torukatober

Они сидели в номере отеля, сбежавшие от всего мира, запыхавшиеся после концерта, но довольные до безумия. Приятный бриз от кондицеонера холодил спины, расслабляя уставшие мыщцы. Нет, на самом деле они не сбежали — честно собрались после выступления, вместе шумной толпой залезли в автобус и доехали до гостиницы, где уже был готов праздничный ужин — но где-то в середине, когда потихоньку все начали расползаться по номерам, ушли без шума, махнув остальным. Иногда почему-то они уставали от людей, мечтая оказаться в тишине. Сначала Таке это казалось странным, но он каждый раз пускал Тору к себе, или утаскивал его в парк, или тепло обнимал где-то за сценой, так, чтобы никто не увидел, а однажды Тору вообще поймал его в состоянии, когда любой вдох давался с трудом от перегрузки всех ощущений — и закрыл уши своими невозможными руками, притягивая к груди и давай утонуть только в одном запахе. Да, тут нет ничего странного, так ведут себя все друзья. — Посмотрим фильм? — Тору уже потянулся к пульту, зная, что отказа не последует. — О! О! Там недавно какая-то новинка вышла, вроде уже есть онлайн! — Така задумался, вспоминая название, забавно хмуря брови. Тору очень нравилось это его выражение. — А! Назови меня своим именем, вспомнил, — действительно, уже было в сети, поэтому, устроившись на одной из кроватей поудобней, обложившись подушки и привалившись друг к другу, парни включили фильм. Поначалу все было супер — фильм действительно был хорошим, а нежная романтика создавала какую-то особую атмосферу, пропитанную тишиной. А потом Така понимает, что все то, что видет на экране, несколько напоминает ему взаимоотношения с кем-то, сидящим рядом. На лицо наползает румянец, а плечо рядом вдруг напрягается. — Мы.. можем выбрать что-то другое, — Така очевидно смущен. Очень очевидно. И очень смущен. Этот фильм больше подходит для свидания. Ну или для одинокого грустного вечера. Но с Тору свидание определенно было бы лучше, внезапно кажется Таке. — Да не, интересно же, — Тору смотрит на него с явной смешинкой где-то в глубине глаз, обнимая рукой так, что теперь Мориучи почти лежит у него на груди, чувствуя размеренный стук сердца. Тот только отводит глаза, считая, что даже порно смотреть вместе было бы менее смущающим. Персонажи на экране играются друг с другом, но химия между ними все растет и растет, а потом Элио наконец признается в своих чувствах. Така аж зажмуривается, зная, что будет дальше. — Смотри-смотри, сам же выбрал фильм, — Тору смеется по-доброму, и этот смех передается вибрацией, заражает, отчего Такахиро буквально вынужден открыть глаза. Открывает. А на экране поцелуй крупным планом, в лучших традициях кинематографа. Така резко вдыхает, задерживая дыхание, его губы округляются и сам он весь замирает, словно и сам проживает эту картинку. — Боже, ты ж и похлеще смотришь, — о, Ямашита просто дьявол во плоти — он во все глаза смотрит на то, как притихший парень не может оторваться от телика, как залипает на чужие губы. — Интересно, какого это, — Така спрашивает абсолютно без намека, моментально провалившись в фильм, увлеченный этой вымышленной любовью, а потом поворачивается к гитаристу. — А ты никогда с парнями не целовался? — тот смотрит внимательно, не сводя пристального взгляда, подаваясь всем телом вперед. Из-за разницы в положениях Тору вдруг нависает сверху, а распущенные волосы мягко щекочут щеки. — Знаешь, не доводилось как-то, — не очень-то это и удивительно, но Така почему-то чувствует упущение, ища ответ в глазах напротив, слишком близких сейчас. Тору вообще сликшом много для его мозга и ощущений, явно перегруженных за день. Мориучи любит это ощущение, если это его гитарист. Тору вглядывается в лицо напротив, изучая каждую знакомую родинку, прищур глаз, непослушные волосы — проводит по ним свободной рукой, зачесывая назад, отчего Така, как кот, жмурит один глаз. — Так почему бы не попробовать? — шепчет, боясь разрушить момент. Ямашита совсем не ожидает увидеть яркой вспышки в глазах напротив, не ожидает, что пальцы крепко сожмуться у него на талии, подбрасывая Таку наверх, еще ближе. Не ожидает, как тот мазнет сухими губами по щеке, явно нервничая, а потом отстранится, нервно их облизывая. — Нормально целоваться надо. Рукой, до сих пор лежавший на чужих плечах, Тору притягивает парня к себе, поглаживая большим пальцем шею и, слыша судорожный вдох, наконец целует, даже не закрывая глаза. Целует, чувствуя мягкие губы, растягивающиеся в счастливой улыбке. Целует, смотря в невозможные глаза, которые также смотрят в ответ, запоминая каждую эмоцию. Целует, наклоняя чужую голову для удобства и нависая сверху, снова заставляя лечь, отчего Така довольно мычит, руками забираясь под чужую футболку. Целует, чувствуя привкус шоколада — и когда только успел его найти. Целует. И этого для него достаточно. Така шаловливый, будто пьяный, не моргает даже, только целует-лижет-просит большего. А Тору кто такой, чтобы отказывать этому жаркому языку? И они целуются, не отрываясь друг от друга, случайно скидывают пульт на пол. Они лежат в обнимку, сплетясь ногами и тяжело дыша. Телевизор все еще играет, но все, что сейчас Така слышит — глухие, низкие стоны прямо ему в рот. Они оба дорвались, поняли. Не побоялись, наверное. — Думаю, мне с тобой целоваться куда приятнее, чем с другими парнями, — наконец шепчет Така, проводя пальцами по чужому лицу. Тору самодовольно ухмыляется, а потом с тихим смехом утыкается в чужую шею.