Система Отреагируй на Себя Сам для Главных Персонажей

Тело отказывается двигаться. Пальцы подрагивают едва-едва, а ноги не слушаются совершенно. А какая плотная вата в голове. Боль так сильна, что хочется биться этой самой головой об стену, но для этого её нужно поднять, что уже не представляется возможным. «Ты проснулся? Тебе не стоит сейчас двигаться, тебя ударили током.» Экран показывал лишь черноту, и будто кто-то оттягивал момент раскрытия личности попаданца. А многих этот вопрос очень интересовал, каждая секунда тянулась словно бесконечность. Жан от нервов чуть ли не все ногти искусал. А Ичиро пусть и выглядел флегматичным, но ладони все-таки были потными. Ники же выглядел предвкушающем, он наклонил корпус, широко расставил ноги словно вратарь, и сжимал кулаки. Нил задумчиво наблюдал. Мог ли это быть кто-то из лисов? Кто-то, кто видел их всех, и при этом не спалился? Мало кандидатур. Даже меньше, чем трезвенников в Чехии. Током? По ощущениям его ударило целой молнией. А стоило закрыть это чертово окно, надо было выключить свет, как всегда говорила его мать. Ичиро слегка резко кивает. Да, действительно, скорее всего так и есть. Весьма глупая кончина. Стоило закрыть окно, надо же быть таким идиотом. Во всяком случае, раскройте уже личность, ему интересно. Жан подсчитал, что смерть была бы логичным исходом, учитывая что они видели, как до этого в него ударила молния. Хотя было весьма странным, что это произошло, как только парень написал комментарий, он решил отнестись к этому с долей скепсиса, списав на избитость и не угасающую популярность этого тропа в жанре, о котором рассказывал Ники до начала реакции. Ники усмехнулся, и вспомнил одну из своих поездок к Эрику, тогда всю неделю, что ники был там, шла гроза. Они гуляли с Эриком под парными плащами, и обнимались смотря какой-то фильм у Эрика на кровати. Глупая, но всё же улыбка расплылась по лицу Ники. Парень стонет от боли, когда пытается подняться с кровати. В глазах все ещё мелькают пятна, не давая сфокусироваться и осознать произошедшее. В голове тянет так, что хочется заплакать, так сильно его голову сжимает от того, что чужие маленькие (маленькие?) руки тянут его обратно на кровать. Он не сопротивляется. — Рико, тебе лучше спать, пока хозяин не приехал. Что за Рико?.. Но мысль не успевает продолжиться, обрываясь резким сном. Блять. Это озвучивало мысли всех в комнате. Картинка на мгновение обрела краски, до того момента, как парень вновь впал в сон, но этого времени хватило, чтобы разглядеть его. Да, попаданец был Рико. Не какой-то или какая-то другая Рико, а именно тот Рико который сразу приходил на ум. Деспот, взявший себе прозвище Король Воронов. Человек, что прогнал Кевина из Гнезда, не смотря на то, что тот был ему предан. Король, что поручил защиту своего названного брата, точно зная, что какой-то рандомный защитник из Колумбии справится. Парень, что крайне любил и заботился о тех людях, что считал семьёй. Человек, который выкупил Элоди лишь для того, чтобы Жан смог принять Гнездо. Человек, которого Ичиро обвинял в смерти Изуми. “Разве подобное возможно?!” Жан едва ли не подпрыгнул на месте, маленький пуфик со скрипом ткани отодвинулся назад. В голосе Жана звучали отчаяние и непонимание, тело напряглось от стресса. Он понимал, что этот вопрос был крайне глупым. Им ведь уже сказали, что в их мире есть попаданец. Сказали, что этот попаданец знаком с каждым из них. Сказали. Но он просто не мог такое принять. Не мог принять, что возможно, ему было предписано познакомиться не со своим Рико - крайне заботливым и оберегающем своих друзей человеком, - а каким-то другим. Жан не мог бы узнать, что Рико заменили, ведь удар током произошёл ещё до того, как сам Жан попал в Гнездо — это бы он заметил, - но что насчёт Кевина? Он ведь был с ним с самого детства, они жили в одной комнате большую часть жизни. Жан бросил на Кевина быстрый взгляд. Выражение его лица было…. Сложным. “Ты сейчас серьёзно? Мы буквально из разного времени. Перемещение между телами не должно быть настолько удивительной новостью, не считаешь?” Голос Эндрю звучал слегка неестественно, будто парень пытался скрыть свои эмоций. Вообще-то, так и есть, пальцы подрагивают, плечи будто сковало, и каждая клетка тела напряжена — стоит чуть-чуть расслабиться, и что-то произойдёт: крик, удар, движение. Всё внимание обострено до предела: чувство как тянутся сухожилия, как сжимаются челюсти, как гулко отзывается пульс в висках. И несмотря на эту неподвижность — это не покой, а буря, замершая на грани взрыва. Эндрю еле удерживался от того, чтобы не захохотать как ненормальный. Пиздец. Один из главных интересующих его большую часть жизни вопрос решался так просто. Рико Морияма - попаданец. Точнее нет. Тот Рико Морияма которого он знает и знал - фальшивка, очень много лет назад заменившая настоящего Рико. Он был кукушонком, брошенным в Воронье Гнездо, обитатели которого приняли его как собственного брата. И вот, он уже вытолкнул из Гнезда Кевина. Было крайне занятно, остановится ли он лишь на одном Вороне. Также, было интересно, почему же подставной Король Воронов предупредил его о Дрейке, и обеспечил ему опеку Хеммика. Впрочем, он здесь и это прекрасная возможность узнать всё, что его интересует. Эндрю резко встал, и двумя размашистыми шагами отошёл от кресла, и идя уже быстрее; он начал ходить по комнате, короткими, резкими кругами, будто пытался увести энергию от точки, где она могла взорваться. Каждый шаг отдавало в ногах, дыхание стало частым, но ровным, он сознательно задерживал выдох, подчиняя тело воле. Руки сжаты в кулаки у напульсника, пальцы едва заметно постукивали по металлу. Мысль о ноже всплывала как тёмное зеркало, прозрачное и притягательное. И тут же он давил её взглядом, отводя глаза, не давая мыслям расползтись в действие. Нет, не сейчас. Он ходил кругами, считая шаги, в попытке успокоиться, и подавить раздражение, которое так и норовит вылезти: один шаг — подумать о последствиях, два — о людях, три — о пустоте, что останется после. Лицо сжималось в странной, почти привычной гримасе; он кусал губы до неприятной горчинки крови на языке, сосредотачиваясь на боли, чтобы не дать вспыхнуть чему-то худшему. Зубы врезались в кожу и это сенсорный якорь удерживало его от рывка. Нил изумленно раскрыл глаза. Нет правда он ожидал что-то похожее, но реальность была более жестокая, чем его мысли. Он думал, что попаданец как-то связан с экси, ведь почти все люди в помещении играли в экси, а тот японец, сидящий в углу дивана, мог быть, к примеру инвестором. Он не сильно углублялся в тему семьи Мориям, зацикливая своё внимание лишь на Рико и Кевине, но знал, что его семья владела корпорацией, и вполне могла инвестировать в развивающийся вид спорта, при чём не обязательно только в Воронов. Рассказ Кевина о том, что Морияма были мафией, тоже не сильно портило картину. То, что самозванцем мог быть Рико, Джостен тоже допускал, учитывая, как часто тот упоминался в комментарии. Но эта теория была странной, так что занимала в голове Нила одну из нижних строк вероятности. Рико был окружён камерами всю жизнь, то, что никто не заметил подмены Короля было слишком странно. Да и рядом же был его дядя и Кевин! Нил думал, что, если бы его тело заменил самозванец, мать бы сразу заметила, что с ним что-то не так, и, вероятно, выбила бы всю дурь из самозванца. И пристрелила на последок. Он был не удивлён, когда вспыливший Эндрю встал со своего кресла, и начал нарезать круги. Беспокоила лишь то, что тот едва-едва подушечками пальцами касался лезвия под напульсником. И это только прибавляло тревоги. Нил перевел взгляд, и увидел профиль Ники. Не слишком мягкие или тонкие, но и не грубые черты лица, пушистые чистые волосы, веснушки, и если немного приглядеться, то можно заметить небольшие синяки под глазами. Ники, почувствовав на себе взгляд повернул голову и увидел Нила. Они смотрят друг на друга и не знают, что сказать: ведь ничего ужасного не случилось, никто не предал, не солгал ради выгоды… но всё равно внутри — холодок. Будто кто-то аккуратно стер границы между «настоящим» и «придуманным». Ники немного наклоняется к Нилу и шепчет: “Слушай, это конечно прозвучит немного дико, но... ведь он по сути не сделал ничего дурного, просто носил немного другую маску, чем большинство из нас думало, и это не отменяет того, что он — живой человек, со своими причинами действовать так как он действует... тебе так не кажется?" Нил сжимает губы, и опускает глаза, внутренне соглашаясь, но пока не готовый об этом думать: “Я не знаю... не уверен в ответе.“ Ники понимающие хмыкает и отворачивается, пристально наблюдая за состоянием Эндрю. Где-то глубоко появляется вопрос: а были ли их разговоры настоящими? Или всё, что казалось взаимопониманием, было сыграно, ну знаете, чтобы подлизаться и показать себя с лучшей стороны? Попаданец ведь читал книги и знал, что сказать, чтобы попасть в доверие. Эта мысль была неприятной и всё же… это было чувство не боли, а будто мягкий удар в солнечное сплетение — не хватает воздуха, но и кричать не хочется. Надо просто перетерпеть первичный шок. Кевин окаменел будто снова провалился в тот самый момент, когда всё началось, все приятные воспоминания, все... чувства, только теперь не было ни тепла, ни смысла. Всё, что он чувствовал, всё, что держал в себе эти месяцы, вдруг потеряло форму, как дым в ветре. Любовь не исчезла — в том-то и мучение: она осталась, но стала чем-то горьким, липким, и мерзким. Сердце сжималось как в последний раз, а на глаза едва ли не накатывали слезы. Он сидел, не моргая, в голове медленно складывались обрывки воспоминаний: голос, улыбка, слова, воспоминания, которые он хранил и лелеял. И теперь каждое из них отзывалось болезненным «это был не он». Но ведь чувства-то были настоящими. Чувства Кевина — да. Это знание было сильнее всего: он любил человека, которого не существовало, а боль осталась как доказательство реальности. В груди тесно, как будто сердце сжали ладонями и не отпускают. Сначала хотелось злиться — на него, на себя, на глупость, но злость быстро сгорела, не оставив тепла. Осталось только пустое место, где раньше пульсировало ожидание, надежда, желание хоть одного взгляда. Теперь это место ныло, как открытая рана, и ни объяснения, ни оправдания не могли заглушить этот тупой, упорный зов: «я всё ещё люблю». Он чувствовал себя обманутым, но не мог назвать это предательством. Ведь тот, кем тот был, — тоже существовал, пусть и в маске. И он любил именно его, придуманный образ, отражение, которое кто-то изобрёл. В этом была особая жестокость: осознавать, что любил мираж, но всё, что чувствовал, было подлинно. Пульсирующая боль в висках немного заглушала боль в сердце, но нет. Хотелось забыться, и не вспомнить того, что знает. Но нет... И теперь, глядя в пустоту, он понимал — ненавидеть не может. Только жить с этим тяжёлым чувством, которое не умирает, но и не даёт жить дальше. Любовь, обманутая и осиротевшая, продолжала биться в груди — как сердце, не заметившее, что его хозяин давно ушёл. Жан и вовсе в ауте. Он медленно осел на пуфик согнувшись едва ли не в три погибели наклониться вперед, его локти упираются в колени. Голова опущена, руки сжимали черные кудри волос, будто он пытается удержать мысли, не дать им вырваться наружу. Непонимание и паника накатывают морскими волнами, словно пытался утопить. Сердце бешено колотиться, но в голове одна единственная здоровая мысль: есть ли хоть какой-то смысл убиваться по тому, кого ты не знаешь? Да, он захватил тело, и что? Он этого не хотел! Эта мысль словно морской бриз, успокаивала нервные мысли, и тело. Всё ведь не так плохо. Ичиро сцепил ладони в замок, и задумчиво положил на них подбородок. Он пытался вспомнить, кем вообще был тот парень, которого он называл Рико. Но чем больше вспоминал, тем сильнее понимал, что не знает ничего. Только привычку раздражаться на него, раздражаться на его слабость, и пустоту. Совсем недавно немного наладившиеся отношения натянулись как струна, которая готова лопнуть. Всё, что он видел — оказалось декорацией, тонким слоем краски, под которой скрывалось нечто другое, живое, чужое и знакомое одновременно. Теперь каждый момент из прошлого оборачивался внутренним холодом: будто он сам разговаривал с пустым местом, тенью. И как бы ни хотелось оправдаться что, мол, он не знал, что брат скрывает, всё равно внутри оставалось что-то обжигающее, что-то вроде позора. Позора от того, что теперь не вернуть того, чего, возможно, и не было. Он не думал о младшем брате часто, если честно, не было за что. Пустое место, номер два, просто ресурс. Внутри зашевелилось холодная ярость, которая была похожа не на бурлящую лаву готовую в любой момент взорваться и начать извергаться, а на холодный сталактит, нависающий холодный и большой. Он не торопится упасть, нет. Он ждёт, когда ты будешь слабее всего и готов ударить в спину. И самое страшное — мать умерла, не зная. Она до последнего смотрела на этого кого-то с теплом, с верой, с любовью, которую он сам уже не мог ей вернуть. И от этого внутри клокотала такая злость, что хотелось разбить всё, что напоминало о нём. Он не мог простить ни подменыша, ни Рико, ни себя. Может когда-нибудь, но не сейчас. Не за то, что не заметил, а за то, что теперь уже поздно что-либо заметить. Мать не вернуть, а всё, что осталось, это ее очертания лица в этом ребенке. Следующее пробуждение происходит гораздо легче. Парень промаргивается, привыкая к обстановке. Это, конечно, не его комната. Но из-за темных стен и завешанных черными шторами окон видно, что это не больничная палата. Эндрю чуть улыбается и закатывает глаза. Внутри него всё ещё горела ярость и какая-то обманутость. Обман его ожиданий был самый ужасным наказанием, словно его обманули в том, во что он так долго верил. А за тем весьма цинично добавил: “О да-да. Конечно, уверен они цветные обложки книг тоже оборачивают в чёрный” Нил на это высказывание, ещё не отойдя от шока громче чем хотел произнес: “Ха!..” Вышло как-то истерично, и дальше диалог не развивался. Однако он все равно её не узнает. Откровенно говоря, он даже не знает, кто мог бы найти его. Он давно жил отдельно и последние полгода вёл довольно затворнический образ жизни, почти полностью разорвав связи со своей семьей, не говоря уже о ком-то, кого можно было назвать друзьями. Ники чувствовал странное спокойствие, смешанное с усталой застарелый болью. Всё происходило не вдруг, просто разговоры становились короче, встречи реже. А потом и вовсе исчезли. Он знал, почему так: никто не хотел связываться с его братьями, с их проблемами, с вечным напряжением, которое тянулось шлейфом за их именами. И он не осуждал. Ни их, ни себя. Просто принимал как факт, кто-то не выдержал. Иногда, вспоминая прошлое, в груди слегка щемило, не совсем от обиды, а от того, что когда-то было тепло, шумно, живо. Теперь всё тише. И всё же рядом оставался один человек — тот, кто не ушёл. Самый верный, самый родной. С ним не нужно было оправдываться или объяснять. Он просто был, оставался рядом, даже когда всем остальным стало неудобно. Ах, мой Эрик, мой любимый и родной. Он был в его сердце, был, и остаётся. Ники думал, что нужно будет как ни будь написать ему письмо, и положить подарков. Он очень скучал. Ичиро никогда не имел друзей — по крайней мере, не в том смысле, как это принято понимать. Всегда были партнёры, коллеги, знакомые, с которыми нужно поддерживать ровные, уважительные отношения. Всё по правилам, всё в рамках. Без излишней теплоты, без этой наигранной близости, за которой обычно скрывается ожидание чего-то взамен. Дружба по сути своей обозначает общественные отношения, которые приносят пользу обеим сторонам, тот же симбиоз только на человеческом уровне. Это не суждено ему понять. Кевин морщится, и горбится будто пытаешься стать меньше и превратится обратно в ребенка. На него начинают давить мысли о том, не окажется ли и он человеком, потерявшим для Рико ценность? Вдруг, они потеряют связь друг с другом, и Рико просто… Перестанет быть его… другом. Нет, описать то, что между ними было как дружбу не получится. Рико для него был явно больше, чем друг, но называть их братьями после всего, что произошло, странно… Хотя может это слово и подходит. Человек, о котором ты будешь заботится несмотря ни на что. Их называют Сыновьями экси, но считает ли Рико его братом? Кевин очень надеялся что это так. Он не знал, что ему нужно сделать, чтобы это всегда было так. Было так же интересно и то… Перестанет ли сам Кевин через время думать о Рико? Сейчас это казалось бредом, но такое вполне было возможно в будущем. И это будущее его пугало. Он не хотел бы забывать о Рико. Возможно, большую часть того времени, которое Кевин провёл с ним сложно назвать счастливым. Но Кевин помнил все моменты, когда Рико наполнял его существование смыслом простыми действиями или словами. Он помнил их досконально, и хоть они и придавали большу́ю боль разлуке и тому, что его выгнал Рико, он раз за разом всё пересматривал и пересматривал эти воспоминания, всё ещё храня мысль о том, что когда-нибудь эти времена вернутся. Нил отчасти понимает. Он и сам не заводил друзей в бегах, ведь мало того, что мама могла избить за любой, даже незначительный показатель близости с тем, кто не она, так ещё и банально не было времени на то, чтобы привязаться. Теперь у него было достаточно времени чтобы узнать лисов, положительные и отрицательные стороны каждого. Их желания и предпочтения. Их любимые блюда. Их любимые фильмы. Он привязался, не так ли? Прошло чуть больше года с момента смерти его матери, а он уже испортил всё. Он нарушил практически все свои обещания данные ей. Какой он дурак. Он сейчас сидит неведомо где. С лисами, вороном и человеком, который предположительно является частью мафиозного клана на который работает его отец. Он мысленно попросил у матери прощения. Когда парень пытается сесть, резкая боль проходит от позвоночника к копчику, заставляя застонать от боли и скрючиться, обхватывая свой живот. Но после этого спину опять прошибает сильнейшей болью почти до слёз. Молодой человек валится набок на кровати, восстанавливая дыхание и успокаиваясь. Постель пахнет чистотой и морозной мятой, но в голову опять не приходят люди, которые использовали бы такой кондиционер для белья. Он-то свое постельное белье не стирал очень давно. Эндрю закатывает глаза, и весьма флегматично замечает: "Какой нормальный человек будет нюхать постельное белье?" В голосе легкий тон презрения. Ники на это высказывание пожал плечами, и предположил: "Ну может, он имел в виду что у него нет человека, с которым мог бы ассоциировать этот запах? Типо, нету любимого человека?" Эндрю промолчал. У него тоже нет хороших воспоминаний о кровати. Холодное безразличие на кровати ощущается, как тишина, в которой не осталось ни тепла, ни присутствия. Тело не кричит об опасности, она прячется под поверхностью — как тонкий холодный металл под мягкой тканью. Каждое движение кажется лишним, каждое дыхание звучит слишком громко. Кожа чувствует не ласку, а невидимый укол, будто кто-то рядом, но сдерживает себя, наблюдает, оценивает. И от этого хочется не лечь, а отступить, выйти, уйти прочь, потому что даже сама кровать дышит недоверием и хищным равнодушием. Чувство беспомощности, особенно от осознания того, что тот, кто спит за стеной может прийти и изнасиловать тебя, угнетало, и тяжёлым шипами впивался в тело. Ичиро представил как тело липнет к ткани, влажное, тяжёлое, будто усталое от самого себя. Пот собирается в ложбинках ключиц, на висках, под коленями, и даже воздух вокруг кажется вязким, тёплым, как пар изнутри. Простыни прилипают к коже, холодеют пятнами там, где влага уже высохла, оставляя грязное ощущение, усталости и чего-то телесно-похабного. Мерзость. От этого ощущения тошно не резко, а будто тихо подступает где-то под грудью, вызывая лёгкое желание отстраниться от самого себя, сбросить эту оболочку и оказаться чистым, свежим, свободным. И появляется почти стыдливое чувство благодарности, к рукам, которые молча снимают постель, к тем, кто не морщится, просто делает своё дело, возвращая кровати человеческий облик. Когда боль утихает, то парень пытается встать ещё раз, но на этот раз уже гораздо успешнее, лишь слегка поморщившись от небольшого головокружения. Что-то не так, но пока не понятно, что именно. Он был среднего роста, чуть больше метра семидесяти, и когда-то имел достаточно стройное тело до того, как попасть в затворничество и убить свою осанку и позвоночник. Даже если он надолго потерял сознание, он не должен был себя чувствовать так легко, а на мир смотреть… так низко. Опустив взгляд, он видит черную пижаму и тонкие, почти детские руки. Они пару раз поднимаются и опускается, прежде чем приходит осознание — это его руки! Удивлённый вскрик комком застревает в горле, давя на стенки. Перебирая такими же маленькими ногами, тело ребенка (это не его тело, не его) добирается до зеркала. Кевин представил себе каково было бы ему, если бы он проснулся и не в своём теле. Очень тревожно, и даже можно сказать страшно. Ведь, это новая шкура, в которой придётся жить. Ники про себя отмечает, что вероятно попаданец был не особо приятной наружности. Чтож, вот что делает с людьми затворничество. Убивает здоровье и позвоночник. Оттуда на него смотрит испуганное лицо бледного мальчика лет десяти? Двенадцати? Как вообще понимать возраст детей? В воздухе повисла немая тишина, все были в своих раздумьях. Лет двенадцати? Было много предположений, догадок ещё больше. В этом густом, натянутом тишиной пространстве только Ники и Ичиро сидели как ни в чём не бывало расслабленно. С ленивыми взглядами, будто наблюдали не сцену напряжения, а тихий спектакль для двоих. Они переглядывались, не сговариваясь. Ичиро сидел расслабленно и не напрягаясь, японская поговорка гласит: “急いては事を仕損ず“ переводится как: Поспешишь — людей насмешишь. А им «система», так и так показывала всё. Так что нет смысла гадать, всё покажут. И даже скорее всего объяснят, в какой момент. А Ники было просто всё равно , да было какое-то чувство интереса, но, к чему судорожное сопоставление дат, день же ещё явно не закончен, вдруг им там календаль покажут или что-то вроде? Если бы он слышал мысли Ичиро он бы уважительно покивал. Действительно, он столько нервных клеток убил, а теперь можно просто немного расслабиться и наблюдать за реакциями других. Маленькие ладошки неосознанно дотрагиваются до лица с узким разрезом глаз, с мягким и красивым носом, с сухими мягкими губам. И глаза, боги, карие испуганные глаза. Парень вздрагивает, и отражение повторяет за ним. О нет, нет. Кевин чуть улыбается, в грустном понимании. Он тоже зачастую не хочет верить тому, что опухшая алкашня в зеркале это он. И в мыслях всплывает один из дней, из-за которых он задумывается: а не перестать ли пить? Кевин стоит перед зеркалом, а оттуда на него глядит кто-то явно побывавший в эпосе — герой вчерашней ночи с глазами панды и причёской, будто его сушили в микроволновке. Несколько секунд он просто обмениваетесь взглядами, и в какой-то момент становится даже неловко: «неужели это я?» — спрашивает себя Кевин, а отражение будто отвечает: «а кто же еще, чемпион?» Комок в горле исчезает, когда в комнату врываются горничные и хватают его, пытаясь растормошить. Он даже не замечает, что упал на пол и трясся в истерике, пытаясь то ли вырвать свои конечности, то ли не прикасаться к себе от ужаса. Эндрю зябко потер плечо, и прикусил щеку изнутри. Ощущение словно наткнулся на старую, ржавую занозу в памяти, неприятные ассоциации впивались в сознание, цепляли дыхание, оставляли тошнотворный вкус железа на языке. Всё вокруг вдруг стало тусклым и вязким, как будто он провалился в липкий сон, где оживает прошлое чувство беспомощности и щемящей боли: видеть это, чувствовать чужой страх телом, как эхо собственных переживаний. Всё, знакомое. Словно кто-то сорвал повязку, и старые раны загудели, забились болью. Было и желание помочь, и одновременно страх приблизиться, чтобы не сделать хуже. Да, и не мог он помочь. Резкая боль пронзает его ягодицу, а затем он чувствует освежающий холодок, контрастирующий с горячими и крепкими руками горничных. Перед глазами мелькает белый халат, а на его лоб опускается твердая шершавая мужская рука, поглаживая. Тело размякает, позволяя женщинам уложить его обратно в постель и укутать в одеяло, почти как младенца. Веки наливаются страшным свинцом, а спутанные мысли быстро утихают. В голову Нила ударяет воспоминание. Тогда Мэри отошла буквально на пять минут, чтобы забрать новенькие удостоверения личности, разумеется поддельные. А затем холодок прошелся по позвоночнику липкий привкус страха во рту Нила усилился, будто глотнул чего-то горького. Он помнил запах, неясный, химический, как у дешёвых успокоительных, и прикосновения мягкие, но хищные, как будто ласка, за которой прячутся клыки. Сердце билось быстрее уже не от того, что это происходит, а от самого воспоминания. Мелькают лица людей, которые улыбались слишком спокойно — той холодной улыбкой, какой улыбаются, когда заранее знают, что ты не уйдёшь. А за тем, не темнота, нет, это было лицо испуганной и разъяренной Мэри. Она чуть ли не выхватила Нила, потянула, едва ли не порвала серую толстовку. Она кричала, так громко и навела суету, в которой они оба смогли благополучно смыться, и не остаться замеченными. Разумеется, Нилу влетело по первое число, и, разумеется, его ещё долго от себя далеко не отпускали. «Пусть он ещё поспит…» [Добро пожаловать, игрок! Вы попали в …] Ники поднял одну бровь, и сам для себя подметил что тут «Система» более дружелюбная. Вот стерва, она что предвзятая? Нил покосился на окошко, где высвечивается сообщения системы. И все, так или иначе были согласны, что их система просто стерва. Кроме Ичиро и Жана. Первый витал в своих мыслях, а второй делал тоже самое, но более тревожно. Внезапно Нил отвлёкся на шум сбоку, слегка повернув голову, он увидел, что Ники и Ичиро о чём-то переговариваются, по обрывкам долетающих до него фраз он понял, что они строят теории о системе и как она будет работать. Нил пожал плечами и вернулся у просмотру, его такие книги не интересовали от слова совсем, а следовательно он и не знал какой может быть другая система

***

Спальня не изменяется с последнего его пробуждения, кроме того, что теперь окна открыты и пропускают тёплый дневной свет, хоть он всё равно пропадает во мраке комнаты. Врач несколько раз осматривает его, после чего молодой человек (очевидно, в теле ребёнка) одевается и сжимает губы сильнее. Помимо врача, в комнате стоит высокий взрослый мужчина с тростью, от чьего взгляда хочется съёжиться. Он никогда раньше его не видел, а потому без понятия, кто он вообще такой. Ичиро хмыкает, сразу узнавай родного дядю. Да, прошло много времени тех пор как они впервые встретились, но запомнил его он именно таким. Мужчина, на котором черный пиджак сидит безукоризненно правильно, подчеркивая широкие плечи и делая их еще более угловатыми чем они есть, прямую осанку. Под ним, рубашка того же цвета, аккуратно выглаженная и застегнутая практически на все пуговицы кроме двух у горла. Классические брюки аккуратно перетянуты кожаным ремнём, а серебро колец на пальцах поблескивали при каждом движении руки. На лице Тетсуджи, короткая, аккуратная стрижка и очки-половинки, за которыми скрывается взгляд, острый и хищный. Тонкий шрам тянется от нижней губы к подбородку, никто и никогда не задавался вопросом откуда он его получил. Щетина выбрита тщательно, до сухого скрипа кожи, а запах смесь дорогих духов и едкой горечи папирос, прочно въевшейся в ткани его одежды. На шее, простая цепочка, без показного блеска, но в ней ощущается что-то личное, будто память, которую он никому не доверит. Его черты лица резкие, грубые. Но притягательные, как острый клинок, смотришь и знаешь, что можно порезаться. Густые нахмуренные брови придают лицу суровость, а взгляд... этот взгляд не изучает, он смотрит глубже, будто видит всё, что прячешь под кожей. Кевин вздрогнул, увидев до боли знакомые очертания тела. Он совсем недавно обосновался «Лисах», и закономерно страх перед ним не исчез, он просто притих где-то глубоко под кожей, как старый ожог, не болит, но стоит только прикоснуться, и вспыхивает фантомной болью. Единственную потешную деталь, которую он обнаружил, это то, что Хозяин был на обуви с достаточно высоким каблуком. Были ли у этого монстра комплексы по поводу роста? Может быть. Жан же, только-только успокоенный внутренним морским бризом, поднял голову и увидев хозяина крякнул от страха и опустил голову обратно. А затем поняв, что это не совсем он, а изображение выдохнул и немного неловко поднял голову. Ну затем расслабился, когда понял, что никто на него не смотрит, разве что Нил. Но его в расчёт не берём, и всё же рефлексы сильнее чем здравый смысл И где он вообще находится? Кевин выдохнул, и продолжил просмотром. На самом деле голова немного ватная, мысли путаются, и кажется, будто весь организм обтекает, руки становятся влажными, по спине стекает тонкий пот, и хочется стереть это липкое ощущение, но оно не уходит. Кевин говорит в пустоту, будто самому себе: "В аду." А Жан, к удивлению Кевина, подхватил его мысль, и невесело улыбнувшись протянул: "И ты его будущий король" Нил закатывает глаза на всё это и думает: прям чёрный властелин. “Ой да прям в аду… Птички, поменьше пафоса, вам не помешает!” Эндрю посмеялся, но очень быстро улыбка исчезла с его лица. В голове витала мысль, которая не могла лечь на язык правильно, а потому не стала проговариваться. — С ним всё в порядке. Электричество ударило достаточно сильно, но тело и рефлексы в порядке. Что касается последнего срыва, то это, вероятно, стресс и испуг. — То есть Рико в порядке? Он может выйти на тренировку? — грубо звучит со стороны. Внутри Нила зашевелилась зависть, она была поверхностная и неглубокая. Всего лишь небольшой червь, который не пожирает, а надкусывает. Это чувство, как тёплый комок нежности и тихой заботы, будто между словами «можешь ли ты играть?» спрятано: «я хочу, чтобы тебе было хорошо, и ты мог играть в то, что тебе нравится.» Он будто не хотел или не видел деспотичной реальности, того, что вопрос «Может ли он играть» нёс в себе только вопрос возможности. Никто не спрашивает Рико хочет ли он играть, если он может значит будет. Кевин приподнимает брови и смотрит в потолок, и слегка сползает с кресла. Вот оно, наша реальность. В этих словах могло быть всё что угодно кроме заботы, если бы Хоз- Тетсуджи хотел, он бы спросил «как его самочувствие» или «всё ли нормально», но нет. «может ли он играть». Жан тихо усмехнулся, и покивал собственным мыслям. Хозяин, никогда действительно ни о ком не заботился. Даже о родном племяннике, во всяком случае, Жан мог позаботиться о Рико. Ведь король может на него положиться. Ичиро, приложил палец к переносице и задумчиво мысленно перебирал даты. Каким бы умным и образованным он не был, он не мог вспомнить определенной даты если не запоминал её. И, на данный момент пытался вспомнить день, когда его жалкий брат попал в больницу, но, как назло, в голову ничего не приходило. Виной тому было то, что Ичиро никогда особо и не интересовала жизнь брата. — Да, но…- мужчина мешкается. — Я бы посоветовал всё-таки соблюдать постельный режим и пройти осмотр врача ещё раз, а также звонить сразу же, если будут какие-то проблемы… Кевин усмехнулся, а вот это было действительно смешно, как этот человек надеялся на заботу со стороны деспота. Он тоже болел в Эверморе, и это было ужасно. Внутри появляется какое-то тягучее отчаяние: ты вроде жив, но не принадлежишь себе. И появляется обида, тихая, не крикливая, просто где-то под грудью, там, где боль встречается с бессилием. Ты знаешь, что не можешь, но всё равно делаешь, потому что так надо. А потом сидишь, чувствуя, как усталость стекает по позвоночнику холодной волной, и ловишь себя на мысли, что даже болезнь не даёт права на покой. Мужчины продолжают разговор, а парень задумывается, опуская взгляд. Значит, удар током? Он поменялся с кем-то телами, когда его ударило молнией? Ичиро отвечает, что, вероятно да. Вероятностно это выглядит как совпадение двух редких событий: мгновенная вспышка молний и одновременно наступившая духовная гибель породили эффект подмены; такое сочетание чрезвычайно редко, но именно оно объясняет случившееся. Так что, Рико умер от электрошокера. И попал в новое тело. Вспомнилась сразу одна легенда, про Икирё — в японском фольклоре это дух живого человека, который покидает тело из-за сильных эмоций, чаще всего ненависти, ревности или обиды, и преследует объект этих чувств. Это не наш случай, но, если немного поразмыслить и подумать над теориями, то, может ли быть так что душа Рико была настолько обижена что вылетела из тела и в этот момент произошёл удар от тока и это приманило другую душу? Ну чтобы приманить другую душу нужно иметь что-то похожее с этой, верно? Что-то вроде глубинного понимания или же духовной гармоний. Или его ударило молнией, и он поэтому видит галлюцинации? Всё-таки не было так много случаев удара молнией по людям. Возможно, в этом есть какой-то смысл. Однако его точно нет в том, что он заметил во время разговора мужчин — они оба разговаривали на английском. Не то, чтобы он совсем его не знал, но его познаний в английском хватало разве что на перевод коротких комментариев на ютубе и «nice ass bro» в инстаграмме. Ники усмехнулся. Да даже если бы он не был американцем, он бы всё равно понял это предложение. Хотя нужно отметить, что у вон того азиата жопа тоже ничего такая, мягкая округлая, обтянутая тугими классическими штанами и при этом ноги слегка подкачанные словно он не перекачивается, а занимается спортом для своего здоровья. Стройные ножки и классный вверх привлекали взгляд. Ичиро пропустил мимо себя вульгарные слова и задумался над чем-то более важным чем чья-то ягодичная мышца. Вероятно, «система» там работает так же как и тут. То бишь стирает языковые границы, можно ли таким образом выучить язык? Лёгкая неприятная зависть забрала до мурашек. вот ведь, мог бы выучить хоть три языка, если бы захотел… И от этого становилось обидно за самого себя, Ичиро приходилось для работы, заранее, за несколько месяцев учить определённый язык, или же учить его заранее с самого детства. А сейчас он точно, абсолютно точно отлично этот английский понимает. Более того, прекрасно разбирает на слух, а не слышит тарабарщину, как когда-то. Если всё это время для понимания английского требовалось лишь позволить ударить себя током, то он бы давно полез на какую-нибудь громоотводную вышку. Ники, немного подумав всё-таки и согласился. Да, легче уж действительно полезть на громоотвод вышку чем действительно пытаться выучить язык. Даже если бы это закончилось его кончиной, ничего действительно плохого не произошло бы. Нил закатил глаза. Лучше через кровь пот и терпение выучить какой-то язык чем рисковать собственной жизнью, и лезь под молнию. Тем более никто не гарантирует что человек выживет и в итоге что-то выучит. Единственное что ему там светит это клиническая смерть и ожоги. Эндрю хмыкает и вполголоса говорит: "Это ладно, Рико никто не спрашивал хочет он этого или нет. Если бы настоящий владелец тела об этом узнал, он бы был в бешенстве." Ичиро кивает, и удостоверяется то, что прошлые его мысли были правдивыми. И, отмечает для себя что самозванец не знает английский. Значит находят не в штатах, так как Ты учишь английский либо для того, чтобы поехать в США и жить там, либо для работы. А если он не знает, значит находится в достаточно развитой стране чтобы не учить английский. В голову приходят сразу несколько стран: Соединенные арабские эмираты, Китай, Япония и Россия. Авось повезло бы. А если нет… Это был бы не самый худший вариант. Ники хмыкает, и грустное понимание значения слов, и будто видел в этом самого себя, только в другом теле, с тем же усталым взглядом и пустотой под рёбрами. В груди сжималось не от жалости, а от узнавания: Ники понимал, слишком хорошо понимал, каково это, искать в смерти облегчение, когда на самом деле ищешь покой и руку помощи. Но от этого понимания не становилось легче. Напротив, тяжелее. Потому что он уже знал, ни смерть, ни новая жизнь не обещают избавления. Всё может повториться, и боль, снова стать спутником. Сансара не знает жалости. И остаётся одно держаться за тех, кто дорог, кто может хотя бы на миг разорвать этот круг. Пусть даже просто присутствием, или дорогими сердцу письмами. Ичиро вспоминает первую их встречу. Неужели он тогда про смерть сказал всерьёз? Есть большая вероятность, ну если бы он знал то что знает сейчас он бы его убил. Разумеется, немного бы подумал, но думаю он мог бы объяснить Кенго свой поступок. Нил мысленно подставил пунктик насчёт суицидальных наклонностей. — Так, скажи, тебя точно ничего не беспокоит? — о, это точно обращаются к нему. У него нет уверенности в том, что внезапная одарённость иностранными языками распространяется и на говорение, но, видимо, это можно свалить на удар молнией. — Я… В порядке… У меня ничего не болит. — парень удивляется самому себе. Если с «я в порядке» всё было понятно, то вторую часть фразы он бы честно не сказал без переводчика и таблицы времён. Это приятно. Нил лишь понимающе кивает самому себе. На самом деле ему тоже временами бывает тяжеловато говорить на языках, у которых другая языковая конструкция чем у английского, так не только менталитет другой, но и строение слов друге. Немецкий и французский, например дались хорошо, а вот с японским вышел затуп. От этого было обидно. Корейский и японский ближе по структуре, не по происхождению, а именно по логике построения речи. Они агглютинативные: слова в них «лепятся» из основ и суффиксов, как глина. Каждая частица добавляет свой смысл — время, падеж, принадлежность и т.д. Поэтому предложение строится плавно, естественно, как единая форма, которую можно «слепить» из элементов. А вот русский, французский, немецкий — скорее «конструктор». Это флективные или аналитические языки: в них много разных окончаний, исключений и зависимостей между словами. Нужно «собирать» грамматику, как детали, чтобы всё совпало. — Вам повезло, юноша, но отныне стоит быть внимательнее. Проверяйте подозрительных людей. Нельзя, чтоб кто-то ещё попытался принести электрошокер, Кевин понимает, что очень сильно проебался. Именно это событие стало роковым для Рико, Лёгкое удивление, растерянность, как же так, ведь всё было как обычно, не было ни знаков, ни слов, ничего. Потом приходит вина, вязкая, неприятная. Кажется, будто пропустил миг, когда можно было что-то понять, поговорить и узнать тогда. И вместе с ней, раздражение на самого себя. Злость на него, а именно на себя, за то, что был невнимательным, что не посмотрел в глаза чуть дольше, не заметил, как изменился его голос или манера улыбаться. Каждая деталь теперь будто вспыхивает в памяти, короткий взгляд, неуверенное движение, полуслово. Всё складывается в картину, которую Кевин увидел слишком поздно. Но, самозванец по сути своей не виноват, он не хотел и получилось это всё случайно. И всё равно на душе была гадко, а ужасная горечь обиды оставалась словно прилипшая к подошве жвачка — окончив с нравоучениями, доктор оборачивается к мужчине с тростью, — Господин Морияма, мы закончили… Стоп, что? Морияма? Электрошокер? Эндрю прыскает со смеху, и показывает пальцем в экран, и не то возмущённым, не то издевательским тоном говорит: "Этот идиот ещё даже не вдуплил кто он!“ Липкая паника прокатывается по спине. Фамилия антагонистов Кевин морщится от такого сравнения. Фамилия антагонистов. Да, действительно, антагонист ничего не скажешь. А вырасти с этими антагонистами и знать, что хотя бы один из них не такой уж и плохой, а потом узнать, что он вообще самозванец это больно. О том, что это возможно не метафора, пьяный мозг Кевина не догадался. Эндрю заинтересована покосился в сторону Ичиро. Да этот азиатский хмырь, действительно похож на того с костылем. И так как они наблюдают за Рико Морияма, скорее всего это его либо старший брат, либо кто-то из другой ветви. Ичиро прошибает чувство странного узнавания, когда смотришь на свою семью и осознаешь, насколько они будто сошли с экрана какого-то сериала, где злодеи он и его клан. Но в их случае не сериал а книга. Ичиро стоит рядом, с пониманием что они ведь не просто пустые антагонисты из ничего, они просто живут, в этой своей непробиваемой харизме и холодной уверенности. Мафия и преступления, это рутина, к которой хочешь не хочешь, но начинаешь привыкать. А со стороны… да, подозрительно. Если в этот момент включить марш Империи из Star Wars, то, можно составить интересные параллели. в книге была довольно запоминающейся, было сложно перепутать её с какой-то другой. Получается… Он в романе? Ники неожиданно выдаёт: “Знаешь, в подобных историях самое интересное не сам факт переселения, а момент вживания, когда персонаж впервые ловит себя на том, что его тело реагирует не так, как раньше. Это не просто смена оболочки, это ломка привычек, мышечной памяти, голоса, даже походки. Хорошие авторы не упускают мелочей как, например, герой по привычке трет висок правой рукой, а в новом теле у него шрам, и он вздрагивает от боли. Или как интонации чужие, а мысли свои. Ну знаете я думаю, что мы под категорию «хорошее чтиво» не входим. Насколько есть вообще большая вероятность того, что мы сейчас, просто набор букв на белый крафтовой бумаге?..“ Ники говорил медленно, и сбивчиво. И так же резко замолчал, как и начал, по всей видимости вывалил то, о чём так долго думал, эти мысли были очень плодотворными и весьма интересными, но вызывали у него только один экзистенциальный кризис. Ичиро лишь протянул: "В этом есть смысл...” Недоверчивый взгляд проходится по мужчине ещё раз и цепляется за трость. Ох, блять. Жан и Кевин обмениваются понимающими взглядами: у них Хозяин тоже никогда не вызывал особого восторга. Сейчас они уже не держали зла друг на друга, ведь они всегда часто ссорились, но будучи в Свите были вынуждены проводить почти всё время друг с другом, на пару с Рико, и дуться друг на друга по мелочам просто не имело смысла. Ну конечно. Такой гик, как он, за последние полгода прочитал много новелл и манги с попаданцами, и он знал, как эта схема работает. Паника снова подкатывается к горлу, но на этот раз её получается сдержать, впиваясь в собственную (или не совсем собственную) ладонь ногтями. Тецуджи Морияма — а это очевидно он, только один персонаж в трилогии ходил с тростью, стоит рядом, всё ещё перекидываясь словами с врачом. От попыток прислушаться к разговору и избавиться от паники нет никакого толку, ведь мысли всё равно проваливаются глубоко глубоко. Мужчина с электрошокером... Получается, была попытка убийства. Он не знал, что электрошокером можно было убить, но это было логично. Ичиро словно пронзила молния, он вспомнил. Да, он слышал от Кенго что его младший брат попал в больницу из-за покушения убийства. Это было... так давно, тогда он не обратил на это внимание. Это было ещё когда Рико был школьником, а Ичиро читал книги по политэкономии. Он долго сидел, глядя в одну точку, словно пытался рассмотреть в ней хоть какую-то истину. Всё улеглось. Никаких вспышек, никакой ярости — только тишина, сухая, прозрачная, как воздух после грозы. Он понял, что ничего не знает. И, пожалуй, впервые принял это спокойно. Он не мог сказать, что любил его — да и сам бы не поверил, если бы попробовал. Но странным образом теперь в нём появилось тихое уважение к самому факту существования этого обмана. Ведь если самозванец каждую секунду своей жизни живёт под маской, не значит ли это что он с ней един? Как это в стиле его семьи. Хотя о какой чёрт возьми семье он говорит? Семьи у Ичиро нет и не было. Никогда. Но странным образом теперь в нём появилось тихое уважение к самому факту существования этого обмана. — Рико? В чём дело? В груди Нила словно щелкнуло что-то тонкое, натянутое не больно, но неприятно, словно щелчок по лбу, будто зависть тихо шептала: «Смотри, это мог быть ты». И пусть он старался делать вид, что равнодушен, в глубине всё же хотелось одного: чтобы и о нём кто-то вспомнил с такой же теплотой, без усилий, просто потому что хочет. Он не хотел в этом признаваться, даже себе, но что-то внутри сжималось всякий раз, когда видел счастливую семью. Кое-как подняв голову на Тецуджи со второй попытки, мальчишка промаргивается. Язык прилипает к нёбу и не позволяет сказать ничего даже на родном языке, не говоря уже об английском. Оказывается, во время его мини-паники врач уже ушёл, оставляя их обоих наедине друг с другом. Не услышав ответ, Тэцуджи хмурится только сильнее. — Рико! — Я в порядке… — вырывается из горла. — Правда устал. — Это неприемлемо, ты и так проспал непозволительно долго. Ты можешь ходить и говорить, поэтому вечером должен поехать на корт, потому что сегодня будет важная тренировка. Пока отдыхай, но приведи себя в порядок к вечеру. Нил мысленно отмечают, что Мэри выдавала похожие фразы. Редко, но всегда болезненно, эти слова впивались глубоко в душу словно когти домашнего питомца. Словно ты знаешь, что это не со зла, но, боль есть и это неопровержимо. Он понимал, что это, забота. Искривленная, неуклюжая, грубая, но всё же забота. И от этого внутри было странные противоречивые чувства как обида, стыд и тихое благодарное тепло. Которое не решалось показаться наружу. Хотелось и отвернуться, и прижаться одновременно, потому что эти слова ранили, но за ними всё равно стояло «я переживаю за тебя», просто сказанное так, как умеют лишь те, кто боится показать слабость. А Мэри боялась. — Да, конечно… И наконец-то он уходит, громко хлопнув дверью. Молодой человек скатывается с кровати, в панике сжимая одеяло и делая судорожные вдохи и выдохи, пытаясь привести в порядок размытую картинку перед глазами и успокоить дрожь в пальцах. Он не знает, сколько он так просидел, но к тому моменту, как это непонятное состояние проходит, костяшки пальцев побелели и болели от силы, с которой он пытается сжимать одеяло. Отпустив его, парень разминает пальцы и поднимается, быстро возвращаясь к зеркалу. Это определённо не он. Рико (он понял, что это он ещё в момент осознания истинной личности мужчины с тростью) невысокий, бледный и довольно худой. Парень немного не так представлял его, когда читал книгу, но может с возрастом он изменится? Кевин задумывается, действительно, Рико достаточно изменился. Повзрослел, Худой, но при этом подтянутый японец с короткой стрижкой а-ля пикси, волосы лёгкими прядями обрамляли лицо, подчёркивая острые линии скул и чуть вытянутый подбородок. Кожа — бледная, почти прозрачная, с холодным оттенком, жизнь в Эверморе сделала кожу Рико ещё более бледной чем она есть. Под тонкой кожей угадывались сухие, напряженные мышцы. Кевин вздыхает, и с термитом вспоминает моменты, когда они спали вместе в кровати. Рико засыпал, а он нежно проводит подушечками пальцев по голубоватым венам. Так вот, ключицы выдавались вперёд, красиво очерчивая изгиб плеч. Черты лица, немного резкие, но не грубые; в них было что-то упрямое и молчаливое, а мягкие, сухие губы придавали всему облику хрупкую, почти болезненную нежность. Он напоминал выточенную из фарфора фигурку. Интересно, как этот человек представлял себе Рико? Наклонившись, тот осторожно осматривает чёрные жёсткие волосы с идеальным пробором и симпатичной стрижкой. Лицо тоже на самом деле приятное, но явно немного опухшее после столь долгого сна. Значит, он попал в тело Рико? Получается, он умер? Ичиро задумывается, а каково умирать? «Пока мы есть — смерти нет. Когда приходит смерть — нас уже нет.» Смысл прост, но глубок, смерть не должна нас пугать, потому что мы никогда не встречаемся с ней напрямую. Мы живём — значит, смерть ещё не наступила; а когда она наступит — нас уже не будет, чтобы это ощущать. Но, здесь смерть не выступает как чёрное ничто. Оно словно колесо сансары, но здесь как будто что-то другое. Не менее могущественная, но действующая по другим правилам. Вспомнилась одна цитата из книги по философии: «物の哀れ» — печальная красота преходящего. Смерть — не конец, а проявление той же мимолётности, которая делает жизнь красивой. Как падающий цветок сакуры: в его гибели есть трогательная полнота. Нил вспоминает то, что однажды услышал: «Тот, кто говорит о жизни, говорит и о смерти.» Это он потом узнал, что это был Ницше. Он писал, что истинный человек должен уметь смотреть в лицо смерти без надежды на вознаграждение после неё. Не верить в бессмертие души, а создавать смысл здесь и сейчас, своими поступками. Ницше отвергал страх смерти как проявление слабости. Он считал, что человек, живущий в страхе конца, не способен жить полно. Для него важно утверждать жизнь, со всей её болью, хаосом, страданием и смертью. Именно это пришлось Нилу по душе. Эндрю не так часто задумывался о смерти. Он во многом считал себя нигилистом. Взгляд в самую глубину пустоты. Не как в зло или трагедию, а как в естественное состояние мира, в котором нет заданного смысла. Она звучит просто, но за этой простотой, ледяная ясность: ничего не имеет внутренней ценности. Ни жизнь, ни смерть, ни добро, ни зло, ни Бог, ни истина — всё это лишь человеческие конструкции, придуманные, чтобы укрыться от хаоса. Жан всегда придерживался философии: «Memento mori» Да может звучать глупо, и неуместно, и по нему не скажешь. Но на первый взгляд кажется мрачным, но суть не в страхе, а в напоминании о жизни. Эта фраза пришла из античности и особенно укрепилась в христианской традиции Средневековья. Когда полководец возвращался с победой, за его спиной стоял раб и шептал ему: «Memento mori» (Помни, что ты смертен.) Это было предостережением от гордыни. Всё земное — слава, власть, богатство — временно От последней мысли неприятно колет в области груди. Последние полгода были тяжёлые и некоторые мысли посещали его, но он правда не думал, что когда-то… Неважно. Ники вздыхает, и потирает лоб. Про это он и говорил, если немного проанализировать его поведение, то можно заметить, что вероятно в прошлой жизни он был в крайне подавленном состоянии. Если бы не удар молнией, то вероятного, он прожил бы от силы год может два. С таким мышлением, люди долго не живут. Ники по себе знает. Проблема была в том, что он, видимо, правда попал в чужое тело. Или он умирает, и его мозг воспроизводит его последнюю фантазию на основе прочитанных новелл и комиксов. Или он в коме. Ичиро вздохнул, почувствовала неприятное покалывание где-то в области дыхательной системы. Да может где-то глубоко. В недрах его прекрасного разума он принял тот факт, что является чьей-то больной фантазией. Но душа протестовала желала нормального отношения. Он ведь Ичиро Морияма! Наследник клана! А о нём вот так вот отзываются. Нила такое отношение к себе немного покоробило, когда стараешься, живешь на острие ножа, и просто беглец от мафиози, а все твои труды и старания сводятся к «больной фантазией» Ники подумал, что, если бы он был фантазией, он хотел бы быть эротичной фантазией. Быть героем похабного романа, где всё дышит романтикой? Это не так уж и плохо. Главное тэги прочитать. «Никто бы не успел меня найти, чтобы хотя бы поддерживать меня в коме.» — криво и с неприятной болью произносит его воспалённый разум. Приятное лицо в зеркале неосознанно кривится. Нил вздохнул, одиночество. Как ему это знакомо. Нет кого-то, кому бы он мог что-то рассказать. Не потому, что рядом не было людей, а потому что не было никого, кто бы понял. Любая попытка поделиться превращалась в неловкое молчание, в поверхностные фразы вроде «не бери в голову» или «всё наладится». А ему хотелось не советов, а чтобы кто-то просто выслушал, без осуждения, без удивления. Он часто думал, что, может быть, дело не в нём, а в мире вокруг. Просто его мысли, страхи и переживания будто выбивались из привычных рамок. После таких слов он надолго замолкал. Он понял, что безопаснее, молчать. Спрятать всё это так глубоко, чтобы даже случайно не вырвалось. Потому что стоит лишь чуть приоткрыть себя, и сразу чувствуешь, на тебя смотрят иначе. Будто не человек перед ними, а что-то непредсказуемое, опасное, от чего лучше держаться подальше... — Так… Если я правда перенёсся, то либо это обыкновенный попаданец, как классика жанра, либо… — Он сам не понимает, что несёт. — Система? Стоит этому слову сорваться с его губ, то перед ним вновь возникает летающий экран с громким [ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ] Жан задумывается о том, могло ли быть такое, что все те добрые поступки, что Рико сделал для него, были сделаны лишь по велению системы? Во время перерыва, Ники кратко рассказал о том, как она может влиять на человека, из-за чего сейчас эти опасения были весьма здравыми. Ичиро усмехается. Он даже не сомневался в том, что был прав. Ичиро чувствует маленькую искорку гордость за себя. А затем, внезапно вскакивает Ники. Он резко вскакивает с кресла, то от неожиданного толчка чуть не падает назад, ножки скрипят по полу. Воздух дрогнул от внезапного движения. Он взмахивает руками, почти взрываясь радостью, жест победы, чистой и искренней. Плечи расправлены, лицо освещено живым восторгом. Через секунду он оборачивается, одну ладонь уже вытянутой вперёд, с тем самым порывом, как будто говорит: давай пять! Ичиро неловко смотрел на протянутую ладонь. А за тем Ники поняв, что из-за него обоим неловко садится обратно в кресло уже более смиренно и спокойно. Ичиро вздыхает и закатывает глаза, ты понимает, что где-то глубоко в душе зашевелилась что-то вроде совести. Он глубоко вздохнул и протянул руку, для рукопожатия. Ники чуть ли не взорвался от счастья. лёгкое касание, словно из разных миров. Рука Ичиро тонкая, изящная, почти невесомая, с прохладной кожей и мягкостью, в которой чувствуется привычка к утонченности, а рука Ники, теплая, крепкая, уверенная. На ладонях лёгкие мазоли. Его хват чуть плотнее, но не грубый, в нем сила, сдержанная и живая. И когда их пальцы сомкнулись, ощущение было странное и тёплое: они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень. Не столь различны меж собой. — Вот так и знал… Ичиро и Ники расцепили рукопожатие. Ичиро стало как-то неуютно, но при этом не то, чтобы плохо. Это было что-то новое что-то, необузданное. Слишком новое чувство чтобы задумываться о нём прямо сейчас. А Ники просто светился от счастья. Единственный кому было действительно неуютно в этой ситуации это был Нил. Эти двое сидели слева от него, и появлялось всё больше желания попросить пересесть. Ибо это не в какие ворота. [Рада, что вы проснулись, наш дорогой хост. Давайте знакомиться! Наверняка у вас уже накопилось достаточно вопросов!] В Кевине вспыхнула праведное раздражение, и тот воскликнул, обращаясь к системе: “Вас что, много!? По какой причине у той“ он показал пальцем на экран. “системы нормальные отношение к лже-Рико? Или тут операторы разные... Что за вселенская несправедливость!“ — Вообще-то очень даже да! [Моё имя — Система «Спаси-Себя-Сам!», и я буду вашим ассистентом в прохождении истории «Всё ради игры», где вы будете проходить её в качестве персонажа «Рико Морияма», или главный злодей, который-не-смог. Мы получили Ваш отзыв об истории и её персонажах, поэтому, в рамках программы «Критикуешь — Предлагай», мы даём Вам право пройти сюжет за персонажа, который вызвал у вас большее негодование — за главного злодея истории.] Ичиро сделал внутреннюю галочку, на приветствие системы. Название книги «Всё ради игры» значит этот главный герой точно связано со спортом. Предположительно экси, предположительно так как одни спортсмены могут контактировать с другими спортсменами из других видов игр. Сейчас в голове крутились две очень важные мысли: 1) Кто главный герой. Разумеется, есть мысли что это кто-то из «Лисов» 2) Как его вычислить. Парень сбоку отметается сразу, почему-то есть твердая уверенность что это не он. Он глуповатый, и даже на невербальном уровне не чувствуется от него угрозы. Ичиро поставил локоть на спинку кресла, слегка откинулся назад и положил ногу на ногу. Зрачки движутся неторопливо, с лёгким прищуром, словно человек делает снимки каждого выражения лица, каждого микродвижения. Он отмечает, кто слишком быстро отвел глаза, у кого дрогнула скула, кто невольно сжал пальцы или сделал вдох не в такт разговору. Взгляд двигается от одного к другому, поверхностно, но с прицельной точностью, как прожектор, выхватывает детали: кто моргнул слишком часто, кто подался вперёд, кто слишком спокоен. Каждая мелочь, маленький голос «за» или «против», и вместе они складываются в карту подозрений. — Окей, пока что звучит всё очень знакомо, и…эм… можно поменять персонажа? Кевин сразу же задумался о том, возможно ли было, что в итоге он провёл почти всю свою жизнь, влюбился и был предан не какому-то самозванцу, а настоящему Рико? Вполне возможно. Кевин признавал, что это было логично. Но тогда, это означало, что самозванец взял себе другое тело, а другого человека, который мог бы быть знаком со всеми присутствующими в этой комнате людьми, Кевину, под всем выпитым им спиртным было сложно представить. Хотя, может этот человек познакомился бы с ними лишь через года, а их взяли ещё до знакомства? [Нет!] Кевин не собирался признавать, что испытал от отказа системы даже некоторое спокойствие, ну, слегка истеричное, или испытывал, пока Миньярд не открыл рот. - А прикиньте она бы самозванца в тело вашего тренеришки закинула? Чую тогда он бы быстро пожалел о своих словах. Кевина и Жана синхронно передёрнуло, такой судьбы и врагу не пожелать... — Хорошо, продолжай... [Вы должны пройти всю трилогию, помочь главному герою дойти до финала, а по пути не испортить и помочь произойти ключевым сюжетным ходам.] Ники подпёр кулаком щёку, и задумчиво протянул: “Ну вроде не так уж и плохо... бесплатный сыр только в мышеловке. Есть предположение, когда эти проблемы выскочат?" Кевин громко хмыкает. Он немного сполз с кресла, поставил локти на подлокотники. И почувствовал, как подушечки пальцев касаются холодного горлышка бутылки. А зачем привычным движением подносит бутылку ко рту и делает пару глотков... Первые глотки ощущается очень приятно, на языке остаётся липковатая пленка, тяжёлая, чуть вязкая, алкогольная плотность чувствуется в каждом вдохе. И когда отпиваешь, дыхание становится горячим, будто внутри вспыхнул огонь, а по спине пробегает дрожь. пузырьки шипят, щекочут нёбо, а горечь и спиртовая сила сразу расползаются по рту, оставляя послевкусие чего-то между карамелизированным хлебом и обожжённым сахаром. Ичиро пристали наблюдает за Кевином, и в голове появляется один единственный вопрос: "откуда он взял бутылку?" — Это звучит уже плохо. Я очень извиняюсь за свои высказывания, правда, серьёзно, мне очень жаль. Но я могу вернуться в своё тело? В свой мир? Эндрю закатил глаза, и со смешком произнёс: "Он столько всего наговорил, а теперь хочет отделаться простым “простите”? М-да, не думал, что он настолько тупой.” Нил пожимает плечами, и как бы невзначай интересуется: “Он правда хочет обратно? Он же вроде как умер. Быть холодным трупом в земле или разлагающимся в квартире не особо приятно.“ Эндрю бросает взгляд на Нила: "Видимо, кукушонка это не сильно интересовало, и он хотел вернуться обратно, даже несмотря на большую вероятность того, что по пробуждению он обнаружит что не проснулся. Как мило.” в его словах сквозил неприкрытые сарказм. [Ваше тело было поражено в результате удара молнии. Вы не сможете продолжить квест «реальная жизнь»] Ноги подкашиваются, и парень аккуратно присаживается на пол, обнимая себя за колени. Он уже догадывался, но слышать напрямую о том, что он умер… Это тяжело. Интересно, его труп найдут до того, как он начнёт разлагаться? Нил вздрогнул и опустил глаза. Тот странный, плотный вес пепла и несгоревших костных фрагментов, который никак не соотносился с легкостью и хрупкостью живой Мэри. А сейчас, спустя столько времени, эта память жила в кончиках его пальцев. Он взял в руки чашку с горячим чаем, и тепло вдруг напоминало ему тот иной жар, всепоглощающий, очищающий и уничтожающий. Он чувствовал себя неловко, словно его кожа стала тоньше, а внутри сырая, не зажившая рана. Ники удивлённо поднимает бровь, и в глазах немой вопрос: “ из какого отверстия ты достал кружку с чаем?" Система великодушно дожидается, пока игрок придёт в себя после небольшого озарения и продолжает. [За прохождение квестов дают баллы, которые Вы можете потратить по своему усмотрению во внутреннем магазине. За прохождение основных и побочных сюжетных квестов Вы получаете разное количество баллов, и большее количество выдаётся за прохождение основных квестов. Но если Вы провалите основное задание, то получите наказание, а если ваш счёт достигнет минусовой отметки, то вы будете сразу же возвращены в Ваше родное тело.] Что означает, что он умрёт. Если он не справится, и счёт достигнет минуса, то он умрёт. Ичиро кивает самому себе, действительно всё это звучит как просто убийство. Жестоко, но весьма справедливо, он любит такое. Ники кивнул собственным мыслям, действительно это очень распространённый троп. Очень удобный в писательстве и ставит определенные рамки персонажа. Он любит такое. [На данный момент Вы попали в самое раннее упоминание персонажа в книге] — Что? Но когда Нил впервые упомянул о Рико, Ичиро распахнул глаза и едва шевеля губами произнес: “Нил...” Он лихорадочно вспоминал, где же слышал это имя. Но затем, вспомнил. На экране системы было упомянуто это имя. А Ники обращался так к темноволосому парню. Пьянящее чувство, радости на стыке злорадства и озарения. Он наконец-то нашёл ответ, тот самый, что долго вертел в голове, как занозу. И теперь по его лицу, лицу азиата с выразительными чертами, расползалась не просто улыбка, а самая что ни на есть злорадная ухмылка. Широкая, торжествующая, обнажающая ряд безупречно белых зубов. Она была оскалом победы, в которой смешались и «так я и думал!», и «ага, попался!». Он медленно, с наслаждением положил на кулак подбородок, словно фиксируя, запечатлевая этот момент триумфа. Плечи сами собой расправились, с них свалилась невидимая тяжесть сомнений. Он выпрямился во весь рост, ощущая себя хозяином положения. И внутри всё закипало, и пело. Знание ответа будоражило, как глоток крепкого алкоголя, разогревающий кровь. Где-то глубоко в груди что-то покалывало и трепетало, словно маленький, ликующий ребёнок, которого он обычно прятал ото всех, сейчас скакал и прыгал от восторга. Это была чистая, ничем не затмевающая радость открытия, которая, однако, отливала тёмным, медным отблеском злорадства. Приятно быть правым. Ещё приятнее — когда твоя правота болезненно очевидна для всех. Нил почувствовал глубокий страх. Первым чувством была нагота. Чудовищная, леденящая нагота души. Ощущение, будто с него не просто сорвали одежду, а содрали кожу, обнажив каждый нерв, каждую старую рубцованную травму. Словно его распяли на кресте за все его грехи. Щемящее, тошнотворное осознание, что знающий видит его не тем, кем он себя считает, а тем, кем он является на самом деле. Со всей грязью, трусостью, лицемерием. Исчезла последняя защита — иллюзия о себе. Затем пришла ярость. Горячая, беспомощная волна гнева. Это была кража. У него украли его собственную тайну, его право на молчание, на забвение, на те мелкие грешки и стыдные мысли, что должны были навсегда остаться пылью в чулане памяти. то им было где-то лет по двадцать, а я сейчас ребёнок! — возражает он Системе. Что-то не сходится. Мог ли он попасть в какую-то не такую версию книги? [Нет, всё верно. Сегодня Натаниэль Веснински... Нил внешне остался спокоен, но внутри него что-то перемкнуло. Да, он не известно где, неизвестно как сюда попал, и неизвестно почему, но внутри него всё равно вызывал не ясный страх звук этого имени. Хотя казалось бы, это странно, ведь Натаниэль - это никто иной, как он сам. Но пока, он лишь надеялся ещё ненадолго остаться инкогнито. И словно слыша его мысли, и желая странным образом позлорадствовать, система провозгласила: [Избегая возможных в будущем вопросов скажу. Натаниэль Веснински - это Нил Джостен.] Маты были единственное, о чём сейчас думал Нил. Эндрю оскалился, увидев шок на лицах некоторых людей: “Господи, этот придурок вам даже сам своё настоящее имя не рассказал!“ Он не злился. Зачем? Это делало его серые будни только интереснее. Он смотрел на этого человека и думал: «Нил... не Нил... Главное, чтобы не создавал проблемы» проблемы, однако, он создаёт, похоже только для себя и своего окружения, в которое Эндрю надеялся, никто из монстров не входил. Ичиро внезапно вспомнил, что Натаниэль это сбежавший актив, которого отец пару раз упомянул, когда разговор шёл о мяснике. Первым порывом было вернуть на полку пропавшую вещичку. Мысли сканировали варианты, взвешивали рычаги давления. «Сломать его новую жизнь будет слишком просто. Слишком шумно. Нужно сделать так, чтобы он сам захотел вернуться. Найти то, что он ценит здесь. И надавить». Чувство глубокого, почти философского права владеть этой судьбой. И где-то в глубине, под слоем расчётов, шевелилось странное удовольствие. Но за тем он понял, а есть ли хоть какой-то смысл бороться со сюжетом? Ведь сюжет — это костяк, по которому всё идёт. И даже если Ичиро как-нибудь хитроумно вывернется, главный герой так или иначе победит. Может кто-то ему поможет, а может он и сам, итог всегда будет один. Ичиро умрет. Мориямы проиграют, они ведь "антагонисты". ...впервые выйдет на тренировку на корт Воронов для демонстрации его таланта клану Морияма.] Нил затаил дыхание. Что это значит? “Демонстрация его таланта”. Неужели он… Должен был присоединиться к Воронам? Может быть, даже стать частью свиты? Нет нет нет… Это вряд ли. Очень вряд ли... Но тогда зачем? Зачем его мать отводила его на секции по экси, когда он был маленьким? Зачем он в тот день занимался совместно с Кевином и Рико? Зачем его мать запрещала ему позднее заниматься экси? Зачем-зачем-зачем? Видимо, он всё же должен был попасть к Воронам. Тогда…. Почему его мать, забрав его с собой, сбежала в тот день? Он бы мог всю жизнь играть в экси, зная, что впереди его ждёт будущее в лучшей команде по экси. Он бы мог никуда не бежать, не менять паспорта при любом мельчайшем намёке на небезопасность их местонахождения, мог бы привязываться к людям, не боясь, что его за это изобьют. Он мог бы никогда не видеть смерти своей матери. Злое чувство зависти вновь кольнуло его, растекаясь от сердца по всему организму, заставляя его мысли всё мрачнеть и мрачнеть, а чувства накаляться. От того, насколько прекрасное будущее его могло ждать, хотелось плакать, хоть влага никогда бы не появилась в его глазах. Но это не отнимало желания. Желания, от отчаяния упущенной возможности. От злости на мать, что забрала её. От злости, что никогда не смогла бы полностью перейти в ненависть, но сейчас казалась именно ей. Наверное… То, что она его забрала, было верным выбором? По крайней мере, Нил на это надеялся. Рико широко распахивает глаза. Тот день, когда Натан Веснински разделался с каким-то бедолагой, Нила прошиб холодный пот. Воспоминания обрывочные, но весьма красочные. Тяжёлое холодное оружие в руке казалась продолжением кости и плоти, живым и неотвратимым грузом. Сталь была холодной, но там, где клинок встречался с рукоятью, ладонь пылала. Запах медной крови висел в воздухе едким туманом, а ее брызги, алыми звездами на белом хлопке, медленно расползались, впитываясь в ткань. Каждая капля была чужой, отнятой жизнью, но почему-то именно их холод заставлял его собственное сердце колотиться с такой силой. Стук сердца заполнял все оглушительный, яростный барабанный бой за грудной клеткой. Кевин помнил что-то похожее. Но это было похоже на какой-то размытый сон, страшный кровавый тёмный, но всё же сон. В глубине души, он всё ещё не хотел верить в это. а Мэри и Натаниэль сбежали. Вот что значит самое раннее появление? Это очень и очень неприятно, но с другой стороны означает, что до начала основных событий у него ещё много лет. — Могу я посмотреть, что мне доступно сейчас? [Конечно!] [100 БАЛЛОВ Базовый навык: Знание Английского Знание Японского Мышечная память Экси уровень начальная школа ООС (заблокировано) Достижения: ВЫЖИЛ ОТ УДАРА ЭЛЕКТРОШОКЕРОМ ПРИВЕТ Я РОДИЛСЯ] Пиздец. Очень успешно, очень здорово. — Открой магазин. Как только Система открывает каталог, то Рико ещё раз чуть не умирает. С его ста баллами там делать нечего, и навыки, которые можно купить за них, весьма… Скромные. Но кое-что его волнует куда больше. — Почему заблокирован ООС? У нас даже нет никакой информации о том, как вёл себя Рико до основных событий, как мне его не нарушать? Нил наклонился к Ники и тихо спросил: “Что такое ОСС?" Ники, немного поразмыслив отвечает: “ООС (Out Of Character) «персонаж не в характере». Такое явление присуще лишь фандомным произведениям, но встречается очень часто. Если быть кратким - персонаж, который в каноне был отпетым негодяем, пинающим котят и едящим детей, в фандоме с маркой ООС может стать милым доброжелательным чуваком, которого ещё и жертвой во многих ситуациях выставят.” ” А фандом это?..”Всё тем же тоном спросил Нил. Ники бросил на него сочувственный взгляд. “Долго объяснять. На перерыве расскажу, если он у нас будет.” [Вы сможете разблокировать ООС после прохождения первого основного квеста. Это стандартная программа. Но Вам повезло! Ваш первый квест будет совсем скоро.] — Я могу разблокировать это за баллы? [Вы не сможете столько заработать без основных квестов. 5 000] Эндрю присвистнул, дорого, а у этой «системы» губа не дура. Ники от удивление прикрыл рот ладонью: "Ого, интересно сколько ему нужно будет квестов чтобы это закрыть?" Ичиро пожимает плечам. В целом, это весьма приемлемая сумма за то, чтобы получить полную свободу. Это ведь не только про характер, но ещё и про то, что ему можно будет делать всё что угодно. А за свободу воли можно заработать каких-то 5 000 баллов Лучше бы он не спрашивал. Его сто баллов звучат как парочка монет в кармане, когда купить хочется мраморный стейк. Что ж, придётся придумать, что с этим делать. Система сказала, что первое задание будет совсем скоро? Ну, значит ему не придётся ждать несколько лет, пока Нил не объявится в Пальметто. [Ваш первый квест начнётся через пять часов! Знакомство с Натаниэлем Веснински, первое появление Рико. Принять?] Нил и Кевин встречается взглядами и понимает, что в головах у них крутится практически одни и те же мысли. Кевину так или иначе придётся принять тот факт, что это был не сон, а весьма травмирующее событие. Нил выдыхает, и спрашивает: “И.. что она сделает, если он не примет?" Ичиро закатывает глаза и говорит: "Глупый вопрос, он как главный герой в таком типе произведения, не может не принять квест. Я ставлю на смерть." Ники пожимает плечами и говорит свой вариант: "Я ставлю на баллы” Ичиро поворачивается к Ники: "У него ноль баллов на счету, если баллы отнимут, то он умрёт. Значит и то и то смерть." Ники, немного помолчав, кивнул и сказал: "Но он может их заработать" Рико глупо усмехается, но не решается проверять. Он нажимает на зелёный квадрат во всплывающем окошке, благодарит Систему и смахивает её. Очевидно, ему ещё много придётся с ней говорить и многое уточнить, но пока достаточно и этой горстки информации. Теперь он Рико, хоть это и странно звучит. Наклёвывается вопрос о том, где тогда сознание реального владельца тела, но для собственного морального успокоения он закрывает тему и откидывает этот вопрос в глубины своего сознания. Потом. Всё потом. Ичиро, как и многие в комнате, плевать хотели на моральное состояние самозванца. И желали лишь одного. Ответов, на вопросы что продолжали и продолжали появляться. Но их система молчала. Это игнорирование раздражало сильнее чем простые подколки. Не веря, что происходит сюжет каждой второй истории про попаданцев, Рико пытается смириться с положением дел. Он точно не хочет умирать ещё раз и проходить через всё, что прошёл оригинальный Рико, поэтому ему страшно как сейчас нужна функция ООС, которую пока непонятно, как получить, но это дело наживное. Мальчик находит чистую одежду и ванную комнату, где пытается принять ванну и не ощущать странного чувства от управления незнакомым телом. Эндрю погружается в свой мысли. Ситуация действительно тяжёлая, и особенно для восприятия. Всё это дезориентировало и странным образом пугало. Он отвёл глаза, и просто начал рассматривать казуальный узор на ковре. Его не удивляет, что тело Рико даже для ребёнка (или подростка? Насколько старше был Рико?) в достаточно хорошей физической форме, но к синякам он явно не был готов. Однако экси описывалось как очень опасный и жестокий спорт, поэтому новый Морияма решает не обращать на это внимание. Кевин грустно хмыкает. Какой глупый самозванец, не всегда шрамы появляется от тяжёлого спорта, иногда от людей, от которых вовсе не ждёшь такого. Чёткий, почти геометрический отпечаток трости. Они болели иначе — не ноющей усталостью мышц, а глухой, унизительной болью, которая просачивалась куда глубже кожи. Это была не боль усилия, а боль подавления. Самый страшный шрам был не на коже. Он был внутри — стыд. Стыд за то, что позволил. Стыд за то, что молчал. Стыд за то, что каждый раз, заходя в зал, он видел в руке тренера не просто инструмент для исправления стойки, но и орудие пытки, а в его глазах, не строгость наставника, а холодный, звериный азарт. Но самым неприятным был другой стыд. Навязанный стыд из-за того, что не справился. Не смог оправдать ожидания этого человека. Человека, что и профессионального спортсмена посчитал бы неспособным неучем. Рико одевается и начинает активно шарить по всем шкафам и ящикам. Если сегодня день, когда Натаниэля приведут на просмотр, то Рико должно быть где-то 11-12 лет. Никаких документов он, конечно, не находит, но получается достать учебные материалы и тетради. Это оказываются базовые для младшей школы предметы, поэтому Рико надеется, что не провалится. Он не очень хорошо разбирается в системе обучения США. Календарь показывает начало августа, поэтому учёба, вероятно, в этой стране ещё не началась. В недрах шкафов Рико так же находит спортивную сумку с вещами и кладёт её посреди комнаты. Насколько он помнит из книги, Рико вместе с Кевином жили в Эверморе, но это место не было похоже на мрачный вороний замок. На каникулах Рико возвращался домой что ли? Кевин лёгкого кивнул и слегка подправил: "На лечение" На самом деле, бывало, такое редко, но сам факт, что такое бывало удивлял и по сей день. Когда он осматривает шкаф ещё раз, то отмечает крайне небольшое количество одежды и практически полное отсутствие личных вещей в комнате, за исключением учебников. Тут нет даже каких-то игрушек, которые маленький Рико мог бы уничтожать. Рико выходит из комнаты, и ему на глаза сразу же попадается длинный коридор, идти по которому не хочется, но надо. Это, вероятно, какая-то роскошная вилла из фильмов про успешных американцев-гангстеров с гигантскими лестницами и высокими панорамными окнами, которые всё равно завешаны тёмными шторами в пол. Взгляд привлекает фотография на стене, где Рико узнает себя, а о личности ещё троих человек на том же снимке догадывается интуитивно. Настоящему Рико на фотографии едва ли больше года, он лежит на руках красивой женщины со слабой улыбкой. Рядом с ней стоит мальчик чуть старше, который, логично, должен быть его старшим братом — Ичиро Морияма. По спине проходит холодок — в конце истории, где-то через десять лет, этот очаровательный мальчик убьёт его и подстроит убийство под суицид. Ичиро уже давно понял, что жизнь лже-Рико не сахар. Всегда считал младшего брата назойливой тенью. Смотрел слишком внимательными глазами, и сама его беззащитность вызывала у старшего раздражение, переходящее в лёгкое презрение. Его чувства были просты и удобны: холодная отстранённость, иногда приправленная вспышками досады. Он не задумывался о последствиях своих колкостей или тяжёлого молчания за обеденным столом. Он не думал, что... все могло до того докатиться. То есть, лже-Рико все эти годы видел в нём не просто неприязненного родственника, а угрозу? Жан и Кевин не сговариваясь переглянулись. Они сидели молча, каждый в своей тени, и только воздух между ними будто дрожал от того, чего ни один не решался сказать. Поначалу было просто оцепенение будто кто-то выдернул почву из-под ног. Мысль не сразу улеглась в голове: Рико убьёт его брат. Это звучало как фраза из чужого сна, чужой жизни, но не из их. В груди гул, в ушах звон. Хотелось закричать, но от страха и бессилия язык прилип к нёбу. Ники внешне оставался тихим просто смотрел в одну точку, будто пытаясь найти там логическое объяснение. Но в глазах уже стояла растерянная боль, такая беззащитная, что слова казались лишними. Было и недоумение, почему родной брат? зачем? и злость, настоящая, жгучая, не на кого-то конкретно, а на сам мир, который позволил такому случиться. Он хотел выплеснуть накопившиеся эмоции хоть куда-то поэтому взял блокнот и начал рисовать какие-то линии, но это совсем не успокаивало, так что Ники посмотрел снова на экран и загоревшись внезапной идеей, начал активнее водить ручкой по бумаге. Взрослый мужчина за его спиной - Кенго Морияма, человек, который получил звание лучший отец года, сбагрив младшего сына на воспитание своего младшего брата и забив на него, отчего у пацана в итоге поехала крыша. Нил отпустил взгляд в пол. Губы сами собой растянулись в ели заметной не весёлой улыбке. Он на своём опыте прекрасно знал, что такое плохой отец. Прекрасно знал, и никогда не забывал какого это, когда человек, который должен был быть опорой, становится источником страха, пустоты. До отца Нила Кенго ещё далеко, но маленькие шажочки тот уже делал. — Психические заболевания — это дело биологическое… Если Рико был склонен к психическим отклонениям, то и я по идее тоже должен быть, — бормочет он себе под нос. Ичиро потёр подбородок, и мысленно сделал себе пометку чтобы не забыть сходить к психотерапевту. Но, с этим были большие проблемы, любые личные данные клана Морияма шифровалась и хорошо скрывалась. И, личные данные, как психологическое состояние слишком ценное. И просто не стоят той бумажной волокиты и работы. Кевин вздрогнул, когда наконец сомнения начали просачиваться сквозь привычное «всё нормально», он почувствовал вину, глухую, липкую. Оттого, что не послушал Жана с его подозрениями на шизофрению. Оттого, что было проще отвернуться, чем подозревать страшные для него тогда заболевания. Кто же знал, что реальность окажется хуже, чем любые предположения Жана? И теперь, вспоминая разговор, он ловил себя на мысли что Жан был тем, кто первым заметил, и оказывается он никакой не паникёр. Просто внимательный. А он… он просто не хотел терять друга, даже если тот уже начал теряться сам. Ведь шизофрения — это слово, которое ставит стену между людьми… Жан покосился на него с недовольством, только на лбу осталось написать: Я же говорил. И плевать что это в итоге не шиза. Хм… а вдруг и шиза там найдётся? Проблемы и вопросы к Системе только добавляются. Предрасположенность Рико к психическим заболеваниям и склонность к садизму передалась и ему? Ему не хочется никого сейчас избивать, но вдруг это скрытые инстинкты, которые проснутся, предположим, в пубертате? Ичиро слушал и с каждым словом всё больше морщился — не от злости, а от того самого внутреннего раздражения, когда разговор кажется пустой философией, перегибом ради впечатления. Скрытые инстинкты к садизму? Господи, да хватит уже копаться в тенях человеческой души. В его голове всё было сильно проще человек делает гадости значит, хотел, а не потому, что "инстинкт взыграл" К тому же у человека кроме инстинкта самосохранения, нет других инстинктов. Кевин вздохнул. Тогда всё казалось неправильно. Слишком жёстко. Слишком… чуждо тому другу, которого он знал. Он стоял в стороне, не вмешался, и это теперь грызло сильнее всего. В тот момент внутри было странное чувство раздвоения: одна часть кричала «останови его!», а другая, цепенела, не веря, что это вообще происходит. Смотреть, как человек, которому ты доверял, вдруг проявляет такую жестокость, было почти физически больно. Как будто холод прошёлся по груди изнутри. — Рико? Ты очнулся? Голова кружится от того, как быстро он оборачивается. Помянешь черта, вот и он — азиатский подросток с аккуратной укладкой и в чёрном костюме. Тот сильно выше Рико даже для своих пятнадцати-шестнадцати лет. Ичиро звучит непринуждённо, но оказывается неприятным стоять под его оценивающим взглядом. В этой семье все такие? Почему он не может переносить их взгляды? Ичиро весело усмехнулся, его улыбку можно было принять за холодную иронию — он думает о ситуации как о нелепом сценарии, в котором он играет роль, и это смешит его чуть-чуть, как лёгкий анекдот, рассказанный в неверный момент. Нет, правда, в перспективе того, что он по сути своей просто рандомный персонаж (Рояль в кустах с усмешкой напоминает себе он) убийство будущего? Прошлого? Оригинального? Рико не ощущается чем-то действительно серьёзным. Может быть это ему когда-нибудь аукнется, а может и нет. — Кхм. Да, я проснулся. — Ох, ну отлично. Дядя ещё не вернулся, но обещал вечером забрать тебя обратно. Ты же собрал вещи? — скрещивает руки на груди его новоявленный брат. Ники театрально встал, и громко провозгласил: "Барабанная дробь! Премия самого неловкого братского разговора достаётся..." Система решила по всей видимости подыграть и Свет погас, мгновенно, будто кто-то щёлкнул пальцами и выдернул шнур из розетки. Комната окунулась в густую темноту, в которой на секунду все замерли, не понимая, что происходит. И вдруг барабанная дробь. Громкая, нарочито драматичная, как на церемонии награждения или в дешёвом телешоу. И свет софитов сошёлся на кресле Ичиро. На его лице было написано не только раздражение, но ещё и крайняя степень злости. Ники резко присел обратно к себе и как будто ничего и не было. Ичиро сквозь зубы прошипел: "идиот..." Эндрю хихикает, и это он ещё не вспоминает свои разговоры с Аароном после смерти Тильды. Тогда бы он вообще покатился со смеху. Рико думает о паре учебников, одинокой сумке с формой и двумя наборами одежды в шкафу. Этого слишком мало даже для ребёнка. — Да, собрал. — покорно отвечает он. Ичиро, если и чувствует что-то неладное, никак не реагирует, теряя интерес и разворачиваясь. Он неосознанно поправляет свой воротник и разминает свои худые плечи. — Отец не в очень хорошем расположении духа. Тебе стоит вернуться и не выходить. [Минус 10 баллов симпатии персонажа Ичиро Морияма] Эй, за что? Ники удивлённо повторил: "Эй, за что?" И при этом повернулся к Ичиро. Ичиро вздохнул, он уже не помнил, но подозревал. В груди всё кипело, обида, бессилие, злость на самого себя, на отца, на то, что снова оказался тем мальчишкой, которого прижимают к стене. А потом, брат. Маленький, не знающий ни о чём. Просто оказался рядом. Просто жил препиваючи играя в какой-то спорт и веселясь с дузьями. Это колнуло его, уставшего после работы и споров с отцом. Не сильно, 10 баллов в их экономике это немного, но всё же. Разочарованно Рико идёт обратно в комнату. Так, а с Системой можно разговаривать мысленно? [Можно!] — Эй, ты читаешь мои мысли? [Нет. Но я могу слышать Вас, когда Вы мысленно обращаетесь ко мне и общаетесь со мной] Рико заходит в комнату и присаживается на кровать, смотря на всплывающее окно Системы. «Типа. Так? Ты слышишь меня?» [Более чем, мой дорогой игрок.] Ники закатил глаза и про себя передразнил: дорогой игрок блять... вот стерва! Если она слышит наши мысли почему не отвечает? Нила это покоробило, тот факт, что кто-то может лазить в его голове в целом пугал и нервировал. Рико складывает в сумку всё, чуть мешкает, взглянув на учебники, но всё же кладёт и их внутрь. Сумка оказывается заполненной, но в ней всё равно остаётся свободное место. Туда могло бы поместиться ещё несколько свитеров или игрушек, но ничего из этого тут, конечно, нет. Кевин когда-то считал, что ему этого не нужно. Все эти вещи, сувениры, игрушки, пустяки, лишний хлам, который только пылится и мешает жить. Он даже гордился этим: мол, я не привязываюсь, я не из тех, кто ищет радость в вещах. Теперь он понимает: дело не в том, чтобы окружить себя мусором, а в том, чтобы позволить себе иметь что-то просто потому, что это делает тебя счастливее. Пусть даже это глупость. Пусть не нужно. Ники положил руку к сердцу. В глазах стояла тёплая грусть — та, что не ищет способа выплеснуть жалость. Он чувствовал, как всё внутри него ноет от бессилия, но не от злости, а от сострадания. Близнецы были по началу такими же, не хотели иметь своих вещей, к которым привязывались. Они не хотели иметь вещей через которые кто-то смог бы на них воздействовать. Хотелось защитить, вытянуть из этой боли всех сразу, но мир не слушал его, и силы его сострадания не хватало, чтобы залатать все трещины. Да, и не смог бы он. Он стоял в стороне, не вмешиваясь, хотя каждое мгновение внутри него словно выжигало сердце. Когда приезжает дядя, Рико уже полностью готов к отъезду и почти не чувствует слабости в конечностях после долгого сна. Тэцуджи осматривает его, и, убедившись, что парень не свалится вот-вот в обморок, Нил отворачивается, снова чувствую тут мерзкий червячок. Хотя, чего бы вообще ему появляться? Зависть иррационально и странная. Когда он не в постоянных бегах и не в перелетах и переездах, распознавать эмоции и их корень достаточно тяжело выходит на улицу, подходит к большой чёрной машине. Любовавшийся красивым фасадом виллы Рико слегка удивляется виду машины. Она, конечно, новая, но такая старая модель, ещё и такого дизайна не выглядит как что-то, чем можно впечатлить людей и показать бабки. Внутри даже нет сенсорного экрана на панели. Рико уже хочет съязвить в своей голове о старомодном выборе, но тут ему в голову ударяет внезапная мысль, заставляя глаза едва не вылезти из орбит. Ох блять. Если он в оригинальной истории почти за десять лет до начала основных событий, то сейчас должна быть середина или где-то конец девяностых? Рико паникует. Как в США в это время обстояли дела с сотовыми телефонами? Когда вообще появились сенсорные телефоны? Это был эппл? Был ли тут вообще эппл? Если да, то мог ли он вложиться сейчас в акции и жить на них? Блять, а как он узнает, когда появились сенсорные телефоны эппл и как вкладываться в акции в этой стране без интернета в одиннадцать лет? Или всё-таки в двенадцать? Блин, где тут есть компьютеры, ему нужно в интернет… А есть ли смысл об этом думать, если он попал не в прошлое, а в мир книги? Так, нужно правильно расставлять приоритеты. Эндрю торжественно разводит руками и произносит: "Так кукушка не только из другого мира, так ещё и из будущего!“ Кевин с интересом слушал, но не то, чтобы вникал, он спортсмен ему не то чтобы это нужно, но привычка слушать каждое слово Рико всё ещё была в его голове. Ичиро заинтересованно слушал. Недавно появились биткоины стоит ли в них вложиться? Apple? Да развивающийся компания... Мысли о будущем расширении и о большей власти нежно кружили голову. А за тем почувствовал на себе чей-то взгляд. Когда он повернул голову, он увидел Ники. Который неловко отвернулся, и резко убрал блокнот с ручкой. Ичиро не понимающе смотрел, что-то не так? Он как-то выдал себя? В голову начали лезть мысли как бы избавиться от Ники, хотя в таких условиях это было невозможно. Но тот вдруг он протянул оторванный листок, сложенный на два. Ичиро подозрительно посмотрел, но всё же принял листочек, и развернул его. Там был нарисован его профиль, аккуратные изгибы лица, красивые глаза и пушистые ресницы. Мужчина на рисунке был красив. Разве он так выглядел? Ичиро посмотрел на Ники, но тот сгорев со стыда отвернулся к Эндрю. Ичиро пожал плечами и немного подумав, аккуратно сложил рисунок несколько раз пополам и убрал во внутренний карман пиджака. Если сюда придут другие люди им лучше не давать возможности узнать как Ичиро выглядит, а рисунок-то получился хороший, подробнее чем можно было ожидать. И как он не заметил, что Ники на него смотрел?.. — Рико! Парень подскакивает на месте. Машина проехала уже несколько километров, пока Рико погрузился в свою мини панику и совершенно не услышал, как до него пытается достучаться его дядя. — Что с тобой? Возьми себя в руки, ты не можешь показать себя сегодня плохо. Серьёзно? Такое отношение после того, как его племянник провалялся в предсмертном состоянии несколько дней после попытки его убийства? В этой семье все помешанные? Нил вздохнул, и закатил глаза. О нём спрашивали, им интересовались, переживали, пытались понять, что тревожит. А тот просто жаловался, открыто и без стыда. Эта зависть была тихой, как ржавчина, разъедающей изнутри. Хотелось тоже так — чтобы спросили, чтобы можно было выговориться, не опасаясь получить от матери за жалобы. — Да, дядя. — скрипя зубами, Рико отводит взгляд к окну, где видит слово «мили» на каком-то из баннеров. Метрическая система в этой стране пошла нахрен, конечно. Ичиро закатил глаза, да, это был чистый идиотизм! но суть была та же: метрическая система ему казалась здравым смыслом, а всё это "мили, дюймы, футы, ярды" чем-то из средневековой лавки антиквара, где всё меряют по «ноге какого-то Генриха III». Нил раздражённый нахмурился, эти дюймы и футы он учил через силу, будто на него свалили задачу перевести рецепт с древне шумерского. Казалось, сама система создана, чтобы издеваться над логикой. Нил сквозь зубы пробормотал: почему нельзя просто метр? Один, блин, метр! «Плохо ли, что меня больше волнует несколько лет отсутствия интернета и наличие дюймов и фаренгейтов, а не то, что я буквально попал в новое тело?» — невинно интересуется Рико. Ники весьма бодро и уверенно сказал: “Для тебя точно хорошо.“ Ичиро хмыкнул: “ удивительно как быстро люди привыкают к необычным обстоятельствам...“ Ники посмотрел в глаза Ичиро, и снова смущенно отвернулся. Он нашел это, весьма потешным. И занимательным Система выскакивает сразу. Кевин присвистнул и слегка хриплым голосом сказал: "Вау... Вот это да… У кого-то система не сучка." А за тем на голову Кевина откуда-то сверху падает пробка от вина. И он поднимает руки в жесте капитуляции: "Понял. Молчу" [Мы делаем много чего для комфорта игроков, включая базовый пакет знания языка для новичков, но всё равно иногда игроки страдают от сложности ассимиляции и внедрения в чужую культуру. В основном это случается с молодыми хостами, которые прошли мало сюжетов, но это обычная практика. Многие хосты скучали даже по самым странным вещам из своей жизни и практически все скучали по интернету, Ичиро задумчиво погладил подбородок. И знание такое заманчивой информацией, как то, что интернет станет весьма обширной вещью будоражило. Подмять под свой класс значило не просто заработать, а встроить класс в каналы распределения: сделать так, чтобы его люди были владельцами платформ, данных и норм, по которым эти данные обращаются. Он видел три уровня работы технический (контроль стека и стандартов), экономический (модели монетизации, барьеры входа) и идеологический (нормы, язык и алгоритмы, которые определяют, что значит «ценное»). Каждый уровень требовал своей стратегии, своих союзов и своих шевронов влияния. Он без лишней романтики просчитывал затраты и откаты: инвестиции в инфраструктуру, захват нишевых рынков, лоббирование регуляций, создание «стандартов», выгодных его сторонникам, и работа с вниманием потому что внимание легко конвертируется в поведение, поведение в покупки, покупки в капитал и репутацию. При должном желании и упорстве он мог бы поднять клан Морияма до уровня «чоболи» (от кор. 재벌 chaebol) это крупные семейные финансово-промышленные конгломераты Южной Кореи, которые владеют множеством компаний в разных сферах от электроники до строительства и банков. банк - насос, который регулирует ток капитала и даёт ему направление. Ему нравилась симметрия мысли: владеть каналами внимания и владеть каналами денег, значит контролировать и спрос, и предложение. Мысль о собственном банке сначала прошла как чистая архитектурная деталь: лицензии, капитал, пул клиентов, продуктовая линейка, интеграция с платформой. Но вместе с архитектурой пришла и тень. Криминальные дела не просто слова в бумагах, а потенциальный взрывчатый материал для регуляторов, СМИ и конкурентов. Его рациональный мозг быстро прописал граф рисков: от репутационных ударов до уголовных расследований и блокировок лицензий. «Чистые документы, уплаченные налоги, репутация без пятен» хорошая защита, думал он, но не абсолютная. Любая крупная структура живёт в поле внимания: ошибки под давлением становятся видимыми, а противник всегда найдёт уязвимость, где бы та ни пряталась... если сюжет не подразумевал его наличия.] «И много ли таких людей существует?» [Достаточно.] «И в этом мире тоже?» [Иногда бывают сюжеты, которые игроки проходят группами, но в этом сюжете Вы один.] Нил вздыхает с облегчением, просто спасибо что нету других самозванцев. Он и так одним сыт по горло. Представить себе страшно, что было бы если бы таких как он был бы несколько! «Превосходно… Если я провалюсь, то за меня сюжет пройдёт кто-то другой?» [Может и не в роли Рико Морияма, но такой вариант возможен.] Он хочет ещё расспросить Систему, но ловит в отражении взгляд Тецуджи, заставляющий выпрямиться и сделать более неподозрительное лицо. Если в этот момент и есть хоть что-то наподобие веселья и хорошего настроения, то после взгляда его дяди не остаётся ничего. Ичиро закатывает глаза, смех без причины, признак приближающихся психологических проблем. Или уже их призрачное присутствие.