Помолвка века

Прибытие во дворец прошло гладко, даже можно сказать, торжественно. Заранее извещенный о прибытии сановник ожидал их у ворот Внутреннего города в окружении слуг. После шумных улиц столицы им показалось, что они вступили в другой мир, полный парков, дворцов и глухих стен, отделяющий частные владения императора не то что от посещения, а даже от взора простых смертных. После церемонии учтивых взаимных приветствий, он сразу же повел всю делегацию к Воротам Небесного Спокойствия. Объявил, что дорогие гости удостоены чести поселиться в Императорском городе, в Павильоне Пяти Драконов на Нефритовом острове посреди прекрасного озера. — Благородная госпожа дракон тоже живёт на этом острове, охраняет чашу с росой. — Зачем? — полюбопытствовал Вэй Усянь. Сановник посмотрел на него с удивлением. — Господин заклинатель не знает? Росу собирают специально для императора, чтобы он мог достичь бессмертия. — Как, оказывается, все просто, — прошептал Цзинъи, — и никакого уединенного затвора на долгие годы, инедии, жутко утомительных тренировок… Лань Цижэнь, не оборачиваясь, пресек дерзкие речи заклинанием закрытого рта. Не хватало ещё, чтобы их обвинили в оскорблении величества. Но сопровождающий был так очарован Лун-Луном, которому наконец-то разрешили вылезти из повозки, что не вникал в их слова, к тому же сказанные шепотом. В конце концов, все они были заклинателями, далекими от дворцовой жизни, людьми не от мира сего. И очень красивыми к тому же. Даже старший, со странной куцей бородёнкой, был видным мужчиной, а двое из них — те, что вырастили дракона — просто ослепляли своим видом. Задавший вопрос про росу был на редкость живым и обаятельным, а его спутник напоминал прекрасную статую из нефрита. Сразу понятно, кого именно слушается молодой дракон. Хотя в данный момент Лун-Лун плелся за Вэй Усянем и недовольно тыкал его мордой. Ему хотелось размять крылья, но пока они ещё не добрались до уединенного Нефритового острова и летать было ещё рано. От огорчения дракон пробовал на зуб разные веточки и цветочки, попадавшиеся по пути. Бамбук его не интересовал, сосны тоже — этого добра полно было и в Облачных Глубинах, а вот гортензии пришлись ему по вкусу. Он набил полный рот и смачно чавкал. — Айя! — воскликнул Вэй Усянь, пытаясь отнять недожеванные цветы. — Что скажет твоя невеста, когда увидит это безобразие. — А вот и она! — радостно возвестил сановник, указывая на мелкого светло-зеленого дракона, рассекающего гладь тихого озера. Лун Мэй грациозно поднялась из воды и уставилась на них исподлобья. Капли воды алмазами сверкали на ее гребне и тоненьких светлых крыльях, пока она отряхивалась, мотая головой. — Точь-в точь моя Фея! — восхитился Цзинь Лин. Его любимая собака осталась дома и он очень по ней скучал. — Похожа на тебя, Лань Чжань, — задумчиво сказал Усянь, — смотрит прям как ты, когда недоволен. Лун-Лун очнулся от временного ступора, вызванного прекрасным видением, и сделал пару робких шажков навстречу. При этом гортензии так забавно свешивались у него из пасти, что Усяню пришлось напрячь весь свой этикет, чтобы не засмеяться. Лун Мэй не выдержала первой. Она прикрыла нос крылом и тоненько взвизгнула. — Ты ее развеселил, — обрадовался Усянь. — Это хорошо. Сумел рассмешить девушку, считай, пол-дела сделано. Лань Ванцзи бросил на него косой взгляд. Но Усянь таращился исключительно на маленькую дракониху и сила взгляда пропала напрасно. Лун-Лун, переваливаясь с боку на бок, подошёл к своей невесте вплотную и галантно предложил ей недоеденный цветок. Она фыркнула и повернулась к нему хвостом. Он растерянно замер, потом решительно выплюнул оставшиеся гортензии, обошел Лун Мэй и лапой накорябал что-то на земле. Лань Цижэнь пришел в восхищение. — Он пытается объясниться письменно! — Наверно, стих написал, — мечтательно сказал до этого молчавший Оуян Цзычжэнь. — Пригласил поесть и выпить без посторонних, — возразил Цзинъи. Цзинь Лин покрутил пальцем у виска. — Сам дурак! — учтиво ответил ему Лань Сычжуй. — Пойдёмте, пойдёмте! — громогласно зашептал Вэй Усянь. — Оставим их наедине. Пусть познакомятся поближе. — Бесстыдник! — по привычке буркнул Лань Цижэнь. — Я ничего такого не имел в виду, — Усянь даже обиделся, — но ведь наш Лун-Лун простачок по сравнению с барышней Мэй, вдруг общение не заладится, зачем ему свидетели? — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. Молодежь не стала возражать и потянулась прочь следом за Вэй Усянем и Лань Ванцзи. Один Лань Цижэнь подзадержался. По правде говоря, он радел вовсе не о драконьей морали, а беспокоился за Сяо Байгэна. При дворе многие такие коварные… Сама Лун Мэй выглядела безобидной — мельче своего суженого, изящные тонкие лапы в нефритовых браслетах — настоящая столичная красотка. Но ее окружение… кто их знает? Хорошо, что он догадался налепить на Лун-Луна защитный талисман. Незаметный, но очень эффективный. Помимо чисто защитных свойств, он сразу сообщил бы тому, кто его поставил, об опасности. Хотя карликовые байгэны официально носили гордый титул защитников невинных, Лань Цижэнь полагал, что их питомец сам нуждается в защите. Он не знал, что Вэй Усянь и Лань Ванцзи тоже подумали об этом, и теперь Лун-Лун мог при случае противостоять чуть ли не целой армии. Как сказал Вэй Усянь, прилаживая убойной силы защитный амулет среди чешуек дракона — «невинность должна быть с шипами, зубами и когтями, в том числе и магическими» Наконец, ещё раз окинув внимательным взглядом и драконью парочку на берегу, и окрестные кусты, Лань Цижэнь присоединился к остальным. Надо было заняться подготовкой к завтрашнему приему у императора. Подкрепиться тоже не мешало. Обилие блюд порадовало всех — даже Вэй Усянь остался доволен, разглядев свой любимый ярко-красный цвет на некоторых тарелках. Кроликам, кроме привычных моркови и салата, предложили множество экзотических фруктов. Серый Призрак, как истинный ученый, попробовал их все. Даши и Снежинка ограничились уже знакомыми ананасами. Гармонию совместной трапезы слегка нарушило дядино занудство. Он, благополучно забыв о правиле молчать за едой, опять бубнил о необходимости вести себя идеально и не позорить клан. — Главное, не сболтните лишнего, если император станет задавать вопросы. Не стоит распространяться о вашем семейном статусе. Лань Ванцзи поднял одну бровь, что означало — он в недоумении, граничащем с гневом. — Мы не знаем как он относится к… эм… — Обрезанным рукавам, — бодро закончил за Лань Цижэня Вэй Усянь. — Мы все поняли, дядя. После обеда Лань Ванцзи и Вэй Усянь, захватив с собой Даши и Снежинку, отправились проведать молодую пару. Лань Цижэнь, сделав над собой усилие, остался, чтобы проверить знание дворцовых правил у молодежи. — И тут учиться! Да ещё сразу после обеда, — застонал Цзинъи, поглаживая себя по животу. — Он что, не знает поговорки «сытый учения не разумеет»? — Нет такой поговорки, — подумав, сказал Сычжуй. — А какая есть? — лучшему другу Цзинъи доверял. — «После сытного обеда, по закону сохранения ци, полагается поспать» — Сычжуй произнес это с серьезным лицом, но в глазах плясали смешинки, и уголок рта чуть кривился в лёгкой усмешке. В этот момент он так походил и на Лань Ванцзи и на Вэй Усяня, что Лань Цзинъи и Оуян Цзычжэнь уставились на него во все глаза. — Если б не знал, подумал бы, что они его родили, — прошептал Цзинъи. — Точно. Я, пожалуй, напишу об этом книгу, — задумчиво ответил Цзычжэнь. — Вместе напишем. — Мгм. — Есть надо меньше, — фыркнул Цзинь Лин, — вот и не будет в голову лезть всякое... — Сказала молодая госпожа, у которой даже собака растолстела, объедаясь деликатесами из золотых мисок. — Не смей клеветать на мою Фею! Она пушистая, а не толстая! — Это что за крик?! — возмутился Лань Цижэнь. — А ну ступайте переписывать правила клана, стоя на руках. — Что, прямо здесь? — восхитился Лань Цзинъи. — Пошли, Цзычжэнь, покажем местным мастер-класс. — Сидеть! Примете наказание, когда вернёмся в Гусу. — Ага, гуманистом решил прикинуться… — хихикнул Цзинъи, утыкаясь в свиток. Пока молодежь портила себе пищеварение учебой, Лань Ванцзи и Вэй Усянь с умилением взирали на то, как их драконий ребенок учит свою невесту охотиться на комаров. В императорских садах их оказалось прискорбно мало, но именно это и придавало азарта. Драконы летали бок о бок над гладкой поверхностью воды, время от времени делая резкий рывок в сторону или вверх. Неуловимое движение длинного языка — и ряды мелких кровопийцев тут же редели. Следом за зелёной парочкой неслись стрекозы — их слюдяные крылья поблескивали на солнце и казалось, что за драконами тянется шлейф из драгоценных камней. — Ах, Лань Чжань, какая красота! — вздохнул Вэй Усянь, от избытка чувств с силой вцепляясь в ладонь любимого. — Смотри, смотри, он старается незаметно уступить Лун Мэй… Наш мальчик вырос таким благородным. Весь в тебя. — Нет, — возразил Лань Ванцзи, обнимая Вэй Усяня за плечи, — в тебя. — Тогда в нас обоих, согласен? — Мгм. — Надо придумать заклинание, чтобы стрекозы летели за ними не беспорядочно, а рисовали в воздухе сердечки, — Вэй Усянь с энтузиазмом принялся рисовать на клочке бумаги. — Мой Вэй Ин такой романтичный, — Лань Ванцзи легонько куснул его за мочку уха. — Ай, не боишься, дети увидят? — подмигнул ему Вэй Усянь. — Человеческие на занятиях, драконьи — на другом конце озера… — шепнул Ванцзи, приникая к губам Вэй Ина поцелуем. Ближе к вечеру, когда сумерки окрасили все вокруг нежно-сиреневым цветом и на небе стали появляться первые звезды, на мягких лапах подкралась усталость. День был долгий и до предела насыщенный впечатлениями, всем требовался отдых. Лун Мэй, как и подобает скромной, благовоспитанной барышне, удалилась в свои покои первой. Ее слегка покачивало, тем не менее она нашла в себе силы изящно изогнуть тонкую светло-зеленую шейку и бросить на нареченного кокетливый взгляд. Вокруг ее гребня по-прежнему вились особо упорные стрекозы и Лун-Лун смотрел на нее, разинув пасть от восхищения. Когда она скрылась из виду, он тяжело вздохнул и привалился к Вэй Ину. Тот стал его тормошить, приговоривая. — Влюбился, да? Драконьи глаза налились слезами. -Лань Чжань! Что это с ребенком? — всполошился Вэй Усянь. Лань Ванцзи присмотрелся — Он переживает. — Из-за чего? Все же хорошо. — Если он останется с Лун Мэй, ему придется расстаться с нами. — Ооо, бедный малыш, папочки будут ужасно по тебе скучать. Дракон тоненько заскулил. Мелколани, тоже пришедшие навестить драконов после занятий, шмыгнули носами. — Где ваша гусуланьская сдержанность? — вмешался Лань Цижэнь.Он тоже выглядел огорченным, но старался это скрыть. Выдавало его ожесточенное дёрганье собственной бороды. — Все дети покидают своих родителей. А Сяо Байгэн даже не человек. — Он намного чувствительней многих людей, — вскинулся Усянь, обнимая дракона. — Не плачь, детка, мы что-нибудь придумаем. Да вот, пожалуйста. Осень и зиму они с Лун Мэй пусть проводят во дворце, а весну и лето — в Облачных Глубинах. — Мгм, — немного подумав, согласился Лань Ванцзи. Вэй Усянь прижался лбом ко лбу Лун-Луна и что-то зашептал. Младшие уставились на них с благоговением. Ханьгуан-цзюнь был для них недостижимым идеалом, но учитель Вэй не переставал изумлять. Он даже умел обмениваться мыслями с драконом! Наконец, Вэй Усянь отстранился, напоследок чмокнув Лун-Луна в нос, и сказал. — Думаю, он согласен. Дракон обвил его ногу хвостом, и заметно повеселев, принял из рук Лань Ванцзи баоцзы с красной фасолью. — Рано радуетесь, — принес свою ложку дёгтя Лань Цижэнь. — Вы уверены, что император согласится отпускать Лун Мэй к нам в Гусу? Все помрачнели. — А вот это как раз ваша прямая обязанность, дядя, — голос Вэй Усяня стал вкрадчивым, — убедить его, что клан Гусу Лань оплот добродетели. — Был, до того, как в нем поселился ты, — мрачно ответил Лань Цижэнь. — Следите за… — начал было Лань Ванцзи, но Усянь перебил его. — Тогда скажите, что горный воздух очень способствует парному совершенствованию. — Вэй Усянь!!! — Ну что я такого сказал? Император, как и все мы, хочет, чтобы род карликовых байгэнов продолжился. Представляете, как оживлённо будет в Облачных Глубинах, если там появятся крошки-дракончики? — Представляю, заранее страшно. — А как же престиж? Он ведь скакнет до небес. Все нам обзавидуются. Лань Цижэнь задумался. Зависть — нехорошее чувство, но если назвать его уважением и стремлением к лучшему, тогда другое дело. Ради этого можно и постараться. Хотя видение толпы неуправляемых драконьих детишек на чинных и чистых, вымощенных белым камнем, дорожках Облачных Глубин на мгновение повергло его в шок, он быстро отправился. Если бы эта порода была плодовита, вряд ли бы их осталось только двое на всю империю. А ещё одного-двух мелких байгэнчиков Гусу выдержит. Лань Цижэнь неожиданно понял, что ему и самому хочется понянчиться с малышами. Пока Лун-Лун был крошкой, он не принимал участие в его воспитании, поэтому Ванцзи, а в особенности Вэй Усянь его и разбаловали. И хотя дракон вырос милым и умным, стойкости духа ему недоставало. Чуть что — и в слезы. Где выдержка, где знаменитая гусуланьская сдержанность? А вот если с самого раннего возраста прививать эти столь ценные качества… — Дядя! — Что? — Лань Цижэнь очнулся от педагогических грёз и уставился на племянника. — Вы поможете? — Да. На следующее утро все вскочили рано и принялись готовиться к аудиенции у императора. Оделись в форму адептов клана Гусу Лань и Ванцзи не сумел сдержать вздоха, глядя на Вэй Ина в бело-голубом. Вспомнилось короткое и невообразимо далёкое время в той, первой жизни, когда Вэй Ин учился в Облачных Глубинах и изводил его своей дерзостью, красотой и недостижимостью. Сейчас Вэй Ин крутился перед зеркалом, прилаживая налобную ленту. Обычно он носил ее намотанной на запястье, но сегодня решил не выделяться. С непривычки лента перекашивалась и съезжала. Лань Ванцзи подошёл, и встав сзади, аккуратно завязал ее. Легко погладил длинные мягкие пряди темных волос за ухом, зарылся в них лицом, вдыхая едва уловимый пьянящий аромат лотосов. Какое-то смутное беспокойство мелькнуло в мозгу, но тут же испарилось от жара поцелуя, которым его одарил Вэй Ин, откинувший голову ему на плечо и подставивший губы. На большее они не отважились. Перед императором надо было предстать не только в лучшем, но и в спокойном виде, а не с зацелованными губами и шальным взглядом. Лун-Луна отвели на берег озера к его невесте, велели вести себя достойно, как и подобает уроженцу Гусу Лань (Лань Цижэнь) и быть пораскованней (Вэй Усянь) и оставили под присмотром слуг. Дракон не стал капризничать, проникнувшись торжественностью момента. После напутствий и короткого прощания с питомцем один из главных евнухов повел их в Запретный город. Они вошли в Южные ворота, над которыми высилась двухъярусная Башня пяти фениксов, долго шли по императорскому пути, перешли Золотую реку по мостику с перилами из нефрита, миновали площадь, ещё одни ворота, и, наконец, увидели золотое сияние крыши Павильона Высшей Гармонии. — Золота здесь даже больше, чем у тебя в Ланьлине, — шепнул Вэй Усянь Цзинь Лину. Тот с упрёком посмотрел на него. — Великолепно, — Усянь осторожно, стараясь не задеть ленту, утер пот со лба, — но утомительно. Такие расстояния... Сочувствую здешним обитателям. — Шш, — зашипел на него Лань Цижэнь. — Хорошо, хорошо, буду восхищаться молча. Вэй Усянь и вправду умолк и принялся разглядывать изваяния перед павильоном — бронзовую черепаху, бронзового журавля и каменную меру для взвешивания риса. Евнух объяснил, что они символизируют долголетие, мудрость и справедливость. — Черепашка на Сюань-У похожа, — шепотом поделился Вэй Усянь с Лань Ванцзи. — Мгм. Лань Цижэнь сделал над собой усилие и убрал с лица гримасу недовольства. Все свары надо отложить до дома. Сейчас он должен являть собой образец просветлённого и дружелюбного даоса. Поднявшись по высоким мраморным ступеням, они, наконец, вошли в приемный зал. Он был огромен и богато украшен — красочно расписанный потолок, высокие вазы и курильницы для благовоний, фигуры животных. По позолоченным колоннам вились искусно вырезанные драконы, трон на возвышении в глубине зала, на котором восседал император, тоже был украшен драконьей эмблемой. Следуя указаниям евнуха-распорядителя они опустились на колени и поклонились владыке Поднебесной. Повелитель сошел с трона и сделал знак, чтобы они поднялись и приблизились. Первым степенно выступал Лань Цижэнь, за ним Ванцзи с Усянем, молодежь тихо и скромно держалась позади. Император, немолодой уже мужчина утомленного вида, доброжелательно посмотрел на всех и сказал. — Рад видеть столь достойных заклинателей. Вырастить дракона — большой труд. Тем более, насколько я слышал, он попал к вам ещё яйцом. Это действительно так? — Да, ваше величество, — подтвердил Лань Цижэнь. — Мой племянник и его… другой племянник нашли яйцо во время ночной охоты. — А потом? — император выглядел заинтересованным. — Наши кролики послужили источником необходимого тепла. А когда Сяо Байгэн вылупился, продолжили его согревать. — Это очень мило, — император приветливо улыбнулся. — Кролики прекрасно справились. Ваши племянники тоже. Он обратил благосклонный взор на Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Те поклонились. — Благодарим, ваше величество. Император не сводил глаз с ответившего ему Лань Ванцзи и Усяню стало не по себе. Ванцзи и дальше отвечал на все вопросы — так, как умел он один, кратко и по существу. Совершенно невозмутимо рассказал, что Сяо Байгэн очень любит пирожные с комарами, на что его величество, ещё раз улыбнувшись, ответил. — Во Внутреннем городе их не так много, но я распоряжусь, чтобы их специально доставляли с озера Тайху. — Мы благодарны вашему величеству и от себя лично, и от имени Сяо Байгэна, — ответил Ванцзи и поклонился. — Если позволите высказать некоторые соображения о будущем молодой пары… — начал Лань Цижэнь, помня о своем обещании поддержать план Вэй Усяня о жизни на два дома. — Да, конечно, продолжайте. Лань Цижэнь в красках расписал все преимущества климата Облачных Глубин в летние месяцы, чистый воздух, напоенный ароматом сосен, прекрасную воду из горных источников, благостный покой, способствующий семейному счастью… Услышав последнюю фразу, Вэй Усянь украдкой бросил взгляд на Лань Ванцзи. Тот стоял, скромно потупившись, но покрасневшие кончики ушей выдавали его с головой. «Ага, — развеселился Усянь, — точно подумал о том же, что и я» Наконец, Лань Цижэнь закончил петь хвалу родному поместью и все замерли в ожидании ответа императора. — Звучит разумно. Я согласен, что ваш молодой дракон не должен полностью отрываться от своей родины. Пусть завтра второй молодой господин Лань придет обсудить со мной детали. Вэй Усянь сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Внезапно ему стало не хватать воздуха, но он постарался ничем не выдать охватившую его панику. Его Лань Чжань понравился императору! Хуже этого ничего и вообразить было нельзя!