Бабочка и Айсберг

Со дня гибели Ренгоку минуло немало времени. Боль от утраты сильного столпа всё ещё жила в сердцах товарищей, но жизнь требовала двигаться дальше. Организация продолжала борьбу с демонами, а её воины — совершенствовать мастерство. Мицури, постепенно оправившись от потрясения, находилась сейчас в деревне кузнецов — скрытом, стратегически важном месте для всей организации. Это было единственное поселение, где умели обрабатывать редкую руду ничирин. Мастера превращали её в катаны, способные поглощать солнечные лучи и перенимать их губительные для демонов свойства. Вместе с Мицури в деревне пребывал Муичиро — юноша, чей возраст едва ли соответствовал статусу столпа, но чьи навыки не вызывали сомнений. Деревня не нуждалась в особой защите: её местоположение оставалось строжайшей тайной. Даже столпы не знали, где она находится — лишь глава организации владел этой информацией. Именно туда глава решил направить двух столпов — Гию Томиоко и Шинобу Кочо. Причины этого решения оставались для них загадкой: ответы они должны были получить лично от руководителя. Прибыв в поместье главы, оба столпа почтительно поклонились и заняли свои места. — Здравствуйте, Кочо, Томиоко, — произнёс глава, сделав паузу и задумчиво взглянув на небо. — Полагаю, вы желаете знать, зачем я отправляю вас в деревню кузнецов? Столпы синхронно кивнули. — У меня нехорошее предчувствие насчёт деревни. Хотя там уже находятся два столпа, дополнительная помощь не будет лишней. Интуиции главы доверяли безоговорочно. Поклонившись, Гию и Шинобу покинули поместье. Первым в путь отправилась Шинобу. Какуши — специальные посыльные организации — доставляли столпов в деревню поодиночке и исключительно днём. Гию стоял у ворот поместья Бабочки, держа Шинобу за руку. — Будь осторожна, — его голос звучал сдержанно, но в глазах читалась тревога. — Я тоже скоро буду там. Дождись меня. — Обязательно дождусь, не волнуйтесь, Томиоко‑сан, — улыбнулась Шинобу, проверяя содержимое мешков с травами и лекарствами. На прощание Гию нежно поцеловал её в лоб и обнял. Шинобу ответила тем же, коснувшись губами его губ. Затем она направилась к воротам, где её уже ждал какуши. — Пожалуйста, завяжите глаза, заткните уши и нос, — попросил он. Шинобу выполнила все требования. Когда она ушла, Гию остался у ворот, махая рукой вслед — хотя она уже не могла этого увидеть. Через два дня Гию сам отправится в деревню. А пока он направился к поместью Санеми. По дороге ему встретился Обанай, который, судя по всему, тоже шёл к столпу ветра. Обычно замкнутый и отстранённый, Гию на этот раз решил не проходить мимо. — Томиока? Тоже идёшь к Санеми? — удивился Обанай. Ему было непривычно видеть самого нелюдимого из столпов направляющимся в гости. — Да, хотел поговорить с ним, — сухо ответил Гию. — И я. Значит, составишь компанию. Дальнейший путь они проделали в молчании. Когда двое столпов приблизились к поместью, Санеми сидел на веранде, задумчиво разглядывая небо. Заметив гостей, он широко улыбнулся: — Вот так встреча! Чем обязан такому визиту? — Я просто так пришёл, а он хочет с тобой поговорить, — произнёс Обанай, указывая пальцем на Гию. Лицо Санеми мгновенно стало серьёзным. В его глазах промелькнуло любопытство, а брови слегка сдвинулись к переносице. — Видимо, это серьёзный разговор, — произнёс он, затем резко обернулся к Гию: — Эй! Томиоко, чего стоишь? Проходи внутрь! Гию, повинуясь окрику, молча прошёл в глубь поместья и остановился в просторной гостиной, залитой мягким светом из высоких окон. Он сложил руки за спиной и стал терпеливо ждать. — Ты пока подожди здесь. Потом потренируемся — может, и Томиоко присоединится, — бросил Санеми Обанаю и направился в глубь дома. Оказавшись в небольшой уютной комнате с деревянными панелями на стенах, Санеми нашёл Гию у окна. Не говоря ни слова, он опустился в кресло напротив. — Так о чём хотел поговорить? — спросил он, стараясь сохранить равнодушный тон, хотя в голосе всё же проскользнула нотка интереса. — Это насчёт Кочо, — начал Гию, слегка запнувшись. Санеми едва не подавился воздухом. Его глаза расширились, а рука непроизвольно сжалась в кулак. — Прозвучит глупо, но я хочу сделать ей предложение, — добавил Гию, и его щёки слегка порозовели. Молчание затянулось. Санеми смотрел на Гию так, словно тот только что заявил о намерении отправиться на Луну. Наконец, он выдохнул и произнёс: — Слушай, не хочу расстраивать, но это едва ли возможно. Увидев недоумевающий взгляд Гию, Санеми поспешил пояснить: — Пока она не отомстит за сестру. Гию замер, словно поражённый молнией. — Месть? За сестру? — переспросил он, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Да, — коротко ответил Санеми. — Но кому? Демону? — не унимался Гию. — Слушай, я сам не знаю, что это за месть и кому она собралась мстить, — признался Санеми, проводя рукой по волосам. — Но от своей цели она не откажется. И вряд ли примет твоё предложение. Гию опустил взгляд, переваривая услышанное. В груди разрасталась тяжёлая пустота. Но спустя мгновение он снова поднял глаза, в них загорелся упрямый огонёк. — Но предложение я же могу сделать? — спросил он твёрдо. — Мы же не знаем, примет она его или нет. Санеми задумчиво покрутил перстень на пальце, затем усмехнулся: — Тут ты прав. Так что — валяй. Он резко поднялся с кресла: — Если это всё, давай потренируемся. С нами ещё Обанай будет. Гию на мгновение задумался. Отказываться не стоило — это шанс не только отточить навыки, но и, возможно, наладить отношения с Обанаем. — Да, давай, — коротко ответил он, вставая. Санеми, явно обрадованный этим ответом, хлопнул Гию по плечу. Вместе они направились к тренировочной площадке, где уже виднелась фигура Обаная, разминающего мышцы перед занятием. Тренировка прошла на славу. Воздух наполнялся звоном мечей, тяжёлым дыханием и резкими командами. Все трое были довольны, даже несмотря на парочку синяков, украсивших их тела. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотистые тона. — Удивил Томиоко, защита твоя отличная, — высказал мнение Обанай, вытирая пот со лба. — Но атака слабая, хотя дыхание воды в целом направлено на защиту. — Согласен, у меня наоборот атака сильная, защиты почти нет, — следом за Обанаем сказал Санеми, его грудь тяжело вздымалась после интенсивной тренировки. — Значит, Обанай — золотая середина? — вставил Гию свою шутку, и его глаза на мгновение засветились весельем. Все трое залились смехом, напряжение дня словно растворилось в этом искреннем веселье. Они стояли, обессиленные, но довольные, в окружении закатных лучей, окрашивающих их фигуры в тёплые тона. В конце, когда все расходились, Обанай решил задать интересующий его вопрос. Его голос звучал непринуждённо, но в глазах читалось любопытство. — О чём вы там говорили? — Про Кочо. Хочет сделать ей предложение, — ответил Санеми, небрежно махнув рукой. — Стоп, они что, пара? — получив утвердительный кивок, он задал ещё вопрос: — И как давно? — Сам не знаю, но точно долго, раз уж Томиоко решился на это, — пожал плечами Санеми, его взгляд стал задумчивым. Дальше они решили не развивать эту тему. Обанай, попрощавшись, ушёл к себе, его фигура постепенно растворялась в сгущающихся сумерках. — Плохое у меня предчувствие насчёт этого предложения, — озвучив свои мысли вслух, Санеми зашёл в поместье. Его шаги эхом отдавались в опустевших коридорах, а тень, отбрасываемая настенными светильниками, казалась зловещей в полумраке.

***

Прибыв в деревню, Шинобу первым делом направилась к главному кузнецу — нужно было официально заявить о своём приходе. Узкие улочки мирно дремали в лучах полуденного солнца; изредка встречались местные жители, приветливо кланявшиеся на ходу. По дороге она заметила весёлую Мицури. Та шла, слегка пританцовывая, и что‑то тихонько напевала себе под нос, время от времени улыбаясь собственным мыслям. Её ярко‑розовые волосы переливались в солнечном свете, а лёгкая походка словно не касалась земли. — Привет, Мицури! — Шинобу мягко улыбнулась, замедляя шаг. — Что тебя привело сюда? — Привет, Шинобу‑чан! — Мицури радостно бросилась к ней и крепко обняла. — Пришла получить новую катану — прежняя сломалась во время последней тренировки. А ты? — Глава отправил нас для дополнительной помощи… и, вероятно, для защиты, — Шинобу огляделась, будто пытаясь прочесть ответы в узорах деревянных фасадов. — Мицури, тут, случаем, нет горячих источников? — Есть! — Мицури лукаво прищурилась, и в её глазах заиграли озорные искорки. — Хочешь искупаться? Шинобу кивнула, и Мицури тут же запрыгала от восторга, словно ребёнок, получивший долгожданный подарок. — Тогда давай вместе! Так будет намного веселее! — Хорошо, но сначала я зайду к главному кузнецу, — Шинобу тепло обняла подругу и продолжила свой путь по извилистой улочке. Лишь когда фигура Шинобу скрылась за поворотом, Мицури вдруг замерла, осмысливая её слова. «Нас?» — эхом отозвалось в голове. Сюда придёт ещё кто‑то? Она уже хотела окликнуть подругу, но та исчезла так стремительно, будто растворилась в полуденной дымке. С лёгким чувством недоумения Мицури направилась к своему дому. Тёплый ветер играл её волосами, а мысли всё возвращались к загадочному «нас», оставшемуся без ответа. Сообщив о своём прибытии, помощники проводили Шинобу к её временному дому. Комната была простой, но уютной: татами слегка пружинили под ногами, через приоткрытое окно тянуло свежестью горного воздуха. Шинобу переоделась в лёгкое домашнее кимоно, тщательно пригладив рукава, и, убедившись, что всё на месте, вышла из комнаты и направилась искать Мицури. Она нашла её неподалёку, и они вместе отправились к горячим источникам, расположенным высоко на склоне. Тропинка вилась между сосен, отдалённые стрекозы пролетали над водой ручья, а закат окрашивал небо в мягкие оттенки персика и золота. Добравшись до источников, девушки молча разделись, аккуратно сложив одежду на деревянную скамью. Тёплый пар окутывал кожу и волосы, словно ласкающий туман. Сделав шаг в воду, Шинобу ощутила, как из тела медленно уходит напряжение, мышцы расслабляются, дыхание становится глубже. «Давно я так не отдыхала…» — с лёгкой тоской подумала она. Неожиданно Мицури брызнула в неё водой — игриво, по-детски. Капельки блестели на солнце, будто крошечные драгоценные камни. Шинобу фыркнула и, не раздумывая, ответила тем же. Вскоре они уже хохотали, устраивая бесконечный «водяной бой», совершенно не похожие на грозных столпов. — Мицури, хватит уже, — смеясь, выдохнула Шинобу и откинула голову назад, позволяя тёплой воде омывать шею. — Как же хорошо. — Да... — мечтательно протянула Мицури. Некоторое время она молчала, глядя на пар над источником, затем повернула голову к подруге. — Шинобу-чан скажи, между тобой и Томиокой-саном есть что-то? Шинобу замерла. Щёки мгновенно окрасились в нежный розовый оттенок, однако она быстро взяла себя в руки. — Да… есть, — тихо призналась она. — И я бы хотела это с тобой обсудить, Мицури. — Я вся во внимании! — глаза Мицури тут же засияли. Она наклонилась ближе. — Вы дальше поцелуя заходили? — лукаво прищурилась, изучая реакцию Шинобу. — Н-нет, — Шинобу отвела взгляд и сделала паузу. — И честно говоря… мне немного страшно — её голос стал едва слышным, она опустила голову, чувствуя, как стыд сжимает горло. Мицури тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью, но смех в её голосе был тёплым, доброжелательным. — Шинобу-чан, любовь — это так прекрасно! — почти воскликнула она. — И совсем не нужно её бояться. Тем более с таким мужчиной, как Томиока-сан. — её голос стал мягче, спокойнее. — Я уверена, он всё сделает правильно. От этих слов Шинобу вспыхнула ещё ярче, прекрасно понимая, что именно имеет в виду Мицури. — Ладно, возможно, ты права… Мне пора, — сказала она, выходя из воды. Капли стекали по её плечам, блестя на свету. — Кстати… послезавтра придёт Томиока. Нас двоих сюда направил глава. — Ооо! Тогда удачи, Шинобу-чан! — Мицури осталась в воде, счастливо размахивая рукой и сияя широкой улыбкой. Шинобу лишь слегка улыбнулась в ответ, собирая волосы в высокий узел, и направилась обратно к дому, чувствуя, как в груди рождается необычное, тёплое волнение.

***

Наконец прибыв в деревню, Гию первым делом отправился на поиски Шинобу. Проходя мимо невысоких домов с соломенными крышами, он всматривался в каждый переулок, в каждую фигуру вдалеке. Воздух был пропитан ароматом цветущих вишен, а где‑то вдали слышался смех детей. Вдруг из‑за поворота стремительно вышел Танджиро — его лицо озарила широкая, искренняя улыбка. — Гию‑сан! Рад вас видеть! — с огромным энтузиазмом воскликнул он, слегка склонив голову. — Вы тоже сюда пришли? Катана сломалась? Гию замер на мгновение, вдумчиво всматриваясь в открытое, дружелюбное лицо юноши. В его холодных, как зимний рассвет, глазах мелькнуло едва уловимое тепло. — Я тоже рад тебя видеть, Танджиро, — тихо произнёс он, затем огляделся по сторонам. — Нет, с катаной всё в порядке. Меня сюда отправил глава. — Короткая пауза повисла между ними. — Ты не знаешь, где Кочо? — Шинобу? — Танджиро на секунду задумался, приподняв брови, а затем указал в дальнюю часть деревни, где за рядами домов виднелись густые заросли сакуры. — Она должна быть там. Вы сегодня пришли? — Да, спасибо, — коротко бросил Гию и, не дожидаясь ответа, направился в указанную сторону. — Всегда рад помочь! — крикнул Танджиро ему вслед, а затем, махнув рукой, растворился среди узких улочек, оставив после себя лишь лёгкое колыхание цветущих ветвей. Гию шёл неторопливо, вслушиваясь в звуки деревни: где‑то стучал молоток кузнеца, где‑то звенел детский голосок. Дома, сложенные из светлого дерева, отбрасывали длинные тени под лучами закатного солнца. Вскоре он заметил её — Шинобу стояла у небольшого колодца, держа в руках чашку с чаем. Её фиалковые глаза, обычно излучающие спокойствие, сейчас казались задумчивыми. Гию молча приблизился, затем мягко коснулся её плеча. — Томиоко‑сан, вы пришли, — произнесла она ровным, почти безэмоциональным тоном, но в уголках губ мелькнула лёгкая улыбка. — Ну как вам это место? Нравится? — Рад тебя видеть, Шинобу, — ответил он, глядя прямо в её глаза. — Деревня отличная. Его пристальный взгляд заставил её смущённо отвернуться. Она поправила складки хаори и, собравшись с мыслями, предложила: — Может, выпьете чаю? — С радостью, — кивнул Гию. Так и прошёл день — в уютной беседе за чашкой ароматного чая, в лёгких шутках, в неспешных прогулках по деревне. Позже они отправились на небольшую тренировку: Гию демонстрировал несколько новых приёмов, а Шинобу внимательно наблюдала, изредка вставляя меткие замечания. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто‑розовые тона. Жители деревни расходились по домам, довольные и отдохнувшие. Воздух наполнился запахом жареной рыбы и свежескошенной травы. Но вдруг — резкий, оглушительный звук, словно вихрь, разорвал умиротворённую тишину. Гию мгновенно напрягся, его рука непроизвольно сжала рукоять меча. Не раздумывая, он бросился к источнику шума. За поворотом открылась страшная картина: четыре демона, словно тени, окружили Танджиро, Незуко и Генью. Вдали, среди деревьев, мелькнул силуэт Токито, скрывшегося в лесу. Не теряя ни секунды, Гию вступил в бой. Его клинок сверкнул в закатных лучах, мгновенно разрубив головы двум демонам. Но те, словно оживая, быстро восстановились и с яростным рыком вытолкнули всех на улицу. Только теперь Гию осознал весь ужас происходящего. Деревня была охвачена хаосом: мелкие рыба‑демоны сновали между домами, кузнецы в панике разбегались, а Мицури, с лицом, искажённым от напряжения, пыталась спасти тех, кто не успел укрыться. Спустя минуту к ним присоединилась Шинобу. Её глаза горели решимостью, а в руках уже сверкал клинок. Все без слов перешли в наступление. Но внезапно воздух стал ледяным. Тонкий слой инея покрыл землю, крыши домов, ветви деревьев. Вдалеке, окутанный морозным туманом, появился тот, кого Шинобу ненавидела больше всего, тот, кто отнял у неё самое дорогое. Вторая высшая луна. Доума. — О‑о, охотники, — протянул он, медленно обводя взглядом собравшихся. Его голос звучал сладко, почти напевно. — И ты… — палец указал на Шинобу. — Ты мне кого‑то напоминаешь. Вот только кого? Он задумчиво приложил руку к подбородку, словно вспоминая что‑то далёкое. Но его размышления прервал яростный крик Шинобу. — Не узнаёшь это хаори?! — её голос дрожал от кипящей злобы. — Ты убил её! Мою сестру! — Лицо её исказилось в страшной гримасе, а глаза наполнились слезами ярости. Доума ударил себя по лбу и рассмеялся: — Точно! Он начал неспешно рассказывать о себе, о своём культе, о великих планах, но у Шинобу закончилось терпение. Почти молниеносно она сделала пару точных выпадов, её клинок засвистел в воздухе. Гию сжал рукоять меча, чувствуя, как холод пробирает до костей. Он был готов к битве. А неподалёку, глубоко в лесу, разворачивалась другая битва. Мицури, Танджиро, Незуко и Генья сошлись в смертельной схватке с Хантенгу. Их клинки сверкали в лунном свете, а крики и звон металла разносились по всему лесу. Тем временем Токито, исчезнувший в начале боя, столкнулся с Гёкко. Их противостояние обещало быть долгим, напряжённым и кровавым.

***

Гию был измучен до крайности. Его конечности дрожали и почти не слушались, каждое движение давалось с невероятным усилием. Он стоял, опершись на одно колено, а лёгкие разрывались от пронизывающего холода, будто наполненные осколками льда. Дыхание вырывалось рваными облачками пара, смешиваясь с морозным воздухом. Рядом, едва держась на ногах, стояла Шинобу. Её состояние было не лучше — одежда изодрана, лицо покрыто царапинами и каплями крови, но в глазах горела неукротимая решимость, смешанная с холодной злобой. Она не собиралась сдаваться. Взгляд её, твёрдый и несгибаемый, словно стальной клинок, встретился с взглядом Гию. И в этот миг он почувствовал, как в нём вновь разгорается пламя силы. Собрав остатки воли, он поднялся, расправил плечи и, превозмогая боль, встал в боевую позу. Он не мог позволить ей погибнуть здесь. Доума, наблюдая за ними, не скрывал искреннего удивления. Как эти двое всё ещё держатся на ногах? Их силы были на исходе, но дух не был сломлен. Решив, что пора заканчивать, он призвал свою магию крови. Воздух сгустился, затрещал от ледяной энергии, и перед охотниками возникла огромная статуя Будды, сотканная из искрящегося льда. Её очертания мерцали в полумраке, а глаза светились зловещим голубым светом. Гию едва успел увернуться — ледяная глыба пронеслась в сантиметрах от него, оставив за собой вихрь колючих снежинок. Шинобу же не смогла полностью избежать удара: осколок льда оцарапал её плечо, оставив глубокий порез. Не раздумывая, Гию рванулся к демону, его клинок сверкнул в воздухе, нанося десятки точных, молниеносных ударов. Но всё было тщетно — регенерация Доумы работала с ужасающей скоростью. Каждая рана затягивалась почти мгновенно, словно тело демона было создано из живой ртути. Очередной удар Доумы отбросил Гию назад. С грохотом, от которого содрогнулись стены близлежащих домов, он влетел в развалины старого дома. Обломки дерева и камня взметнулись в воздух, окутав его облаком пыли. Шинобу осталась одна перед лицом чудовища. Силы были на исходе, шансы — ничтожны. В голове промелькнула мысль: возможно, это конец. Она уже готова была принять свою судьбу, позволив демону поглотить её, но внезапно всё изменилось. Солнце. Оно взошло незаметно, озарив горизонт первыми лучами рассвета. Они бились так долго, что Шинобу даже не заметила, как ночь сменилась утром. Тёплый свет коснулся земли, и Доума, зашипев от боли, отступил. Его тело начало дымиться, а черты лица исказились от ярости и бессилия. — Увидимся ещё, — прошипел он, и его фигура растворилась в густых зарослях леса, словно туман под утренним солнцем. Битва завершилась. Двое из трёх демонов были повержены, но цена оказалась высока. Деревня лежала в руинах, её улицы были усеяны обломками и следами крови. Охотники, израненные и обессиленные, едва держались на ногах. К счастью, глава, узнав о сражении, немедленно отправил отряд какуши. Они прибыли на место, оказали первую помощь и бережно перенесли раненых в поместье Бабочки, где их ждали заботливые руки и возможность восстановить силы. После произошедшего глава корпуса принял непростое, но необходимое решение: деревню следовало перенести в иное, более укромное место. Один из демонов сумел выжить в битве, а значит, знал точное расположение поселения. Риск повторного нападения был слишком велик — нельзя было подвергать жителей новой опасности. Работы по переселению начались незамедлительно. Люди собирали уцелевшие пожитки, бережно упаковывали реликвии и памятные вещи, провожая взглядами родные дома, ставшие свидетелями столь страшной битвы. На месте прежней деревни остались лишь руины: обгоревшие балки, разбитые стены и глубокие борозды в земле — молчаливые свидетели недавней схватки. Отстраивать поселение пришлось с нуля. Каждый камень, каждая доска давались нелегко. Мужчины трудились от рассвета до заката, возводя новые дома, женщины помогали с обустройством, а дети собирали хворост и носили воду. Воздух наполнялся стуком молотов, запахом свежесрубленного дерева и дымом от костров — жизнь медленно, но верно возвращалась в эти края. Потери оказались огромными. Многие семьи лишились родных, а корпус охотников понёс ощутимый урон в живой силе. В кузнях, где прежде звонко раздавался ритм работы, теперь царила тягостная тишина — не хватало мастеров. Но даже в эти тяжёлые дни ни один кузнец не опустил молот. Один за другим они возвращались к горнам, и вскоре над поселением вновь зазвучал мерный перезвон металла. Мечи ковались — не столько для мести, сколько для защиты будущего. Для корпуса это стало серьёзным испытанием. Утраченные навыки, нехватка опытных бойцов, необходимость обучать новобранцев — всё это ложилось тяжёлым грузом на плечи руководства. Но глава, видевший своими глазами и победы, и поражения, не позволял унынию взять верх. В его глазах горела та же непоколебимая решимость, что и в час битвы: — Мы потеряли многое, но не дух. Пока в наших сердцах горит огонь, пока наши мечи остаются острыми, мы будем стоять на защите этих земель. И деревня, возрождаясь из руин, словно доказывала: даже после самого тёмного часа наступает рассвет.