Сборник зарисовок по филье

      Они лежали в одной кровати. Свет нежного утреннего солнца проникал сквозь шторы цвета горького шоколада. Илья уже не спал, лишь лежал, смотря в потолок, гадая почему встал раньше будильника. Переварив в голове воспоминания, оставшиеся со вчерашнего вечера, подобно остаткам застывшего на стенках упаковки недоеденного йогурта, он сообразил, что сегодня выходной. Это означало, что у него есть еще-то несколько минут, чтобы поваляться в постели. Раньше он бы никогда даже в мыслях не позволил бы себе вот так бесцельно лежать на спине, устремив взгляд на некогда белый потолок. Илья прикрыл глаза. Снова, открыл. Выспался. Рядом заворочалась туша огромной совы. Раздался сладкий зевок, а знакомая рука мигом нащупала в постели Илью. — Да тут я, тут, — проворчал обладатель рыжих, слегка вьющихся волос, когда ладонь третий раз хлопнула его по груди. Туша рядом притянулась ближе. Чужая нога по-хозяйски перевалилась через две Муромова. — Доброе утро,— промурчало нечто лохматое под боком, щекотя горячим дыханием веснушяатую шею. — Доброе, — потирая пальцами, собранными в кулак, заспанные глаза, ответил Илья, чуть погодя, — Как себя чувствуешь? — Супер! Хоть сейчас в драку лезть! — довольно ответило ручное солнышко, оставляя лёгкий поцелуй на такой родной скуле. Обладатель медовых глаз фыркнул, невольно сдерживая смешок. — Я серьёзно! Пошли на забив! Дава-ай. Ты и я.       Черных отстранился, а после нанёс пару совсем небольных ударов, которые пришлись Илье на плечо. Тот, приподняв бровь, с насмешкой спросил: — Меня учили не обижать слабых, Черных. — Ты меня слабым назвал?! — театрально ужаснулся голубоглазый, касаясь подушечками пальцев оголенной груди. Дальше, сведя брови к переносице, он вновь повторил: — Ну всё. Ты, я, за гаражами. — Уверен, конфликт можно уладить иначе.       На войне, как говорится, все средства хороши, да и в любви в принципе тоже. Илья провёл кончиками пальцев под одеялом с зоны пресса любимого ниже, касаясь самых чувствительных зон, вместе с тем, не разрывая зрительного контакта и проводя языком по верхней полосочке зубов. Илья флиртовал редко, но метко. Поэтому уже через секунду кончики ушей блондина горели огнём.       Хихикнув, Рыжик вновь лег и, повернувшись на бок, стал осматривать изо всех сил старающегося взять себя в руки Фила.       Тишина. Илья вновь прикрывает глаза, окончательно расслабляясь. Но его любимый Мистер Рандом, нарушает тишину тихим: — А за пять тысяч пойдёшь прям сейчас на забив? — У тебя есть лишние пять тысяч? — Не-а, я так, спрашиваю.       Илье стоило бы привыкнуть к таким абсолютно случайным вопросам из разряда: "А за тысячу готов прямо сейчас залезть туда? А за две?", но каждый раз обладатель рыжих волос удивлялся всё более и более, казалось, рандомным вопросам и просьбам Черных. Сегодня Илья проснулся на удивление в хорошем расположении духа, так что, не открывая глаза, он спросил: — А за сколько ты готов сегодня пойти в зоопарк? — Тип на свидание? — Типо того. — Через полчаса буду готов. — Я про стоимость. У Ильи были прикрыты глаза, но даже так он чувствовал, что Фил сейчас широко улыбается. Слегка влажные губы коснулись кончика носа, заставив Муромова поморщиться, а следом эти же самые губы промолвили следующее: — Не так в это играют. Я-то сам готов тебе заплатить, лишь бы пойти с тобой на свидание. — О, так значит я победил? Лисья улыбка растекается по тонкой линии губ. Ещё один нежный поцелуй приходится на щеку. — Ладно, победил. Так когда на свидание? — Ты же хотел на забив. — Теперь хочу на свидание. — Сейчас, дай мне...       Илья потягивается, переворачиваясь на спину. Фил поднимается и, ставя руки по обе стороны от его плеч, склоняется оставляя поцелуй на его губах. Робкие касания губ перетекают в нечто более и более смелое, подключая к нарушению спокойствия и разгорячённые ладони, которые скользят под пижаму, оставляя после себя мурашки по всему телу. Эти действия будят смущением. Должно быть именно такое пробуждение было у Ильи любимым. — Эй, я ведь и передумать могу, — между поцелуями на выдохе вставляет Илья, но губы, иследующие на данный момент выступающие косточки ключиц, не дают закончить мысль. — Я тебя, домоседа, на руках из дома вытащу.       Муромов поддаётся внезапному порыву засмеяться. Мягкий, как и первые лучи осеннего солнца, смех вырывается из груди освещая собой. Два силуэта, утонувших в полумраке комнаты наслаждаются обществом друг друга, забывая напрочь о мире за этими стенами. Теплый, как только выпущенные из печи булочное изделие, смех переливается в поцелуи и слова любви, нежные прикосновения и объятия. Утро было действительно добрым.