Сборник зарисовок по филье

      Новый год в детстве — это ожидание чуда, подарков и волшебства. Ты разделяешь этот праздник с родителями или, кому повезло чуть больше, со всей семьей. Вы собираетесь за столом, родители пьют шампанское, а ты ешь мандарины, очищая горькую кожуру проворными пальцами.       Новый год в детстве — это праздник, который любят так же, как и день рождения. Его ждут, заучивая стихи, чтобы потом рассказать один из них деду Морозу, смущенно тупя взгляд в пол, чтобы ничего не забыть.       Этот Новый год был для Ильи первый. Первый, проведенный не с родителями, а с друзьями. И если Кира ушла раньше, то остальные продолжили сидеть за столом, вливая в себя алкоголь, казалось, на год вперёд.       Илья с трудом разлепил глаза. Голова казалась чугунной: её сложно было оторвать от мягкой перины, впрочем, он и не особо-то сопротивлялся. Взгляд его проскользил по комнате, а в голове прозвучала всего три коротких, но так хорошо описывающих всё пространство слова: "Ну и срачь".       А ведь ему... Им, всё это убирать. Настроение убывало в геометрической прогрессии. Тётя Оксана ведь наверняка придёт пораньше. Да, определённо. По закону подлости.       Спину ломило, а конечности казались ватными, как после наркоза. Ладно, Илья не знал, как чувствуют себя после наркоза, но был уверен, что не лучше, чем он сейчас. Желание перевернуться на другой бок всё возрастало, но подчиниться соблазну не было возможности: препятствие лежащее позади мешало. Опуская взгляд, чтобы осмотреть своё состояние, Илья заметил, что сейчас находится в постели совершенно без одежды. Ноги закрывало одеяло, а вот пояс... Пояс крепко обвивали чужие ладони. Не женские, хотя Илья может был бы этому и рад, а… мужские.       Сердце больно заколотилось в грудной клетке, а на спине выступил холодный пот. Илья зажмурился. Он спит. Это просто плохой сон.       Боль по всему телу перестала казаться последствиями алкогольного опьянения. Во рту пересохло. Что происходит? Нет, нет, нет. Этого просто быть не может. Он не такой. Да, совершенно не такой.       Постарался повернуться на спину. Движение далось не без усилий. — Твою ж мать.       Светлая голова упала на его плечо. — Блять.       Паника нарастала.       Фил-мать-его-Черных.       В одной кровати с ним.       Чёрт. Черт-черт-черт...       Если Илья был без одежды, значит...       Мозг напрочь отказывался сопоставлять так хорошо наложившиеся друг на друга факты. И самое отвратительное... Фил мирно спал. Обнимал его, прижимаясь к теплу веснушчатого тела. Будто всё так и должно быть. Будто это… правильно. Илья почувствовал как дрожь охватывает его пальцы, приближавшиеся к пшеничным локонам.       Голова болела. Виски будто сдавливала невидимая сила изнутри и снаружи одновременно. Он выдохнул. Тихо. И чуть сжал волосы Черных пальцами.       Прикрыл глаза. Он спит. Да, точно. Это кошмар.       Илья бы никогда не лёг в постель к мужику.       Но другой вопрос оставался открытым: лёг бы он в постель к Филу?       Он чуть не вскрикнул стоило чужой ладони подобраться по его поясу. Видимо, уловив вздрагивание, блондин прошептал: — Всё хорошо?       Его голос. Низкий и хриплый от недавнего пробуждения вызывал головокружение. Илья почувствовал как кислота из желудка поднимается вверх, вызывая тошноту, но не мог найти причину. Похмелье? Отвращение? Но к кому? К Филу? К себе?       Молчал. Сжав тонкие губы, будто партизан, готовый вытерпеть любые пытки, но молчать до самой смерти. Лишь поднял голову, чтобы не смотреть на такого до чертиков мягкого и сонного Черных. Абсолютно нераздражающего. Чужого, но... Такого нежного. Взгляд медовых глаз пробежался по белому потолку. Но из секундного спокойствия его вырвал железными клешнями поцелуй. Нетребовательный. Не страстный, нет, нет, нет. В нем была лишь львиная доля домашнего ленивого уюта. Робкое соприкосновение кожи об кожу. Второе же прикосновение мягких губ, но уже к его шее заставило Илью задержать дыхание. — Ты чего творишь?!       Голос показался слишком высоким. Наверное, стоит сказать, что Илья взвизгнул от негодования. Но это звучало бы смешно.       Поэтому, должно быть, Фил и засмеялся. — Это не смешно!       Несмотря на всю ту сонную неохоту, Фил всё же отстраняется. Ложится на спину и заводит руки за голову, смотря в потолок. Улыбается. Так широко и так по-дурацки. И Илья даже не сразу реагирует. Его взгляд будто сам липнет к Черных, как липнет репейник к одежде. Правда, когда рыжеволосый ловит себя на мысли о том, какие же красивые у Фила руки, и что, видимо, не даром тот гоняет в спортзал, он мигом хватает кусочек одеяла, закрывая тем все оголенные участки своего тела. Набрасывает то на голову, и мечтает остановить планету... Нет, сойти с неё на полном ходу. Лишь бы быть далеко... Космически далеко от Фила. — Конопатый, ну ты чего? — в голосе Фила нет ни язвительности, ни злости. Только непонятно откуда взявшаяся бескрайняя, подобно океану в его глазах, нежность.       Рыжей макушки что-то касается. Ладонь. И сердце начинает биться так, будто хочет оставить синяки под кожей. — Отстань! Ты... Ты... — "изнасиловал"? "трахнул"? Илья теряется в понятиях. Он даже не помнит, что произошло. Поэтому, чувствуя как ломается голос, он произносит: — Не трогай меня...       Ладонь отстраняется. — Илья, всё было по обоюдному согласию, и... — Не ври мне! Я бы... Я бы никогда!       Их взгляды встречаются. И в глазах Фила Илья не может увидеть лжи. Лишь сожаление. — Тебе больно?       Муромов почувствовал такую боль, будто кто-то ударил его в солнечное сплетение, вышибая из легких весь воздух. Кажется, он и вправду перестал дышать. Румянец под веснушками был и раньше ярким, но сейчас — да, именно сейчас — Илья готов был поклясться, что загорелся.       Фил поднялся. Да так, что казался выше. Хотя Муромов точно знал, что они одного роста! Ну… во всяком случае каких-то там пять сантиметров всё равно ничего не решают… Парень вжался в постель. Вот бы… исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Можно сразу в ад. Куда угодно. Только подальше от этих глаз.       Глаз, где плескалась тревога. Искренний страх за другого. — Если совсем хреново лучше сходить к врачу. Оплатить такси?       Илья с трудом слышал его голос из-за собственного биения сердца. Такси? О чем это он вообще? Когда это Фил стал так о нём волноваться? Он готов был спросить это…нет. Он спросит об этом.       Но почему с губ слетело: — Когда это у тебя появились деньги на такси?       Фил коротко усмехнулся. И опустил взгляд, напоминая сейчас провинившуюся собаку. Пса. Ретривера.       А Илья то думал, что все эти типажи - не более чем очередные стереотипы из этих ваших “Интернетов”. — Ну… Наверное тогда же, когда Илья Муромов сам меня поцеловал.       Илья Муромов свёл брови к переносице. — Не было такого. — Было, — Фил улыбался. Так довольно, что Илья ну не мог не закатить глаза. С такой наглостью и одновременно обоянием мог улыбаться только Филипп Черных. — А вот и нет! — фыркнул рыжеволосый, скрещивая руки на груди. Такой детский жест… Но что он ещё мог сделать спросонья? Закричать? Тогда бы об их…кхм. “Секрете” узнали бы и Арт с Виком. А это было явно лишнее. — А вот и да! — весело отчеканил Фил, приближая свое очаровательное до невозможности раздражающее лицо ближе. И склонил голову на бок, прервав зрительный контакт и переводя взгляд на сжатые губы Муромова. — Эй! Ты чего это удумал?! В глаза мне смотри! — и дальше тихое — придурок.       Фил поднял глаза. Его ладонь легко проскользила ближе к боку Ильи, давая Муромову понять, что тот в ловушке.       В ловушке, из которой не особо-то и хотелось выбираться. — Ну пожалуйста — Нет.       Илья прижался спиной к стене. Вплотную. — Ну один раз. — Ты…Я мужик! И должен любить девушек! — Да люби ты своих девушек. А меня поцелуй. — Ты ненормальный?! — Ах, Илюша, Илюша… Свёл ты меня окончательно с ума, — И театрально прислонив ладонь ко лбу, Фил откинул голову назад, вместе с тем отстраняясь на несколько сантиметров. Илья хмыкнул. — Очень смешно.       Должно быть в тишине они пробыли минуту. Илья осмотрел комнату ещё раз. Наверное, стоило бы уже идти. Нужно попить воды. Да. Много воды. И выпить таблетку. И… И его взгляд останавливается на обнаженных бёдрах Фила, который на ходу натягивал джинсы. Дальше — спина, где, казалось, и места живого не осталось. Вся она была усеяна продолговатыми царапинами, плечи покрывали следы от укусов, а грудь и шея. Нет. Это точно сделал не Илья. Илья.. Нет, нет. Он не был способен на такое! — Во Арт ахренеет, скажи! — любуясь собой у зеркала проворковал довольный юноша. Илья подскочил, но, из-за головокружения, вынужден был сесть обратно. Фил, заметив это через отражение, тут же обернулся к своему новому (и первому) парню, — Эй, осторожнее. Я принесу воды. Не парься. — Только попробуй сказать, что мы… — Илья не договорил. Мысль…сама мысль жгла язык, подобно кипятку. — О, да. Конечно. Буду молчать, но… почему-то я сомневаюсь, что они с Виком вместе ослепли и… — он ехидно усмехнулся, пряча улыбку, — оглохли. — А ну повтори!       Илья убьёт его. Обязательно убьёт. Но потом, когда будет в более… в форме.       А сейчас он был вынужден лишь медленно подняться и искать взглядом свою одежду. Фил окликнул его и, стоило Муромову обернуться, кинул ему комплект, состоящий из домашних шорт и футболки, наверное, размера на два больше, чем носил сам Илья. — Не буду я это носить! — Почему? Удобно же…хотя я не против, если ты будешь и вовсе без…       Фил не успел договорить. Снова. — Оно…твоё!       Блондин щелкнул пальцами. — Ты теперь тоже!       Илья обратился беспомощным взглядом к футболке. А потом обратно поднялся к Черных. И Фил поддержал этот контакт. Не без своей нагловатой (чтоб её!) ухмылки. — Пошёл ты, — зло пробубнел Илья, натягивая на себя футболку. Фил, подняв руки в знак безмолвного поражения, развернулся, решив ретироваться пока не рыжий бес не стукнул его хорошенько. — Уже ушёл! — Стой!       Секунда общего молчания. Илья почувствовал как стыд, зарождавшийся где-то в районе живота, поднимается к шее и лицу розовыми пятнами. Чёрт. Слишком громко. — Стою. Фил поднял брови. А Илья…ему оставалось лишь нахмуриться. — А вдруг Арт и Вик уже встали?       Блондин пожал плечами, а после лишь легкомысленно отмахнулся от этих слов. — Да ну… — Оденься! — Это приказ? — Черных!       Фил вновь выставил руки, мол, не парься. И послушно поплелся к шкафу, доставая футболку, которую тут же и напялил. — Горло, — напомнил Илья, но Фил лишь покачал головой. — Не. Я вспрею. В квартире душно жесть. Топят как вне себя. — У тебя тут прохладно. — Ага, конечно.       И, обернувшись, парень кивнул на дверь. — Можно? — Да. Иди.       Стоило светлой макушке исчезнуть из поля зрения, как парень вновь упал на кровать. Ну вот приплыли. Он переспал с новогоднюю ночь с Филиппом Черных. С 4kPhill-ом. С белобрысым клоуном. С некогда королём и самым могущественным волшебником в мире Энвелла.       С Филом.       Илья посмотрел на себя. Это была его футболка. И под ней вчера были его руки. Он прикрыл глаза, чувствуя легкую щекотку на щеках. Вспомнить… хоть что-нибудь. Каким вчера был Фил? Как всегда - надоедливым прилипалой? Хотя… Разве Фил не был таким только по отношению к нему? Пульс, казалось, вновь разгоняется. Или… Фил был нежен и спокоен? Или дерзок? Груб? Одна за другой в голове мелькали образы Фила. И каждый был лучше предыдущего.       Факт оставался фактом.       Илья Муромов переспал с Филиппом Черных.       И с каждой новой минутой, проведенной в осознании этого факта, Илья понимал, что, возможно, всё не так уж и плохо. Нужно…просто поговорить. Без алкоголя и прочего. Как взрослые люди. Сесть и поговорить. Да. Точно.       Глаза, в которых блестели маленькие солнышки, распахнулись, стоило Филу вновь переступить порог комнаты. И так что там было? Сесть…Илья сглотнул. Нет. Не на колени. По-го-во-рить. Взгляд опустился ниже. Твою ж…просто прими этот чертов стакан воды.       Унимая дрожь в пальцах, Илья обхватил обеими руками стеклянную ёмкость. Совсем как в детстве, всё так же боясь пролить содержимое. Фил опустился рядом. И… действительно держал руки при себе. — Там Вик и Арт уже…       Начал было шепотом юноша со светлыми волосами, как в дверях раздался такой знакомый голос, принадлежащий юноше в очках, чей взгляд, полный непривычного Илье игривого лукавства, был направлен прямо на их пару. — Доброе утро, Илья. — произнес Вик. И Илья кожей чувствовал, как этот взгляд из-под очков сканирует его.       Всё хорошо.       Всё хорошо.       Всё хорошо.       Губы встретились с чем-то мокрым. Вода. Просто пей. Всё будет хорошо. Он не догадается.       Шатен отвёл голову развернувшись так, чтобы видеть Арта, где-то в глубинах его комнаты. — С тебя пятак, — со смешком произнёс Сменкин.       Из берлоги Мещерякова донёсся обреченный стон, в котором Илья мог бы разобрать что-то вроде “ну нет”.       На губах Вика же сияла хищная ухмылка заядлого шиппера. — О да, Арт. Они наконец потрахались.       Вода так и не коснулась желудка. Илья закашлялся.       Это утро привело с собой много аномалий. Илья впервые праздновал новый год с друзьями. Илья впервые ночевал в доме Черных. Илья впервые переспал с Филом. Илья впервые услышал слетевший с губ Виктора мат.       Это первое января точно самым продуктивным в его жизни.