Помолвка века

Столица Поднебесной лениво просыпалась, готовясь к привычной обыденной суете и не ведая, что ей предстоит в ближайшие дни. В ее опрадание надо сказать, что почти никто из жителей не знал о предстоящих необычных торжествах в императорском дворце. Даже высокопоставленные чиновники были не в курсе и только несколько особо доверенных лиц занимались подготовкой. Прежде им никогда не приходилось устраивать драконью помолвку, но они призвали на помощь свой опыт в организации человеческих, решив, что вряд ли у драконов имеются какие-то специфические традиции. Молодая пара породы карликовый байгэн была единственной в империи и узнать что-либо о их брачных церемониях не представлялось возможным. Книг о драконах было великое множество, но все они обходили молчанием подобные интимные вопросы. Одни восхваляли драконью мощь и магию, другие описывали технику безопасности при общении с ними, а вот про любовь — ни-ни. Тайна, покрытая мраком. Впрочем, про любовь пока речь и не шла. Не исключен был вариант, что потенциальные обручённые подерутся раньше, чем дело дойдет до праздничных торжеств. В этом случае оставалось уповать на то, что раз драконы карликовые, то и ущерб будет соответствующий. Не разнесут весь Запретный город и на том спасибо. А парочкой дворцов можно и пожертвовать. Ещё один деликатный момент заключался в статусе церемонии. Но этот вопрос император решил одним росчерком кисти, повелев устроить все так, как если бы речь шла о помолвке принцессы. Затаившийся в глубине большого сада павильон Лун Мэй — так звали чешуйчатую невесту, принялись украшать множеством роскошных гирлянд из бантов и цветов. Она сочла новые игрушки очень интересными и с удовольствием цепляла коготками шелковые хитросплетения, приводя в отчаяние слуг. Пока во дворце наводили лоск и блеск, в Облачных Глубинах тоже со всей тщательностью готовились к важной поездке. Лань Цижэнь каждый день изводил Вэй Усяня повторением бесчисленных правил этикета. Ему он не доверял больше всех. Даже любитель возражать Цзинъи не внушал таких опасений, его, в конце концов, всегда можно было заткнуть заклятием молчания. И рядом с ним был благовоспитанный Сычжуй и чуть менее благовоспитанный, но тоже смирный Оуян Цзычжэнь. Имелся ещё и Цзинь Лин, своими капризами иногда очень напоминавший Лун-Луна, но он поклялся вести себя достойно. Не зря же он глава клана. Это вам не кролик начхал. Вышеупомянутые представители фауны тоже входили в состав драконьей свиты. Даши и Снежинка наравне с Вэй Усянем и Лань Ванцзи выступали в роли родителей жениха, а Серый Призрак был личным фаворитом Лань Цижэня. В столице одаренный кролик мог расширить свой кругозор, а также продемонстрировать превосходство гусуланьских методик в учёных кругах. Сам Серый Призрак, в отличие от Лань Цижэня, подобным тщеславием не страдал, но ему пообещали новые впечатления и деликатесы, и он, будучи фаталистом, без особых возражений покинул свое любимое лежбище под азалией. Стал осваивать просторную корзину, в которой ему предстояло путешествовать. Заодно освоил написание нескольких правил клана Гусу Лань, чем несказанно порадовал учителя. — Подхалим! — шепнул Вэй Усянь и показал кролику язык, пользуясь тем, что Лань Цижэнь отвернулся. Они все вместе находились в учебном классе — Усянь против своей воли. Серый Призрак только фыркнул и метко плюнул в провокатора недоеденным кусочком ананаса. — Вэй Усянь! — возмутился Лань Цижэнь. — Не смей дразнить его! Сядь и перепиши руководство по этикету ещё раз. — Да сколько можно, дядя! — заныл Усянь, кулем падая за низкий стол со свитками. — У меня уже все пальцы в мозолях. Я же Лань Чжаня исцарапаю, когда мы… — Молчи, бесстыдник! — вскипел Лань Цижэнь. — Я ещё ничего не сказал. — Вот и не говори. Пиши. — В дворцовом этикете самое главное вовремя пасть ниц, это я усвоил, — возразил Усянь. — И вообще, кому мы там нужны, на нас смотреть. Все внимание будет приковано к нашему Лун-Луну. Лань Цижэнь в глубине души был согласен, но сказать этого не мог. Он сердито нахмурился и Вэй Усянь со вздохом взялся за кисть. Его спас Лань Ванцзи, бесшумно возникший в дверях. — Приветствую вас, дядя, — он вежливо склонил голову и Вэй Усянь в очередной раз восхитился его грацией. — Я пришел забрать Вэй Ина. Ему предстоит примерка. — Уже бегу, — Усянь резво вскочил на ноги. — Мы ещё не закончили. — возразил Лань Цижэнь. Он знал, что племянника ему не переубедить, но должно же было последнее слово остаться за ним. — В следующий раз! — легкомысленно пообещал Усянь, прячась за спиной Лань Ванцзи. — Надеюсь, его не будет. — Мгм. Ванцзи повел его в цзинши. Там их ждало множество новых одеяний, но при взгляде на них Усянь поморщился. — Вижу, всё очень хорошего качества, но какое-то скучное. — Мгм, — согласился Лань Ванцзи, отводя глаза. Вэй Усянь насторожился. Он знал, что Ванцзи так делает, когда хочет от него что-то скрыть. Он подошел вплотную, обнял за шею и проникновенно прошептал в стремительно краснеющие ухо. — Давай, Лань Чжань, расскажи своему Вэй Ину, что тебя тревожит? Ванцзи сделал еще одну попытку увернуться от пристального взгляда. —Э нет, — запротестовал Усянь, — так не пойдет. Я не хочу, чтобы твои прелестные золотые глазки стали косыми. Ты не Цзян Чэн с его годами тренировок. Лань Ванцзи тихонько вздохнул, посмотрел на Усяня в упор и пробормотал. — Я боюсь, если Вэй Ин будет слишком нарядным, к нему будут приставать. Усянь разинул рот от удивления, а потом принялся смеяться. Ванцзи попытался заткнуть его поцелуем, но не тут-то было. Усянь уперся руками ему в грудь и бессовестно хихикал. — Ой, да кому я нужен! — Мне, — Ванцзи все-таки сумел прервать приступ смеха. Усянь что-то булькнул ему в губы и затих. — Ладно, — произнес он немного позже, когда сумел отдышаться, — римеряю это занудство. Несмотря на скромные расцветки с преобладанием блекло-голубого и темно-серого, одеяния Вэй Ину шли. Придавали некий оттенок благопристойности, что не помешало Ванцзи быстро освободить его от них и повалить на кровать. — Лань Чжань, ты же выбрал эту одежду, чтобы я не привлекал к себе ненужного внимания! — напомнил ему Вэй Ин. — Чужого, — буркнул Ванцзи, кусая его за шею. У остальных хлопоты были другого свойства. Лань Цижэнь прикидывал, какой запас бумаги брать с собой и собственноручно упаковывал ананасы для Серого Призрака. Мелколани дружно прихорашивались и вникали в тонкости этикета. Один Лун-Лун ничего не делал. Он лениво парил в небе над Облачными Глубинами и думал о том, чем его будут угощать во дворце. Объяснения Усяня он, хотя и выслушал, но полностью не понял. Нет, с поездкой все было ясно — отличное развлечение, а вот что такое помойка… ой нет, помывка, тоже нет… о, помолвка — дракон не представлял. Его познакомят с другим драконом его породы и что? Они будут играть вместе? А вдруг тот любит кусаться? Лун-Лун пару раз нечаянно подглядел, как папа Лань кусает папу Вэя, а тот жалостно стонет, и это его огорчило. Вэй Усянь правильно истолковал озабоченное выражение зеленой мордашки Лун-Луна и заверил его, что девочки любого вида создания нежные и миролюбивые. Девочек в Облачных Глубинах было мало и Лун-Лун видел их только издалека, когда они тренировались на своей половине. Впечатления нежных они не производили. Но он привык доверять своим родителям, знал, что они не дадут его в обиду и поэтому не стал пока загружать голову. Тем более, что она и так трещала от обилия знаний, которые учитель Лань пытался впихнуть в нее напоследок. Дракон добросовестно корябал бумагу, но его каллиграфия не желала улучшаться, да ещё так стремительно. Наконец, судьбоносный день настал и они отправились в далёкий путь. Проводить их вышли все обитатели Облачных Глубин. Как- никак историческое событие, не каждый день их гусуланьский дракон отправляется ко двору. Все дружно забыли, что когда-то ворчали на Вэй Усяня и Лань Ванцзи, задумавших высидеть такое опасное создание. Мелколани буквально раздувались от гордости, что им позволили сопровождать Сяо Байгэна. Сам дракон торжественного пафоса события не ощущал и мирно летел над головами своих родителей. У подножия горы он приземлился и послушно залез в большую крытую повозку. Если народ в Цайи к нему привык, то это не значило, что и в других местах к нему будут относиться, как к неотъемлемой детали пейзажа. Лань Цижэнь особо настаивал на том, что их поездка не должна вызывать ненужный ажиотаж. Дорога была долгой. Вэй Усянь, быстро утомившись верховой ездой, предпочитал дремать в повозке рядом с крылатым питомцем. Лун-Лун вздыхал и подсовывал ему лапки, чтобы Вэй Усянь их помассировал. — Кто бы мне лапки погладил, — вздыхал Усянь. — Вот надо было построить столицу в такой дали! Если Лань Ванцзи оказывался в пределах слышимости, то наклонялся к повозке и обещал позаботиться об усяневых лапках на ближайшем привале. О том, чтобы постоянно ночевать под крышей, речь не шла. Иногда, Лань Цижэнь и молодежь размещались на постоялых дворах, если те находились рядом с лесом или лугом. Лань Ванцзи, Вэй Усянь и Лун-Лун отдыхали под открытым небом. Иногда к ним присоединялся Цзинь Лин. Он встретил их на полпути между Цайи и Ланьлином с повозкой, полной всякого добра. У дракона аж глазки засветились алчным блеском при виде золотого сияния. — Что это? — недовольно вопросил Лань Цижэнь, тыча пальцем в открытый сундук. — Приданое, — Цзинь Лин слегка покраснел. — Не может же Лун-Лун прибыть в столицу без ничего, как котенок с помойки. — И поэтому ты опустошил казну клана, — захихикал Вэй Усянь. — Очень щедро, да. — Ничего я не опустошил, — взвился Цзинь Лин, — тебе лишь бы насмехаться. Лань Цижэнь решительно захлопнул крышку сундука и загородил его собой. — Ты действовал из благих побуждений, — обратился он к Цзинь Лину, — но во-первых, подверг Сяо Байгэна искушению, а во-вторых, почему ты решил, что он у нас бесприданник? Мы везём с собой редкие свитки, женьшень и полезные артефакты. — Если их делал этот мой дядя, который сейчас строит мне рожи, то я боюсь за столицу, — еле слышно фыркнул Цзинь Лин. Но Лань Цзинъи его услышал. — Полегче, молодая госпожа, — возмутился он. — Вечно ты капризничаешь. — Как ты меня назвал?! — Как слышал! — Прекратили оба! — вмешался Лань Цижэнь. — Какой пример вы подаете младшему! — Кому?! — Сяо Байгэну, кому же ещё. Он крайне восприимчивый. — Мгм, — подтвердил Ванцзи, вспомнив о том вечере, когда дракончик напробовался «Голубого лотоса» Лань Цижэнь до сих пор пребывал в неведении об истинных причинах странного поведения Лун-Луна и приписывал всё юной неокрепшей психике. Получив выговор от учителя Ланя и укоризненный взгляд от Ханьгуан-цзюня, Цзинь Лин и Лань Цзинъи присмирели, перестали задирать друг друга и совместное путешествие обошлось без ссор. Иногда они все вместе сидели у костра в поле, любовались звёздами в темной синеве небес и Лун-Луном, парящим над головами. Дракончик оживлялся после долгого дня в повозке, разминал крылья и с упоением кружил в теплом ночном воздухе, ловя зазевавшихся комаров и мошек. Конечно, ему покупали самую разную еду, но комары по-прежнему оставались его любимцами. — Интересно, его невеста разделяет эти вкусы? — спросил как-то Вэй Усянь, глядя на икающего от обжорства Лун-Луна. — Если да, то боюсь, комаров на них двоих в столице не хватит. — Не вижу проблемы, — возразил Цзинъи. — Она же питомица императора, можно взимать налоги комарами. — Слыхал, Лань Чжань, Цзинъи у нас будущий финансовый гений, — засмеялся Вэй Усянь. — Не хочешь предложить свои услуги двору? — обратился он к будущему гению. — Я там всех разозлю, — честно признал Цзинъи, — и куда ж я без вас, — он обвел взглядом Лань Ванцзи с прислонившимся к нему Усянем, притихших Лань Сычжуя и Оуян Цзыжэня, нахохлившегося Цзинь Лина, и неожиданно всхлипнул. — Что с тобой? — встрепенулся Сычжуй. — Плохо себя чувствуешь? — Не-а, о Лун-Луне подумал. Если они с невестой понравятся друг другу, он же останется в столице? И мы его больше не увидим? Его слова и слезы вызвали цепную реакцию. Через минуту хлюпали носами уже все. Лун-Лун почуял неладное и резко спикировал вниз. Недоуменно уставился на своих родителей и друзей. Подковылял к Вэй Усяню и лизнул его мокрую от слез щеку. Усянь обнял его за шею и поцеловал в морду, остальные принялись наглаживать чешуйчатые бока. — Мы будем таак скучать, — прохныкал Оуян Цзычжэнь. — А может, ну её, эту помолвку? — предложил Цзинъи. — Вернёмся домой, а императору наврём чего-нибудь. — В клане Гусу Лань ложь запрещена, — напомнил ему Сычжуй. — Так-то настоящая ложь, а маленькая и во спасение… как считаете, Ханьгуан-цзюнь? Все посмотрели на Лань Ванцзи. Он положил руку на вздрагивающую спину Усяня и успокаивающе погладил. — Дело не в том, что мы скажем. Если поступить так, как предлагает Цзинъи, род карликовых байгэнов угаснет. Все вздохнули, соглашаясь. — А может, они не понравятся друг другу? — продолжал упорствовать Цзинъи. — Что-то рано мы начали расстраиваться, — хлопнул в ладоши Усянь, успокоенный прикосновениями большой ладони Лань Ванцзи. — У любой проблемы есть решение, правда, Лань Чжань? — Мгм. Однако позже, уже лёжа вместе с Ванцзи в повозке, он тихонько спросил. — А если твой род угаснет, Лань Чжань, ты не будешь винить меня? — Я никогда и ни в чем не буду тебя винить, — Ванцзи нежно поцеловал Усяня. — И он не угаснет. У нас есть А-Юань, мой брат, Лань Цзинъи. И может, дядя надумает жениться. Вэй Усянь затрясся от беззвучного смеха. — Лань Чжань, ты научился шутить! — Мгм. Это потому что я очень счастлив рядом с тобой. Вэй Усянь задохнулся от избытка чувств и в поисках воздуха прильнул губами к губам Ванцзи. Почувствовал на них лёгкую улыбку и принялся с упоением ее целовать. Наконец, в один прекрасный осенний день, долгое путешествие подошло к концу и они торжественно въехали в столицу. Та их не заметила. На ее улицах сновало множество разномастного народа и группа из несколько заклинателей не была чем-то настолько экзотическим, чтобы привлечь всеобщее внимание. Само собой, если бы Лун-Лун вылез из повозки, что он и порывался сделать, они бы стали героями дня. А так только раскованные столичные девушки строили глазки Вэй Усяню, а иногда и Лань Ванцзи. Молодежь в упоении озиралась по сторонам, и не переставая болтала, так что Лань Цижэнь был вынужден напомнить им о правилах. — Здесь же не Гусу! — осмелился возразить Цзинъи. — Вот именно. И мы должны высоко держать стяг нашего клана. — Какой стяг? Вроде у нас ничего такого нет. — В переносном смысле, недотёпа, — снизошёл до объяснений учитель. — А-а, понятно, и здесь тоже строить из себя святош, — прошептал Цзинъи приятелям. Тут их разговор был неожиданно прерван громким писком Серого Призрака. Ему надоело сидеть в корзине и он выпрыгнул наружу, прямиком на руки Лань Цижэня. — Смотри, у них дрессированный кролик, — крикнул один уличный мальчишка другому. — Ага. Новый театр приехал. — Вроде непохоже. — Почему непохоже? Не все же артисты нищие. Смотри, направляются в сторону дворца, может, сам император пригласил. — Какие догадливые, — Вэй Усянь давился смехом, слушая эти речи, а потом спросил у малолетних сплетников. — С чего вы решили, что мы актеры? — А разве нет? Вы все красивые, даже дядька с кроликом видный, и вон та повозка вся позолочена. Чтоб заметнее было, да? Цзинь Лин побагровел. Вэй Усянь похлопал его по плечу. — Не кипятись, Цзинь Жулань. Они ж темные столичные дети, в клановых тонкостях не разбираются. — Не называй меня так! — Почему? Очень красивое имя. — Только звучит, будто я родня твоему Ханьгуан-цзюню, — огрызнулся Цзинь Лин. — Так ты и есть его родня. По браку. Признавайся, прогуливал уроки по генеалогии или спал на них? — Ну тебя. Лучше за Лун-Луном присматривай. А то он уже выглядывает из-за занавески. — Ой! — Усянь резво прыгнул в сторону большой повозки, но его опередил Лань Ванцзи. Он строго посмотрел на дракона и тот немедленно убрал свой любопытный нос. — Бедный малыш, — вздохнул Вэй Усянь, — конечно, ему тоже хочется на всё полюбоваться. — Он всё видит, — сказал Лань Сычжуй, — мы специально сделали пару дырок в занавеси, чтобы ему было удобнее. Вэй Усянь одобрительно кивнул. — Молодцы. А я вот не подумал об этом. И он полез в повозку составить компанию одинокому дракону, а заодно угостить его комарами в меду. Шустрый Лань Цзинъи уже успел купить танхулу и поделился с остальными, включая Лун-Луна. Тот съел засахаренный боярышник, почмокал и вернулся к своим комарам. — Педант ты наш, — хмыкнул Вэй Усянь. --Сразу видно, потомственный Лань, комаров на тебя не напасешься.