Сборник зарисовок по филье

      Ладонь ощущала шершавость бумажного стаканчика слишком остро. Ещё бы: подушечка большого пальца то и дело ходила вверх-вниз выдавая нервозность. Фил был плох — очень плох — в маскировке эмоций за маской бетонного безразличия. Хотя нет, нет. Не бетонного. Кирпичного. И каждый убранный кирпичик самоконтроля делал стену всё более и более уязвимой. И сегодня ощущение беспомощности сковывало сильнее чем когда-либо. Его бросили. Да! Представьте: просто взяли и выбросили за борт всеобщего веселья! Арт увёл Киру на танцпол, а Вик... Даже Вик ломался не так долго. Валя показалась на горизонте и — вжух! — от Витюши и след простыл. А Фил вынужден топтаться как неудачник здесь, у огромных, почти панорамных окон актового зала и пялиться на того, ради кого (между прочим!) и приперся сюда.       Вообще Филу не нужны были отношения. Ему и самому с собой было круто. Можно было бы позалипать в Tiktok или допройти наконец Red Dead Redemption 2... Ну или на худой конец он мог бы врубить YouTube на компе и параллельно зависать на маркетплейсах... Как раз следовало бы обновить шмот.       Но нет. Он здесь. На школьном, мать его за ногу, балу... Точнее на его жалкой пародии в снг-реалях. Нет, ну серьёзно: кто в здравом уме будет сравнивать аля "топовую зумерскую дискотеку в рамках школы" с каким-нибудь американским проектом? Смех да и только! Ой, погодите, погодите..!! Мы сбились с курса. Фил приперся сюда... Стоял здесь... Пил... Что это? Ах да. Кола. "Добрый"... Смешанная в компот из какой-то алкашки, которую помог протащить в школу Арт. Ну а выпить - это уже дело мужской солидарности.       Мысли путались... Нет. Спутались окончательно, навязав морских узлов воспоминаний, влажных фантазий и реальности ещё в начале этого учебного года, заставляя Фила чувствовать себя котёнком, заигравшимся с клубком ниток. Ровно с момента как Фил, обсуждая что-то с Артом вошёл в класс. И увидел Муромова. Не того прыщавого придурка в рубашечке и кардиганчике и с пеналом где все карандашики рассортированы по длине, а его. С острыми скулами, серьёзным, даже холодным, а не испуганным, как ранее, взглядом и этой причёской... Илье явно шла отрощенная чёлка и этот пробор. И волосы его... Вьются. Не как раньше, не зализаны на бок, а...       Он пялился. Просто застыл с открытым ртом, оборвав себя на середине предложения и смотрел на пришельца. Арт тогда не заметил: видимо радостный, что Фил замолк, он пошёл здороваться с ребятами, которых не видел с мая. Илья же поймал взгляд голубых глаз на себе. И тогда Фил покраснел впервые. Отвёл взгляд, стараясь не возвращаться к глобальным изменениям в однокласснике.       Но не получалось.       И это бесило.       Впрочем, сейчас мало что изменилось. Подумать только: ладно перестал прогуливать уроки физры, лишь бы увидеть Илью в шортах (когда Фил только успел стать таким извращенцем? Чертовы гормоны!), но прийти сюда, чтобы пригласить его потанцевать и стоять, как устукан, в углу?! Это уже клинический долбаебизм. И Фил понимал это.             Понимал… и злился.       … и конечно же боялся.       Каждые пять минут на протяжении уже практически получаса, если не больше, он успокаивал себя, прокручивая в голове такое приевшиеся: "Сейчас я решусь, тебя приглашу на школьном балу станцевать в углу... "       И как только одна мысль ускользала, в голову закрадывалась вторая: он откажет. Посмотрит как на дегенерата. Или вообще засмеётся! Или.. Или... А вдруг проигнорирует? А глаза его уже машинально находили Илью в толпе. Взгляд приклеился, подобно жвачке к парте. Муромов стоял в обществе двух: Карины и Марины, и что-то с ними обсуждал. Стоял к Филу спиной, положив одну ладонь на пояс, в второй придерживая такой же пластиковый стаканчик. Фил судорожно сглотнул.       На миг перспектива просто смотреть на спину Ильи и на его рыжий затылок весь вечер показалась даже хороший, но потом... — Возьми себя в руки, Черных! Ты мужик, блять, или кто?! — зло шепнул он сам себе, поставив стаканчик на подоконник. Ладошки казались насколько потными, что блондин всерьёз рассматривал вероятность того, что стакан может выскользнуть, подобно мылу, и сделать положение Фила раз в десять потешнее..       А Илья... Он разговаривал с девчонками на другом конце актового зала. Не у сцены, нет. В таком хорошем месте, где их бы и не заметили. Вот только... Не подойти же при Карине и Марине к нему? Они ещё и так хихикают... Илья научился остроумно шутить?       Фил невольно вспомнил, что никогда не слышал от Муромова шуток. Ни одной…       Фил гадал об этом ещё долго. Гадал бы об анонимности, не слышал бы диалог между тремя ещё долго, очень долго.       Вот только...       Троица уже давно знала в чем дело.

_ _ _

— Карин, я клянусь, если этот... Schwachkopf, — прошипел Илья, стараясь подавить иноязычное ругательство, — не подойдёт к следующему медляку, то я... Я... Пойду танцевать с... К кому он там сильнее всего меня ревнует?       Карина, решившая сегодня побаловать себя и окружающих (в большей степени окружающих) прической, большую часть которой составляли распущенные волосы, усмехнулась, без промедлений отвечая: — К Кире. — Не уж... Я ещё пожить хочу, — выдохнул Илья, косясь на пару Арта и Киры, обсуждающих что-то, усевшись на краю сцены, — А из парней?.. — Может сам его пригласишь? — Ещё чего! Это он втюрился, а не я!       Девушки переглянулись, даже не пытаясь скрыть красноречивость взгляда. Логика Ильи уже давно перестала их удивлять. А говорят ещё, что у женщин логика странная! Мужчины… — Scheiße... Уже второй медляк, а он ещё тупит... Сколько можно! И вообще... Вокруг него не крутится весь мир! Он тут не один! Сейчас пойду и... Не знаю. Со Стасом буду тусить! — зло фыркнул юноша, поправляя ладонью волосы в трехсотый раз, — Я три часа собирался, выгляжу прямо как... Как принц! А он всё ещё и тупит... Знал бы, я...       Карина закатила глаза. Который раз она была вынуждена выслушивать от Ильи возмущения в сторону Фила? Нет, ясное дело — нужно войти в положение, да и это первая и, возможно, последняя пара двух голубеньких (да и солнечных в том числе) мальчиков в её жизни... Когда ещё она сможет понаблюдать за этим поверх строчек любимых фанфиков? — Он ещё смотрит? — тут же, переходя на шепот, интересуется Илья, будто их в самом деле хоть кто-то мог услышать. В его голосе не смогла утаиться от Спивак нотка нервозности. Марина выглянула из-за его плеча. Взгляд задержался лишь на несколько секунд, после чего она медленно кивнула, возвращая своё внимание Илье. Из груди Ильи вырывался шумный выдох, явно подавляющий очередной факт сквернословия. — Я его уже начинаю бояться... Он неумолимо тупой или это как в этих... — он подвигал кистью в воздухе, перебирая пальцами, вспоминая нужное слово, — Японские... Ах! Точно. Яндере...       Карина, не удержавшись, весело фыркнула. — Ну да, ну да, Илья-сэмпай, — она скрещивает руки на груди, игриво вскинув бровь, — Слишком уж ты себе льстишь! — Смейся-смейся, Кариночка. Глядишь, сочтёт ещё он тебя за соперницу! — лисий оскал не заставил себя долго ждать. Но тот не задержался на его губах. Рыжик вновь шумно выдохнул, поймав себя на том, что от нервов начал притоптывать, подобно клишированному кролику из мультипликации, — Scheiß drauf! Это невозможно! Я сейчас пойду и сам.... — он поджал губы, чувствуя как горят щёки, в пальцы сами собой сжали стаканчик, — Карин, а алкоголь ещё остался?.. — Иди уже, — небрежно махнула ладонью Спивак. Вторую ладошку она положила на плечо Марины, — Сейчас будем наблюдать за гомосексуальностью в дикой природе.       Марина хихикнула, прищурив глазки-васильки. Илья напоследок показал Карине средний палец, а уж после подошёл в сторону Фила. Илья понятия не имел, что нужно говорить, но... Он старался! Нарядился весь, а этот… Ему же не всё равно! Так почему не подходит?

_ _ _

      Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет. Он идет.       Сердце билось как сумасшедшее, принося грудной клетке, казалось, физическую боль. Коленки пробила дрожь, да такая, что стало сложно стоять, а к горлу подступила тошнота. Юноша вжался спиной в стену, наплевав на то, что рубашка может помяться. Илья подходил ближе. К нему.       К нему!       Зачем? Почему именно сейчас?!       Даже сквозь музыку, он слышал как Илья подходит ближе… ладно, нет, это фантазия…(или всё же нет?). Цоканье небольшого каблука на его лакированных туфлях, что поблескивали в полумраке школьного зала, отзывались пульсацией в висках.       Цок. Цок. Цок.       Фил сглотнул. И улыбнулся.       Нет, не так.       Глупая, до невозможности дурацкая, улыбка расползлась по его губам, делая нервозность ещё ярче. И вот их разделяли жалкие метры. Илья молчал и смотрел прямо в глаза, прожигая роговицу. — Привет? — с нервным смешком произнес Фил, стараясь не прерывать зрительного контакта, и заодно игнорировать то, что его “дружелюбие” и “обаяние” сейчас больше походило на инсульт . Илья же ответил молчанием. Вместо этого быстро и ловко схватил стоявший на подоконнике стаканчик с химозной субстанцией. А после вылил содержимое прямо на Фила. Глаза второго округлились, медленно опускаясь на расплывающееся пятно. Кожей он ощущал как липкая жидкость уже пропитала рубашку и уже капли бежали по оголенной коже вниз, к животу, но мозгом не мог понять что случилось. — Ой, я такой неловкий! — ничуть не раскаиваясь, протянул Илья, ставя стакан на место.       Менее полуминуты спустя холодные пальцы сжали пылающее запястье Черных, потащив его к выходу. — Пойдём, помогу тебе.       Фил удивлённо сморгнул, однако на губах секундой погодя расплылась теплая улыбка. И плевать на неприятное ощущение. Плевать, что ему дома голову мама оторвет за неаккуратность. В животе от этой чертовой влюбленности уже порхали бабочки.

_ _ _

      Дверь уборной закрылась с непривычным после оглушающей музыки громким щелчком. Илья затащил его в ближайший туалет и... Фил не был против. Он молчал. Впервые, казалось, за столько лет он не хотел ничего говорить. Словом он искренне боялся нарушить всю эту атмосферу. — Черных, ты бесишь, — на раздраженном выдохе произнёс Илья подходя ближе. Пальцы стали быстро и неумело расстёгивать верхние пуговицы испорченной рубашки. Фил не знал: это его пубертатная фантазия или Илья действительно покраснел? — Ты красивый, — выдохнул он с особым благоговением быстрее, чем успел пропустить мысль через анализирующий канал. Когда был рядом Илья, то его мозг терял соединение с сервером “Здравомыслие” моментально.       Илья отстранился. И румянец перестал казаться фантомным. — Ты издеваешься?!       Фил и сам покраснел. Он... Произнёс это вслух?       Вот чёрт.       На губах вновь заиграла неловкая улыбка. — Прости..       Голос казался неестественно мягким. Они, должно быть, впервые разговаривали наедине после осознанных Филом чувств. Да и алкоголь в крови давал о себе знать. Муромов фыркнул, отстраняя пальцы от бедных пуговиц. Где-то на уровне виска раздался хлопок кожи пястья об плитку, и Фил сполз по стенке вниз. Получилось это спонтанно: то ли от испуга, то ли от неожиданности. Быть может, и от всего разом. В любом случае факт оставался фактом: Илья, опираясь об эту самую ладонь, загнал Фила в ловушку. Хотя… судя по горящим кончиками его ушей, которые выделялись среди рыжих волос, ловушка была и для него в том числе. — Слушай сюда, полудурок. Видишь как я сегодня ахуенно выгляжу?       С губ Фила не сползала до очарования глупая, или вернее даже “ничего не вдупляющая” улыбка. Он поджал губы, опуская взгляд… Фил с самого начала заметил то, как одет Муромов…и, разумеется, насколько хорошо. Сейчас он ещё и чувствовал исходящий от него цитрусовый аромат. Илья, казалось, был прекрасен во всем и без ничего одновременно.       Поднял глаза он запоздало, встречаясь с янтарём напротив. — Ага, — протянул он, не скрывая в интонации восхищения. Мысли опережали или вовсе не доходили до языка, да и Фил был не в силах подобрать ни нужной шутки, ни хоть какого-то едкого замечания. Хотелось просто прижаться к парню напротив. Обхватить его корпус ладонями, и прям так, в одежде, уснуть.       Илья и сам, видимо, забыл, что хотел сказать. Зрительный контакт задержался, а после он полез в карман брюк.       Фил уловил звон, приглушенный ладонью, на тыльной стороне которой расплывались веснушки (Блондин не отрицал, что не веснушки плавали в фарфоре чужой кожи, а перед глазами просто уже всё плыло)       Ключи. — А ты не так прост, как я думал, — ухмылка не заставила себя ждать. Илья ответил на неё усмешкой, мол, разумеется. А после притянулся ближе, обволакивая краснеющее ухо Черных своим дыханием. — У меня ещё много сюрпризов для тебя.       А после отстранился, кивая на учительский туалет.       И Фил, словно зачарованный (хотя причём тут это “словно”?) последовал за ним.       Поворот ключа в скважине.       Щелчок.       Фил точно не понял в какой момент его прижали лопатками к холодной стене. Но он не сопротивлялся. Ладони Муромова легли ему на плечи. Пальцы впились в рубашку. Сжали одежду и кожу под ней. Разжали. Спустились вдоль плеч к локтям. Илья поднялся выше, заведя одну из ладоней — вроде правую.. хотя какая разница? — за лопатки. Пальцы прошлись собственническим жестом по загривку. Вверх. К волосам. Сжал их. И потянули вниз, заставляя Фила поднять голову во избежании боли и открыть белоснежную шею. — Wie schön du bist.             Фил даже вначале не понял показалась ему иностранная речь или у него уже просто не работает атрофированная окончательно за вечер соображалка, раз он не понимает знакомых слов. Чужое дыхание щекотало чувствительный участок кожи, заставляя Фила неосознанно прикусить по привычке нижнюю губу.       И не даром. Он почувствовал как буквально в следующую секунду кадык накрывает что-то тёплое, мягкое…губы. Чёрт. Илья поцеловал его. В самом деле поцеловал… — Я начинаю ревновать свою шею к твоим губам, — с нервным смешком произнёс Черных.       Глаза, с которыми он встретился почти сразу же как Илья отстранился, блеснули чем-то…новым. Не неприязнью, не высокомерием. Интересом. Неподдельным любопытством. — С чего ты взял, что я окажу тебе такую честь?       Фил моргнул. Раз, два, третий… приём? Мы точно всё ещё здесь, а не в царстве Морфея на поллюционных берегах? Из груди вылетел приглушённый смешок. — Да брось. Я хорошо целуюсь.       Он склонил голову на бок, а сбившаяся прядь, которую он так старательно завивал, перед уходом, мягко проскользила по коже вбок. — Не говори так, — Муромов приподнял бровь… Знаете, Фил никогда не задумывался раньше об этом, но… У него даже брови рыжие. И ресницы. Такие густые к тому же…красивые… Сколько раз за сегодня он мысленно проговорил это слово? Без разницы. Илья был самым красивым. — Почему? — в голосе просквозило привычное ленивое лукавство. Фил не умел играть из себя плохого парня. Всегда это получалось как-то… глупо. И неуместно. У Арта с этим дела обстоят куда лучше. — Потому что так я хочу ещё сильнее тебя поцеловать.       И, прежде чем Фил успел переварить смысл его слов, Илья, как-то слишком уж незаметно, но в тоже время и плавно подвел ладони к его щекам, и…поцеловал. Точнее в начале просто соприкоснулся с ним губами. Робко. Точно щупал почву под ногами. Уж после он склонил голову на бок. Провокационно провёл языком по нижней губе Фила, возвращая его в реальность. Крошечные ранки неприятно защипали, а на кончике языка уже отозвалась сладость гигиенической помады. Фил осторожно, будто боясь, что мираж перед ним развеется, положил ладони на чужую талию, да и то в основном потому, что не знал куда девать ладони, которые уже успели вспотеть так, что касаться Ильи стало раз в сто более неловко.. Он ответил.      Разумеется, ведь мечтал об этом почти девять месяцев. Может быть - и вообще всю жизнь. Глупо, Фил не стал бы спорить. Но до Ильи его никогда так ни к кому не тянуло. А сейчас в груди один за другим взрывались фейерверки. Он…смог.       Попытка перехватить инициативу у возлюбленного потерпела неудачу: Илья прикусил его губу, а после тут же прошелся по ней языком. Фил хмыкнул. И сразу же смирился. Нет - значит нет. Руки, ранее просто лежащие, обвились вокруг узкой, по мужским меркам, талии. В эту секунду ему, чёрт возьми, наследнику крупнейшего рекламного агентства, Филиппу Черных, хотелось просто стать частью этого невероятно человека. Просто быть его. И не важно: парнем, мужем… хоть просто питомцем. Просто быть с ним рядом. Всегда. В самую сильную грозу и самым жарким летом. В леденящий майский снегопад или когда на мир обрушится бедствие. Для Фила существовали только губы, которые выпустили стон, стоило Филу коснуться открытого от рубашки участка шеи, ладони, которые сжимали его плечи так сильно, будто тоже не верили, что всё это происходит наяву, и талия в его руках, которая… — Фил, — голос Муромова запустил волну мурашек вверх по позвоночнику.       Его… Илья его назвал по имени? О боже. Сегодня точно лучший день в его жизни.       Из уст Филиппа, занятых исследованием чужой линии скулы, прозвучало вопросительное мычание. Илья ответил не сразу. Дал Филу прислушаться, а после добавил, — Третий медляк, — голос задумчивый, почти убаюкивающий. И то как из этой интонации последовала привычная едкая нотка поражало и завораживало одновременно, — Пригласишь?       Фил отстранился. Немного, так, чтобы видеть глаза, скрытые за упавшей челкой. Илья улыбался. По-новому улыбался. С особым теплом что-ли. И от этой мягкости, от глаз, лишенных всякой злой насмешки, внутри, прямо под сердцем, загорелось его маленькое, персональное солнышко, которое Фил позже обзовёт просто. Илюша. — Ты… — голос сорвался. Фил подвел к губам одну из ладоней, откашлявшись, чтобы высокие нотки восторга, смешанного со смущением не вырвались наружу, — Ты хотел бы…ну.. Это… — Он опустил взгляд. Слова, подобно рассыпанному бисеру, потерялись, закатываясь в самые дальние уголки сознания. Он всё испортил. Такой красивый момент мог бы, быть, а он, — Ну, я хочу сказать…       Илья фыркнул, подавляя смешок.       А после, спустя секунду-другую, рассмеялся. Так чисто и искренне, что Фил забыл всё, включая собственное имя. И просто стоял, как громом поражённый. Возможно, даже как последняя тупица, прям так, с открытым ртом. — Ла-адно, — весело протянул обладатель медных волос, — Потом поработаем над этим. Ты хоть танцевать умеешь, а, горе луковое?       Фил опустил взгляд, делая вид, что кроссовки его куда интереснее, чем всё, что, происходит выше. Правда, снова ненадолго. Илья и здесь перехватил инициативу, скользнув ладонями обратно на плечи. — Так уж и быть, Черных. Проведу для тебя персональный урок танцев, но, — пальцы тонкие и холодные постукивали по лопаткам потерявшего дар речи Фила, — Не думай, что это бесплатно. Будешь должен.       Последнее Илья выделил, интонацией. Точно лис. Вне всяких сомнений. Железобетонно.       И — чёрт — как же это нравилось Филу.