Помолвка века

Вэй Усянь не помнил, чем закончилась аудиенция. Он чувствовал себя марионеткой, у которой забрали душу, и когда они уже покидали приемный зал, едва не упал, споткнувшись на высоких ступенях. Лань Ванцзи одним неуловимым движением оказался рядом и поддержал его. Заглянул в глаза и обеспокоенно прошептал. — Что случилось, Вэй Ин? На тебе лица нет. Все же прошло хорошо. — Ты! — возмутился Усянь, тыкая Ванцзи в грудь, обтянутую белоснежным ханьфу. — Ничего… не понял… Он начал задыхаться. Лань Ванцзи перепугался. — Только не вздумай брать меня на руки, — прошипел Усянь, хватая ртом воздух, — я в порядке. Ванцзи поддержал его под локоть. — Нет. — Что нет? — Вэй Ин не в порядке. — Хорошо, ты прав. Только давай поскорее уйдем отсюда. Они ускорили шаг, обогнав Лань Цижэня и остальных. Молодежь заволновалась. — Неужели учитель Вэй почувствовал здесь темную энергию? — предположил Лань Цзинъи. — Да он бы ее поглотил и не поперхнулся, — выпятил грудь Цзинь Лин, явно гордясь этой способностью своего дяди. — Тогда что? — Лань Сычжуй с беспокойством посмотрел вслед быстро удаляющейся паре. — Не знаю. Учитель Лань, объясните нам, пожалуйста. — Возможно, остаточное осложнение прошлых травм со времён Темного Пути… — забубнил Лань Цижэнь, сам теряясь в догадках. — Давайте тоже поторопимся, — Лань Цзинъи козликом запрыгал вокруг остальных, — быстрее дойдем, быстрее узнаем. Евнух, провожавший их, приписал такую внезапную прыть восторженной растерянности от встречи с императором. — Хотя они и даосы, и заклинатели, и выглядят прекрасно, — понизив голос, сказал он своему коллеге, — а всё-таки провинция она и есть провинция. Едва они дошли до своего павильона, как Вэй Усянь, совсем обессилев, упал на руки Ванцзи. Тот бережно уложил его на кровать и принялся вливать духовную энергию. Усянь попытался увернуться. — Не трать ее понапрасну. Она тебе ещё понадобится, когда завтра пойдешь к императору. В золотых глазах мелькнула догадка. — Мой Вэй Ин ревнует? — Если бы, — сварливо отозвался Вэй Усянь. — Твой Вэй Ин боится тебя потерять. Лань Ванцзи посмотрел недоуменно. — Ты явно очень понравился императору, — принялся растолковывать Вэй Усянь, — пойдешь завтра к нему, а он предложит тебе стать благородным супругом… — Опомнись, бестолочь! — воскликнул запыхавшийся Лань Цижэнь, входя в комнату. Следом бестактно ввалился Цзинь Лин в сопровождении всех трёх мелколаней. Почему-то в их присутствии Вэй Усянь почувствовал себя чуточку спокойней. По крайней мере, задыхаться перестал. — Не клевещи на венценосную особу! — продолжил возмущаться Лань Цижэнь. — Да, Ванцзи произвел очень хорошее впечатление и император предпочел обсудить драконьи дела именно с ним. Как с самым достойным из всех нас. — У его величества уже есть драгоценная наложница гуйфэй. А еще императрица, — сообщил Лань Сычжуй. — И гарем, — добавил Оуян Цзычжэнь мечтательно. — Не потянет он ещё и благородного супруга, — непочтительно фыркнул Лань Цзинъи. Лань Цижэнь рассвирепел и заткнул негодника заклинанием закрытого рта. Что за несносный парень, а ещё чистокровный Лань! Явно с его рождением что-то не так. Хотя лицом он и похож, но свою непочтительность и бунтарский нрав унаследовал непонятно от кого. Ладно, с Цзинъи он разберётся дома, а вот страхи Вэй Усяня надо обдумать. Навести справки. — Пойду навещу архивное ведомство, — задумчиво сказал он, и сжалившись над опасно побагровевшим от усилий открыть рот Цзинъи, снял заклятие. — А я — кухню! — заявил освобожденный. — Там всегда всё знают. — Иди с ним, Сычжуй, — распорядился Лань Цижэнь — следи, чтобы он не сболтнул лишнего. — А мы? — пискнули Цзинь Лин и Цзычжэнь. — А вы пойдете с нами навестить Лун-Луна, — сказал Вэй Усянь, собираясь с силами и вставая, — а то он подумает, что мы про него забыли. — Да ему не до вас… — начал было Цзинъи, но Сычжуй чувствительно ткнул его острым локтем в бок и тот заткнулся. При виде Лун-Луна, беззаботно порхающего над озером в обществе невесты, Вэй Усянь ощутил укол совести. Их малыш — настоящий герой дня, а он отвлёк всех от него своей паникой. Драконы заметили гостей, плавно снизились и засеменили им навстречу. Светящиеся радостью золотые глазки и смешные короткие лапки придавали этой парочке просто невыносимо милый вид. Лун Мэй сначала держалась немного скованно, но потом расслабилась, позволила погладить себя по мягкому гребню и приняла ломтик дыни из рук Вэй Усяня. — Повезло тебе, дружок, твоя невеста необыкновенно милая, — сообщил Усянь Лун-Луну. Тот жмурился от удовольствия, пока Ванцзи своими сильными руками разминал ему шею. — Лань Чжань, ты уж присматривай за ним, если тебя заставят остаться во дворце, — тоскливо прошептал Усянь, пряча глаза. Лань Ванцзи оторопел, от неожиданности и слишком сильно стиснул Лун-Луна. Дракон возмущённо заверещал. — Никогда не говори так, — голос Ванцзи был полон эмоций, — никто не сможет нас разлучить. — Даже император? — Даже он. Вэй Усянь тяжко вздохнул. Ванцзи обнял его и прижал к груди. Лун Мэй с интересом уставилась на них, но жених потянул ее в сторону. Он шестым драконьим чувством ощущал — что-то произошло, и сейчас лучше оставить родителей одних. Цзинь Лин покраснел, как варёный рак, и свирепо зыркнул на засмотревшегося Оуян Цзычжэня. Тот опомнился и они оба дружно отвернулись, делая вид, что любуются прекрасными окрестностями. Вскоре к ним присоединились Лань Сычжуй и Лань Цзинъи. Выяснилось, что сначала местные боялись делиться столь интимной информацией, но Цзинъи, не долго думая, применил запрещённое заклятие правды и слуги, вперемешку с признаниями в том, кто, что и когда украл, сообщили, что его величество никогда не интересовался мужчинами. — Я тоже никогда ими не интересовался, пока не встретил Лань Чжаня, — пробормотал себе под нос Вэй Усянь. — Надеюсь, вы применили и заклятие стирания воспоминаний? — спросил Лань Ванцзи, стараясь звучать строго. — Да, — кивнул Лань Сычжуй. — Когда вернёмся в Гусу, примем наказание. — Не наказывай их, Лань Чжань, — попросил Вэй Усянь, — они нарушили правила из-за меня. — Мгм. — Но учителю Ланю об этом знать необязательно, — напомнил Усянь. Однако учитель Лань и сам вовсю нарушал правила, мысленно ругая Усяня за то, что заразил своей паникой. Лань Цижэнь использовал чары невидимости и уже битый час копался в архиве. Служащие не замечали его и продолжали сплетничать. — Пришлые заклинатели понравились его величеству. — А мне не очень. Этакая добродетельная простота, что хуже воровства. — Много ты понимаешь. Он ценит такое. Лань Цижэнь напрягся, ожидая продолжения, но безрезультатно. Дискуссия перешла на приближающийся обед и он не услышал ничего полезного. В залежах документов тоже ничего не нашлось. Вернувшись, он вынужден был признать, что поиски оказались тщетными. — Но отсутствие новостей уже хорошая новость, — назидательно сказал он печальному Усяню, трогательно цеплявшемуся за рукав Лань Ванцзи. После ужина все разошлись по своим комнатам, но сна не было ни в одном глазу. Усянь, вцепился зубами в простыню, чтобы не смущать невинные души, и занимался любовью с Ванцзи так, будто это был их последний раз. После, совсем обессилев, он ненадолго задремал, но среди ночи опять проснулся от удушья. Тихонько сполз с мирно спящего Лань Чжаня и направился к своим вещам. Ему срочно требовалось выпить. Умом он понимал, что зря так паникует, но непослушное сердце не желало слушать никаких увещеваний и за компанию с нервами грозило устроить искажение ци. Как назло, запасы «Улыбки императора» закончились ещё в дороге и пополнить их не удалось. Оставался только маленький кувшин с «Голубым лотосом», припасенный на черный-пречерный день. И вот этот день, а вернее ночь, наступил. Раньше, чем ожидалось. Он-то думал, что выпьет это вино, когда они отправятся домой, оставив своего любимого дракона в чужой семье в качестве матрилокального мужа. Но жизнь преподнесла неприятный сюрприз. Усянь плюхнулся прямо на пол, вытянул перед собой босые ноги и припал к горлышку кувшина. Выпил всё до капли. Волшебное вино подействовало быстро. Вэй Усянь вернулся в постель, растормошил Лань Ванцзи и потребовал нести себя купаться. На их любимый пруд с лотосами. — Здесь только озеро, — напомнил ему Ванцзи, покорно беря его на руки, — и оно не наше. Вэй Усянь обиженно выпятил нижнюю губу. — И что? — Мгм. Уже несу. Их неожиданное появление среди глубокой ночи разбудило спящих драконов. Нет, вы не подумайте чего — Лун Мэй почивала в своей спальне в целомудренном одиночестве, а Лун-Лун устроился на залитой лунным светом и увитой цветами веранде снаружи. Ему не привыкать было спать на свежем воздухе. Поэтому он первым заметил родителей, входящих в воды озера. И замер, не зная, как поступить. То ли улететь, то ли снова закрыть глаза и прикинуться спящим. Но тут на пороге веранды показалась зевающая Лун Мэй и он мгновенно принял решение. Подхватил ошеломленную невесту и взмыл вместе с ней навстречу звёздам. Сосредоточился и принялся пыхать огнем, рисуя на темно-синем пологе ночного неба вереницы маленьких ярко светящихся сердечек. Лун Мэй пришла в восхищение и попыталась это повторить. У нее получилось не сразу, зато ее сердечки были намного изящнее, все в завитушках. Полуночные гуляки и страдающие от бессонницы горожане были в восторге от неожиданного фейерверка над дворцом. Когда драконы, вдоволь наигравшись, вернулись на озеро, Лун-Лун с облегчением убедился, что там все тихо, и больше никто не тревожит ночной покой странными стонами. Давно известно, что безумие заразно. И даже самые стойкие заклинатели не всегда способны ему противостоять. На следующий день, к моменту, когда Лань Ванцзи должен был отправиться в Павильон Высшей Гармонии, оно охватило уже всех. Кроме самого Лань Ванцзи. Он стоял как скала из нефрита среди взвинченной родни и учеников и не давал их беспокойству перерасти в полномасштабную истерику. Вэй Усянь с заплаканными глазами не отлипал от него ни на минуту, вместе с Лань Цижэнем пристраивая дополнительные охранные талисманы среди слоев верхней одежды. — Вы уверены, что это безопасно? — Лань Сычжуй, как самый разумный из молодого поколения, хотя и разделял общую тревогу, пытался сохранять спокойствие, — если император сочтет, что Ханьгуан-цзюнь способен ему навредить… Вэй Усянь и Лань Цижэнь дружно цыкнули на него. — Наши заклинания остудят его пыл, если он полезет… — Поведет себя несдержанно, — закончил за Вэй Усяня Лань Цижэнь. — Они так трясутся над Ханьгуан-цзюнем, как будто он невинная молодая девушка, — скривомордился Цзинь Лин. — Но все равно нервно. Не хотел бы я быть на его месте. — А если сказать, что тогда вы разорвете драконью помолвку? — предложил Цзычжэнь, и сам же себя прервал. —Нет, Лун-Луна и его девочку жалко… Когда пришел евнух, чтобы сопроводить Лань Ванцзи к императору, напряжение достигло максимума. Вэй Усянь с трудом удержался от очередного потока слёз, улыбнулся через силу и произнёс нарочито беззаботным тоном. — Теперь нам остаётся только ждать. — Я, может, предложу глупость... — начал Лань Цзинъи. — Как обычно, — перебил Цзинь Лин, но на него зашикали. — Помните, как учитель Вэй случайно обернулся лягушкой? Да, они помнили. Лань Ванцзи тогда пришлось перецеловать целую стаю посторонних квакушек, прежде чем он нашел Усяня. Лягушки были счастливы, Лань Ванцзи — нет. — Если у вас сохранился этот… не знаю, рецепт, заклинание или что вы там использовали, он может пригодиться Ханьгуан-цзюню, если понадобится незаметно ускользнуть из дворца. Вэй Усянь схватился за голову. — Да разве я знал, что это может пригодиться в столице! Наизусть не помню, попробую сделать заново. — Не сходите с ума! — сердито прошипел Лань Цижэнь. — Дождитесь хотя бы, пока Ванцзи вернётся. — А если его не отпустят? — Тогда я сам наведу на императора какие-нибудь запрещенные чары! — И он возьмёт учителя Ланя в благородные супруги вместо Ханьгуан-цзюня, — прошептал на ухо Сычжую неисправимый Цзинъи. — Дядя! — растрогался Вэй Усянь и утер непрошеную слезу. Невыносимую тяжесть ожидания помогли скрасить забытые среди всех треволнений кролики. Они вылезли из своих корзин и принялись ласкаться к огорченным хозяевам. Даже строгий Даши снизошёл до того, что принялся вылизывать лицо Вэй Усяня. Серый Призрак устроился на руках у Лань Цижэня, а остальные принялись теребить и тискать добродушную Снежинку. Все отвлеклись на кроликов и не успели ещё сильнее накрутить себя, как неожиданно быстро вернулся Лань Ванцзи. Несмотря на привычную невозмутимость, выражение лица у него было сложным. — И? — кинулся к нему Вэй Усянь. — Нет, император не предлагал мне стать его… эм, благородным супругом. — Слава Небесам! — хором воскликнули все, кроме Усяня. Тот чувствовал, что не все так просто. — Он предложил мне руку младшей принцессы. — Ай. Ой. — Час от часу не легче. — Не переживай, — Лань Ванцзи взял Усяня за руку и посмотрел ему в глаза. — Я отказался. Сказал, что уже состою в счастливом браке. С тобой. Лань Цижэнь внутренне похолодел. Он сам учил племянников всегда говорить правду и правила клана требовали того же… но иногда эту самую правду можно было и не озвучивать. — А что он? — снова прозвучал взволнованный хор. — Сказал, хорошо, что Сяо Байгэн в этом смысле пошел не в нас, а то не видать бы ему внуков-дракончиков. Воцарилось ошеломленное молчание. Первым хихикнул Вэй Усянь, через минуту заливались уже все. Даже Лань Цижэнь благовоспитанно похрюкивал. — Надо же, император тоже человек, и даже с чувством юмора, — облегчённо выдохнул Усянь, продолжая давиться истерическим смехом. — Скажи ему за это спасибо, — назидательно произнес Лань Цижэнь, надеясь, что никто не заметил его неподобающего хрюканья. — Ага, уже бегу… — Стой, куда собрался? — Цижэнь схватил Усяня за воротник. — Да шучу я, шучу. Все равно буду караулить Лань Чжаня, вдруг его величество передумает. — Вряд ли, — сказал Лань Ванцзи, успокаивающе глядя на Усяня. — Он уже одобрил наши планы насчёт драконьей жизни на два дома и милостиво разрешил нам вернуться в Гусу после прощального пира. — А когда пир? — Послезавтра. — Так скоро! — Вэй Усянь разрывался между желанием поскорее покинуть опасное место и нежеланием расставаться с Лун-Луном. — Сяо Байгэн должен привыкать ко взрослой жизни, — напомнил ему Ванцзи. — Мы все будем скучать по нему, — севшим голосом пробормотал Цзинъи. Дружный смех сменился дружными всхлипываниями. Лань Цижэнь выдрал из бороды клок волос. Нет, столица явно не идёт им на пользу, такой накал страстей… Раз даже он поддался, что уж говорить о молодежи. Выдержка, спокойствие духа, невозмутимость — всё прахом. Конечно, это началось сразу же, как Вэй Усянь обосновался в Облачных Глубинах в качестве спутника Ванцзи на тропе совершенствования, но дома было не так заметно. По крайней мере, они не мозолили глаза каждую минуту и никто не рыдал. Весь следующий день Лун-Лун и его родители — и двуногие, и четвероногие, провели вместе. Дракон жалобно попискивал предчувствуя разлуку, Вэй Усянь и Лань Ванцзи его подбадривали. — Мы увидимся, когда придет весна. В Облачных Глубинах потеплеет, расцветут магнолии, я приготовлю торт с комарами к твоему приезду… Лун-Лун тыкался головой им в колени и вздыхал. Его невеста деликатно ушла, чтобы не мешать им прощаться, но Вэй Усянь привел ее назад. — Доверяем тебе нашего Сяо Байгэна, — серьезно сказал он, почесывая Лун Мэй за ушком. Она в ответ издала невнятный звук. Вэй Усянь, за годы, проведенные с Лань Ванцзи, поднаторел в распознавании подобных невнятных сигналов и радостно улыбнулся. — Она сказала, что позаботится о тебе и никому не даст в обиду. — Разве не должно быть наоборот? — спросил Лань Сычжуй.— Он же мальчик… — Да, конечно, но он наивное дитя гор, а она — светская львица… то есть, светская драконья барышня. С этим все согласились. Прощальный пир устроили на открытом воздухе, на берегу озера. Красными цветами выложили иероглифы «счастье» и «процветание», император облачился в парадные одежды, расшитые драконами. Лун-Луну и Лун Мэй отвели почетное место по правую руку от его величества и они вели себя на редкость воспитанно. Лань Цижэнь прямо-таки гордился Сяо Байгэном. Тот смирно сидел рядом с невестой, аккуратно вкушал подносимые яства и игнорировал комаров и мошек, привлеченных ярким светом многочисленных фонариков. Большая часть из них была в форме драконов в честь молодой пары. Они украшали деревья, павильоны и даже перила мостов, лёгкий ветерок колыхал их тонкое бумажное разноцветье и сияющие пятнышки осыпали все вокруг. Вэй Усянь отвёл душу, наевшись острой еды и напробовшись вин из погребов императора. Остальные пили фруктовые соки. Лань Цижэнь запретил всем даже смотреть на алкоголь. Хотя Лань Сычжуй и Оуян Цзычжэнь по рождению не были Ланями, он не хотел рисковать. Все и так чувствовали себя пьяными от избытка впечатлений. По завершении пира, прежде чем расходиться, все, во главе с императором, спустились к озеру и запустили фонарики. Те медленно плыли, покачиваясь на темной воде, а драконы дружно взлетели и изрисовали все небо огненными сердечками и кроликами. Лепестки цветов, которыми были увиты их гребни, дождем сыпались на воды озера и головы собравшихся. Вэй Усянь поймал несколько лепестков и убрал в свой мешочек цянькунь — на память. Когда вернулись в Гусу, то долго привыкали и к отсутствию Лун-Луна, и к тихой размеренной жизни. А только успели привыкнуть, как из столицы пришло известие, что следует готовиться к визиту молодой драконьей семьи. Усянь принялся улучшать заклинание приманивания комаров, расширять любимую пещеру дракона и осваивать новые рецепты тортов. Слуги на кухне пришли в ужас, но перенесли его в молчании. Проявили истинно гусуланьскую стойкость. Лань Ванцзи заказал шелковые занавески и парчовые подушки, набитые гусиным пухом, чтобы Лун Мэй, привыкшая к роскоши, чувствовала себя как дома, Лань Цижэнь приготовил специальную толстенную бумагу для занятий драконьей каллиграфией, молодежь просто радовалась. Воссоединение было бурным. Про правила на время забыли, оглашая окрестности криками восторга, которые подхватывало соскучившиеся по ним горное эхо. Жизнь быстро вернулась в прежнее русло — как будто Лун-Лун и не уезжал никуда, и все они не пережили столько сердечных волнений в столице. Разница была только в том, что теперь два дракона резвились в небе над Облачными Глубинами, стараясь обогнать учеников во время тренировочных полетов, и комаров как-то поубавилось. Но всё вновь изменилось одним прекрасным летним днём, когда Вэй Усянь ворвался в библиотеку, весь сияя. Лань Ванцзи поднял глаза от свитка. — Поздравляю, Лань Чжань, у нас будет ребенок. На секунду в золотых глазах мелькнуло полное ошеломление, но тут же сменилось пониманием. — Лун Мэй? — Да! Она отложила яйцо в пещере и не отходит от него! Вэй Усянь бросился Лань Ванцзи на шею. — Представляешь, мы стали родоначальниками династии! — Мгм. Пойду обрадую дядю. Усянь захихикал. — Пойдем вместе. Не терпится увидеть его реакцию. Он теперь — прадедушка дракона. Может ли заклинатель мечтать о большем? — Может, — прошептал Лань Ванцзи, крепче обнимая Вэй Усяня. — Я мечтаю жить вместе с тобой так долго, чтобы всё небо над Облачными Глубинами было в драконьих стаях.