормотал Захария. Элизабет кивнула и открыла набор для шитья. Она начала вырезать ткань, чтобы починить его рубашку, напевая какой-то гимн. Билл стоял перед ними, теребя пальцы. Тот больше всех пошёл в Марту: у него были такие же светлые волосы и зелёные глаза. «Болит?» — тихо спросил Билл. Ему, наверное, лет шесть-семь от силы. «Билл.»— Элизабет упрекнула, а Захария лишь покачал головой. «Нет, не то чтобы». Элизабет долго смотрела на него, а потом тряхнула головой и расплылась в улыбке. «Прости, уж нравиться ему допрашивать всех», — поддразнила она. «Не правда!» — возразил Билл. «Всё в порядке, честно.» Входная дверь скрипнула, и вошёл Эрнест, сухощавый мужчина с тёмно-каштановыми волосами и солидной длины бородой. Он принёс охапку дров под мышкой которые сложил в один из ящиков. Он достал несколько поленьев и бросил их в очаг. Трое детей завороженно наблюдали за тем, как он расставил для Марты чугунные котелки и огнивом разжёг огонь. Они перебрались к кухонному столу. Марта придирчивым взглядом окинула работу Элизабет и одобрительно кивнула. «Мама говорит, что я шью лучше всех на свете и что за это мне достанется прекрасный муж!», — довольно похвасталась Элизабет. «Выглядит и правда неплохо. Спасибо, что зашила,» — сказал Захария. «Не благодари, это было легче простого» — Элизабет ахнула, всплеснув руками, вспомнив что-то смотря на родителей. — «Мамочка, папочка, можно я отведу Закарию на «Скалу» после того, как он примет ванну?» «Если только ты возьмёшь с собой брата.» — Элизабет разочарованно застонала, но кивнула. Билл не обратил на это внимание, крутя в руках маленький волчок. Вскоре подали завтрак: овсянку с мёдом, яйца вкрутую, молоко и колбасу. Прочли молитву, и Мальчик с Семьёй принялись за еду. На этот раз Захария сдержал слёзы радости от домашней еды. После трапезы Захария принял ванну. Вода была недостаточно горячей, но он был благодарен и этому. Элизабет успела и рубашку зашить, и носок заштопать пока он мылся. Когда он закончил и почти оделся, Марта нанесла на ожог ещё немного мази и перевязала его льняной тканью. «Мы постираем твою одежду вечером. Бессмысленно сейчас, ибо вы наверняка все испачкаетесь за день», — подшутила Марта. Захария покраснел от стыда, но уголки его губ дрогнули в застенчивой улыбке. «Пойдём уже, Захария!» —крикнула Элизабет, едва он вышел из ванной. Она застёгивала плащ одной рукой, а в другой держа плащ для него. Захария поспешил к двери, которую придерживала Элизабет. Она захлопнулась за ними, а сама Элизабет уже бежала к опушке, сунув ему другой плащ в руки. Он накинул его и побежал вслед за ней. «Я не хочу в лес», — заупрямился Билл. — «Это ведь мои новые штаны, лучше я поиграю с шариками». Губы Захарии дрогнули, когда он вспомнил, как много месяцев назад Абаддон сгрыз те глиняные шарики. Он помнил их сладость и привкус, землистый и необычный. Он встряхнулся головой, а Элизабет рассмеялась, взъерошивая брату волосы. «Хорошо, Билли. Запомни, мы будем на Скале! Вернёмся к обеду!» Элизабет потащила Захарию за руку, заставляя мальчика снова краснеть. Она поволокла его в заросли. «Скала — это огромная, зазубренная каменная глыба, с которой видна добрая половина Кэтлскилла,» — объясняла Элизабет, преувеличивая значение слова "огромная". — «Мы с Билли нашли её давным-давно. Почувствуешь себя словно король в высоком замке!» Деревья вокруг стояли голые, почти безлиственные. Поэтому солнце светило сегодня гораздо ярче сквозь их ветви. Дети остановились, провожая взглядом проходивших рядом оленей с виляющими хвостиками. Те перешли ручей по упавшему стволу, а вокруг них щебетали птицы. Захария остановился, почувствовав тяжесть в груди и расцветающий страх. Нет, только не сейчас! НЕ СМЕЙ ПРОСЫПАТЬСЯ! Пугающий трепет в груди постепенно улегся, и он с облегчением выдохнул. «Зак?» — окликнула Элизабет и Захария повернул голову в её сторону. «Эм, Элизабет?» «Зови меня просто Элиза» «...тогда Элиза.» Он нервно почесал затылок. — «Скажи, а… у тебя когда-нибудь был, ну... воображаемый друг?» «Еще бы! Её зовут Роуз, она английская дворянка, за её сердце сейчас сразу пятеро кавалеров ухаживают,» — взволнованно протароторила Элизабет. «Похоже, она очень занятая девушка.» «Очень! Она пишет десять разных романов одновременно, ухаживает за огромныым садом» — снова акцент на слове "огромный" — «и любит чай, привезённый специально из Китая.» «Китай?…это ведь так далеко!» «С её-то богатствами это такой пустяк… кстати, почему ты спросил?» «Ну… а что, если твой воображаемый друг…очень злой?» «Злюка?» — Элиза тут же обратила на него всё своё внимание. «Он, эм, постоянно меня оскорбляет, ставит под сомнение всё, что я хочу сделать, у него просто ужасный характер». «О тогда бы я объяснила ему, где раки зимуют! Напомнила бы, что это он твой спутник, а не ты его!» Захария медленно кивнул. Он не знал, как на это реагировать-- он ведь изо всех сил старался сделать жизнь Абаддона невыносимой. Если бы он только мог назвать вещи своими именами… Его рука потянулась к ожогу на груди и затем дрогнула. Элизабет нахмурилась. — «Кто это с тобой сделал?» «А?» «Этот ожог. Это те негодяи из Мидвича тебя так?» «Я--я не хочу об этом говорить», — обеспокоенно проронил Захария. «Ты можешь мне доверяться, я храню как минимум семьдесят пять секретов!». «Я... это много. Мне жаль, но…». Элизабет ободряюще улыбнулась. «Я буду рядом, если ты захочешь поговорить об этом. Смотри, мы пришли!» Скала представляла собой большую серую плиту, выпирающую из холма. Внизу сплетались корни деревьев, а земля осыпалась. Элизабет поспешила и взобралась на вершину. «Иди сюда, Зак! Ты упускаешь отличный вид!» Захария был намного осторожнее вступая на неё. По какой-то странной причине ему стало не по себе. Он медленно подошёл ближе, и ветер взъерошил его волосы. Зачем-то его взгляд опустился вниз. «Во имя Господа, Сына и Святого Духа--...» «Захар--!..» К горлу подкатила тошнота, и он споткнулся, едва не упав. Элизабет успела подхватить его останавливая. «Боишься высоты? Ничего страшного, Билли тоже. Наверное, это настоящая причина, по которой он не пошёл». Она на мгновение оглянулась. «Закрой глаза». «Ч-что?» «Ну же, закрой.» Захария помедлил, но закрыл глаза, как она и попросила. Она нежно взяла его за руки и повела за собой. «...Мне страшно». «Ты можешь мне доверять, помнишь?» Она нежно приподняла его подбородок пальцами и приобняла за плечи. «Глубокий вдох.» Захария вдохнул. Почувствовал, как пронзительно свежий воздух проникает в лёгкие. Затем он выдохнул, и с его губ сорвалось большое облако пара. «Открой.» Захария крепко зажмурился и, судорожно выдыхая, медленно открыл глаза. Они стояли лицом к западу, и солнце, сияя у них за спинами, не слепило им глаза. Утренний туман рассеивался прямо на глазах, оставляя после себя капли росы, сверкающие за горизонтом. Элизабет следила за тем, чтобы он смотрел не вниз, а вперёд. «Видишь? Закаты здесь просто потрясающие.» У Захарии перехватило дыхание. Его волосы развевались на утреннем ветру. Он повернул голову к Элизабет и увидел, что она тоже смотрит вдаль. Его сердце ёкнуло, и он быстро отвёл взгляд. «Я ведь говорила, мне можно довериться. » — Краем глаза он видел самодовольную, торжествующую ухмылку на её лице. Он вздохнул, кивая. «Ты была права», — признал он. Открывающийся вид напомнили ему о пещере, в которой они с Абаддоном часто бывали и где хранилась его коллекция костей. Там Абаддон иногда по утрам останавливался у входа — по причинам, которые Захария не мог понять, но которые вызывали у него тёплое чувство. «Давай соберём листья! Сплетём из них ожерелья!». «Звучит по-девчачьи.» «Оо, ну прости, я не знала, что ты такой скучный мальчик-примальчик.» Захария хихикнул, несмотря на явный сарказм. А потом накатила тошнота сильнее прошлой. Глаза его расширились от ужаса, и он застыл, окаменев в её объятиях. Элизабет нахмурилась, внимательно вглядываясь в его лицо «Зак? Тебе плохо?» В горле словно что-то застряло. Его сердце забилось как у колибри, а в груди сжалось так, что не продохнуть. «Что-то не так», — выдавил он. Элизабет склонила голову набок. «Например? Мы слишком высоко поднялись?» — обеспокоенно спросила она, оттаскивая его от края. Он покачал головой. Он чувствовал себя добычей. Вдалеке раздался неестественный, протяжный вой. Элизабет насторожилась, не испугавшись. «Похоже на рык горной пумы. Не волнуй--!» Слова застряли в горле у Элизабет, когда Захария схватил её за руку. Решительно, без тени сомнений, он потащил её прочь со Скалы. «Захария! Всё в порядке правда, прекр--...» «Ш-ш-ш!» — торопливо шикнул он, спускаясь с холма. Элизабет не оставалось выбора, она побежала в след за ним, спотыкаясь, пока он не затащил её под подножие Скалы. Он прижал её в камень так сильно, как только мог, и широко раскрыл глаза. Элизабет в замешательстве тихо забормотала и Захария прижал руку к её губам, заставляя молчать. Что-то приближалось. Что-то уже здесь. Это-- что бы это ни было — тихо зарычало. Элизабет широко раскрыла глаза и прижалась к Захарии, оглядываясь по сторонам. Они чувствовали, как земля содрогается от тяжёлых шагов, а где-то вокруг раздаётся громкое фырканье. Большие белые лапы с чёрными когтями обхватили край скалы, и чудовище продолжало тихо рычать. Элизабет испуганно всхлипнула, и Захария сильнее зажал её рот. От него пахло огнём и серой — запах, показавшийся Захарии одновременно и чужим, и до боли знакомым. От шерсти чувствовалась свежесть, как будто в мех был вплетён лёд. Из-за скалы медленно склонилась огромная рогатая голова, и из её пасти полилась речь на незнакомом языке. Который Захария понял. -Где ты?- прошипел он на древнем языке, угрожающе и гневно. «Абаддон?» — Захария невольно окликнул его, сам не зная зачем. Абаддон ему не ответил. Элизабет в ужасе посмотрела на него, а Захария — на неё. Вдалеке что-то зашевелилось, и чудовище издало оглушительный рёв, от которого содрогнулась земля. Белое существо спрыгнуло со Скалы и скрылось среди деревьев, так и не заметив двух детей. Они стояли так, казалось, целую вечность, не сводя друг с друга глаз. Наконец Захария убрал руку от её рта. Элизабет тяжело вздохнула и, согнувшись, упёрлась руками в колени. «Что... что это было это?!» — воскликнула она. «Я--... я не--» — Захария перекрестился, и с его губ сорвались бессвязные обрывки из Священного Писания. Элизабет продолжала тяжело дышать, пока не начала смеяться. Захария замолкнул, а она всё смеялась, широко улыбаясь. «Это было-- это было потрясающе! » — крикнула она, вскидывая руки вверх. «Я никогда раньше не видела ничего подобного! Что это вообще было? На каком языке оно говорило? Откуда оно взялось?» — тараторила она, ища глазами чудовище вокруг с какой-то маниакальной энергией. Захария, обеспокоенный, потянулся к ее плечу. «Элиза--» «Я так долго здесь живу и никогда не видела ничего подобного!» Захария не сдержал хохот. Может, дело было в адреналине или в абсурдности ситуации (и да, в него буквально вселился подобный демон, но всё же), но вскоре они уже хохотали до слёз, обнявшись. «Я люблю кости!» — импульсивно выпалил Захария. Элизабет залилась смехом ещё громче и снова энергично вскинула руки. «Я коллекционирую змеиные шкуры!» Элизабет поскользнулась и взмахнула руками. Захария кинулся её подхватить, но она растерявшись схватила его за рубашку, и они оба покатились кубарем вниз по склону. Радостный возглас продолжался, пока они не докатились вниз. Смех их постепенно утих, сменившись тяжёлым дыханием, глядя на белые клочья меха воздухе. Их пар смешался, а в волосах запутались листья. «Нам нужно уйти, пока оно не вернулось», — выдохнула Элизабет. «Верно.» Они встали и помогли друг другу вычесать листья из волос, а затем неспешно поплелись обратно вверх по склону. «Тебе правда нравятся кости?» — вдруг спросила Элизабет и Захария покраснел. «Я...да.» Элизабет ухмыльнулась. «Это так круто!» «Думаешь?» «Я же собираю змеиные шкуры, забыл? Мама разрешает мне, но только если я не пугаю ими Билла». Захария кивнул. Всю дорогу домой Элизабет расспрашивала его о коллекции костей. Сколько у него было костей? Прилично. Какие кости ему нравились больше всего? Лисичьи. А он их мыл? Конечно же мыл! В ответ он расспросил об её коллекции. Сколько у неё шкурок? Десять; была одиннадцатая, да потерялась. Какая сама длинная их всех? Та, что в три фута длинной. Какая была её любимой? С красноватыми отметинами, но имя ей ещё не придумала. Захария почувствовал болезненную ностальгию. Но он не позволил ей отразиться на своём лице. Лишь с лушал и отвечал, когда его спрашивали.

***

Перед сном Захария надел запасную ночную рубашку, так как его одежда была выстирана и теперь сушилась на улице. Он уселся на кровать Билла, и все посмотрели на него. «Ветер быстро высушит её», — успокоила Марта после вечерней молитвы. — «Захария, Эрнест и я поговорили. Не хотим мы отпускать тебя обратно в Мидвич, но и негоже ребёнку одному скитаться в Катскиллских горах. А у нас много провизии и достаточно места в повозке.» Эрнест кивнул. «Мы спрашиваем, сынок, не хочешь ли отправиться с нами на юг? Там уже и обратимся к настоящему врачу, чтобы ожог обработал и уберёг от инфекций». Захария приоткрыл губы. «Серьёзно?» — произнёс он, теребя край рубахи. Марта кивнула. «Серьёзно. Мы уезжаем послезавтра.» «Я... да, я присоединюсь к вам.» Элизабет издала ликующий возглас, вызвав смех у остальных членов семьи. Закария застенчиво улыбнулся и почесал затылок. Родители обошли комнату, укладывая детей спать. У Элизабет была своя кровать, а Биллу и Захарии пришлось спать в одной. Марта поцеловала каждого ребёнка в лоб. Его сердце сжалось от воспоминаний о собственной матери. Он надеялся, что у неё всё хорошо. Она всегда была сильной, даже после смерти Джосайи. Он хотел бы хоть на мгновение увидеть её снова, но он откинул это желание в самую глубокую часть своего сердца — он должен оберегать её, даже если для этого придётся держаться от неё подальше. Поначалу сон не шёл. Он так привык спать на твёрдой земле, что теперь настоящая мягкая кровать казалось ему непривычной. А ещё ему не нравилась эта ошеломляющая тишина в голове. Ему не хотелось в этом признаваться, но он уже привык к насмешкам и колкостям от Абаддона. Тот всё ещё был здесь, но по какой-то причине хранил молчание. Он что, издевается? Пытается усыпить его бдительность? «Придурок. Злющий. Абад-дурак! Надоедливый!» Ему не ответили. Захария повернулся на бок и надулся, уставившись в стену. К тому времени Элизабет и Билли уже спали. Когда луна взошла высоко в небе, Захария наконец заснул.

***

Когда он проснулся, он был не в спальне. Он вообще был не на земле. Кругом царила тьма. Земля напоминала тёмный оникс, пронизанный яркими красно-оранжевыми прожилками. Неба не было, только беспросветная мгла. Вокруг раздавались оглушительные вопли, от которых ему хотелось заткнуть уши. Вдруг он осознал, что не может контролировать своё тело. Его ноги сами несли его по неведомой тропе. Издалека его звали по имени, но он лишь беспечно хихикал и не обращал внимания. «Абаддон?» — позвал он, но ему не ответили. Вместо этого Мальчик в теле Демона направился к ближайшему замку. Он постучал в дверь и крикнул: «Белиал! Немедля предстань предо мной!!» С губ Мальчика, облаченного в шкуру Демона, сорвался голос, будто его собственный, словно всё это совершал он сам. Дверь открылась, и показался один из деревенских мальчиков. Только он почему-то стал выше, что смотрелось почти неестественно, как будто он превратился в подростка-- но выглядел при этом так же. «И что на сей раз, Абаддон?» — спросил он. Мальчик, в чужом теле, видел его как Генри, сына мясника. «Я хотел зайти и обсудить недавние события в--» «Да, да, очень заманчиво. Я сейчас занят. Я слышал, как Фурии звали тебя, почему бы тебе не вернуться к ним?» «Но я не хочу тусоваться с фуриями! Я хочу--» Мальчишка в чужом теле наклонился и увидел там другого мальчик из деревни и... свою мать? Джорджа, сына пастора, и Хоуп. Мальчик в шкуре Демона почувствовал, как у него сдавило горло. «Мортог? Медуза? Почему они здесь, а я нет?» Генри--Белиал?-- вздохнул и покачал головой. «Иди домой, Абаддон. Ты ещё даже не привратник, и я не понимаю, почему ты всё норовишь помогать нам, хотя тебе едва ли тысяча лет». «Но я им стану только через четыре тысячи лет! Это несправедливо!» «Аполлион», — ледяным тоном произнесла Медуза--Хоуп, его мать.— «Иди домой. Ты же знаешь, как сильно гневаються Фурии, когда ты прогуливаешь уроки.» Мальчик, в теле Демона, поник. «Но я--» «Прочь!» — крикнула она совсем не как Хоуп. — «Мы обсудим это позже, молодой демон.» Мальчик в шкуре Демона отпрянул, и огромная дверь замка затворилась с оглушительным грохотом. Мальчик, долго смотрел на дверь. В его отражении он увидел не себя. Демона. Маленький-- да, больше человека, но всё же маленький, с шестью руками, пятью ртами, тремя глазами, длинным хвостом и длинными рогами цвета оникса. Одна его часть хотела закричать. Другая была на удивление спокойной. Как будто так было всегда. Один из отростков--самый человекоподобный-- коснулся его лица. Он скривился, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. «Однажды я докажу им», — прошипел Мальчик в шкуре Демона, словно повторяя мантру. — «Они все увидят. Я не слабак. Я просто ещё молод». Он впился взглядом в своё отражение в двери, когда пронзительный женский визг наполнил воздух. Спиной он чувствовал дуновение ветра. Он чувствовал дуновение ветра за спиной. Он не смотрел на источник звука, просто продолжал сверлить дверь взглядом. Голос, который раздался следом, принадлежал не Мальчику и не Демону, кому-то другому-- чему-то искажённому, спорящему с визгом и треском пламени. Два голоса, сплавленные воедино, ставшие чем-то целым. «Они все увидят.»

***

Захария резко проснулся, из горла вырвался приглушённый крик. Он прижал одеяло к груди, тяжело дыша, словно пробежал марафон. Глаза его были полны ужаса, а руки дрожали, ощупывая мягкость щёк и густоту волос. На губах у него скопилась слюна, и он с отвращением вытер её. «Ты долго ворочался». На этот раз он всё же вскрикнул и метнул взгляд в сторону. Элизабет ухмылялась, прислонившись к кровати. Взгляд Захарии упал на высохшую одежду, аккуратно сложенную на кровати, и кожаные ботинки на полу. «Если проголодался, завтрак уже готов». «Я--я, благодарю?» Элизабет хихикнула и указала на его губы. «Ты ещё и пускал слюни, типа, очень много.» Элизабет склонила голову набок и вдруг стала выглядеть обеспокоенной. — «Ты в порядке?» «Да-да» — быстро ответил Захария, чувствуя, как сердце яростно колотится о рёбра. Элизабет оставила его, чтобы он мог одеться. Захария нехотя повиновался, мысленно возвращаясь к своему сну. На мгновение он позволил себе забыть о своей второй сущности — о демоне, живущем в его теле. Он не мог уехать с ними на юг. О чём он вообще тогда думал? В любой момент Демон мог очнуться и причинить вред этой семье. Причинить вред его новым друзьям. Демон. Абаддон. Захария опустил плечи. Да, сон и то, как он разворачивался, были странными. Но Мальчику показалось, что это было нечто большее, чем просто сон. Если это было каким-то извращённым... воспоминанием? Он ненавидел чувство жалости, которое он вызвал. Даже нечто вроде сочувствия. Конечно, Абаддон был молод по их меркам, но разве он не заслуживал того, чтобы пребывать в... что бы это ни было? Он был привратником и несущим разрушение, не так ли? И всё же с ним обходились, как с надоедливым щенком, не пуская за порог. Захария и правда не знал, что и чувствовать. Он убил его отца! Его матери, наверное, так одиноко. И всё же… Захария покачал головой. Нет. Может это просто уловка! Какое-то искажённое видение, чтобы Захария сочувствовал ему. Вот в чём дело, да? Он застегнул последнюю пуговицу и вышел из спальни. Он разберётся с этим позже. А сейчас ему нужно придумать, как уйти незамеченным. Вероятно, с наступлением ночи. Лучший вариант из возможных. После завтрака Элизабет вывела Захарию и Билла во двор. «Раньше нам не хватало одного чтобы играть с большой верёвкой!» — воскликнула она. Захария ахнул, когда она достала длинную скакалку. «И, Зак, ты будешь первым. Я хочу посмотреть, на что ты способен». «Тогда приготовьтесь удивляться, ибо в Мидвиче меня величали лучшим прыгуном» — уверенно похвастался Захария. «Это мы ещё увидим» Захария, и впрямь был лучшим в Мидвиче. Элизабет и Билл крутили верёвку, а он не пропустил ни единого прыжка. Элизабет одобрительно кивнула, а Билл захлопал. Захария преувеличенно поклонился, ухмыляясь в ответ на похвалу. «Моя очередь! Приготовьтесь глотать пыль!» — заявила Элизабет. Они продолжали соревноваться до обеда, а затем упаковали последние вещи, кроме тех, что понадобятся до конца дня. Захария помогал, даже если он более не собирался ехать с ними, он не мог позволить им справляться в одиночку. Марта перевязала его раны перед ужином. А потом… Все уснули. Захария поднялся с постели, бережно поправив одеяло Биллу. Он тихо вздохнул, глядя на спящих брата и сестру. «Прощайте», — прошептал он, прежде чем выйти из комнаты. Крадучись пробираясь по дому, он уже взялся за ручку двери... «Значит, ты уходишь?» Он замер и обернулся. В дверном проёме стояла Элизабет выглядя печально, даже встревоженно. «Я должен». «Почему? Папа ведь сказал, это не проблема.» «Я...» «Ты можешь мне доверять, помнишь?» «Правда в том, что... правда в том, что я одержим демоном,» — выпалил он, прижав руку к груди. Элизабет моргнула и закрыла за собой дверь спальни. «Ты что?» «Одержим. Демоном. Абаддоном. И он может проснуться в любой миг и снова завладеть моим телом. Мне не следовало задерживаться так надолго. Я подверг вас всех опасности.» «Это не может быть прав--» «Но это так. Ты хотел узнать о моём ожоге--что ж, вот тебе правда. Он... он убил моего отца после того, как тот навеки приковал его душу к моей плоти» «Подожди, подожди, так это твой отец сделал с тобой?» — Элизабет пришла в ужас и подошла ближе. — «Отцы так не поступают со своими детьми.» «Я-я знаю, но это был единственный способ его уничтожить.» «Как бы не так! Может, я и не был свидетелем экзорцизма, но не может быть, чтобы иного пути не было.» «Но мой отец решил, что единственный, а он был самым могущественным священником из всех, кого я знал.» «Выходит, не таким уж могущественным, как ты думаешь.» «Это неправда!» — воскликнул Захария и тут же замер. Из спальни родителей не было слышно ни звука, только громкий храп. «Эт-то неправда,» — прошептал он, и на глазах выступили слёзы. — « И я думаю, что заслужил это» — сказал он импульсивно. Элизабет попыталась что-то сказать, но Захария продолжил. — «Это из-за меня погиб мой брат, ибо я не посмел признаться в содеянном, и вот кара небесная настигла меня. Может быть, я, как Каин, обречён вечно скитаться по земле, ибо деяния мои повлекли смерть брата.» Элизабет была в полном шоке. Она вскинула руки нахмурив брови. «Эт-это неправда. Может, я и знаю тебя совсем недолго, но ты-- ты ведь спас меня в лесу, и даже бровью не повёл, когда я рассказала о своей коллекции змеиных шкур, и никогда не смотрел на меня свысока, будто я... будто я просто глупая девчонка. Захария, ты мой друг. Я отказываюсь верить, что ты плохой человек из-за того, что было вне твоей воли. Пойдём с нами, мы найдём настоящего священника, который сможет...» « Нет. Всё кончено для меня, Элизабет.» Дети молча стояли друг напротив друга, пока Элизабет не опустила руки от лица и не вздохнула. Глубокий, удручённый вздох, который можно издать, только когда ты начинаешь смиряться с чем-то неприемлемым. «Я... я не смогу помешать тебе уйти, верно?» «Нет. Ты не сможешь.» Элизабет подошла к одному из ящиков и достала длинное серое пальто. «Вот, держи. Это папино, но он его больше не носит!» — Захария инстинктивно протянул руки, и она надела на него пальто. — «В ней тебе будет тепло в холодные месяцы.» « ...Спасибо, Элиза.» Она подняла на него глаза и улыбнулась. Его щёки залились румянцем, и он отвёл взгляд, чувствуя, как потеют ладони. «Мы ещё встретимся. Я обещаю», — сказала Элизабет, протягивая мизинец. — «Мы ещё увидимся». Захария на мгновение застыл, затем кивнул, и на его лице проступила лёгкая улыбка, когда их мизинцы сцепились. Вместе они произнесли: «Клянись – клянись и не заврись! Кто клятву нарушит – того удушит, кто дьяволу хвост придавит – счастье заслужит!» Они разорвали мизинцы на последнем слове. Захария открыл дверь навстречу ветру и луне, с порывом ветра его волосы развевались. «Прощай, Захария. Береги себя.» Он посмотрел на неё и почувствовал, как слова застревают у него в горле. Вместо этого он, покраснев, выдавил из себя: «Хорошо. Пока!» Элизабет с грустной улыбкой наблюдала за тем, как он уходит в лес и исчезает за деревьями.

***

Шесть часов спустя контроль над телом был у Захарии резко был вырван. Его тело застыло, глаза ярко засияли голубым, пальцы задрожали. Когда Абаддон пришёл в себя, он на удивление для себя оказался в их костяной пещере. «Что...» — застонал в слух Абаддон, проводя руками по щекам. — «Как мы здесь оказались?» Захария, сидевший у фонаря внутри, ядовито улыбнулся. «Я знаю то, чего не знаешь ты», — усмехнулся он, а затем отвернулся и подтянул колени к груди. Абаддон запнулся. Наглый отрок, ты мне расскажешь, что произошло! Не заставляй меня снова копаться в твоих воспоминаниях. Захария закатил глаза. «Похоже, мне больше пользы от твоего сна чем бодрствования », — загадочно произнёс он. Абаддон прорычал, вставая с места. Ты невыносим! Я правил кругом Гнева, сжигал деревни, уничтожал посевы, сбрасывал людей в бездну, а моим злейшим врагом оказался болтливый сопляк! «Похоже, это только твоя проблема.» Абаддон яростно пнул землю, подняв облачко пыли. Пока Абаддон бушевал, Захария с тоской смотрел на свой мизинец. Затем он закрыл глаза, прижав руку к груди. «Я ещё увижу их. Увижу. Увижу…».