Акт 1: Новая реальность. Глава 3. Первый ход
7 октября 2025 г., 17:29
"Чистая совесть дороже мне, чем слова всех людей"
римский деятель Марк Туллий Цицерон.
Минуло три дня. Они тянулись мучительно медленно, отмеченные тиканьем секунд, появлением и исчезновением подносов с едой, которую она насильно в себя вталкивала, и нескончаемым взглядом в зарешеченное окно. Три дня она сражалась с пустотой внутри, с той самой тишиной, что оставил после себя ошейник. Но этот день отличался от других. В этот раз к ней зашёл Квейд. Его немногословность оставалась неизменной, а усталое лицо – бесстрастным. – Хозяин желает тебя видеть. Гермиону препроводили в библиотеку. Она не питала иллюзий насчет великодушия. Это был лишь элемент игры, злая издевка, и она это осознавала. Драко Малфой восседал в роскошном кресле у камина, где плясало пламя, отбрасывая игривые отблески на его бледную кожу. Он не читал, а просто ждал ее появления. Личная библиотека Малфоев поражала своими масштабами, мрачностью и великолепием. Возможно, она и уступала библиотеке Хогвартса по площади, но ничуть не уступала по наличию редких и ценных фолиантов. Грейнджер окинула комнату взглядом, не в силах скрыть восхищение и неподдельный интерес. Резные стеллажи из красного дерева возвышались до потолка, уставленные древними томами в кожаных переплетах. В воздухе витал аромат старой бумаги, драконьей кожи, легкое дыхание магии, исходящей от страниц, и неуловимый запах запретного знания. – Садись, – произнес Драко, не глядя на нее, и указал на такое же кресло напротив. Гермиона осталась стоять. Она выглядела намного лучше, чем в первые дни заточения. Волосы были тщательно вымыты и заплетены в аккуратную косу, из которой выбивались лишь непокорные пряди у лица. Девушка то и дело старалась сдуть локоны, падающие на глаза. На ней было простое серое платье, которое она обнаружила на своей кровати. Вероятно, его принес домовик, пока Гермиона принимала ванну. Сквиджи больше не появлялся перед ней. Она хотела бы извиниться перед ним, но вряд ли он скоро покажется ей на глаза. Серебряный ошейник отчётливо выделялся на её тонкой шее. – Как ты себя чувствуешь? – бесстрастно спросил Малфой, наливая в бокал жидкость тёмно-рубинового цвета. Не огневиски, который, ходили слухи, слизеринцы тайком проносили в подземелья от декана их факультета, а что-то другое. Возможно, дорогое эльфийское вино. – Прекрасно. Как на курорте. Драко наконец-то посмотрел на неё. Уголок его губ едва заметно дрогнул. – Полагаю, ты лжёшь, и это неудивительно, – Малфой кивнул на ошейник. – Ты плохо спишь, вздрагиваешь от каждого шороха. И всё ещё пытаешься колдовать при пробуждении. Инстинкты берут своё. Девушка сглотнула. Он был прав. Каждое утро, на грани сна и яви, её рука тянулась в поисках волшебной палочки. А разум пытался отыскать источник тёплой энергии в груди. И каждый раз она натыкалась на ледяную стену. – Зачем ты позвал меня, Малфой? Чтобы лишний раз поиздеваться, напомнив о моей беспомощности? – Тебе нравится моя библиотека? Уверен, если оставить тебя здесь одну, ты прочтёшь всё от корки до корки, – не отрывая взгляда от её глаз, произнёс он холодно и без намёка на усмешку. – А что? Подаришь её мне, как в "Красавице и Чудовище", и я сразу выдам тебе все свои секреты? И будем жить долго и счастливо. Гермиона действительно воспользовалась бы возможностью прочитать как можно больше книг, но она не собиралась демонстрировать эту слабость змею. – О чём ты? Впрочем, неважно. Ты здесь, чтобы начать наш первый урок, – он отпил из бокала и продолжил. – Ты считаешь себя умной, Грейнджер. И я, признаться, никогда не сомневался в твоих способностях. Я хочу задать тебе несколько вопросов. Небольшой экзамен для зубрилы. – Я не в настроении тебя развлекать, Малфой, – с трудом выдохнула она. – Просто я хочу убедиться, что не зря не отправил тебя сразу к Яксли. У меня есть гипотеза, что ты можешь быть полезной. Если ты не сможешь её подтвердить… – он пожал плечами, – тогда я перестану тратить на тебя время и сдам Корбану. У него свои методы нахождения применения… ненужным вещам. Угроза зависла в воздухе, подобно лезвию гильотины – тяжёлая и неоспоримая. У этого монстра, Корбана Яксли, не было библиотек и философских бесед. Только орудия пыток, изощрённые заклятия и бесконечная, садистская жажда чужой боли. Гермиона медленно подошла и опустилась в кресло, сжав льняную ткань платья на коленях. – Что ты хочешь знать? Впервые в его глазах промелькнул интерес. – Не так быстро, – он поставил бокал на столик рядом с креслом. – Сначала несколько правил. Ты будешь говорить правду. За уклонение или ложь – наказание. – И какое же? – усмехнулась девушка. – Поскольку это вводное занятие, начнем с лишения ужина. Позже я стану более изобретательным, – он откинулся на спинку кресла. – Первый вопрос: почему Сопротивление до сих пор использует старую сеть "безопасных домов" в Корнуолле? Вы знаете, что мы раскрыли эти убежища? Сердце Гермионы пропустило несколько ударов. Пожиратели знают об этих домах. Он знает о Корнуолле. Значит, информатор был прав. Не зря они отказались от этих убежищ и устроили ловушку. Этот вопрос был не для получения информации. Это проверка её честности. Она посмотрела на огонь в камине, пытаясь скрыть осознание в глазах. – Я не понимаю, о чём ты говоришь, – лишение ужина не такое уж и страшное наказание. Гермиона переживёт. Удар заклинания был быстрее, чем она успела моргнуть. Не Круциатус. Не другое болевое заклятье. Что-то другое. Острый, жгучий электрический разряд прошёл от ошейника по всему телу. Это длилось всего мгновение, но было достаточно, чтобы она вскрикнула и выгнулась в кресле, вцепившись руками в подлокотники. Боль принесла не только физические страдания. Она была ещё и… унизительной. И исходила от того, что стало её частью. Как собаку Павлова – дрессируют на определенный рефлекс. – Я забыл упомянуть одну деталь, – спокойно сказал Драко. Его лицо оставалось невозмутимым, – но я предупреждал о лжи. Попробуй еще раз. Корнуолл… Девушка дышала прерывисто, жадно глотая воздух. Предательство крылось в правде, но ей придется ответить. – Потому что… – выдохнула она, – это ловушка. Примерно месяц назад мы… мы поняли, что сеть раскрыта, как ты и сказал. Мы создаём видимость её использования. Сопротивление ждёт, когда вы бросите туда свои силы… и попадётесь. Там маггловская взрывчатка. Она приготовилась к следующему удару, поскольку умолчала о способе получения сведений. Но ничего не последовало. Драко едва заметно кивнул, во взгляде снова промелькнул проблеск заинтересованности. – Любопытно. Я предполагал, что это провокация. Маггловское оружие. Жестоко, но довольно остроумно. Он сделал запись на лежащем поблизости пергаменте. – Вопрос номер два. Откуда у Поттера оборотное зелье? Мы полностью отрезали повстанцев от необходимых компонентов. На этот раз ответ последовал незамедлительно. Она могла говорить правду, не предавая ни себя, ни друга. – Не знаю. Гарри никогда не делился этим со мной. Мы разошлись после последней вылазки и смерти… – Гермиона осеклась, сердце болезненно сжалось, – … гибели Рона. Он никому не доверял. Даже мне. Волшебница боялась, что Малфой заподозрит её во лжи. Но он лишь кивнул, делая новую пометку. – Паранойя – единственное, что помогает Поттеру выживать, – он как-то странно посмотрел на Гермиону. Она не смогла расшифровать эмоцию, мелькнувшую в его серых глазах. – Третий и последний на сегодня вопрос. Подумай хорошенько, прежде чем ответить, – Драко наклонился к ней. – Что было для тебя самым сложным? Не на поле боя или при потере боевых товарищей. Возможно, что-то из времён учебы в Хогвартсе? Вопрос застал её врасплох. – Что? – Ты отлично слышала. Самый тяжелый момент. Тот, который до сих пор преследует тебя. Я чувствую отголоски "этого". Девушка поджала губы. Это был еще один ход в его игре. Попытка узнать её слабые места. – Пытки у Беллатрисы, – прошептала она, сжав левое предплечье. То место, где под одеждой жгло клеймо, поставленное безумной ведьмой навечно. Малфой покачал головой. Ответ его не удовлетворил, но в его взгляде появилось что-то отдаленно напоминающее понимание. – Нет. Физическую боль можно преодолеть. Ты, думаю, прекрасно с этим справилась. Подумай еще. Гриффиндорка молча смотрела на него. В её голове возник образ. Не холодный пол в поместье Малфоев, не жуткий смех Беллатрисы. Не жестокость Круциатуса и обжигающего прикосновения кинжала. – Монстр…– прошептала она так тихо, что он едва услышал. – Момент, когда я… стерла воспоминания родителей. Когда я смотрела на них и понимала, что они меня не узнают. Что теперь для них я – незнакомка. В библиотеке повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. Драко ничего не записывал. Он просто смотрел на неё. Ледяной взгляд на долю секунды смягчился. – Вот видишь, – наконец произнес Малфой. – Самая страшная жертва. Не жизнь, не тело, а личность. Близость… – мужчина резко выдохнул, будто слово застряло у него в горле, – любовь. Он поднялся. – Урок окончен. Ты ответила на "выше ожидаемого". Драко повернулся, чтобы уйти, но остановился. – И, Грейнджер… На ужин бонусом тебе будет подан шоколадный пудинг. Помню, в Хогвартсе ты часто отдавала предпочтение этому десерту, игнорируя другие блюда. Я всегда находил эту твою особенность странной. Считай это поощрением за откровенность в последнем вопросе. Мужчина вышел, оставив её в огромной, тихой библиотеке. Гермиона сидела неподвижно, ощущая призрачное жжение на шее. Дьявол не просто вытаскивал из нее информацию. Он составлял карту ее души. И девушку пугало то, что он читал её с пугающей точностью. Она посмотрела на полки, заполненные знаниями. Миллионы слов и истин. Но самой горькой правдой в этой комнате была та, которую она ему только что выдала. И то, что Малфой, её тюремщик и мучитель, оказался единственным, кто её понял.***
Квейд неизменно сопровождал её из библиотеки до самой комнаты. Гермиона даже привыкла к его невозмутимому виду. Почти достигнув апартаментов, они увидели в конце коридора её. Пэнси Паркинсон. Воспоминания о времени учебы были размытыми, но роль Паркинсон, как верной приспешницы Малфоя, отравлявшей жизнь ей и её друзьям, навечно врезалась в память. Теперь Паркинсон олицетворяла собой новый порядок. Её облегающее черное платье с акцентированными плечами напоминало форму СС, сшитую из дорогого бархата. Блестящие темные волосы были собраны в строгую прическу, подчеркивающую ее высокие скулы, на которых играл искусственный румянец – результат чар. Пэнси шла, играючи перекатывая палочку между пальцами, её каблуки отбивали четкий и властный ритм. – Квейд, – кивнула она охраннику, её взгляд скользнул по Гермионе, словно по предмету интерьера. – Так вот где наш дорогой Драко прячет свою… новую прихоть. Гермиона выпрямилась, чувствуя, как под её оценивающим взглядом поднимается волна ненависти. Пэнси всегда была ядовитой, но сейчас в ней ощущалась уверенность хищника, занявшего господствующее положение. – Паркинсон, – сухо бросила Гермиона, избегая зрительного контакта. Пэнси в ответ усмехнулась. – Все еще пытаешься сохранить достоинство, грязнокровка? Трогательно. Этот ошейник тебе очень идет. Он наконец-то указывает на твое истинное место! Она подошла ближе, и Гермиона почувствовала тяжелый, удушающий аромат жасмина с металлическими нотками. – Драко слишком снисходителен. Невероятно. Я бы не поверила, если бы не увидела сама. Он забавляется с тобой, как с новой игрушкой. Будь моя воля, от тебя бы остались лишь воспоминания в застенках Корбана. – Может, предложишь Яксли свои услуги в качестве компенсации? – парировала Гермиона, глядя в пустоту за плечом Паркинсон. – Уверена, он оценит твой… энтузиазм. Глаза Пэнси сузились. Высокомерная маска дрогнула, обнажив ярость. – Не забывай, с кем разговариваешь, мерзавка. Я не робкая пай-девочка с Хаффлпаффа. Я – одна из приближенных Министра магии! И мое слово имеет вес. – Приближенная? – впервые Гермиона посмотрела на неё прямо. – Я вижу лишь верную собачку, бегающую у ног Малфоя. Как и в Хогвартсе. И даже тогда сомневаюсь, что он подпускает тебя настолько близко. Удар был внезапным. Паркинсон сочла грязнокровку недостойной магии и ударила ее ладонью по лицу. Голова Гермионы дернулась в сторону. По щеке разлилось онемение, сменившееся жгучей болью. – Еще слово, и я отправлю тебя мыть полы языком в подвалах поместья, – прошипела Пэнси, лицо которой исказила гримаса ярости. Квейд стоял неподвижно, не выражая никаких эмоций. Гермиона провела языком по внутренней стороне щеки, ощущая вкус крови. Она смотрела на Паркинсон пустым взглядом. Словно скопировав манеру Драко. – Бить безоружного, лишённого магии и свободы, – тихо сказала Гермиона. – Какая доблесть. Какая сила. Ты, должно быть, очень собой гордишься? Пэнси застыла. Гнев сменился холодной, расчётливой ненавистью. Физическое насилие было поражением, опустившим её до уровня грязнокровки. – Господин Малфой приказал вернуть девушку в её покои. Вас же, госпожа, ждут в зале совещаний, – произнёс Квейд равнодушно. Он взял Гермиону за локоть и повёл в сторону её комнаты. Она шла, не чувствуя ног, прижимая пальцы к горящей щеке.***
Вечером, когда горничная, которую звали миссис Харрис, принесла ужин, обещанного Малфоем пудинга не оказалось. Очевидно, эта змея постаралась. Как по-детски. Во время трапезы дверь снова отворилась, но на пороге стоял не Драко и не Пэнси, а Теодор Нотт – человек, столь любезно преподнесший девушку Малфою на блюдечке. Что за проходной двор, ей-богу. Он выглядел… все так же. Темные пряди касались высокого лба, на бледном лице застыло скучающее, отрешенное выражение. Лишь пара родинок у левого глаза притягивали взгляд. Одет он был просто, в темные, просторные одежды, без той показной роскоши, что сквозила в Паркинсон. В руке Нотт держал небольшую, видавшую виды книгу. – Здравствуй, принцесса. Как тебе здесь? Наш принц не слишком утомляет? – кивнул он, обращаясь к ней, как при их первом знакомстве. В его голосе звучала ровность и капля интереса. Гермиона промолчала. За этот день она слишком устала от слизеринцев. Тео Нотт был для нее загадкой. Тихим наблюдателем. В отличие от Пэнси, гриффиндорка почти не помнила его в школьные годы. Внешне он чем-то напоминал Гарри, но его холодные карие глаза совсем не были похожи на теплые зеленые. Не дожидаясь приглашения, он вошел и положил книгу на прикроватный столик. – Драко просил передать. – Почему такое "важное" поручение досталось тебе? – Я сам предложил, – объяснил Тео. – Мне стало любопытно. А отказать мне Драко не смог, я слишком обаятелен, – подмигнул он. – Говорит, ты ценитель магической литературы. Это трактат о защитных чарах XII века. На латыни. Думаю, справишься. Девушка посмотрела на книгу, затем перевела взгляд на Нотта. – Ваш так называемый принц очень внимателен. Сама любезность, – ответила Гермиона в тон ему. – Но зачем? Тео пожал плечом. – Спроси у него сама. Я всего лишь посыльный, – его взгляд скользнул по ее щеке, где, вероятно, еще краснел след. – Видел, как Пэнси пылала яростью. На собрании глаза метали молнии. Нас с Драко это позабавило. Похоже… – он кивнул на ее щеку, – у вас была теплая встреча. – Пыталась не сгореть от собственной никчемности. Тень улыбки промелькнула на губах Нотта. Он достал что-то из кармана и бросил ей. Реакция девушки была мгновенной. В руках Грейнджер оказался ее шоколадный пудинг. – Увидел, как Пэнси отобрала его у горничной. Не ей решать, что ты будешь есть на ужин. Он уже собирался уйти, но обернулся, словно что-то вспомнив. – Будь осторожна, принцесса. Моя подруга не прощает обид. – А твой друг? – не удержалась она. – Он прощает? Он посмотрел на нее отстраненно и с любопытством, словно на редкий экспонат. – Драко не прощает ничего. У него есть цель. Ты – часть ее, как и мы. Все, что мешает, будет устранено. Включая Пэнси, если понадобится. Или меня. Или тебя, в конце концов. Теодор повернулся к выходу. – Почитай книгу. Ум – это последнее, что у тебя осталось. Не дай ему зачахнуть, – произнес он и ушел так же тихо, как и вошел. Гермиона подошла к столику и взяла книгу. Обложка была грубой на ощупь. Она открыла ее наугад. Строгие латинские буквы, сложные схемы заклинаний. Не книга, а очередной тест. Вызов. Девушка посмотрела на зарешеченное окно. Снаружи было темно. Она думала о Пэнси – о ее показной силе, основанной на страхе и положении. О Теодоре – о его тихой, почти равнодушной опасности. О Драко – о его холодной, методичной цели, ради которой он готов терпеть ее, Пэнси и всех остальных. Они все были марионетками. Паркинсон верила, что дергает за ниточки, Нотт притворялся, что ему все равно. А Малфой… Драко, казалось, пытался удержать все нити сразу. Грейнджер провела пальцами по корешку книги. "Ум – это последнее, что у тебя осталось". Она откинулась на подушки и открыла трактат на первой странице. Латынь была сложной, но не непреодолимой. Это была возможность отвлечься. Цель. Гермиона будет читать, будет играть с Малфоем на равных, вскрывая их личины одну за другой. Однажды она найдет слабину в маске правой руки Министра магии.
