«Моя милая пустота»

      Едва теплое зимнее солнце напористо пробивается сквозь не до конца прикрытые шторы. Лучи игриво бегают по светлому лицу белокурого парня и крепко спящего рядом брюнета.       Долгожданный отпуск подходил к концу и становилось даже как-то грустно, что придется ходить на работу и оставлять Сяо одного дома. Но радовало то, что блондин наконец смог повидаться с матушкой, племянницей и во всех этих семейных посиделках безусловно участвовал Сяо! А как без него? За недели отпуска Альбедо настолько привык, что стал постепенно забывать детские обиды, что в свою очередь сделала и Рейндоттир. Она долго беседовала с брюнетом, женщина всё ещё видела во взрослом юноше того озорного мальчишку, что частенько оставался обделён родительским вниманием. Белокурая дама давно считала Алатуса частью их семьи и была несказанно рада за сына. Альбедо сиял и иногда казалось, он вот вот лопнет, находясь рядом с Сяо. Блондин очень привык к их совместному проживанию настолько, что совсем позабыл как жил до этого. Так одиноко и эмоционально бедно, что со стороны был похож на бездомного, разве что прилично одетого.       Каждый вечер брюнет стал посещать чужую спальню, без корыстных целей конечно же. Внезапно всплывшая проблема, а именно ночные кошмары Сяо, не давала покоя юному врачу, что желал максимально вернуть моральное и душевное состояние своему другу. Как голубоглазый мог отказать обаянию Алатуса, что словно щенок приходил каждый вечер и жалобно смотрел, прося пустить его к себе. День за днём и они всё больше прилипали к друг другу. Совместное валяние перед телевизором, где обязательно кто-то из парней лежит на коленях у другого. Вечерние прогулки в ближайшем сквере, горячий кофе, чтобы согреться, а после душ и вечерняя рутина. В Альбедо загоралась былая искра, вернее сказать… Он уже давно вновь влюбился в брюнета, просто старался отрицать очевидное.       Казалось, что так и должно было быть всегда. Тихо сопящий под боком Сяо, что каждую ночь пристаёт, дразнится, но никогда не переходит границу дозволенного. Заботливый Альбедо, что по утрам старательно готовит завтрак, а вечером сушит и укладывает чужие волосы. Единственная «неправильность» в их совместной жизни - это таблетки, без которых состояние брюнета откатится назад, а то и вовсе утонет ещё в более глубокой яме агрессии и ментальных проблем. Крайдепринц тщательно следил за приёмом лекарств и никогда не забывал об этом, а если и забывал, то просыпался среди ночи, долго винил себя и в конце концов будил Сяо, чтобы тот принял лекарства. Алатус всегда улыбался и принимал с чужих рук разноцветные пилюли. Вот оно счастье удручённое капелькой фармакологической зависимости. Но это ничуть не делало их совместную жизнь хуже.       Капли прохладного дождя осыпают лицо брюнета, а холодный ветер мгновенно пытается снести влагу. Двор-колодец. Толпа до боли знакомых парней и практически забитый паренёк с белокурыми локонами, что словно избитый дворовый пёс корчится от боли на холодном асфальте. Чужой смех и радостные возгласы «Бей, бей зубрилу». Рыжая копна падает на конопатое лицо, а яркая улыбка парня с медными волосами кажется самое яркое в этот пасмурный день. Брюнет стоит отстраненно, видит себя маленького со стороны. Двигаться тяжело, словно чёрная густая скверна прошлых ошибок тянет юношу во мрак. Сяо подходит, его руки дрожат, когда четырнадцатилетняя версия его самого медленно поворачивается и смотрит прямо в глаза. Мальчишка улыбается во все зубы, корчит рожи. Нет… Не мог Сяо улыбаться в тот момент! Руки непроизвольно тянутся к тонкой детской шее, сцепляя пальцы в замок. С неистовой силой брюнет душит самого себя, в голове гонгом раздаётся хруст позвонков собственной шеи. — А ведь ты мог помочь — сипло раздаётся голос мальчишки.       Белая пелена. Сяо, а вокруг маленький он, избитый и с окровавленным лицом Альбедо, толпа улыбающихся подростков. Все они поголовно тычат пальцами и хором произносят лишь одну фразу «Ты мог помочь».       Это повторяется раз за разом: двор, избиение, удушение и хор ребятни, что корит парня за ошибку прошлого. Словно девять кругов ада.       Среди ночи Алатус подскакивает в холодном поту. Мокрые от слез глаза постепенно привыкают к мраку комнаты и парень наконец может разглядеть лежащего рядом блондина, что в очередной раз развалился в позу так называемой звезды. Скудную улыбку перебивают хрустальные слезы, что быстро-быстро скатываются по щекам.       Это было лишь началом личного кошмара Сяо.       Рассказать Альбедо было нельзя, ведь он сильно рассердится, если узнает, что всё это время брюнет врал, а его так сказать улучшившееся состояние было лишь наигранной попыткой скрыть ещё большие душевные терзания. И казалось, что достаточно всего-то начать действительно принимать назначенные лекарства… И они будут продолжать жить вместе, радоваться и смеяться и наконец стать кем-то большими, чем друзьями или врачом и психически неуравновешенным пациентом. Но сам для себя Алатус решил, что таблетки исказят его восприятие мира и всё, что он говорит и делает, будет лишь фальшивкой. Ох, если бы он хотя бы раз посоветовался с Альбедо….

***

      Вот и настал последний день так сказать райского отпуска. Утром парней навестила Рейндоттир, что, прогуливаясь с племянницей, решила угостить сына и его друга тем самым фирменным пирогом. Женщина ярко улыбалась, пока общалась с парнями и наблюдала, как Кли в очередной раз резвится и липнет к обоим юношам. Малышка настолько не хотела уходить, что пришлось закатывать истерику и пускать слезу! Но аргументы Рейндоттир были более увесистыми, чем у восьмилетней девочки. — Не балуйтесь, мальчики, вечером проверю — Женщина подмигнула сыну и как-то странно улыбнулась.       За пару дней до этого Альбедо показал матери то самое письмо-признание, что хранил все эти годы как зеницу ока. Наблюдая за воодушевлённым сыном, светловолосая одобрительно кивнула и улыбнулась. Она всегда хотела и будет хотеть всего самого лучшего для своего единственного ребенка. Сегодня вечером Альбедо собирался показать Сяо то признание и наконец расставить все точки в их с брюнетом взаимоотношениях. Крайдепринц долго не мог решиться, но настояния матушки придали ему уверенности и веры в лучшее. Казалось бы обычный ужин, как и всегда, но что-то явно было не на своём месте. Толи чрезмерное возбуждение от предвкушения у Альбедо, толи странное и какое-то слишком мрачное лицо у Сяо. Что-то явно идёт не по плану. Для блондина это знаменательный ужин, а для Алатуса пытка, в которой он отчаянно борется с всплывающими галлюцинациями и пытается отделить морок от реальности. — Сяо, я давно хотел тебе сказать, нет показать! — Альбедо останавливается, не закончив свой рассказ. Лицо друга пугает.       Златоглазый смотрит сквозь сидящего перед ним парня, промахивается вилкой и бьёт острыми зубчиками по скатерти. Он мечется и не знает, на чём сконцентрироваться, но в какой-то момент фантазии вперемешку с усилившимися галлюцинациями берут верх. Перед Алатусом сидит уже не его друг, а тот самый мерзотный рыжий подросток, которого он к сожалению не смог прибить в последнюю их встречу. Сяо перестал быть собой. Парень резко вскочил из-за стола, опрокидывая тарелки с едой. Он валит блондина на пол, грозно восседая сверху. А в его дрожащих руках та самая вилка, который совсем недавно он, промахиваясь, бил по столу. Глаза Альбедо наполняются слезами, а помещение наполняет гортанный крик о помощи и жалкие попытки докричаться до Сяо… До его милого и нежного Сяо, что мягко осыпал бледное лицо тёплыми поцелуями.       Удар за ударом приходятся в область грудной клетки и живота, кровавое месиво уже больше не напоминает былого Альбедо, теплого и доброго. Лишь сырая плоть, что в скором времени начнёт разлагаться и источать зловонный запах на всю квартиру. Эти лазурно-голубые глаза больше не увидят ни одного нуждающегося в помощи пациента, ни одну игриво улыбающуюся медсестру…Последнее, что увидел Крадйепринц - Сяо Алатус, любовь всей его жизни, любовь, которая своими же руками оборвала тонкую нить и навсегда сделала Альбедо бесполезным куском плоти и костей.       Некий морок спадает и перед собой брюнет больше не видит того подростка с рыжей копной. Глаза мгновенно наполняются слезами, в горле стоит ком сожаления и ненависти к самому себе. Голубые глазки не закатываются, а лицо не скривила гримаса ужаса и принятия неизбежности. Альбедо улыбался с застывшими в уже остывающем теле слезами.       Двумя руками брюнет обхватывает чужое ещё теплое лицо, осторожно ведёт пальцем по щекам и останавливается на немного пухлых губах. Робко и нежно Алатус целует уже потерявшего жизнь блондина, после наклоняется к уху и сладко-сладко шепчет. — Я тоже не мог забыть о тебе, ни одного дня не прошло без мысли о моём Альбедо. Я люблю тебя.       Мгновение, и тело Сяо падает рядом. Кровь обильно изливается из ножевого ранения в самое сердце.       И никто из следователей никогда не догадается что это было не убийство, а их совместная жертва во имя любви. Ни на секунду Альбедо не сопротивлялся неизбежной кончине от рук любимого, а Сяо ни на миг не думал, что проживет хотя бы час без Крайдепринца.       Нашедшая тела Рейндоттир никогда не забудет прочитанные ей аккуратно лежащие на столике письма с признаниями о бесконечной любви, а коллеги никогда не перестанут вспоминать и поминать добрыми словами самого юного и невероятного врача.       И может бы их дороги сошлись бы не на местном кладбище, а в их уютной и тёплой квартире, где они провели бы всю оставшуюся жизнь. Но теперь их гнилые тела пригодны лишь для пищи трупных червей.