Предел прочности

«Бояться многих должен тот, кого боятся многие»

римский философ-стоик, поэт и государственный деятель Луция Сенеки.

Хогвартс. Замок Темного лорда.

      В некогда великолепном зале, где проходили балы и пиршества, а факультеты активно обсуждали различные темы за столами, теперь решались судьбы магической Британии.             Атмосфера была наполнена напряжением и ожиданием.       Воландеморт восседал на троне из черного обсидиана, постукивая бледными пальцами по подлокотнику. Его алые глаза, словно тлеющие угли, изучали собравшихся, выискивая признаки слабости или предательства.       Сегодня его внимание было сосредоточено на Драко Малфое. Молодой волшебник стоял у подножия трона, сохраняя спокойствие, и докладывал о подавлении восстания в Уэльсе. Его отчет был четким и хладнокровным: минимальные потери с их стороны, повстанцы уничтожены или заключены в цеха, чтобы использовать их как источники магической энергии, которая им не принадлежит.       «...Таким образом, регион возвращён под контроль и будет продолжать поставлять перья птицы Сильфоники для усовершенствованных мантий-невидимок», — завершил Драко, его голос звучал ровно, без намека на заискивание или гордость.       Среди Пожирателей смерти пронёсся одобрительный шёпот. Мистер Гойл, обычно немногословный, пробурчал:       – Молодец, парень. Действительно хорош.       – Да, – поддержала Алекто Кэрроу, её голос напоминал скрип старых ворот. – Под командованием архистратига Малфоя дороги безопасны, чистокровные семьи ни в чём не нуждаются, а грязнокровки знают своё место. Порядок.       – Думаю, со временем он станет регентом, – прошептал кто-то.       В этот момент один из Пожирателей, стоявший немного в стороне, осмелился выступить вперед, с раболепной улыбкой на лице.       — Мой Лорд, ходят слухи, которые… обеспокоили некоторых из нас, — начал он.       — Слухи? — прошипел Воландеморт. — Меня не интересуют слухи. Говори прямо.       — Слух о… происхождении. Вашем происхождении, мой Лорд.       В зале воцарилась тишина. Даже Драко повернул голову.       — Говорят, — продолжал Пожиратель, скрывая страх, — что великий Лорд Воландеморт… не совсем чистокровный. Что его отец был маглом. И что это… пятно… является причиной его ненависти к нечистокровным волшебникам.       В зале раздался взрыв — не гнева, а ледяного шока. Как смеют они обсуждать это, тем более произносить вслух? Темный Лорд не двигался, но казалось, что в комнате стало темнее. Факелы на мгновение погасли, а затем вспыхнули с новой силой.       — Кто? — это было не вопросом, а угрозой мучений для доносчика.       — Источник неуловим, мой Лорд, — ответил он. — Но слух упорный. Он заставляет некоторых задуматься… о том, что чистота крови — это не просто слова. Что, возможно, истинный лидер должен быть более…, — он запнулся, — …безупречен. До последней капли.       Его взгляд скользнул в сторону Драко. Послание было ясным: «Кровь мальчишки "чище". Он эффективен, все видят его достижения. Восстание Пожирателей против Темного Лорда под руководством чистокровного волшебника — неизбежный проигрыш. Драко Малфой — опасность».       Воландеморт перевел взгляд на Драко. Впервые он увидел в нем не слугу, а потенциальную угрозу. Зародыш узурпатора. Драко не совершал никаких ошибок — он просто был компетентен, чистокровен и символизировал стабильность, которую так жаждали его последователи.       Темный Лорд понимал, что ему нужна причина, чтобы устранить Драко. Казнь без оснований могла расколоть его ряды и подтвердить слухи о его неуверенности.       – Довольно, – сказал Тёмный Лорд. – Слухи – удел слабых умов. А слабые умы гниют в подземельях. Тому, кто снова заговорит о происхождении, я вырву язык. А этого казнить. Я не потерплю такого неуважения.       – Но, Повелитель, я не хотел…       Зелёный луч из палочки Драко Малфоя поразил Пожирателя в спину. Без слов. Быстро. Чётко.       Зал замер. Атмосфера стала смертоносной.       – Все свободны. Надеюсь, вы и дальше будете радовать меня успехами. Войну пора закончить. И мы победим.

***

      В своих личных покоях, чуть позже, Воландеморт застыл перед высоким зеркалом, искажающим отражение. Он внимательно изучал свое змееподобное лицо: узкие прорези ноздрей, алые глаза.       «Полукровка».       Слово обжигало, как и в тот день, когда он узнал правду об отце в стенах приюта. Темный Лорд, одержавший победу над самой смертью, оказался чувствителен к самому простому оружию аристократического высокомерия — намеку на нечистокровность.       А Малфой… Малфой являлся воплощением того, к чему когда-то стремился Том Реддл. Безупречная чистота крови, древнее имя, органичная связь с миром волшебства.       Ему требовался повод. Веский, значимый, бесспорный.       Мысль возникла вдруг, с пугающей отчетливостью. Пленница.       Если Драко Малфой, его наместник, безупречный служитель, внезапно окажется виновен в ужасном злодеянии — сочувствии к противнику, предательстве ради грязнокровки… Какая же ирония. Какое изысканное унижение.       Он обернулся к тени, сгущавшейся в углу.       — Мой Лорд, просят о личной встрече.       — Кто? — прошипел Темный Лорд.       — Яксли, — ответила тень.       — Хорошо, пусть явится завтра, сегодня у меня нет времени на отчеты. Мои мысли заняты другим.       — Как прикажете.       Уголки его тонких губ изогнулись в подобие улыбки. Он нашел не просто причину, а сокрушительный молот, способный разбить и самого «регента», и его репутацию. Нужно лишь вынудить Драко подставиться. И для этого у него есть безупречная приманка — ведьмин склад ума и спесь самой Гермионы Грейнджер.

***

      Перемена ощущалась кожей, еще до того, как до слуха донеслись звуки суеты в коридоре. Ошейник на шее вибрировал будто в предчувствии Творца, затрепетал словно бабочка, попавшая в паутину. Воздух в коридорах сгустился и стал почти осязаемым, пропитанный запахом сушеных трав и едкой остротой зелий – квинтэссенцией вечной бдительности и магической алхимии. Прислуга, домовики и охранники вытянулись в струну, словно солдаты перед лицом генерала, их обычно бесстрастные лица выражали трепет и глубочайшее, почти религиозное почтение. Даже Квейд, сопровождавший                   Гермиону на очередную "прогулку", двигался скованно.       Министр был в мэноре.       Северус Снейп, точно ворон, стоял посреди рабочего кабинета Драко, закутанный в свою неизменную длинную мантию. Высокий и худощавый, словно тень самого себя, бывший профессор зелий казался сотканным из мрака и тайн. Его длинные пальцы, испачканные чернилами, были сцеплены за спиной в замок. Черные, бездонные глаза, смотрели сквозь стены, будто видя что-то, недоступное другим.       Напротив стоял Малфой, в его позе читалась формальная почтительность, как у карточного игрока, скрывающего блеф, но глаза выдавали привычный ледяной холод и щепотку осторожности. Они вели тихую беседу, и разговор явно клонился к финалу.       –… стабильность, Малфой, превыше всего, – доносился низкий, шелестящий голос Министра. – Его Темнейшество не терпит беспорядка в своих владениях. Особенно во имя… личных увлечений.       Драко слегка склонил голову.       – Я полностью контролирую ситуацию, господин Министр. Это не увлечение, поверьте.       Я стараюсь из всего извлечь пользу. Как алхимик, переплавляющий сталь в золото. Помнится, сам Темный Лорд позволил мне действовать самостоятельно.       Снейп медленно повернулся, как хищная птица, уловившая движение добычи. Его цепкий взгляд, впился в Гермиону, застывшую на пороге с Квейдом. Он не смотрел, а сканировал, словно анализировал состав сложного зелья, разбирая его на компоненты.       – Безусловно, – произнес бывший зельевар, скользнув взглядом по ошейнику на шее девушки. – Мисс Грейнджер. Надеюсь, с вами обращаются соответственно вашей… новой роли?       Гермиона не нашла, что ответить. Она видела Снейпа последний раз в Хогвартсе, в хаосе битвы, где он был тенью, предателем, убийцей Дамблдора. Теперь он стоял здесь, правитель этого кошмарного мира, его безразличное спокойствие было страшней любой ярости. Северус бесшумно шагнул в ее направлении. Квейд инстинктивно отступил, опустив голову, словно провинившийся пес.       – Ваши познания по зельеварению, если мне не изменяет память, были выдающимися, – сказал Снейп. Его голос был тихим, но каждое слово врезалось в сознание пленницы. – Жаль видеть такой ум… в бездействии.       – Есть много вещей, которые жаль видеть мне, господин Министр, – выдохнула она, встречая его взгляд. – Мое бездействие – далеко не первое в этом списке.       Драко ждал реакции, но зельевар лишь медленно мигнул, словно сова, оценивающая ситуацию.       – Прямолинейность. Качество, столь же ценное, сколь опасное, – он перевел взгляд на Малфоя. – Вы уверены, что сможете это обуздать? Или ее яд в итоге отравит вас?       – Яд можно обратить в лекарство, господин Министр, – холодно ответил Драко. – Нужно лишь подобрать нужную методику.       Снейп задержал на нем взгляд чуть дольше, чем этого требовалось. В этой паузе висело невысказанное предупреждение.       – Методика, – повторил Министр, и в его голосе прозвучала едва уловимая усталость. – Да, разумеется. Его тяжелый, взгляд обратился к Гермионе.       – Мистер Малфой верит, что может перековать сталь в золото. Я же, в силу своего опыта, склонен считать, что сталь останется сталью, с ее холодом и прочностью. Следующую фразу он адресовал Драко, но взгляд продолжал буравить Гермиону. – Рано или поздно она покажет свою настоящую природу. Губительную остроту,— проговорил Снейп. – Не забывай, кто ты, Малфой. И не забывай, кто она. Сантименты – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Ни я, ни ты. Подходя к камину, Снейп остановился и не поворачиваясь сказал:       — И ещё, Корбан очень рьяно интересуется девушкой. Ему не терпится увидеть ее в цехе №13. Будь осторожен с ним.       — Спасибо, Северус, я разберусь.       Зельевар исчез в зеленых языках пламени.       Вернувшись в свою комнату после очередной беседы с Драко, Гермиона подошла к окну. Она смотрела на мрачные сады, но видела другое — глаза Снейпа.       Его визит длился не более пяти минут, но ощущался как землетрясение. В глазах Министра не было торжества победителя, лишь тяжелое, будто невыносимое бремя власти. И что-то еще, проблеск тени прошлого, напоминающее не предателя, а того профессора, который когда-то ставил Гермионе "Превосходно" за приготовление самых сложных зелий.       Он видел в ней не трофей, не пленницу, как Малфой, а в пустую потраченный потенциал, зарытый талант.       Девушка снова взяла в руки латинский трактат, но буквы расплывались перед глазами. В ушах стоял голос: «...сталь остается сталью. Рано или поздно она покажет свою настоящую природу. Губительную остроту».       В одном Снейп был прав, она не золото для переплавки, она острый стальной клинок, ожидающий своего часа, спрятанный в ножнах до поры до времени.

***

      Глубоко в подземельях нового Министерства Магии, там, где даже самые отчаянные призраки боялись пролетать, находился Цех №13. Воздух здесь был насыщен запахом меди и сладковато-гнилостным ароматом выгоревшей магической сердцевины.       Корбан Яксли, скинув окровавленную мантию, с удовлетворением обходил свои владения. Это был его личный рай, наполненный упорядоченной жестокостью.       — Все стабильно? — его хриплый голос перекрывал гул машин.       Техник-пожиратель в белом халате, запачканном чем-то темным, кивнул, не отрываясь от сложного прибора, напоминающего гигантское сердце с десятками трубок.       — Показатели в норме, мистер Яксли. Двадцать процентов мощности. "Донор" № 74 слабеет, но продержится еще неделю.       Яксли подошел к одной из капсул, оплетенной серебряными жилами, в которой находилось почти бесформенное существо. Невозможно было определить, мужчина это или женщина. Глаза смотрели в пустоту с ужасом. Из его вен вытягивалась струйка мерцающего золотистого вещества — чистой магии, которая стекала в кристаллический резервуар, медленно пульсируя, как живая.       — Этот был сильным, — с гордостью заметил Яксли. — Бывший Мракоборец. Держался почти месяц. Жаль, что все ресурсы исчерпаемы.       Он прошел дальше, к камерам заключения. Здесь царил его любимый хаос. В одной из каменных комнат висел прикованный к стене молодой волшебник. Его изорванная мантия с нашивкой мятежников свидетельствовала о жестоких пытках.       — Предатель крови, — пояснил охранник. — Помогал скрываться грязнокровкам. Не хочет говорить, где они.       — Напрасно, — Яксли подошел ближе, его зловонное дыхание коснулось лица пленника.              — Я не люблю тратить время. Но заклинания слишком быстрые. А маггловские инструменты... — он провел пальцем по ржавому лезвию на столе, — позволяют почувствовать всю глубину совершенного промаха.       Пленник плюнул ему в лицо.       Яксли не стал стирать слюну и медленно улыбнулся.       — Сильный духом. Замечательно. Я люблю ломать таких людей.       Он кивнул охранникам, и они начали методично ломать кости пленника металлическими прутьями. Крики заполняли камеру, а запахи боли и страха наполняли воздух, и Яксли наслаждался ими, как ароматом дорогих духов.       — Остановитесь, — скомандовал он через несколько минут. Пленник, израненный и изможденный, тяжело дышал. — Ну что, готов сотрудничать?       В ответ послышался лишь стон.       — Жаль, — Яксли вздохнул с сожалением. — Продолжайте, но не повредите руки. Для откачки магии нужны целые кисти.       Он вышел, оставив позади звуки очередного удара и новый, срывающийся крик. Его ждал новый "клиент" — ведьма, обвиненная в симпатиях к грязнокровкам. Она рыдала, умоляя о пощаде.       Яксли смотрел на нее безразлично.       — Отведите в камеру № 3. Там новые щипцы нужно опробовать.       Это была его работа. Его вклад в новый порядок. Он не просто карал, он перерабатывал, извлекая максимум пользы из отбросов общества. Превращая слабость и предательство в энергию для сильных. Чистую, концентрированную магию, которую потом разливали в ампулы для чистокровных детей или раненых пожирателей.       Он не был палачом. Он был технологом. Архитектором новой реальности, где у каждого была своя функция. Одни — править, другие — служить. А такие, как эти, были топливом. Мысль о том, что где-то там, в позолоченных покоях, Гермиона Грейнджер, самый мощный нечистокровный ресурс, пылится без дела, вызывала в нем не просто гнев, а оскорбление его профессионализма.       На стене появилась тень, и Яксли сразу понял, что это означает. В нем закипело предвкушение.       — Темный Лорд готов вас принять. Аудиенция назначена на завтра. Повелитель надеется, что вы принесете хорошие новости, — прозвучал вибрирующий шепот, отражаясь от холодных стен подземелья.       — Я понял. С нетерпением жду встречи с господином, — ответил Яксли.       Тень исчезла так же быстро, как и появилась. Он был полон решимости добиться у Лорда разрешения на пытки грязнокровки.