Бабочка и Айсберг

С того случая в кладовке прошло две недели. Смешной, неловкий, неожиданный поцелуй, который оборвался так быстро, будто они оба боялись его продолжения. И всё это время — ни встреч, ни слов. Только тишина и попытки сделать вид, что ничего не было. Гию пытался забыть… но именно это и не получалось. Стоило закрыть глаза, и память снова возвращала её запах, тепло её ладони на его груди, мягкость её губ. А иногда сны заходили слишком далеко — и он просыпался с пылающими щеками и сердцем, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет. Он никогда не думал о Шинобу в таком ключе. И всё же думал. Слишком часто. Слишком ярко. Бессонница стала его постоянной спутницей. Шинобу же делала вид, что всё под контролем. Работа загружала её с утра до ночи, маска беззаботной улыбки — спасала от вопросов. Но стоило кому-то упомянуть его имя, щёки мгновенно вспыхивали. Как он вообще решился тогда спросить о повторном поцелуе? И как она… согласилась? Её тоже мучали сомнения. Она годами пыталась пробиться через его холодную скорлупу — и стоило ему сделать шаг навстречу, она сама же испугалась. Но сегодня она была готова.

***

— Если бы не Томиока-сан, я бы уже не дышала, — произнесла раненая истребительница. Имя Гию заставило Шинобу вздрогнуть. Ранка? Миссия? Бессонница? Пару точных вопросов — и сердце Шинобу сжалось: Он выглядит плохо. Он не спит. И он… всё это скрывал. Хватить ждать. Она быстро приготовила отвар и вышла в ночь. Светлячки указывали ей путь, будто сама природа подталкивала к нему.

***

Гию сидел у ручья, точно статуя. Под глазами — тени, дыхание — неровное. Он услышал её голос и сразу напрягся: — Кочо? Ты… здесь? — До меня дошли слухи, что один угрюмый столп совсем не спит по ночам, — тихо сказала она, протягивая отвар. — Я пришла помочь. Он взял чашу, но его взгляд скользил мимо неё, словно боялся встретиться с глазами. — Ты ведь пришла не только из-за отвара… да? Шинобу сделала шаг ближе. — Я пришла за ответами. И… чтобы дать свои. Он задержал дыхание. Она — тоже. — Я думал о тебе, — выдохнул он. — Каждый день. И… мне страшно. Но я не хочу снова бежать. Шинобу впервые за долгое время опустила взгляд, голос стал мягче: — Тогда в кладовке… Мы не успели узнать, как это — поцеловать друг друга по-настоящему. Она подняла глаза — и в них была смелость. — Сейчас нам никто не помешает. Гию легко коснулся её лица, проверяя — не исчезнет ли она. Она не исчезла. Наоборот — сама придвинулась ближе. Их второй поцелуй был осторожным, как вдох после долгой разлуки. Губы мягко, медленно пробовали друг друга, и мир снова растворился. Шинобу переплела пальцы у него на шее, притягивая ближе. Гию скользнул ладонью к её талии, ощущая тепло под пальцами. Воздуха стало мало — они отстранились на секунду. Но стоило взгляду пересечься, как между ними вспыхнуло новое притяжение. На этот раз — больше страсти. Меньше сомнений. И точно никакой спешки. Только они двое. И чувство, которое наконец перестало молчать. Поцелуй медленно растаял, но руки не спешили отпускать. Шинобу всё ещё ощущала его дыхание у своей щеки, а Гию — тепло её пальцев на своей шее. Тишина между ними была не неловкой — наоборот, впервые за долгое время она ощущалась уютной, живой. — Прости, если я… сделал что-то не так, — тихо сказал Гию. — Я… не умею правильно выражать чувства. Шинобу мягко улыбнулась, слегка ткнув его лбом в висок: — Ты всё сделал правильно. Просто будь честен со мной, и этого достаточно. Он снова посмотрел ей в глаза. В этих аметистовых отблесках не было ни насмешки, ни колких слов — только тёплая искренность, от которой у него перехватило дыхание. — Я боюсь причинить тебе боль, — признался он, — или потерять тебя… если вдруг… — Если вдруг один из нас погибнет? — она закончила за него. Гию кивнул, опустив взгляд. Шинобу тихо вдохнула и осторожно взяла его ладонь в свою — как будто боялась спугнуть этот хрупкий момент. — Мы охотники. Мы каждый день смотрим в лицо смерти, — её голос звучал мягко, но уверенно. — И всё же мы живём. Мы смеёмся. Мы чувствуем. Она сжала его пальцы чуть сильнее: — Я не хочу, чтобы страх лишал нас того, что уже есть между нами. Гию непроизвольно улыбнулся — едва заметно, но искренне. Это была та улыбка, которую Шинобу всегда мечтала увидеть — настоящая. — Тогда… что нам делать дальше? — спросил он, почти шёпотом. Шинобу будто только этого и ждала. Она легко ткнула его пальцем в грудь: — Для начала — выспитесь. Он моргнул, а она хмыкнула: — Я серьёзно. Я хочу видеть вас не с мешками под глазами, а бодрым и сильным. — Постараюсь, — он слегка смутился. — Но… когда мы снова увидимся? Шинобу наклонилась ближе, её голос стал тише и теплее: — Через два дня. Вечером. На той же скамейке. И приложила палец к его губам, прежде чем он успел что-то сказать: — И без попыток избежать встречи, понятно? Гию кивнул. На душе стало светлее — впервые за долгие месяцы. Шинобу сделала шаг назад, но не отводила взгляда: — Спокойной ночи, Гию. — Спокойной… ночи, Шинобу. Она развернулась, но перед тем как исчезнуть за воротами, бросила последний взгляд через плечо — и всё её лицо озарила мягкая, тёплая улыбка. Гию провёл рукой по губам — словно пытаясь сохранить тепло её поцелуя подольше. Сегодня он точно уснёт.

***

Гию долго не мог отойти от пережитого. Но впервые за две недели он лёг спать спокойным, почти счастливым. Он даже позволил себе мечтать о следующем вечере. Через два дня. На той же скамейке. Она придёт. Он тренировался усерднее, чем обычно — хотел встретить её достойно, с прямой спиной и ясным взглядом. Каждый шаг, каждое движение меча возвращало его к мысли о Шинобу. Наконец вечер настал.

***

Гию появился на скамье чуть раньше назначенного времени. Сердце билось быстрее обычного. Он смотрел на тропинку, по которой должна была прийти она. Десять минут. Двадцать. Сорок. И тишина. Только шорох листьев и журчание ручья. Может, задержалась? Может, забыла? Нет, Шинобу не из тех, кто нарушит обещание… особенно такое. Час прошёл, а её всё не было. Гию сжал кулаки. Непривычное чувство тревоги накрыло его с головой. — Что-то случилось… — прошептал он. И инстинкт истребителя победил сомнения. Он встал и рванулся к поместью Бабочки.

***

Шинобу тем временем… была за сотни километров от него. Срочный приказ из штаба. Неожиданный вызов на сложную миссию. Без права на отказ. Она всё время оглядывалась на дорогу, будто надеялась — он появится сейчас, побежит за ней, остановит… Но Гию не знал. Никто не успел сообщить. Перед отправлением Канао тихо сказала: — Простите… я передам ему, если он придёт. Шинобу улыбнулась — только губами. — Скажи ему… что я вернусь. Но чем дальше она уходила, тем сильнее сжималось сердце. Он будет ждать. Он подумает, что я не пришла нарочно. Прости, Гию…

***

Ночь опустилась полностью. Гию стоял у входа в её поместье и напряжённо слушал дыхание ночи. Канао вышла к нему, опустив глаза: — Господин Томиоко… Шинобу-сама ушла на срочное задание. Она… очень хотела прийти. Каждое слово опускалось на сердце тяжёлым камнем. — Понятно, — только и сказал он. Но внутри всё оборвалось. Впервые за долгое время он чувствовал тепло. И оно снова исчезло, как будто судьба не позволяла ему быть счастливым ни на миг дольше. Перед уходом Канао протянула маленький свёрток: — Она оставила вам это. Гию осторожно развернул ткань. Там был… лавандовый леденец. Тот самый, которыми Шинобу угощает раненых, чтобы им было чуть менее больно. Записка: «Терпение — добродетель водяных. Я обязательно вернусь.» — Шинобу. Его губы дрогнули. Он прижал свёрток к груди. И только ночь услышала, как тихо он произнёс: — Я буду ждать. Сколько потребуется.

***

Миссия оказалась далеко не «обычной». Отряд Шинобу наткнулся на демона, чья кровь была пропитана жестокостью. Нижняя Луна. Опытный убийца истребителей. Сражение превратилось в кошмар. И хотя Шинобу смогла вывести отряд из ловушки, сама она отплатила высокую цену. Она чувствовала пульсирующую боль под рёбрами — яд демона смешался с его когтями. Несмотря на устойчивость к ядам, её тело слабело. Но сильнее боли был страх. Не за себя. Гию ждёт… Он подумает, что я бросила его. Глупый водяной столп… ты ведь действительно ждал меня, да? Перед глазами вспыхнул его взгляд — такой тихий, честный… и слабость накатила сильнее. Её поддержали за плечи. Голос соратника звучал встревоженно: — Шинобу-сама, держитесь! Мы почти у укрытия! Она зажала зубы, пытаясь не терять сознание. — Даже… не пытайтесь… — прохрипела она. — Мы должны… доложить… прямо сейчас… Темнота закрыла её, как вода.

***

В ту же ночь, в штабе. Гию вызвали срочно. Ворон сел на его плечо — и даже птица звучала встревоженно: — Томиока Гию! Столп Насекомого… тяжело ранена… требуется подкрепление… В груди всё похолодело. Слова Канао зазвучали, как яд в сердце: «Она ушла на срочное задание.» «Я передам ему…» И вдруг — осознание: Она не пришла, потому что защищала других. Она чуть не погибла, пока он ждал. — Сообщите координаты, — крикнул он ворону, даже не осознавая шума в голосе. — И никому… даже себе… я не позволю потерять её. Он сорвался со своего места, ветер подхватил концы хаори, словно гоня его вперёд. Ни секунды сомнений. Ни капли страха за себя. Только один пульсирующий вопрос: Шинобу, ты ещё жива? Подожди…

***

На поле боя царила жуткая тишина. Раненые истребители лежали в укрытии — среди них Шинобу, с бледными губами и холодным потом на лбу. Когда она на мгновение пришла в сознание, первое, что увидела — ночное небо. А второе — знакомое силуэт, спешащий к ней. Гию. Он упал на колени рядом, и его руки дрожали, когда он осторожно коснулся её плеча: — Шинобу! Открывай глаза! Она с трудом сосредоточилась на нём… и попыталась улыбнуться: — Вы… снова опоздали на встречу, Томиока-сан… Гию шумно выдохнул — смешок и рыдание слились в один звук. — Никогда больше не исчезай так, — прошептал он, сжимая её руку. — Ни на миг. Её веки снова тяжело опустились, но она всё же успела прошептать: — Я же… сказала… вернусь… Он подхватил её на руки — лёгкую, как сама ночная бабочка — и поднялся, глядя в темноту, где прятался демон. — Никто… Никто больше не причинит ей вреда. Мёртвый взгляд Томиоки сменился взглядом зверя, готового рвать в клочья. Демон даже не понял, что уже проиграл. Демон не собирался ждать. Вспарывающий воздух визг ударил по перепонкам, и из темноты метнулся силуэт — худой, искажённый, с длинными когтями, капающими ядовитой слизью. Нижняя Луна ухмылялся, ощущая запах крови и страха… но ошибся адресатом. Страх был только в одном сердце — и направлен он был не на демона. Гию поставил Шинобу на безопасное расстояние, так бережно, словно касался хрустального стекла. Его глаза — прозрачная холодная сталь — поднялись на тварь. — Ты тронул её, — голос прозвучал глухо и опасно. — Этого достаточно, чтобы умереть. Демон рассмеялся, облизнув когти: — О-о, я вижу, у водяного столпа появилась слабость. Девочка? Такая крохотная, такая ломкая. Я мог бы разорвать её... Он не успел договорить. Гию исчез. Хлестнул ветер. Вспышка лунного света на клинке. Темнота разорвалась, будто сама ночь дала трещину. Демон моргнул — а затем с изумлением увидел, как собственная рука падает на землю. — Что… ?! Гию стоял уже за его спиной, опустив меч. Вода вокруг него дрожала, как перед бурей. — Ты недооценил не меня, — его слова резали, как лёд, — а того, ради кого я сражаюсь. Демон взревел, бросаясь в атаку. Удары — быстрые, беспорядочные, полные безумия и злости. Но Гию был быстрее. Каждое движение — точное, выверенное. Это была не ярость. Это была решимость. В голове вспыхивали мысли, как всплески воды: Она жива. Она здесь. Она ждет. Я не позволю судьбе снова все отнять. Одним резким шагом он оказался напротив противника, прижимая того к земле весом всей своей силы. — Один неверный шаг — и её бы не стало, — прошептал он демону прямо в ухо. — Никогда больше. Шестая форма. Удар воды обрушился вертикально — стремительный, как водопад. Демон захрипел, а его тело начало распадаться в пепел. Гию даже не смотрел на него — только следил за тем, как исчезает угроза. И лишь когда последний клочок демонической плоти растворился в ночи, он позволил себе снова дышать.

***

Он вернулся к Шинобу. Она уже приходила в себя — слабая, но живая. Её ресницы дрожали, взгляд искал только его. — Вы… победили? — голос прозвучал едва слышно. Гию присел рядом, подхватывая её ладонь двумя своими — тёплыми, крепкими. — Всегда, если дело касается тебя. Она улыбнулась — маленькой, усталой улыбкой. Но в ней было всё: благодарность, надежда, и страх, что эта надежда — слишком красивая, чтобы быть правдой. — Я… боялась не успеть вернуться, — призналась она, едва слышно. Гию наклонился ближе, его лоб коснулся её лба. — Пока я жив… ты всегда будешь возвращаться, — шёпотом. — Я сделаю всё, чтобы ты жила. Он сжал её руку чуть крепче, будто давая клятву. — Я буду рядом. Что бы ни случилось. Шинобу позволила себе расслабиться в его объятиях. Впервые за долгие годы тьма вокруг не казалась такой страшной. И Гию, почувствовав, как она тихо дышит у его плеча, понял: Он не отпустит. Никогда.