Система Отреагируй на Себя Сам для Главных Персонажей

Эвермор он узнаёт издалека. В реальности он выглядит гораздо серьёзнее и внушительнее, чем представлялось ему в его фантазиях. Огромная территория с корпусами чёрного цвета будто поглощает весь свет, попадающий туда. Он и правда выглядит как замок, как крепость, которую не сокрушить. Когда они заезжают на территорию, то эффект только усиливается. Чистые, почти вылизанные улочки, множество стильных лавочек, аккуратные дорожки, хорошо продуманная территория университета Эдгара Аллана - в сердце Рико слегка колет зависть, когда он вспоминает о кампусах в разных частях города и общежитии в промышленном районе. Наваждение быстро проходит, и Рико жадно всматривается в ландшафт через окно машины, пытаясь рассмотреть всё, до чего дотянется его взор. Территория просто огромная — точно нужно понять, как эффективно передвигаться по ней. Когда машина припарковывается, Рико быстро выползает на улицу, прижимая к своей груди полупустую спортивную сумку. Мужчина машет рукой, и Рико спешит за ним, входя в здание, где словно отключили солнце, а затем спускаясь всё ниже и ниже. «Гнездо» — понимает Морияма. Было глупо надеяться, что хотя бы в детстве Рико ещё поживёт в том большом доме перед тем, как окончательно обосноваться в подземелье Эвермора — Иди к себе. Переоденься и выходи на разминку, — отмахивается мужчина, уходя куда-то в сторону. Ники чувствовал, как в нём загорается праведный гнев, тот самый, что рождается у родителя, когда кто-то переступает границу и подходит к их ребёнку с странной конфетой. “Сразу на поле!?“ Ники чуть ли не подскочил. “А как же...А как же реабилитация?!“ Пусть считают его излишне эмоциональным, пусть твердят про дисциплину и силу воли. Но, если бы он мог он бы закрыл его своим телом лишь бы отстали от ребёнка! Кевин помотал головой, и тяжело вздохнул: “Его взращивают для тяжёлого спорта. В гнезде нет места сюсюканью.“ он понимал это слишком ясно, здесь не было места нежности. Ни мягким словам, ни жалости. Тут не принято показывать сомнение. Здесь каждый должен быть «готов», даже если это означает что нужно пройти жар, огонь, и медные трубы. Ники посмотрел на него, потом обратно на экран, а затем со вздохом обратно осел в кресло. Крепче сжав сумку, Рико проходит вперёд, судорожно пытаясь понять, где комната оригинального Рико. Вообще Гнездо выглядит очень даже приличным и красивым, даже несмотря на полное отсутствие окон. Тут отличный кондиционер, новая дорогая мебель в общей гостиной, дорогие телевизоры. Несмотря на то, что вороны не готовили, у них даже есть своя кухня, хотя по ней очевидно, что кроме чайника, микроволновки и холодильника тут ничем не пользуются. Крепкая дорогая плита давно покрылась пылью, а вот посудомоечная машина ещё подает признаки жизни. Ступая по коридору, Рико расслабленно выдыхает, замечая на каждой двери имена студентов и их номера в команде. Эндрю хмыкает: "Кукушонку крупно свезло, было бы интересно посмотреть, что было бы, если бы комнаты не были пронумерованы.“ Ники приложил палец к подбородку: “Наверное в первом же повороте потерялся бы.“ Так что он быстро доходит до другого крыла, где на чёрной деревяной двери висит табличка «Рико Морияма, Кевин Дэй». Номеров там нет, но это точно связано с тем, что все остальные в этом общежитии уже студенты, тогда как Рико должен играть ещё за детскую команду. Дверь оказывается открытой, и Рико быстро заходит внутрь, сразу замечая замершего мальчика внутри. Это тот же, который успокаивал его после первого пробуждения. Голова на пару секунд заполняется гудением. — Кевин? Ники чуть ли не пищит от умиления. На них смотрел маленький Кевин, с чуть взъерошенной чёлкой и большими глазами, как будто в них помещался целый мир. Эти глаза смотрели так открыто, так чисто, что хотелось защитить, прикрыть от всего грубого и суетного. Щёки у мальчика были немного припухлые, по-детски круглые, и от этого выражение лица казалось ещё добрее, ещё беззащитнее. Ну не Кевин, а ангел какой-то! — Как хорошо, что ты вернулся! Всем сказали, что ты ударился током, и проводку проверили во всём Гнезде, а у нас в комнате даже сделали ремонт. Ты очень вовремя приехал, запах краски только-только ушёл. - тараторит Кевин, подбежав к Рико. Он уже немного выше Морияма, у него яркие зелёные глаза и аккуратное детское лицо, не тронутое резкостью и гормонами. Волосы у него слегка волнистые и отдающие русым. Парень, кажется, перебирал что-то в своём столе, пока его не прервал Рико. Логично рассудив это, Рико отходит к кровати напротив, присаживаясь на чёрное постельное бельё и внимательно рассматривая комнату. Тут только две кровати, два больших чёрных шкафа, два стола, соединённых вместе, длинные лампочки на потолке и никакого другого, блять, цвета, кроме чёрного и редких вставок красного. Эндрю тихо напевает себе под нос песенку про кукушонка в чёрном-чёрном гнезде. Рико не дают обработать информацию об этом кубе Малевича, когда мальчик обхватывает его плечо и тянет на выход. — Ну, Рико, нам надо выходить на тренировку! Уже? Ему даже не дадут попить чай, восстановить дыхание? Кевин усмехнулся, и потер лоб. В первое время действительно было очень тяжело, хотелось плакать и ныть, но, как ни странно, со временем он просто привык. Да он задавался вопросами в роде «нам даже не дадут отдохнуть?», но потом он просто свыкся. Кевин бродил взглядом по комнате, а затем неожиданно пересёкся со взглядом Жана. В его взгляде было молчаливое понимание. Проглатывая возмущение, Рико поднимается за Кевином на этаж выше, где он безошибочно открывает шкафчик под номером «1». Он без понятия, как играть или надевать экипировку, Кевина прошиб холодный пот, самозванец даже не знал, как надевать экипировку, и внезапно в голове стали проноситься мелочи, от которых он отмахивался ранее — интонацию, жесты, странные паузы, — всё это тогда казалось незначительным. А теперь эти детали собирались в одну страшную картину. И чем больше он вспоминал, тем сильнее ненавидел себя за слепоту. Он чувствовал, будто у него под ногами разом исчезла почва. Как он мог не заметить? Как мог смотреть в глаза, разговаривать, смеяться, и не понять, что перед ним был не тот человек? Как он пропустил момент, когда всё стало не тем? Что-то в его брате изменилось, что-то подменили, а он не заметил. Не понял, не отличил настоящего от подделки. И это жгло сильнее всего. Как он не понял, что того несчастного хмурого мальчика заменил какой-то... другой несчастный мальчик. но если с первым должен помочь подарок Системы «Пакет новичка», то надевать на себя форму пришлось интуитивно, подглядывая за Кевином. Кевин снова чувствовал себя обманутым, преданным и использованным, господи прости, но как презик ей богу. В целом, это не так уж сложно, и он немного ободряется, проверяя, не давит ли снаряжение. Но когда Рико собирается надеть шлем, его опять останавливает Кевин и недоверчиво протягивает ему чёрный маркер. — Зачем? — не понимает Рико. — Номер уже успел стереться, мне показалось, что ты не заметил…- мямлит Кевин, а Рико накрывает осознанием. Конечно же, они не с бухты-барахты нацепили на свои скулы татуировки, а сначала рисовали их маркерами. Нил аж поперхнулся слюной. Его друг, тот самый дерзкий, нагловатый тип с вечным недовольным ебалом, когда-то был тихим, скромным мальчиком? Тем, кто опускал глаза и говорил вполголоса? Где-то внутри Ники всё сжалось, смотря на маленького, робкого Кевина, с аккуратной речью и сжатыми кулачками, боящегося сказать лишнее. От этой картины он хотел обнять этого ребёнка и увезти его в безопасность, в Колумбийский дом, где приставки, мороженое и мягкие цветные пледы, купленные Ники для Эндрю и Аарона, где было место для настоящего детства. Эндрю смотрел на парня справа и уже понимал, что Кевин остался тем же мальчиком. Просто теперь у него была приклеена сверху скорлупа из надменности и фальшивой самоуверенности. Рико неуверенно берет маркер и слегка морщится от его резкого запаха, когда открывает крышку — тот оказывается перманентным. «Ну не фломастерами же они лица друг другу разрисовывали!» — сам себя журит Морияма, оставляя на скуле собрата яркую двойку, а затем позволяет чужим рукам оставить след и на своей щеке. Кевин вздохнул, все эти фрагменты из детства встревожили давно потускневшие воспоминания, он с горечью вспомнил как тогда было. Он вспоминал, как маленький Рико, настоящий Рико, с сияющими глазами, говорил, что станет королём и свергнет своего дядю и говорил так уверенно, словно это уже решено. А он, слушая, только кивал и улыбался, чувствуя странную гордость и покой, ведь если тот станет королём, то он будет рядом, его правая рука, его брат…? Тогда всё казалось важным, каждая звёздочка, которую они рисовали на коже с помощью украденных фломастеров, а мячик для экси на ладони — символом дружбы, бесстрашия, будущих подвигов. Они смеялись, спорили, и в каждом рисунке была надежда что однажды они оба станут чем-то большим. Он слегка поднял бутылку, чуть задержав дыхание, будто боялся, что голос дрогнет. “За принца“ сказал он едва слышно и продолжил “Пусть небо не тускнеет, а корона хоть раз блеснет на солнце“ И залпом осушил пол стакана коньяка. Кевин понимал, этот бокал был поднят не за нынешнего короля в их мире, не за возможного короля в оригинальном, а за мальчика, который мечтал о становлении звездой, хоть и не разу не видел неба за пределами гнезда. За ту дерзость, что делала их живыми, и за ту наивность и чистоту, которую они потеряли, не успев дать ей испортиться. Тут есть зеркало, в котором Рико ещё раз осматривает себя. Мощная форма скрывает худощавое, сухое тело, чёрные смольные волосы почти сливаются с темнотой раздевалки, а бледная кожа, наоборот, контрастирует и ярко выделяется на фоне чёрных стен, делая е го похожим на призрака. Единица, сияющая на его скуле, начинает жечь и чесаться, хочется расцарапать её ногтями. Кевин более расслабленно улыбается, и кивает. Да, именно поэтому он хотел тату побыстрее. Это было не только потому, что он хотел всем вокруг показать, как они с Рико близки. Но и из удобства, все-таки играть тяжеловато, когда на лице жжёт нарисованная двойка. Ничего в отражении не выглядит естественным. Нил фыркнул, и усмехнулся. Да, он понимал это чувство слишком хорошо, когда делаешь маскировку и срывается с места, все от внешности до одежды кажется неестественным. Эндрю улыбается, и просто наслаждается зрелищем. А ещё ему достаточно скучно, он развлекал себя тем, что украдкой поглядывал за переглядами азиата и Ники. Тоже неплохое зрелище. Хоть азиату и хотелось врезать, но это пока что так, для профилактики. Когда дверь скрипит, Рико подхватывает шлем и выходит вместе с Кевином на тренировочный корт. Пока что тут пусто, но вскоре должны появиться люди, перед которыми нельзя налажать, должен появиться Натаниэль. Нил немного раздражённо смотрит на экран. Он давно не слышал своего имени. И хотя уже не так страшно, не было ни дрожи, ни стука сердца, ни паники. Всё спокойно, почти равнодушно. Но где-то в глубине живота тянет тугой узел, будто внутренности помнят то, что разум давно решил забыть. Оно не зовет и не предупреждает, просто есть. И от этого «просто есть» становится не по себе. Хоть Рико и худенький, но разминка проходит удачно и стандартно. Морияма и Дей пробегают несколько кругов и заканчивают разминку, когда в помещение заходят первые люди. Впереди идёт Тецуджи, а за ним - молодая пара, в которой Рико мгновенно узнает Мэри Хэтфорд и Натана Веснински. А вот тут Нил побледнел. Всё сводится к этому имени, оно будто открыло старый, заросший шрам, который казался уже зажившим. В ушах звенит, в горле пересыхает, и кажется, что мир на мгновение теряет звук и цвет. Мать Натаниэля ещё не выглядит как обезумевшая женщина в бегах, стоя в приличном длинном платье и с аккуратной причёской, а Натан явно не походит на серийного убийцу в дорогущих брюках и накрахмаленной рубашке. Эндрю горько усмехается, он прекрасно знал о двуличности людей. Каким же он был тупым ребенком. Рико никак не может оторвать взгляда от них, жадно разглядывая чету. В целом, он сразу понимает, на что запала Мэри, потому что как бы противно это не звучало, но Натан очень красив и харизматичен. Он высокий, с широкими плечами и бледной кожей, на его лице красуется приятная слабая улыбка, а шикарные на вид мягкие волосы аккуратно уложены, так что ни одна волосинка не портит этот образ, находясь чётко на своём месте. На лице Ники играла довольная улыбка, а в уголках щёк прятались неглубокие ямочки — те самые, что появлялись у него только когда, он был по-настоящему доволен собой. Он резко вскочил с кресла и встал в нелепо-весёлой позе, смотря в сторону Кевина и Нила, рука торчит вверх, показывая на экран: “И это вы называли гомофобом!? Почему-то мне кажется, что он больше всех оценил внешку твоего отца! И кстати, а я его понимаю он выглядит прям шикарно..." Нил разбитый и ошеломленный смотрел на экран, затем перевёл взгляд и встретился со взглядом Кевина. Который выглядел в не меньшем ахуе. Он едва-едва шевеля губами произнес: “Ему нравятся постарше?“ Ичиро закатил глаза. Как это глупо! Даже если это самозванец, то он в теле двенадцатилетнего мальчика. Это не могло не вызвать некоторого диссонанса и отторжения. И тем более... Ичиро тоже не хуже Натана. И даже в некоторых аспектах даже лучше! Ичиро метнул острый взгляд на Ники, который уже положив ногу на ногу сидел на своем месте. Ники вопросительно наклонил голову. А Ичиро отвернулся от него. Козёл. Если и Натаниэль в будущем будет таким же, то как он понимает Эндрю… А они даже и не посмотрели друг на друга. Они просто застыли, а потом отвернулись, Нил закрыл двумя ладонями лицо и бормотал: “Неетт... Святой апостол, кто угодно, но не…! А как же обещания..?“ Ники хотел было вставить свои пять копеек. Но его больше заинтересовал Эндрю который выглядел как взбешённый одуванчик. Он прикрыл глаза ладонью, и глубоко дышал. Молча, неловко, будто судьба с ними пошутила особенно мерзко. воздухе повисло не напряжение даже, а чистое, концентрированное "Хм". Не злость, не отвращение, скорее усталое принятие того, что теперь им придётся делить одно пространство, одно дыхание, один этот абсурд. Никакой романтики, только кислое ощущение чужого присутствия, будто их поставили рядом на одной фотографии, где каждый хотел бы быть обрезан наполовину. Кстати, о Натаниэле — вспомнишь лучик, вот и солнышко. Нил вздохнул, ровно сел, и как бы вскользь прокомментировал: “Там разве не наоборот говорится? Сначала солнышко потом лучик.“ Сбоку Ники послышался смешок. И Эндрю немного наклонив корпус посмотрел на Нила: “Ааа.. То есть твой отец солнышко?“ Нил закатил глаза, и скрестил руки на груди: "Да, разумеется, ему это подходит" Ники сидящий посередине, хмыкнул: "Ты прав, он так же горяч" После этого комментария Нил смотрел на Ники с лёгким отвращением, ужасом и отчуждением. И было такое ощущение у Хэммика, что если он сейчас не отшутится, то его репутации в глазах бегунка упадёт ниже плинтуса, так что парень чуть поморщился, а после произнёс: “Ой, ладно тебе, я же шучу.“ Система пиликает о подсказке, когда на корт выходит невысокий рыжий мальчик, неловко сжимающий ракетку экси, но Рико и без неё прекрасно бы понял, что это главный герой трилогии. И блять. Рико искренне чуть не выпрыгивает из штанов от восторга. Нил неловко почесал затылок, пряча взгляд. Смутился так, будто его внезапно осветили прожектором. Щёки вспыхнули, желание то ли спрятаться, то ли притвориться, что не понял, о ком речь. Он вообще не привык к позитивному вниманию к своей персоне и слышать как кто-то в восторге от встречи с ним было очень странно. Натаниэль с любопытством осматривает корт, Нил вспомнил тот корт и это был не корт — мечта. Паркетный корт лежал под прожекторами, как гладкое тело под мягким светом. Каждая дощечка блестела, будто покрытая лаком и потом, нежно, влажно, живо. Прожекторы скользили по нему тёплыми ладонями света, вырисовывая изгибы линии, где белая разметка казалась почти вызывающей, слишком прямой, слишком идеальной. И этот аромат свежего дерева, остро пахнущего жизнью, словно шептал: иди, наступи, почувствуй. Корт дышал ровно, терпеливо, будто знал, что скоро его вновь будут терзать быстрые шаги, резкие рывки, напряжённые тела, и он был к этому готов, весь, до последней дощечки. и Рико жадно впивается взглядом в яркие голубые глаза (не эти мёртвые Натановские), Эндрю чуть наклоняется, чтобы посмотреть Нилу в глаза, и замечая линзы. Зло фыркая, он устраивается обратно. хрупкую тонкую шею и пушистые, бликующие от света ламп, волосы с медным оттенком. Ники выразительно смотрит на Нила. Такую внешность испоганил. Ах и ох. Какая жалость. Интересно, как в Эверморе Нил смог вымыть со своих волос такой вьевшийся чёрный цвет? Дайте ему номер парикмахера этого парня! На какой-то момент у него от горечи сжимает сердце — уже сейчас маленький Натаниэль подвергается избиениям со стороны своего отца, а в будущем это красивое и невинное лицо будет располосовано жуткими шрамами и следами от прикуривателя, не говоря уже об отваливающихся волосах. Нил застыл, как будто слова ударили током. Шрамы? Волосы? — мысль не сразу уложилась в голове, словно мозг отказывался принимать это всерьёз. Потом пришло запоздалое осознание, холодное, липкое, как пот после дурного сна. Нет, разумеется, сейчас он не то, чтобы красавец... Он ожидал что-то такое от постоянных окрашиваний. Но шрамы на лице!? Их же ужасно сложно спрятать! Он непроизвольно коснулся лица, волос проверяя, всё ли на месте, всё ли ещё его. Эндрю пожал плечами и буднично сказал: “Да ты, не то, чтобы сейчас красавец“ Ники вспоминает что вообще-то да, в его времени Нил действительно был покрыт шрамами. Он, кстати говоря, так и не удосужился объяснить как они у него появились, но теперь он знает. Ники вздыхает, и в попытке поддержать говорит: "Да не отваливаются у тебя волосы... Просто будут ещё более сухими и ломкими" Нил вздыхает: “И на том спасибо...“ Система неожиданно оживилась, и показала она зеленоватом дисплее видеоряд словно записанный прямой эфир. [Прямой эфир шёл в разгаре — камера дрожала от криков и восторга. Спортсмен с эмблемой «Лисов», только что одержавший победу, радостно вскинул руки, словно хотел обнять весь стадион. Он смеялся, сиял от адреналина и усталости, дыхание сбивалось, но глаза горели чистым торжеством победителя. Толпа ревела, а Нил, будто вспомнив, что всё ещё в шлеме, ухватился за защёлку и театральным жестом сорвал его с головы. На мгновение всё замерло. Прожекторы ударили в макушку, и зрители увидели… величественную, ослепительно потную лысину, на затылке блестевшую, как отполированное яйцо. По бокам ещё держались пряди отчаянные островки волос, придававшие образу определённый шарм небритых яичек.] А затем с лёгким жужжанием система снова исчезла. Нил с открытым ртом схватился за свои волосы. Эндрю всё-таки покатился со смеху. Жан наигранно ударил себя ладонью по лицу, но сам слегка посмеивался. Какой идиот этот Нил. За своими мыслями о несчастной судьбе главного героя он не замечает, как хмурится Кевин, замечая такое откровенное разглядывание паренька на корте. Кевин вспомнил это чувство — маленькое, липкое, обидное, будто заноза под кожей. Тогда, в детстве, оно казалось таким большим, что занимало всё внутри. Мир сжимался до одной мысли: «Почему не я?». Во всяком случае, теперь можно просто утопиться в неразбавленном этаноле. Ники с нежностью смотрит на маленького Кевина и когда видит немного пьяную тушу Кевина немного кривится, а потом оперативно отворачивается. Нил ошеломлённо открывает рот в немом: ааааа. Теперь всё ясно. Это было глупая ревность у маленького Кевина, как "очаровательно" Он, слегка прокашлявшись, подходит к Веснински, нависая над ним с высоты своего роста, внушая жуткую ауру воронов. Ники сгорбился, и захихикал в кулак. Да, картина вышла просто отменная, деловой маленький Кевин пытается “отбить“ любимого от другого парня. А маленький Нил выглядит тоже очаровательно, очаровательно настороженно и совсем не понимающе, что вообще происходит. Натаниэль дёргает бровью, не понимая, когда успел сделать что-то Кевину, и явно хочет узнать это у него, Нил, нахмурив брови, косится в сторону Кевина. А он же в свою очередь пристыженный и смущённый тупит в стену. Осталось только написать над его головой [Не бейте лучше обоссыте], что система и сделала. Жан хихикнул над табличкой, жаль у него не было фотоаппарата. но его прерывает глухой звук удара по плексигласу. По одному выражению лица Тэцуджи все понимают — тренировка началась. Хвала Системе и её паку для новичков, но тело интуитивно двигается по полю первые пятнадцать минут, и Рико не испытывает каких-то проблем с тем, чтоб влиться и на ходу оценивать обстановку игры, Кевин моргнул несколько раз, будто надеясь, что видение исчезнет, стоит только закрыть глаза. Ники стоял с приоткрытым ртом, не зная выдохнуть или вдохнуть. Нил невольно поднял брови и даже слегка отстранился, будто хотел убедиться, что это не розыгрыш. А Жан просто застыл с каменным лицом, но в глазах мелькнула та самая искра смесь неверия И все едва ли не хором произнесли: “А что так можно было!?" правила которой он выучил назубок ещё в самом начале чтения книги. Когда он немного осваивается на корте, то непривычная клюшка уже удобнее устраивается в его руке, а ноги увереннее носятся по корту. Нил обиженно надувает щеки. Он понимал каждое движение самозванца: как неловко держится ракетка, как глаза ищут мяч раньше, чем успевает тело, как каждая попытка пробить удар превращается в борьбу с собственной памятью. Он чувствовал стыд за медлительность и одновременно лёгкое удивление. И, чёрт бы побрал! Так обидно что кто-то осваивается за жалкие 15 минут, особенно, когда у него это заняло несколько месяцев. Подошва скрипит на гладком паркете, а двое десятилеток составляют ему серьёзную конкуренцию, Ники присев чуть поудобнее, хихикал себе в кулак, ловя каждое движение попаданца с лёгкой, почти детской насмешкой. Ему казалось забавным, как кто-то взрослый, с опытом и годами за плечами, теперь оказывается лицом к лицу с игрой, где конкуренцию составляют два десятилетия невидимого опыта: “Забавно, он уже живёт вторую жизнь, а всё ещё так плохо играет?" Кевин пожимает плечами и рассеянно говорит: "Ну, он же не играл в прошлой жизни… Как минимум не было упоминаний об этом." Нил чувствует бессмысленную обиду от того, что этот человек, буквально с рождения(точнее перерождения, но какая разница?) в этом теле умеет играть в экси, и ему не пришлось на протяжении множества времени рвать мышцы, чтобы вновь научиться играть. ...отбивая все конусы и проходя полосу препятствий. Скоро с прелюдией окончено, и Рико с Кевином становятся напротив Нила, который оказывает яростную защиту ворот, хотя совсем ничего не может сделать против двоих более опытных ребят. Кевин сначала расплылся в самодовольной ухмылке, мол, всё идёт как по маслу, даже плечи чуть расправились. Но стоило мысли скользнуть к тому, что практика вот-вот закончится, как довольство в нём сдулось как из проколотого шара. А затем внутренности затопило неприятная горечь, так как придётся видеть лицо этого... пидораса Кевин иногда бросает на Рико странные взгляды, и тот догадывается, что это из-за несколько неуверенной игры в некоторые моменты, но, кажется, никто на это сильного внимания не обращает, скидывая это всё на его недавнюю травму. Кевин вздохнул и от горечи засосало под ложкой. Он смотрел на него и не мог до конца разобраться в себе. Всё внутри путалось: разум шептал, что это уже не тот человек, которого он знал — совсем другой, настоящего нет и не было. Но сердце упорно не хотело принимать это. Оно уже прижилось к нему, как к своему, как к дому, в котором пусть и изменился интерьер, но запах остался прежним. И от этого было особенно больно. Кем для него он был? Другом, соратником, человеком с которым он мог поделиться эмоциями... Они выросли вместе. Но он вырос не с оригинальным Рико, а с Лже. И скрепя сердцем он мог признать, что фальшивка стала роднее оригинала. Он не знает, сколько уже длится эта демонстрация, но когда Тэцуджи объявляет об окончании, то у Рико едва не подкашиваются колени. Наконец-то эта пытка была закончена. Жан усмехнулся, и аккуратными аристократичными пальцами потянул себя за локон кудрявых волос. Он его хорошо понимал, в своё время ему тоже было тяжело. Очень. Тренировки выжимали из него всё до последней капли. Пот заливал глаза, дыхание рвалось на клочья, мышцы горели, будто внутри них тлели угли. Каждый повтор давался через стиснутые зубы и глухие стоны, но он не останавливался, упрямство толкало вперёд, когда тело уже просило пощады. Экси оказывается физически очень выматывающим спортом, абсолютно всё его тело покрыто потом, форма неприятно липнет к коже. Их троих заставляют убирать весь грёбаный корт и только потом отпускают в душ, Ники вздыхает и пусть и внешне он выглядит спокойным и всего лишь немного раздраженным. Но внутри поднимался глухой, тяжёлый гнев, не вспышкой, а как раскалённый металл, который медленно плавит изнутри. Такое бессмысленно жестокое и глупое поручение, надо же было додуматься дать детям! Первый из которых только-только реабилитируется после собственной смерти! Второй по-любому избитый, бедные мои мальчики. А Кевин по-любому тренировался до изнеможения, как и обычно. И что поручили! Убирать огромный корт, с которым еле-еле справился бы взрослый! Абсурд и пустое издевательство! где Натаниэль мешкает и не хочет заходить с ними. «Мы же все мальчики, чего тебе стесняться?» — недоумевает Кевин. Кевина словно окатило холодной водой. Этот фрагмент, снова заставил вспомнить бедного любителя этанола, о тех воспоминаниях о которых вспоминать не хотел бы. Тогда он без задней мысли, позвал его в душевую. А теперь, догадываясь о шрамах, чувствовал, как лицо будто опалило огнем. Неловкость расползалась по телу липким холодом, стыд стоял комом в горле. Кевин покосился на Нила, который тоже по всей видимости не хотел вспоминать этот момент из жизни. Кевин выдохнул, он был не один. Он мысленно (потому что остатки гордости не давали произнести это вслух) извинился перед Натаниэлем, за всё то время, когда он думал, что тот был смущающейся принцесской. Рико его одёргивает и запихивает в душевую, вспоминая о шраме от утюга, который должен сейчас выглядеть ещё хуже, чем через десять лет. Нил вздрогнул, и воспоминания о травме хлынули потоком в его мозг словно прорвало плотину. Воздух вырвался из лёгких с хрипом, он тогда не успел даже крикнуть или вдохнуть. Кожа зашипела, запах пали смешался с криком, который наконец прорвался наружу — пронзительный, отчаянный, больше похожий на вопль животного, чем ребёнка. Шипение продолжалось до того момента пока сталь не прожгла кожу, начиная жечь ещё и мышцы, таким темпами намереваясь добраться и до кости. Мир сжался до одного ослепительного пятна боли в плече. Всё остальное — стены, лица, время — растаяло. Осталась только жгучая мука и безмерный ужас, от которого хотелось исчезнуть, вырваться из собственного тела. Когда утюг наконец убрали, он лишь дрожал, не в силах пошевелиться. Плечо пульсировало, будто под кожей билось сердце, и каждый удар отзывался новой волной страданий, горячие капли бордовой крови стекали по его плечу. Нил нервно хватается на свое плечо, словно заново ощутил боль. А за тем сжал, сжал с такой силой что короткие ногти впились в кожу. Нет, оно прошло. Вдох—выдох—вдох—выдох. Фантомная боль отступила, и Нил выдохнул ослабив хватку на плече. С лица Ники отлила кровь. Он прижал обе ладони ко рту чувствуя, как к горлу подступает тошнота, а где-то под рёбрами загорается тихий, разъедающий ужас: кто мог так поступить с ребенком? Сердце колотилось от злости и от боли, такой глубокой, что она отдавалась эхом в висках, но бессмысленой, поскольку он не может ничего с этим сделать. Хотелось схватить этого ребёнка, обнять, спрятать, вычеркнуть из памяти то, что с ним сделали. Хотелось стать живым щитом, лишь бы этот маленький мальчик не переживал те страдания. Во второй раз мыть своё новое тело оказывается гораздо проще, чем он думает. Хочется смыть с себя весь пот и грязь, поэтому даже тот факт, что рядом с ним отмокает мини версия одного из самых популярных персонажей книги, никак не отвлекает его. Он встречает это с принятием. С особой философией. Кевин не мог похвастаться таким же спокойствием. Понимание пришлось неприятным холодком по коже. Он поморщился, внутри что-то скрутилось от неловкости: ребёнок и взрослый мужчина, да очень важно добавить, что тот мужчина выглядел как ребенок, но ситуацию это не улучшило. И Кевин не знал как бы выебнутсья, и сказать «взрослый мужчина в теле ребенка» но так, чтобы это не прозвучало как призыв подать на кого-то в суд. Так вот, рядом, под одним душем… Мысль сама по себе вызывала странное, липкое чувство. Но потом он вспомнил, он ведь и раньше мылся с старшеклассниками в душевой и с другими мальчиками и всё было естественно, без подтекста, просто часть рутины. Странное чувство немного отпустило, дыхание стало ровнее. И всё же где-то в глубине тела оставалось легкое напряжение. Естественно, после них в душ залетает и Натаниэль, предварительно закрывшись. Рико даже на мгновение удивляется, что тут стоит защёлка на замке в душевую, где нет даже кабинок, но затем вспоминает, чем именно занимались вороны и как именно доказывали свой авторитет Тэцуджи и Рико в будущем. Мороз проходится по коже. Ники которому и до этого было не легко сейчас сгорбился на кресле и просто пялился на ворсистый ковер. Сначала будто внутри что-то опрокинулось, затем поднялась волна отвращения, тяжёлая, густая, как горечь на языке. Мысль о том, что кто-то насилует других только для того, чтобы почувствовать себя выше, вызывала почти физическую тошноту. Казалось, воздух вокруг стал грязным, липким, как будто сам мир запятнали этим. А затем несколько секунд спустя дошло и до Жана. Он не сразу понял, что именно чувствует. Всё смешалось, стыд, отвращение к Рико и к себе, ведь если Рико мучал людей, то он тоже в это учавствоват, не так ли? и что-то вроде недоумения, такое острое, что аж кольнуло под рёбра. Ему было противно даже думать об этом, будто внутри всё сжалось в тугой узел. Как он может так поступать с другими? и как он может... возбудиться, если это не Рико? Кевина жмыхнуло не по-детски. Он сидел и пялился пустыми глазами в стену. От всех эмоций остались лишь первичный шок и недоумение, он пытался напомнить себе, что нужно дышать, но разум не видит в этом смысла. Кевину было противно даже от собственного дыхания оно казалось лишним, ненужным. Он сидел, глядя в стену, как будто в ней был ответ — или, наоборот, как будто за ней он мог спрятаться. Мысли не складывались, они разбегались как опарыши в огне, не оставляя ничего целого. Всё, что происходило в «Гнезде» при Рико, казалось тяжёлым и таким неправильным, а что же тогда творил Рико из оригинала? Сердце ушло в пятки, а кровь схлынула с лица. Он точно не будет заниматься этими ужасами и попытается сделать что-то, чтобы Тэцуджи так же оставил свои мысли о насилии. Жан ошеломленно вытаращился на экран. Он долго молчал, переваривая услышанное, и в груди медленно поднималось что-то похожее на оцепенелое изумление. Ведь всё то, что они с Рико пережили, грубость, унижения, бессмысленные наказания, казалось пределом жестокости. А теперь выяснилось, что это был не предел, а только сдержанный порыв, тонкая грань, которую один человек не позволил переступить. Мысль об этом вызывала странное, тягучее чувство: смесь благодарности и ужаса. Потому что оказывается, что хуже было возможно. Он ощутил, как внутри всё словно съёжилось. Мир, в котором даже зло может быть ещё более изощрённым, становился невыносимо страшным. Кевин приглушенно вздыхает, и прикрывает глаза. слушал и не верил. Казалось, сердце сжалось в кулак не от страха, а от какой-то глухой, невыносимой горечи. Всё это время он думал, что Эвермор, был адом сам по себе, что дальше уже некуда. А теперь выяснилось — могло быть хуже. Его будто ударили этой мыслью по голове, всё, что он считал пределом человеческой жестокости, оказалось лишь смягчённой версией того, что могло случиться. Ему как будто плюнули в душу. В груди сжалось странное чувство: смесь горечи и непонимания. Как можно благодарить человека за то, что он смягчил ад, а не отменил его? Как можно испытывать признательность, и отвращение одновременно? Он не знал, плакать ли, злиться ли, или просто сесть и молчать. Ичиро чувствовал себя... скучающим? Да, что-то такое. Он мог бы притворится гордым, или грустными. Это как на встречах улыбается, формальность без участия. Он понимал, что должен бы радоваться или хотя бы оценить чужой успех, но не находил в себе ни интереса, ни желания. Всё казалось далёким, будто он наблюдает из-за стекла. К слову, по сути, так и есть. Это вызвало тень веселья, которое сразу затопила скука. сука. Он даже позволил себе короткое “хм” — не из зависти, не из презрения, просто из усталого равнодушия. Никакого негатива, но и ни капли тепла. В свежей и чистой одежде Рико и Кевин подкрашивают номера на скулах, и в этот момент Рико даже ловит какое-то единение душ с напарником. Догадываясь, что Натаниэль не сможет переодеться в их присутствии, Рико уже тянет Кевина на выход, но мальчишка его удивляет и выходит уже одетым. «Он взял с собой одежду» - догадывается Морияма. И опять его сердце сжимается от жалости к главному герою. Какой ребёнок в его возрасте будет так делать не потому что смущается, а потому что боится показывать свои шрамы? Это абсолютно бесчеловечно! Маленького Нила с всё ещё влажной головой хочется укутать в мягкое одеяло и успокоить. Сказать, что всё будет хорошо, славно. Нил поморщился, делая вид, что подобная жалость была ему отвратительна. Возможно, сейчас это так и было. Но глубоко внутри, один маленький мальчик очень и очень этого хотел. Хотел до безумия, до подрагивающий пальцев, не способных даже удержать нож, от ощущения этого всепоглощающего чувства. Чувства надежды. Даже тогда он прекрасно осознавал, что это невозможно. Что никто не сможет его пожалеть, обнять, заверяя что всё будет хорошо. Полностью ложные слова. Никогда не сбывшиеся надежды. «И я не буду вести с тобой в будущем как этот мудак, оригинальный Рико! И меня не убьют!» — вторит где-то на подкорке сознания эгоистичная и трусливая мысль. Многие походя отметили, что остаться в живых это далеко не трусливое желание. Ему лично нахрен не усралось это ваше господство в экси, пусть его с радостью забирает Кевин или кто там ещё есть. Жан невольно ужаснулся, представляя, что было бы, если бы Королём был Кевин. Его повёрнутось на экси явно бы отразилась на занятиях, и может, ему даже удалось бы уговорить Хозяина на то, чтобы они тренировались не 16 часов в сутки, а все 20, прерываясь только на учёбу. Кевин чуть хмурит брови. Он бы в любом случае не согласился на то, чтобы быть Королём. Он никогда не хотел быть им, всю жизнь готовясь стать Королевой для Рико, его опорой и поддержкой, от помощи в поддержании публичного образа Рико, до объятий в трудную минуту, и долгих разговоров о всём на свете и ни о чём одновременно. Третья часть мозга сразу же отметила, что Рико так-то тоже не хотел быть Королём, о чём Кевин не раз читал сквозь строки, и сейчас слышал напрямую, жаль только, что не в лицо от Рико. У Рико цель другая — управлять… Не то. Его цель другая — жить мирно и спокойно, не влезая в разборки героев и не становясь пушечным мясом с айкью минус сто. Ники чуть грустно хихикнул, над фразой “жить мирно и спокойно”. К сожалению, твоим надеждам не суждено сбыться, о попаданец. Ники задумался, были ли в оригинальном сюжете все те события с участием Рико, что были в их мире? Тем более, что сейчас первый квест уже заканчивается, а значит, что ближайшие несколько лет его никто не будет трогать, и потому можно подстелить себе соломку, на которую он упадет ближе к концу трилогии, хе-хе. И хотя ему искренне жаль Натаниэля, но то была его судьба, с которой он справится и останется в живых, чего нельзя сказать о самом Рико. Нил попытался оставаться внешне спокойным, но внутренне ликовал. Он останется живым! Он будет, мать его, жить!!!!! Люди отца не убьют его, японская мафия не убьёт его, он выживет! Да, Нил знал, что он главный герой, и уже успел немного попривыкнуть к этой роли, но также он прекрасно знал, насколько был жесток автор, и не удивился бы, если бы по итогу он стал одним из тех героев, жизнь которых завершается смертью, для полноты картины. [Квест ещё не закончился.] «Что?» — возмутился Рико. –«Как не закончился? Вот сейчас он закончил первый день смотрин, а значит Мэри сегодня вечером возьмёт его в охапку и сбежит, поэтому на завтрашние смотрины никто не придёт… Что-то тут не складывается.» Кевин и Нил мгновенно впали в ступор. Они сразу начали вспоминать тот день. Вся весёлость, что и так еле проступала, сразу же испарилась с лица Нила. Ему часто приходилось видеть, как Натан кого-то расчленял, но это был первый раз, когда на его глазах расчленили человека, так что хоть он не помнил всех красок, а дни детства путались между собой, он помнил краткие моменты расчленения, и теперь они собирались вновь предстать перед глазами. Вот чёрт. Кевин сглотнул. Память, что из-за выпитого алкоголя не сразу успела вспомнить весь тот день заработала с новой силой, и перед глазами стали мельтешить кадры и краткие воспоминания из того момента. Он закрыл глаза, и потёр веки. Но это ни капли не помогло, воспоминания лишь настигали с новой силой. А ведь скоро он увидит это вновь. Вот блять. “Кевин, ты знаешь, к чему это ведёт?” Словно в насмешку прозвучал напряжённый голос Жана. Он же прекрасно видит в каком Кевин состоянии, догадаться не спрашивать было что, настолько сложно? Кевин не смог бы ему ответить даже если бы захотел. К счастью, сухой голос справа избавил Кевина от пристального взгляда серых глаз. “Он упускает главную причину побега...” Жан был готов задушить Нила за столь невнятный ответ, но в итоге лишь поджал губы, ожидая продолжения на экране. Рико хмурится и задумывается, выходя из раздевалки вместе с тихо переговаривающимися об игре парнями. Морияма невольно осматривает всех людей вокруг и останавливает взгляд на Мэри, нервно кусающей свою губу. А где Натан? о О Блять, ну конечно. Рико как холодной водой обливает. Ведь если так подумать, то Мэри решилась на побег только после действий Натана после первых смотров. А именно — разделывание человека. Разделывание, которое видели Кевин и сам Натаниэль. То, что лучше бы эта информация осталась под пологом тайны было мыслями всех находящихся в комнате, да об этом уже говорили несколько раз, но до смотрящих не доходило, что смотреть за всем они будут с первого (и единственного) ряда. Кевин сглотнул. Руки были так сильно напряжены, что в скором времени затекли. В ожидании этого момента было даже что-то нетерпимое. Хотелось, чтобы это поскорее произошло, чтобы больше никогда не видеть этого, не вспоминать, не ощущать. Рико резко обернулся, заставая мальчиков врасплох. Ох, чёрт, им нельзя такое видеть, он отведёт их подальше отсюда. Смутная мысль пронеслась по сознанию Кевина, заглушённая страшными воспоминаниями, ещё до того, как тот успел за неё ухватиться. “Он хотел обезопасить нас с Натаниэлем?” [Осторожно! Опасно! ООС! Рико не подумал бы увести Кевина и Натаниэля подальше от сцены! За нарушение вам грозит лишение 100 баллов за моральное спасение обоих.] Пятьдесят баллов за каждого?! Да это грабёж! Ещё и функция ООС очень не вовремя! То есть он всё это время вёл себя как настоящий мелкий Рико и даже думать забыл про заблокированный ООС, который снимается как раз после этого квеста, поэтому его как будто бы и не было, но под самый конец Система проснулась и поставила его на место. «Рико мог бы распсиховаться, что хочет играть, и поэтому они бы пропустили сцену разделывания?» — с надеждой спрашивает Морияма, нервно закусывая губу. Кевин сразу же неосознанно отметил, что у Рико с самозванцем всё больше и больше различий. Тот мальчик хоть и был далеко не самым терпеливым, никогда не стал бы перечить Хозяину. Мысль хоть и была, но в скором времени исчезла из головы, заменяясь воспоминанием об леденящем кожу звуке отделяещейся от плоти кожи. Кевин, кажется, что-то говорит про угол наклона ракетки, и Натаниэль даже включается в разговор, но у Рико язык как будто к нёбу прилипает. Нилу стало интересно, мог ли это быть страх лишь за себя. Он не просто пытался отвлечься от картины того, что ему предстояло увидеть, надеясь погрязнуть в размышлениях. Ведь самозванец выглядел как простой парень, никогда в жизни не видящий насилия, возможно, даже домашнего (хотя это не точно, суицидальные мысли же откуда-то появились). Может, он всё это спрашивал, лишь надеясь, что самому не придется смотреть на расчленения? В голове Ники зарождается надежда. Совсем маленькая, в скором времени она угрожала перекрыть собой любой здравый смысл. Может быть... У него правда получится? Система разрешит ему? Крайне глупая надежда, но всё было возможно, если это касалось их мира. Но переводя взгляд с Нила на Кевина, которые выглядели так, будто прямо сейчас съели гору иголок, которые впились им в кишки, и причиняли невыносимую боль, Ники понимал, что его надежды беспричинны, и просто упёрся лицом в свои ладони, ожидая. [ООС! ООС! Отклонение от канона!] Кевин лишь вздохнул, прикрывая рукой лицо. Оригинал и правда бы так не поступил… Интересно, а сколько ещё поступков, полностью не соответствующих характеру того Рико самозванец совершил? Вероятно много. И как он их не замечал? Карга старая. «Хорошо, я посмотрю, но оригинальный Рико вполне мог бы и не позвать Кевина и Натаниэля смотреть тоже, ведь счёл бы это как нечто, доступное только ему, как будто они не на том уровне для таких вещей.» — пытается он в последний раз. Нил сглатывает. Что же, видимо, Рико хотел защитить их. Зачем? Было совершено не ясно. По-видимому, даже после того, как раскрылась его загадочная сущность попаданца он не стал особо понятнее. Кевин дёрнул плечами в истеричной усмешке. Он сгорбился и прикрыл глаза ладонью. А в голове крутились мысли, насколько вообще самозванец знает персонажа? Эти отговорки сшиты белыми нитками! и стоит задать хотя бы три вопроса, вся отговорка рушатся как неустойчивая башня из дженги. Крохотная надежда рождается в сердце Ники. Да, по сути своей самообман, это как пытаться согреться в зимнюю метель спичками. Но, никто ведь не запретит? Только он сам будет виноват в разбитых надеждах, которые с самого начала были, ну, скажем так — маловероятными. [Рико в данном моменте времени точно позвал бы кого-то ещё.] Жан не видящие пялится в экран. Он помнит, что кровавое месиво в детстве уже видел. И желание смотреть дальше пропадает напрочь, но кто Марселя спрашивал? Жан сглатывает, и по телу пробегают мурашки, холодная футболка прилипает к спине словно вторая кожа. И откуда-то сверху подул холодный ветер. Жан сощурился, и потёр ладони друг об друга чтобы согреться. Кевин кивнул, и он в целом помнит, что в детстве Рико был мелким уёбком, и точно позвал бы, кого-нибудь. Кевин даже сам не знал зачем, ну если предположить, то наверное... Чтобы заценили? Он про себя фыркнул, действительно, каждый ребёнок хочет хлеба и зрелищ. Если нету мультиков, то почему бы не на расчленку посмотреть? Очень даже захватывающе. Ну почему? Он что, выпендривался так? Кевин поджал губы и медленно протянул: “м-м-м.“ Он поднял бровь так высоко, что они почти запросили визу на лоб. Понимание того, что самозванец даже не пытался принять Рико, как немножко жестокого, но всё ещё ребёнка, а не монстра, многое говорил. И Кевин еще не решил, про кого именно. Рико хочет ещё немного поспорить с Системой касательно необходимости переживать детям сейчас такую моральную травму, но пока он молча ругается, сюжет идет дальше своим чередом. Тэцуджи через весь корт зовёт его, и Рико не может отказать, шагая к нему, а вместе с ним и Натаниэль, и Кевин. Натаниэль — потому что в той стороне также были его мама и отец, а Кевин - потому что все шли туда. Кевин не мгновение прикрыл глаза, как будто молился всем силам самообладания и терпения. Он желал со всей дури ударить себя по лицу, ибо, надо же было так тупо повестись стадному инстинкту! Кевин ощутил себя как Wi-Fi без интернета. Очень тупой и бесполезный. Надо было остаться на корте! Да хоть по тренироваться, а не иди с этими. — Мы привели человека, который испортил электрику в твоей комнате. — коротко сообщает Тэцуджи, наблюдая за реакцией племянника. И Рико на самом деле сначала не понимает. То есть, испортил? Неправильно проложил провода? Прогрыз их? А зачем его привели? Он быстро перебирает моменты из книги и дополнительных материалов, в конце концов вспоминая, о чём говорит Тэцуджи. Мужчина, который сейчас должен был стать сашими от рук шеф-повара Натана Веснински, был приговорён к такому показательному шоу за то, что покусился на жизнь одного из Морияма, а конкретно — Рико. Ни он, ни Тэцуджи не были частью основной ветви, но оба носили эту фамилию, поэтому просто так спустить на тормозах попытку убийства было нельзя. Кевин тоже что-то сказал о проводке, но Рико думал, что это специально обманули всех, чтоб люди не знали о покушении на жизнь Рико. Получается, этот человек испортил проводку, но решил затем напасть с электрошокером? Жан скривил лицо, представляя этот цирк умственно не изуродованных «убийц». Он закатил глаза, хуже всего было то, что настоящий Рико действительно мертв. Получается, план, который держался на соплях, слезах и чистой вере что все получится, действительно сработал? Вот так сюжетный поворот. Нил же отнесся к этому с относительным пофигизмом. Он лишь понимающе покивал, да, бывали моменты в его жизни, когда люди отца, считали, что он слабоумный, (весь в мать) и попадается простецкие засады. Нил поджал губы. На самом деле, первое время так и было. Им с Мэри было тяжко сразу привыкнуть к бегам. Ичиро вздохнул и помассировал виски. За последние несколько часов у него слишком часто болела голова. Но тот факт, что на Рико покушались с целью убить, не был чем-то из ряда вон выходящим. Попытка убийства ребёнка из побочной ветви, пусть и не наследника по прямой линии, не выглядела чем-то невозможным — а весьма даже осуществимым, при должном внимании к деталям и проработке плана. Это значило, что кто-то осмелился проверить границы, попробовать, насколько далеко можно зайти, прежде чем старшие обернутся. Но не получилось — этого ебоклака поймали за яйца. Ичиро хмыкнул. Разумеется, любо-дорого смотреть на то, как страдает человек. И всё же, надо же иметь отрицательный объём IQ, чтобы напасть с электрошокером. У этого нищеёба денег на пистолет не хватило? Рико же от этого стало только хуже — факт того, что его пытались убить, в книге не имел никакого значения. И убийство незадачливого наёмника было лишь запугиванием и демонстрацией, а никак не местью за Рико. Ичиро одобрительно кивнул. И на его лице даже проступило, что-то вроде улыбки. Как ребёнок с побочной ветви он имел вес, но не тот, что меняет баланс. Разумеется, не для самого важного отпрыска никто не станет действительно «мстить» виновнику. И то, что делали они, это просто напросто показательная порка. Чтобы те, кто затаился и наблюдает, поняли простую истину: с ними шутки плохи. Любая попытка пошевелиться туда, куда клану не выгодно, может закончится секир башка. Он заходит в кабинет, уже догадываясь, что он дальше увидит. Жуткая морозная дрожь проходится по всему телу, но из-за его роста это не так заметно. Натаниэля и Кевина он не зовёт, но они сами приходят следом, и Рико чувствует облегчение от того, что не он один сейчас будет смотреть на это. Мог ли и оригинальный Рико позвать их из-за страха, а не из любопытства? Кевин моргнул раз, моргнул два. А за тем всё-таки приложил ладонь к лицу. А он то думал... то есть, самозванец наконец-то догадался! Идиот. Кевин, вероятно, догадывается о том, что сейчас будет, ещё когда видит Балтиморского мясника и слышит о том, что человек, попытавшийся убить его друга, тоже тут. И без того бледное его лицо становится только бледнее, его руки трясутся. Рико хочет взять его за руку, но не может этого сделать в окружении стольких людей. Он лишь незаметно кладет ладонь чуть ниже его лопаток, не реагируя на чужое вздрагивание, а затем дожидается, когда Кевин немного выровняет дыхание и спрячет руки в карманы. По плечам Кевина прошёлся холодок. Но тёплые воспоминания о тихой, но действенной поддержке, словно сладкая и густая патока, обволакивали сердце, и ту небольшую часть души, которую когда-то растоптал взрослый Рико. Кевин выдохнул, как тогда, и мысленно поблагодорил его: “спасибо… За многое“ Он не смог сказать это тогда, но сейчас действительно благодарит самозванца за проявленную поддержку. Натаниэль, кажется, осознает всю ситуацию только тогда, когда в центр комнаты притаскивают связанного по рукам и ногам мужчину с кляпом во рту. Все понимают, что сейчас будет. Никто в этой комнате не готов к этому, но Система не собиралась ждать их готовности, демонстрируя всё новые и новые кадры, от которых всё тело покрывалось мурашками. Ники заранее уставил взгляд в пол. И как только услышал сдавленное мычание мужчины, которого пока что лишь подталкивали к месту основного действия…. Понял, что взгляда он не поднимет с пола ещё несколько часов. Ведь правда, какой же здесь был интересный ковёр! Хаха… На самом деле, все сидящие в этой комнате хотели последовать примеру Ники. Но взгляд был словно приклеен к экрану. И они лишь наблюдали. Мэри тут же хватает сына за руку и крепко-крепко сжимает, но главный герой этого будто и не замечает. Рико хочется закрыть ему глаза, но он и сам не может сдвинуться с места, когда мясник подходит к смертнику с тесаком. Тэцуджи присаживается на своё кресло, и шоу начинается. Нил сглатывает, и теперь его взгляд направлен лишь на печально известный тесак, при виде которого хотелось лишь одного - умереть скорейшей смертью, лишь бы не попасть под его лезвие. За все года использование тесак стал ржаветь от всей пролитой на него крови, и резал по коже уже куда хуже. Нил это знал и прекрасно помнил. В памяти ни раз всплывал хлюпкий звук, который издавал тесак при соприкосновении с телом очередной жертвы. Он преследовал его в кошмарах, где Мясник разделывал уже самого Нила. Эти сны были настолько реальны, что после пробуждения Нил долго сомневался, не являются ли его руки и ноги простой галлюцинацией. Почему-то Рико всегда думал, что в такие моменты происходит как в фильмах, с бликами света на ножах, в слоумо, под мрачную музыку. Но никакой музыки нет, как и искусственного замедления. Ичиро с небольшим усилием подавляет желание улыбнуться. Он откинулся на спинку кресла, и глядя на такую знакомую обстановку, действительно вспоминались ситуации, когда некоторые неординарные личности, включали музыку. На самом деле, вспомнился один конкретный случай. Воздух в подвале был густым и тяжёлым, пахло смесью ржавчины, старой пыли и чем-то сладковато-кислым, что резало ноздри. Единственным источником света была одинокая лампочка под потолком, свисавшая на оголённом проводе. В центре этого каменной коробки, стоял лакированный пусть и старый, но добротный стол. Его поверхность была испещрена тёмными, въевшимися пятнами, которые при мерцающем свете казались чёрными, но в глубине души он знал — они были бурыми, цвета запекшейся крови. На нем лежали вещи. Самые обыденные, знакомые каждому. Но здесь они были самыми страстными орудиями пыток. Ржавые плоскогубцы с зазубренными концами лежали рядом с потрёпанной паяльной лампой, её тонкое жало всё ещё хранило лёгкий отсвет недавнего жара. Рядом, массивные ножницы, те самые, что режут проволоку. А над полом, привязанный за руки, висел человек, словно живая пиньята. Все его тело было исполосанно ранами разной тяжести. Он здесь находился некоторое время, и, разумеется, никто не заботился о его жизненных потребностях. Как, например сон, или справление нужды. Что уж, там говорить про еду. Мужчина судорожно вздыхал, и по его впалым щекам, скатывались горячие слёзы. У него уже не было пару коренных зубов, и одного клыка. Единственное что он, мог это хрипеть от боли и выплёвывать стекающий в горло сгустки крови. Он был произведением искусства, одного из верных людей Морияма. Ичиро отчётливо помнит мелодию что тогда играла. «Killing Me Softly With His Song» Свежий синяк на его ребрах, был практически чёрным, густой фиолетовый, от которого расходились полосы синевы, переходя в жёлто-зелёные разводы по краям. Кожа под ним была горячей и плотной на ощупь. «Killing me softly with his song...» На руках мужчины не осталось ни одной ногтевой пластины. Вместо них были лишь запёкшийся кровь, и ошмётки кожи, меж которых проглядывалось мышцы. «I heard he sang a good song, I heard he had a style...» На его голове практически не осталось волос, точнее, только по бокам и на лбу. Умелые руки в чёрных перчатках, искусно снялись с мужчины скальп. И сейчас, единственное что он ощущал это было агония. У него нет не было шансов, 70% людей после такого просто умирают от заражения. А этому повезло... Хотя сложно назвать это везением «Singing my life with his words..» Ичиро сегодня будет благосклонен. Когда юноша не сильно старше его самого, повернулся к нему с немым вопросом. Он кивнул, и тогда ловкими движениями ⁴ юноша, взяв со стола ножницы, подошёл к заключённому и лезвие больших садовых ножниц, врезалась в мягкую ткань человека. Разрезало мягко, словно раскалённый нож — масло. «Telling my whole life with his words» Пару мгновений спустя багровая кровь потекла вниз. В буквальном смысле омывая тело кровью, из горла мужчины вырвались пузырящиеся и влажные бульканья. Юноша положил ножницы обратно на стол, и повернулся обратно к Ичиро… М-да… он больше никогда не сможет слушать ту песню не вспоминая об этом моменте, так что уж простите, лучше будет тишина. Натан начинает со спины, сначала небольшим ножом вспарывая кожу на лопатках, а затем раскрывая всё больше и больше, отделяя кожу от лопаток и демонстрируя белые кости. Жан смотрит на предстоящую перед ним картину, пытаясь не давать чувствам взять над ним верх, ведь он знал, что если не будет смотреть на экран с холодной трезвостью, то еле сдерживаемые чувства накроют его лавиной, не позволяя выбраться из под неё. Отключая любые чувства, Жан лишь подмечал, что несмотря на то, что орудие пытки было весьма старым, человек обращался с ним крайне искусно. Куда искуснее, чем тот человек, которого он видел до этого. Воспоминания о кровавых днях Нила, а тогда еще Натаниэля, вспыхивали словно салюты. Воспоминания о них отдалась болью по лобной доле. Звук точившихся ножей, и тонкий запах папирос действовал на нервы. А на руках ощущалась тёплая фантомная кровь, не людей. Животных. Вскрытая брюшная полость собаки, из который медленно вытекала желчь, а вместе с этим и кровь. Натаниэль аккуратными движениями маленьких, дрожащих ладошек, раздвинул узкие рёбра пса, и едва ли не по локоть засунул в него руки, слёзы катились по щекам рекой, но желание жить превышало отвращение. И нащупав всё ещё бьющийся сердце, маленький мальчик вырвал его вместе с артериями. Нил как тогда помнил, это было тяжелее чем казалось. Маленькие короткие ногти мальчика соскальзывали с нежного органа, но голос Лолы шептал на ухо, чтобы он впился ногтями и тянул, рвав артерии. Что бы в конечном итоге, всё-таки вырвать. Кровь растекалась по полу и капала на ботиночки Натаниэля. Сердце пса ещё несколько секунд билось, а затем перестало. Натаниэль вздрогну, находясь на грани истерики, женская рука вырвала из его рук сердце и выбросила его к небольшой кучке изуродованных зверушек. От маленьких котят, до птиц. У некоторых отсутствовали лапы, и был отрублен череп. А у некоторых тушек, не было шкуры, просто голое мясо. Нила трясло от а воспоминании того, как он держал в руках маленького, трехдневного котёнка, он так радовался по началу, когда увидел его на пути из детского сада, надеялся, что ему разрешат его оставить. Когда Лола увидела маленькое животное она искренне обрадовалась, подбежала к Натаниэлю, обхватила его руку с котёнком своей рукой и сжала, ломая новорождённому рёбра и убивая его почти мгновенно. После этого он поклялся себе никогда не заводить домашних животных. Мужчина буквально отдирает кожу со спины, и Рико всеми силами пытается быть где угодно, но не здесь. Эндрю смотря на передающуюся через экран картину не сказать чтобы не испытывал совершенно ничего. Настороженность была эмоцией которая проявлялась в большой мере, и была бы более всего уместна, если бы он сейчас стоял в том помещении, наблюдая за этой картиной. Но сейчас, его куда больше беспокоило состояние человека, за которого он был в ответе. Эндрю бросил взгляд на Никки. В теле Ники отозвался тупой, болезненный спазм где-то между лопаток, будто под его кожей скользнул призрачный холод лезвия. Желудок, тяжелый и холодный, судорожно сжался, выказывая протест. "Блевать. Меня сейчас вырвет прямо здесь", — пронеслось в голове, и он почувствовал, как слюна во рту стала обильной и противной. Он бы отдал все, чтобы выбежать из комнаты, сунуть голову под ледяную воду, смыть этот ужас. Но его тело будто впало в ступор, прикованное к креслу. Он игнорирует реакцию мужчины, чью кожу сдирают, глухие удары каблуков Натана по ковру, яркую, до боли в глазах, лампу, от которой по кровавому ножу мясника отскакивают блики. Но не может, боги, не может игнорировать этот запах крови. Этот плотный, металлический, резкий запах крови. Кевин закрывает глаза, зарывается руками себе в волосы, надавливая руками на глаза. Он не видит то, что происходит на экране, но по звукам картина продолжает и продолжает проявляться в его памяти, из полузабытых детских воспоминаниях превращались в ужасную химеру из того что он хотел забыть. Горло сжалось в спазме, и Ники сглотнул, пытаясь протолкнуть вязкий комок тошноты, подкатывающий к самому рту. От сладковато-металлического запаха крови, описанного так ярко, что он почти чувствовал его в ноздрях, кружилась голова. Его ладони, вцепившиеся в подлокотники кресла, были липкими от пота. Затем идёт тесак. Натан лёгким движением кисти делает колумбийский галстук, а пол заливает длинная резкая струя крови. Кевин резко откидывается назад,будто получив физический удар в грудь. Воздух с шипением вырывается из его легких. Его взгляд, до этого расфокусированный, с ужасом прилипает к экрану. «Легкое движение кисти». Так же, как легкое движение может сломать руку. Так же, как легкое движение может разрушить жизнь. В его голове на секунду возникает лицо Рико — не того, что в туалете, а того, что стоял рядом с ним в раздевалке воронов и говорил ему убираться вон. Холодный ужас сковывает его. Горло Ники судорожно сжалось. "Mein Gott...", - вырывается у него сдавленный шепот. Он почувствовал, как слюна во рту стала вязкой и неприятной, а желудок, тяжелый и холодный, будто перевернулся. "Блевать. Меня сейчас вырвет", — пронеслось в голове. Он сглотнул, пытаясь протолкнуть комок, но тот лишь болезненно застрял где-то в пищеводе. Он бы давно убежал, закрыл глаза, засунул голову под воду — сделал что угодно, лишь бы не видеть этого. Но он не мог. Воспоминания всё настигали и настигали Нила. Он погряз в них полностью, с головой уходя в этот омут из мёртвых животных, вырезанных органов, стойком запахе крови, фантомном ощущение кислого привкуса рвоты, и липкий страх, расползающемуся по позвоночнику от холодных глаз, наблюдающими за всеми его действиями. Мужчина уже мёртв и не орёт, но Балтиморский мясник продолжает, хоть и менее старательно. Он высекает все конечности по одной, оставляя уродливые рваные раны, а затем притаскивает в центр зала два стула, куда закидывает тело в смертных судорогах. Жан всё ещё старался сделать вид что ему всё равно. Ведь главное, что это не касается его, разве нет? Но прикусанные костяшки пальцев, и взгляд, который очень хотелось отвести от экрана, сразу показывает, что ему далеко не всё равно. Но он пытался упорно делать вид, что его это не касалось, ему не неприятно на это смотреть, это просто есть, и это просто будет. “Эй.” Разноситься голос Эндрю где-то сбоку. Его голос, среди стоявших на экране криков и гнетущих мыслей звучал на удивление ясно и чётко, настолько, что все окружающие его и погружённые в свои мысли люди в миг отмирают, и смотрят прямо на него. Он совершенно не смущается всех взглядов направленных на него, и смотря прямо в глаза Ники, которому становится немного некомфортно под столь зорким взором, но он не пытается отвести взгляд. “Тебе не обязательно смотреть на это, если ты не хочешь.” Ники кивает, но возвращает взгляд на экран, несмотря на слова Эндрю. Волна жара, а следом за ней — леденящий холод прокатились по его телу. В висках застучало. “Два стула... Два мальчика. Им было меньше тринадцати. Они видели это. Они смогли это вынести". Эта мысль вонзилась в него острее любого ножа. Чувство тошноты стало еще сильнее, горло саднило, но теперь к нему примешивается жгучее чувство вины и долга. Если они, дети, не сбежали, не закрыли глаза, то и он, взрослый, не имеет права на слабость. Он должен выдержать. Он должен попытаться понять, через что им пришлось пройти. От этого зрелища дёргается даже Тэцуджи. Ичиро не понимает дядю. Он был в мафии, неужели, ещё не привык к подобным сценам? Потом до него начинает доходить, что, вероятно, побочной ветви не так часто приходится видеть сцены расчленения. От этого осознания, Ичиро неосознанно тоже испытывает зависть к Рико. Возможно, это единственное расчленение, которое он увидит в этой жизни, или хотя бы за период детства. Он медленно качает головой, глаза Ники всё ещё широко раскрыты. "Это... это уже слишком. Даже для него". Мысль проносится в голове, кажется, даже проговаривается. Жан тоже не выдерживает, и вслед за Тэцуджи отводит взгляд к стене. А после поворачивается к ней всем корпусом, вглядываясь в прекрасный узор… Простых чёрных обоев. Но Веснински не обращает внимания и лёгким движением руки обезглавливает труп, отчего голова с глухим стуком падает на пол и катится куда-то в сторону Натаниэля. Нил, только вышедший из состояния полного погружения в воспоминания, вновь угрожал с головой нырнуть в этот омут, и не факт что на этот раз он смог бы вернуться из него. Он помнил этот момент. Помнил, как с растерзанного тела, перевёл взгляд на отрезанную голову. Глаза трупа были закрыты, но в тот момент, в его голове была лишь отдалённая, но такая близкая мысль, сохранившаяся сквозь года, и вновь пронеслась мысль о том, что если бы его глаза были открыты, были бы они такими же пустыми, как глаза отца? Кевин слышит этот стук, словно наяву. Он слышит его костями. Это почти тот же глухой, влажный звук, что издает мяч от экси о стену. Только это не мяч. Его тело судорожно вздрагивает всем корпусом, он зажмуривается, но картинка уже выжжена на сетчатке: отскакивающая голова, след крови. Он подносит тыльную сторону ладони ко рту, сдерживая рвотный позыв. Становится душно, несмотря на работающий кондиционер, дышать становится абсолютно нечем. Ники инстинктивно хватается за воротник собственной футболки, как будто ему и вправду не хватает воздуха. Его дыхание сбивается. Эндрю бросает на двоюродного брата взгляд. Тот не стал к нему прислушиваться, и продолжил явно мучить себя, смотря в экран монитора пытаясь что-то кому-то доказать. Настолько глупо, что у Эндрю уже глаз дёргался. Одной лишь силой воли Рико поднимает ладонь, совсем не чувствуя её, а затем прижимает её к своей щеке, дёргаясь от того, насколько она холодная. Рико отдёргивает руку, и его мутит сильнее — на щеку ему попала горячая кровь, которую он не заметил, и сейчас несколько капель маленькой дорожкой спускались к его шее. Пока он смотрит на свою ладонь, Натан тесаком разделяет рёбра жертвы и вытирает свой лоб от пота. Вся его одежда, руки и лицо в крови. Ники почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, а в ушах зазвенело. Перед глазами поплыли темные пятна. Он дышал ртом, коротко и прерывисто, точно выброшенная на берег рыба, пытаясь не поддаться панике. Тошнота подкатывала волнами, каждая сильнее предыдущей. Он чувствовал себя ужасно - прикованным к креслу, беспомощным, с противным вкусом желчи и страха во рту. Он сжимал челюсти, пытаясь силой воли удержать рвотные позывы. "Сильнее. Будь сильнее. Для них". Ичиро первое время не замечал состояния соседа, он понял, что что-то не так лишь когда дыхание Ники стало сбивчивым, коротким, будто воздух вдруг стал плотным. Он понимал, это не его дело, ему должно быть плевать. У жертв его клана бывали ситуаций и похуже, чем просто паника. Почему же сейчас он чувствует... Жалость? Да, скорее всего… возможно это было желание помочь. Ичиро сгорбился и потёр виски, такое чувство он никогда не испытывал. С временем проведённым здесь, он как будто познает себя, а не копает информацию на других. Ичиро повернул голову чтобы посмотреть на Ники. Его плечи напряглись, пальцы судорожно вцепились в ткань одежды, а взгляд застыл где-то мимо, в пустоте. На секунду он растерялся, но быстро сообразил сообразил что это просто паника вызванная стрессом. Терпкое чувство горечи появилось на языке, а на душе (Ахуеть у него она есть?) стало неуютно. Но он ничего не сделал и просто смотрел. Он знал этого человека менее пяти часов, и, несмотря на все их положительнык взаимодействия, этот человек всё ещё чужой ему. Жан наконец таки смог оторвать взгляд от невероятно интересной стены, и перевёл его на экран лишь в тот момент, когда со стороны экрана перестали раздаваться звуки разрезающего плоть тесака. Сейчас, он был просто рад что основное действие закончилось, и на экран можно было смотреть, хоть изрезанный труп не выглядел хоть сколько-нибудь лицеприятно. Но взгляд, обращённый на результат его работы, все такой же мертвенно-холодный. Кевин дёргается первым, но Рико хватает его за рукав. Он только слышит тихое «выносите» со стороны Тэцуджи, как с ног вдруг пропадает весь свинец, и он быстро выходит из кабинета, лишь на полпути понимая, что тащит за собой Кевина. Рука Кевина инстинктивно хватается за собственный рукав свитера, сменая ткань. В этот момент он — не наблюдатель, а снова тот самый мальчик в кабинете. Он чувствует железную хватку Рико на своей руке, тот рывок, который вырывает его из оцепенения и тащит прочь от ужаса. Его дыхание, которое он задерживал, срывается на короткий, прерывистый вздох. Он снова чувствует ту самую беспомощность, когда его органы готовы выйти из организма через рот. Ники закрывает глаза на секунду, выражение боли и сострадания на его лице. "Бедные парни... Черт, бедный Нил" он подумал, что тот мальчик остался наедине с тем монстром, который приходился ему собственным отцом. От мысли, что такое Нил видел или слышал ежедневно Ники чуть не заплакал на этом кресле, но он должен держаться, если никто не плачет, то и ему нечего… Жан вспоминает, что он в той ситуации повёл себя так же. Как только им разрешили покинуть место расчленения, он взял под руку Элоди, и с невероятной скоростью выбежал из того помещения. Элоди… Бедная девочка, ей пришлось всё это увидеть в столь юном возрасте. Жан понимал, что сестре очень повезло, что её выкупили. Ведь даже если бы её заставили в её возврасте тренироваться по всем стандартам Воронов, с проявлением к ней тех же требований, что и к студентам, это было бы во многие разы более благоприятно для неё, чем если бы она осталась у родителей. Оба залетают в туалет, но Кевин успевает дойти до унитаза, тогда как самого Рико тошнит в раковину. Когда на экране Рико и Кевина начало рвать, его собственное тело дернулось в судорожном спазме. Ники сжался в кресле, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь. Вид чужих мучений был настолько откровенным и знакомым - не по жестокости, а по отчаянию, что слезы сами потекли по его щекам. Он не вытирал их. Он смотрел сквозь эту мокрую пелену, и его сердце разрывалось от сострадания и ярости. Ярости к Натану, к миру, который создал таких монстров, и к самому себе, потому что он сидел здесь, в безопасности, а они тогда были там, в аду. Ичиро наблюдая за этим, лишь походя отмечает, что его первая реакция не многим отличалась. Только его за неё потом отчитал отец, ведь он ушёл раньше конца показательной пытки, и не смог дойти до туалета, выблевав всё на пол кабинки, в которой он закрылся. Сейчас Ичиро поражался тому, насколько давно, казалось бы, это произошло, хотя ему на тот момент было немногим меньше чем Рико. Истерика и попытки абстрагироваться от до сих пор стоящей перед глазами картины накатывают волнами, отчего ноги его совсем не держат, и Рико сползает вниз по стенке, успевая лишь открыть кран. Глаза затуманивает мокрая плёнка, и Рико совсем не замечает обжигающие слёзы в перемешку с уже запекшейся кровью на щеке, попадающей ему прямо в горло. Тело трясёт так, будто оторвало стабилизатор или он сейчас находится в самом эпицентре землетрясения. Рико кажется, что он вот-вот задохнётся, пока не слышит громкий всхлип где-то напротив. Небольшими «раз, два, три» он слабо приводит дыхание в порядок, и этого хватает, чтоб заметить скрюченного около унитаза Кевина, который, кажется, вот-вот потеряет сознание. Кевин в кресле сжимается,его поза становится позой эмбриона, хотя он все еще сидит. Он чувствует холод кафеля под коленями, которого нет. Чувствует кисловатый вкус во рту. Он видит себя со стороны — жалкого, трясущегося, разбитого. И это унижение жжет его изнутри сильнее, чем страх. Он ненавидит этого мальчика на экране. Он ненавидит его слабость. Жану физически больно смотреть на это. Возможно, даже больше, чем на истязание того мужчины. Ведь тот мужчина был ему совершенно не знаком, и хоть смотря на него, у Жана щемило в груди от воспоминаний, как такового волнения за этого человека не было. Даже наоборот, такое наказание хоть и казалось жестоким, было весьма справедливо для человека, что пытался убить Рико. И тут даже не про личную симпатию к Рико от Жана, тут скорее о том, что Рико - сын главы мафии, и было вполне себе ожидаемо, что судьба человека, покушавшегося на жизнь подобной личности будет весьма простой, и в любом случае приведёт к смерти, причём в большинстве случаях в страшных мучениях. А вот смотреть на то, как одни из самых близких тебе людей, плачут, было неприятно. Даже Рико, который был настолько стойким, что за два года проведёных на постоянной основе вместе Жан ни разу не видел его слёз. Жан хотел одновременно и отвернуться, и впиться глазами в экран, чтобы оставить в памяти живые, не прикрытые маской ворона, эмоции Рико. Не осознавая своих действий, Рико подползает к нему по кафелю, не чувствуя, что сейчас он может встать на ноги. Он обхватывает парня за плечи, а затем поднимает свои руки вверх, обнимая Кевина за шею. На его плечо сразу падает мокрое и горячее лицо Дэя, от которого всё ещё несёт рвотой, но Рико не обращает на это никакого внимания, прижимая трясущееся тело ближе к себе. — Т...тише. Раз, два, три… Раз, два, три… Губы Кевина беззвучно шевелятся, повторяя этот счет. «Раз, два, три...» Он дышит в такт, его грудная клетка поднимается и опускается судорожно, но ритмично. Глаза заволакиваются влагой, но он яростно моргает, отгоняя слезы. Этот счет — единственное, что его тогда удерживало. Последний якорь в море паники и крови. Он сидит так несколько долгих минут, просто дыша и слушая в памяти тихий, настойчивый голос брата, пытаясь заглушить им другие звуки — звук тесака и тот самый, глухой стук. Услышав этот сломленный, но пытающийся успокоить другого голос, Ники закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Он сидел так несколько долгих секунд, его собственная тошнота и головокружение смешивались с подавляющим чувством вины и жажды защитить. Он не блевал физически, но его душа, что уже давно истерзана и порвана на части, болела за этих детей, за маленького Кевина, который просто хотел быть рядом со своим другом, за маленького Нила, чьим отцом являлся этот монстр, за попаданца в теле Рико, ведь даже если он был взрослым человеком, наблюдать такое должно быть чуть ли не физически больно. Он всеми силами хотел оказаться там, за экраном, с этими несчастными детьми, чтобы обнять их и увезти куда-то далеко-далеко, возможно в один конкретный дом в Колумбии. "Нет," - подумал он, и даже в собственной голове голос звучал хрипло. - "Я тоже с этим не справлюсь. Никто не должен с этим справляться. Но теперь я знаю... Теперь я понимаю, с чем они живут" и он надеялся, что когда понадобится, он сможет протянуть этим взрослым, но всё ещё сломленным детям руку и дать им место, где они смогут расслабиться и отдохнуть от всего, что на них навалилось. [Поздравляем, поздравляем! Первый квест «Знакомство с Натаниэлем Веснински, первое появление Рико» прошёл успешно, персонаж Натаниэль Абрам Веснински теперь может сбежать вместе с Мэри и начать основной сюжет. За прохождение Вы получаете 700 баллов опыта, а также разблокирована функция ООС, теперь все действия персонажа Рико Морияма полностью зависят от хоста. Поздравляем, поздравляем!] Где-то со стороны Кевина послышался истерический смешок. Он понадеялся что остальные квесты более щадящие. Хотя бы для людей вокруг.