Бабочка и Айсберг

С той миссии прошло две недели. За это время многое изменилось: Шинобу полностью восстановилась, Гию стал чаще приходить к ней, а парочка тихих свиданий лишь укрепила их связь. Глава пересмотрел составы отрядов на миссиях — чтобы больше подобных ситуаций не повторялось. Сейчас они спокойно гуляли по лесной тропе, наслаждаясь свежестью и ароматом хвои. День выдался редким — без тревог и демонов. Шинобу мягко держала Гию за рукав, словно боялась, что он снова растворится в своей вечной тишине. — Гулять вместе — это хорошо. Правда, Гию? — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Очень, — кивнул он. — Особенно хорошо… вспоминать былые дни. — Например? — Шинобу чуть наклонила голову, заглядывая ему в глаза. Гию отвёл взгляд к солнцу, просвечивающему сквозь листву. — Помнишь… Он замолчал — будто и сам лес затих, ожидая его слов.

***

Тогда была ранняя весна — холодная, упрямая. Бабочий сад только начинал просыпаться: кое-где проклёвывались первые бутоны, воздух был ещё колким, но уже пах надеждой. Гию появился у ворот неожиданно — весь измокший после сложной миссии. Он собирался просто доложить и уйти, как всегда. Но Шинобу заметила его первой. — Томиока-сан? Вы снова забыли, что люди могут болеть? — голос строгий, но в глазах — тепло, которое он до сих пор не умел объяснить. Она решительно усадила его внутри особняка и вручила сухое полотенце. Гию хмурился, но позволил. — Я… ненадолго, — пробормотал он. — Конечно, — легко согласилась она. — Ровно до тех пор, пока я не скажу, что вы можете уйти. Он хотел возразить, но её уверенность отняла слова. Позже они сидели на веранде. Тёплый чай с мёдом согревал руки, но больше согревала тишина между ними — лёгкая, спокойная. Шинобу рассказывала смешную историю о Мицури, и Гию тихо слушал, наблюдая за её счастливым выражением лица. Незаметно для себя он улыбнулся. И вдруг она протянула маленький предмет — аккуратную повязку с вышитой бабочкой. — Возьмите, — сказала она. — На удачу. Он медленно принял подарок. Слишком хрупкий. Слишком личный. — Почему? — спросил он почти шёпотом. Шинобу посмотрела прямо в его глаза — серьёзно, как будто говорила о судьбе. — Потому что однажды вам снова понадобится напомнить себе, что вы не одни. Гию замер. Эти слова отозвались в груди и болью, и теплом. — Если со мной что-то случится… — вырвалось у него, — ты… — Никуда я не исчезну, — перебила она, мягко сжав его ладонь. — Вы же знаете: упрямая я. Он хотел признаться, как страшно ему её терять. Как часто думает, что она — единственный свет в темноте. Но тогда он ещё не умел говорить о чувствах. Он просто сжал её руку в ответ — чуть сильнее, чем позволяла дружба. И Шинобу всё поняла без слов. Позже, когда ночь опустилась на особняк, она подала ему плед, заметив, как он озноблено дрожит после дождя. — Отдохните хоть немного. Здесь вы в безопасности, — тихо сказала она. Это слово — «в безопасности» — он не слышал много лет. Гию не стал спорить. Закрыл глаза, впервые позволив себе по-настоящему выдохнуть. А Шинобу сидела рядом, прислонившись плечом к его плечу — спокойная, живая, рядом. И именно тогда, в ту тихую весеннюю ночь, он понял: Если есть место, куда он всегда будет возвращаться… то это рядом с ней.

***

Гию тихо выдохнул, возвращаясь к настоящему. Воспоминание оставило приятное тепло в груди. Шинобу внимательно следила за его лицом — она впервые видела его таким живым. — Кто бы мог подумать, что всё это перерастёт в нечто большее, — сказала она, нарушая тишину. — Да, — согласился он. — Интересно, что было бы, если бы того случая в кладовке не произошло. — Думаю, мы бы так и продолжали скрывать свои чувства, — призналась Шинобу искренне. — Похоже, ты рада, что тогда упала на меня. — Поначалу нет, — она улыбнулась, — но потом решила больше не отрицать свои чувства. И не пожалела. Сейчас я счастлива… потому что понимаю, что сделала правильный выбор.

***

Несколько дней спустя после их прогулки в лесу особняк бабочки жил своей обычной жизнью. Девушки-помошницы носились по коридорам, пациенты жаловались на перевязки, ветерок играл лентами у входа. Казалось — ничего необычного. Кроме одного… Мицури Канроджи сидела у окна с булочкой, но ела она как-то подозрительно сосредоточенно. — Они опять вместе, — протянула она задумчиво, прищурившись. Как раз в этот момент Гию и Шинобу прошли по дорожке к саду. Шинобу что-то тихо сказала, а Гию — он улыбнулся. Настоящей, живой улыбкой. Мицури уронила булочку. — Гию… улыбается? — она резко вскочила. — Это же… это же значит…! Она вспоминала все свои миссии рядом с Томойкой: мрачный, спокойный, слегка пугающий. Ни тени эмоций! А тут — такая перемена. В груди Мицури вспыхнуло розовое пламя любопытства. Она выскользнула во двор, притворяясь, что «просто гуляет». Но наблюдать за влюблёнными оказалось труднее, чем она думала. Шинобу то тихо смеялась, то косилась на Гию так, что Мицури начинало пищать от умиления. А Гию… позволял ей касаться своего рукава. — Т-такие милые… — шёпотом выдохнула она. — Нет, я должна узнать правду! Ради любви! Ради справедливости! Она подкралась ближе… но веточка под ногой хрустнула так громко, будто сломалось дерево. Шинобу мгновенно повернулась: — Мицури-сан? Нужно что-то? — улыбка сладкая, но взгляд прищурен. Гию застыл, как будто его поймали на месте преступления. Мицури покраснела до цвета своих волос. — Я… эм… тренировала свою скрытность — отчеканила она и тут же себя мысленно шлёпнула: глупейшее оправдание. Шинобу медленно кивнула, всё с той же вежливой улыбкой: — Как интересно. Обязательно продолжайте тренировки… но чуть подальше от кустов, где мы разговариваем. Гию отвёл взгляд, будто скрывая подступающую улыбку. Мицури отступила, но глаза у неё уже сияли. — Точно… точно! Мне это не показалось! Между ними явно что-то есть! — прошептала она себе под нос, спешно скрываясь. А её сердце уже вирело розовыми искрами и трепетом: "Любовь витает в воздухе! И я это найду!" И с этого дня Мицури Канроджи взялась за тайное расследование величайшей романтической загадки.

***

Санеми сидел на крыше Бабочиного особняка, откусывая яблоко так яростно, будто оно было ему лично должно. Внизу — тот же сад, где Гию и Шинобу сейчас мирно беседовали. Шинобу тихо смеялась, Гию что-то отвечал — по-прежнему тихо, но с заметным теплом в голосе. И хуже всего — он позволял ей приближаться. Санеми щурился, анализируя. — Подозрительно. Очень подозрительно… Он вспомнил... В коридоре особняка Санеми случайно столкнулся с Гию. Томиока был… задумчив, почти счастлив. Даже свистел себе под нос. Санеми застыл: — Ты что, пил? Гию моргнул: — Нет. Санеми пригляделся. — Тогда у тебя температура? Докторов позвать? — Всё нормально. Просто… хороший день. Санеми до сих пор не отошёл от того шока. С крыши он бросил ещё взгляд вниз. Гию снова улыбнулся. — О-о-о нет. Это точно заражение чем-то. Демонический яд. Психическое воздействие? А может, Шинобу что-то подливает ему в чай?.. Он напрягся: — Она же химик… Любит экспериментировать. Что, если она ставит опыты на Гию! И в этот момент ветром сорвало лист с дерева. Гию поймал его. Шинобу — улыбнулась, как весна. И обе стороны выглядели очень довольными. Санеми проходил мимо медкабинета. За дверью — голоса. Шинобу (с самым мягким тоном): — Перестаньте отворачиваться, Томиока-сан. Мне нужно видеть ваше лицо… Санеми окаменел. Шинобу: — Вот так… Хорошо. Я почти закончила. Гию (сдавленно): — Постарайся… аккуратнее… — ЧЕРТ ЧЕМ ОНИ ТАМ ЗАНИМАЮТСЯ?! — взвыл разум Санеми. Он распахнул дверь и увидел, как Шинобу просто аккуратно поправляет повязку на его плече. Она мило улыбнулась: — Вам нужно чаще приходить на осмотр, Томиока-сан. Гию благодарно кивнул. Санеми в панике хлопнул дверью. — Ясно. Она держит его под контролем… психическим! Вернувшись в настоящее, он сжал яблоко так, что сок брызнул. — Если она пудрит ему мозги… если Гию стал таким счастливым… значит, опасность уже внутри! Он резко встал. — Нужно предупредить остальных! Пока не поздно! Он метнул взгляд к саду. Шинобу что-то прошептала… Гию от смущения отвернулся… Шинобу мягко коснулась его руки… И Санеми взорвался: — НЕТ! Я НЕ ДАМ ЕМУ ПРОВАЛИТЬСЯ В ЭТУ РОМАНТИЧЕСКУЮ БЕЗДНУ! Он подпрыгнул и с грохотом рухнул с крыши прямо в кустарник. Гию и Шинобу синхронно моргнули. Шинобу: — Шиназугава-сан?.. Вам помочь? Санеми вылез весь в листьях, героически хмурый: — Я следил за вами. В профилактических целях! — заявил он. Гию: — Это… ненужно… Санеми грозно ткнул в него пальцем: — Я ВСЁ ЗНАЮ!!! Шинобу с невинной улыбкой: — И что же вы знаете? Санеми открыл рот… Но в этот момент… — СА-АНЕМИИИ!!! — раздался радостный голос. Это была Мицури. — Я нашла подсказку! — сияла она, кружась вокруг Гию и Шинобу. — Любовь тут! Я чувствую её! И обняла Санеми за руку: — Ты тоже расследуешь? Вдвоём мы быстрее всё узнаем! Санеми застыл, побледнел, покраснел и чуть не потерял сознание. — Я… не… — прохрипел он. Гию тихо спрятал улыбку. Шинобу кашлянула, скрывая смех. А Мицури уже записывала в блокнотик: Улика: Гию улыбнулся. Санеми зло прошипел: — Это не улика! Это симптом! Мицури мечтательно: — Симптом любви. Санеми взвыл: — У меня личная трагедия рядом, а она его ШИППИТ!! Шинобу погладила Гию по рукаву, едва сдерживая смешок: — Нам, кажется, стоит уйти, пока нас окончательно не вычислили. Гию кивнул и негромко произнёс: — Думаешь, получится скрыться? — Пока они спорят, у нас есть минут пять, — уверенно ответила она, и они тихо удалились. А за спиной уже бушевали “детективы”: Мицури: — Я ЗА ЛЮБОВЬ! Санеми: — А Я ЗА ЛОГИКУ! И оба по своему правы.

***

Тем временем… Квартал красных фонарей сиял тысячами огней и бурлил потоком людей. Воздух был пропитан ароматом благовоний, сладких духов и шумом бесконечных голосов. Смех, музыка и звон колокольчиков сливались в единую мелодию ночи. По узкой улице медленно катилась повозка. Внутри сидели Танджиро, Иноске, Зеницу и Незуко. Танджиро молчал, задумчиво глядя в окно — его глаза отражали огни города, будто он пытался понять, что ждёт их впереди. Рядом Незуко мирно посапывала в своём ящике, излучая спокойствие. Иноске, наоборот, едва усидел на месте — ему хотелось выскочить наружу и начать бой с первым встречным «сильным противником». Зеницу же, как обычно, паниковал, хватаясь за голову и бормоча что-то вроде: — Мы же погибнем! Мы все погибнем! — на что Иноске отвечал, смеясь: — Тогда умри с гордостью, слабак! Смотря на эту четвёрку, Тенген стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. Его лицо, обычно полное уверенности и блеска, сейчас выражало лёгкое беспокойство. Он обернулся к стоявшему рядом Ренгоку. — Что скажешь, Кёджуро? — спросил он, слегка приподняв бровь. — Эти ребята хоть понимают, куда направляются? Ренгоку громко рассмеялся, его голос заглушил шум улицы. — Не волнуйся, друг мой! — сказал он, хлопнув Тенгена по плечу так, что тот едва не качнулся вперёд. — Они сильные ребята, всё будет хорошо! У них есть дух, и это главное! Тенген усмехнулся, покачал головой и тихо пробормотал: — Надеюсь, они не умрут… А если уж умрут — то пусть это будет блестяще! Ренгоку снова расхохотался, бросив голову назад, его огненные волосы сверкнули в свете фонарей. — Вот это настрой! — сказал он. — Но знаешь, я верю: эти мальчишки покажут всем, что такое настоящая сила! И в этот миг, среди шума и огней, они оба замолчали. Перед ними раскинулся квартал — пестрый, опасный, манящий. Где за красивыми фасадами пряталась тьма, а впереди их ждала новая битва.