Shadowtober

Сэм вздрогнул, когда услышал грохот у себя за спиной. Это был его раздражëнный брат, пнувший камень так, что какая-то заржавевшая кружка, стоящая здесь с незапамятных времён, рухнула на прогнивший деревянный пол и прокатилась по нему пару метров. Когда же она остановилась, то тишина в заброшенном доме показалась практически мëртвой. Даже ветер, дующий где-то за окнами, не свистел между балками и устаревшими половцами. "Ну, по крайней мере, стены и крыша здесь кажутся герметичными", – пытался найти какие-то плюсы он, – "Значит, мы хотя бы не умрëм от холода этой ночью". Дин же не был так весел: – Сукины дети! Да как они посмели?! Его нога снова покусилась на бедный камень. Сэм, уже приняв все прелести ситуации, пришëл к тому же, чем занимался обычно: построить план и настроить Дина на более рабочий лад. Поэтому его голос звучал ровно, когда он произнëс: – Дин, нужно попробовать выломать доски, приколоченные с той стороны. Поможешь? – он пошëл к одному из окон, из которого практически не поступал солнечный свет. Дин, проследив за ним взглядом, постепенно стал расслабляться. Его брови вернулись на привычное место, глаза не пылали огнëм, а пальцы не сжималась до побеления костяшек. Последним опознавательным знаком стал тяжëлый вздох. После него раздражение Дина всегда можно считать окончательно поверженным. "Годы идут, а ничего не меняется", – пролетело у Сэма в голове, когда он вместе с Дином попытался выбить доски. Но те не поддались. – Они что, из металла? – Не знаю... – протянул Сэм, попробовав тоже самое с другой доской. Ничего не поменялось, – Возможно, после битвы с ними, мы слишком устали? – Ты-то, возможно, да... – Дин подошëл к другому окну, начав беспорядочно колотить по доскам, – Но я? Устать после вервольфов? Да никогда. "Да иди ты", – было видно во взгляде Сэма. Но сказал он дипломатично: – Согласись, в этот раз их было слишком много. Сэм, конечно, уже знал, что произойдëт, когда он попытается сломать дверь. Она не поддалась и не сошла с петель. Создавалось впечатление, что вервольфы уже не единожды использовали эту заброшку в роли тюрьмы для охотников и простых жертв. – Сколько мы уже убили? Штук двадцать? – Не знаю, – Дин всë продолжал пробиваться, даже не замечая, как его брат, потеряв надежду, уселся на лестницу с провалившимися ступенями, – Меня больше пугает не их количество. Ещë страннее, что вервольфы собираются в стайки, где больше десяти человек. Мы ведь даже не убили всех, некоторые заперли нас здесь. – Мгм. Сэм не успел высказать свои предположения по этому поводу. Потому что по крыше что-то забарабанило. Словно по команде, братья подняли головы вверх, прислушиваясь. Сначала могло показаться, будто бы это падают рыжие листики с соседних деревьев. Но когда ритм начал нарастать, превращаясь в настоящий грохот, всë стало окончательно ясно. – Ну прекрасно, – Дин всплеснул руками, закатив глаза, – Теперь ещë и ливень. – Хорошо, что тут целая крыша, – заметил Сэм, – Иначе мы бы точно промокли. – Знаешь, выбирая между "промокнуть" и "оставаться здесь", я выберу первое. И вообще, – Дин повернулся, – Ты чего сидишь? Сэм уже давно смотрел в щель между досками, наблюдая за водой, стекающей с неба практически с тем же напором, что и в хорошем душе. По старой жестяной крыше всë ещë барабанило, и постепенно другие звуки заглушались под симфонией осеннего ливня. Становилось прохладно и слегка зябко: влажность пришла из леса, касаясь голых участков кожи своей приятной морозной ладонью. Ветер, бушующий до этого, замолчал тогда же, когда начался дождь. Потому что он уже выполнил свою задачу и принëс на небосвод тëмные облака. Ну а дальше ему пора идти на покой, до момента, пока природа снова не решит поменять своë настроение. В заброшенном здании было так же пусто. Пахло чем-то вроде гнилого дерева. И было так спокойно... Эта атмосфера умиротворения и тишины, в которой имеет права на слова лишь ливень, входила в Сэма с каждым вдохом, оседая в широких лëгких. С течением времени он всë больше склонялся к тому, чтобы подчиниться и продолжить слушать дождь в заброшенном доме. – Слушай, может, небольшой перерыв? – предложил он с видом такой вселенской усталости, будто бы час назад они не занимались своей обычной работой, а бежали от Пентагона или дрались на кулаках с Михаилом, – В этом заброшенном доме никого нет, значит, здесь не опасно. А вервольфы далеко не убегут. Поэтому, у нас есть возможность сделать небольшой перерыв. Поначалу Дин стоял хмурым. В то время на его языке лежал отказ, готовый вот-вот выйти наружу. Варианты "не бороться" и "не искать выход" просто не приходили в голову. И это нормально. Сидеть здесь, когда какая-то излишне осмелевшая банда вервольфов закрыла вас в деревянном доме, который было легче назвать простым складом дерева и других забытых вещей? Ни за что. Но чем больше он вглядывался в спокойного Сэма, чем больше улавливал расслабленность в его теле, чем больше замечал, как чужое дыхание становится тише и медленнее – тем больше он хотел бросить всë это и энергично кивнуть. Они давно мечтали об отдыхе, и вот он – хороший шанс. Можно было просто сесть и замолчать вместе с природой, наслаждаясь ливнем. Однако это казалось Дину каким-то неправильным. Он чувствовал внутри несогласие, которое, конечно, захотел тут же высказать. Прозвучал вдох: это Дин набирал воздух, чтобы, наконец, крикнуть, что так нельзя, им нужно поторопиться, а не прохлаждаться тут. Но Сэм вдруг прошептал, до сих пор смотря не на брата, а на улицу между двух щелей в окне: – Навряд ли мы когда-нибудь найдëм время посидеть вот так просто, спрятавшись от дождя, как нормальные люди. "Нормальные люди" – это точно не они, Дин знал это. И всегда твердил так же Сэму, который никак не мог принять, что их жизнь никогда не будет обычной. Но раньше Дин старался сделать всë возможное как раз для обратного эффекта. Когда-то он защищал своего паршивца Сэмми от этой жизни, он продлевал детство брата как мог. Печальные глаза напротив, в которых отражалась вселенская скорбь по тем спокойным временам без охоты, которых у Сэма и не было, повернулись на Дина. И тогда он решился. Отпустив всë, он слегка улыбнулся, сказав: – Да, конечно, мы могли бы посидеть тут. Охотник старался не смотреть в глаза удивлëнного брата, который пытался найти какой-то подвох или выявить, чем же он заболел. Вместо этого, садясь на стол и смотря в окно, Дин думал: "Иногда можно и давать ему побыть обычным человеком". Они слушали дождь. Тот капал уже не так сильно, замедляясь, но даже не пытаясь закончиться. Никто не проронил ни слова. Сэм иногда поглядывал за изменениями в лице Дина. Он всë ещë был шокирован, что остальные заботы так просто отпустились. Без ругани, без драк и ссор они просто решили посидеть тут и послушать дождь, будучи запертыми в заброшенном доме прошлого века. И Дин принял это. Он сидел и думал о чëм-то своëм. Но больше, чем удивление, Сэм чувствовал благодарность. Почему бы ему ни позволили слегка притормозить и попытаться насладиться моментом, это было настоящим подарком. Дышать стало легче, а плечи расправились. Чувствуя, как с запястий спадают кандалы, Сэм не мог не улыбнуться. А Дин, видя это боковым зрением, и сам приподнял уголки губ. По его животу расплылось что-то тëплое и приятное. Стало легче. А раны, оставленные вервольфами, казалось, перестали болеть. Да и думать о сбежавших противниках, заперевших их здесь, не хотелось. Вместо этого Дин нашëл увлекательным наблюдать на каплями, стекающими по доскам и падающими в неизвестность. Правая капелька, на которую он ставил, проиграла: она упала вторая, после левой капельки. Но это не расстраивало. Вообще ничего больше не расстраивало. И ситуация уже не казалось такой критичной. "Хорошо. Возможно, слушать дождь не так уж и плохо". Инородная мысль вызвала хмурость. Он прислушался к себе. Внутри был штиль и ярко светило солнце. Дин уже не помнил, когда чувствовал себя так хорошо. Так... Спокойно... "Да", – Дин кивнул сам себе, – "Возможно, это не так уж и плохо". Но Сэму он, конечно, ничего не скажет. В ближайшее время они вообще не будут разговаривать. Но не из-за ссор или конфликтов. Просто это казалось лишним. Наступала ночь. Дождь всë так же продолжал капать, стекать с рыжих листьев деревьев и барабанить по крыше. Темнело и холодало. Однако Сэм и Дин так и не сдвинулись со своих мест на сломанной гнилой лестнице и повидавшем жизнь столе. Закрыв глаза, они прислушивались к музыке природы, расслабляясь донельзя. Возможно, им придëтся остаться здесь на ночь. Это плохая идея: она значит, что они лишатся завтрака и ужина. А им нужны силы, чтобы поймать тех вервольфов. Что ж, Дин не думал об этом. Если вдруг спросят, он мог сослаться на то, что планирование всегда было не его главным преимуществом. А Сэм? Сэм был обычным человеком. Обычные люди не думают о вервольфах. Они слушают дождь, спрятавшись под крышей. Даже если это крыша здания, которое старше их отца.