Shadowtober

"Ангелы присмотрят за тобой", – говорила Дину мама, нежно проводя по его волосам и целуя в лоб. Следом она всегда поправляла фигурку, стоящую над его кроватью: керамического ангела. Засыпая, Дин любил поднимать глаза наверх и видеть его, сложившего руки на груди в молитвенном жесте и покорно опустившего голову. Мысль о хранителе, присматривающим за ним каждую секунду, успокаивала. Мама всегда говорила ему, что даже если она уйдëт, ангел никуда не исчезнет. Так Дин научился спать в отдельной комнате, как совсем взрослый, и даже перестал просить папу проверить, есть ли кто-то в его шкафу. Страх не исчез, конечно нет. Однако ангел на полке над кроватью давал надежду, что монстры, пугающие его до дрожи, никогда не прикоснутся к нему. Воображая светящийся барьер, окружающий его, Дин всегда закрывал глаза и зарывался в подушку. Он засыпал с мыслью, что ангел-хранитель продержит этот барьер всю ночь. И так было каждый день. Вплоть до пожара. Сначала Дин не мог осознать случившееся. Сжимая младшего братишку в руках, он смотрел на горящие доски, но видел перед собой большой уютный дом, в котором провëл всю свою жизнь. Папа отвечал на вопросы полицейских и говорил так низко и мрачно, что все вокруг старались обходить его за пару метров. Тем временем Сэмми, наконец, перестал плакать. Всë это время Дин видел в его больших глазах такой ужас, будто бы тот в свои пол года уже понял, что произошло. Но это было невозможно. Даже Дин не до конца всё осмыслил. Что уж говорить о том, кто младше него на целых четыре года. В любом случае, сейчас Сэм крепко спал: холодный уличный воздух и лëгкие покачивания успокоили его. Поэтому Дин перестал переживать о других и сосредоточился на себе. В голове витала куча вопросов: от "что это вообще было?" до "и что теперь?". Он пытался что-то понять и найти ответы, но получалось с трудом. Задачу разгадать эту тайну не мог взять на себя опыт, он был ещë слишком мал, поэтому за дело бралось воображение. В голове возникали картинки невообразимых тёмных монстров, которые могли сделать такое с мамой. Дин считал, что имеет достаточно экспертности в теме чудовищ. Ведь не зря он потратил на чтение комиксов про них всю свою жизнь. Но даже эти познания не могли помочь ему сейчас. Смотря, как почерневшая стена второго этажа грузно падает на землю, Дин думал о маме. Каждый раз, когда он вспоминал испуг на лице той, кто обычно смотрел на него с любовью и заботой, он чувствовал, как ему неуютно. Но, что важнее, становилось страшно. Дин больше не мог посмотреть на полку над кроватью, а потому перестал чувствовать себя защищëнным. Да и если бы он сейчас сжимал керамическую фигурку в руках, это бы никак не помогло. Ведь если ангелы не уберегли его маму, то почему они должны защищать его и Сэма? Впервые чувствуя сомнения, Дин наблюдал за тем, что осталось от его дома. К ним уже давно подошëл отец, забравший Сэма из его рук. И все смотрели на огонь в нескольких десятках метрах от них. На то, во что превратилась их жизнь. На самом деле, тогда Дин даже не представлял, что его ждëт. Первое время папа всë ещë сидел с ними и воспитывал. Но чем старше они становились, тем больше ответственности на них перекладывалось. А папа уходил на охоту, оставляя всë на них. Дин не сердился на него, правда. Он тоже хотел убивать монстров и делать всë, лишь бы остальные люди не столкнулись с их кошмарами. Однако была вещь, которую Дин до сих пор не понимал. Почему ангелы не защитили его маму? Почему они оставили еë? Чем дольше мариновались эти вопросы, тем быстрее внутри Дина начинали взрываться петарды. С каждым днём он чувствовал растущее раздражение. Сначала его с трудом можно было заметить, были лишь небольшие звоночки. Дин перестал засматриваться на высокие величественные церкви и больше не ждал большую яркую ёлку и подарок на Рождество. Потом он начал смотреть с подозрением на всех людей в длинных чëрных мантиях, как у священников. А уже к шести годам Дин полностью возненавидел церковь. Не вписываясь в окружение своих сверстников, он каждый раз высказывал недовольство при появлении священнослужителя и никогда не слушал их поучительные фразы. А тем более молитвы. "Пристанища Бога" Дин тоже избегал, потому что, кроме изображений Христа и других людей с золотым кругом у головы, в этом месте его поджидали другие служители Бога. Те самые смиренные фигуры, сложившие руки в молитвенном жесте. Люди всегда говорили, что в церквях можно встретить существо с крыльями. Но Дин не хотел видеть ангелов. Не после того, что они сделали с его мамой. Шли годы. Кроме того, что Дин становился старше, рос и Сэмми. Он начал задавать вопросы, на которые отвечать не хотелось. Что ещё хуже, оказалось, дети довольно наблюдательны. Сэм не только понял, что не у всех отец пропадает так же часто, как у них, но ещё и заметил, как они старательно избегали веру. Хоть Дин и подготавливал брату подарок на Рождество, не желая лишать его детства, которого сам не имел, он никогда не разрешал украшать их комнату в мотеле и даже ходить к Санте и рассказывать ему стих на коленке. Ладно, возможно, некоторые люди могли не любить Рождество (восьмилетний Сэм находил это странным), но тогда почему Дин всегда посылает куда подальше священников, обходит любую церковь за пару кварталов, переключает каналы, когда услышит в телевизоре что-то про христианство, никогда не берёт бесплатные подарки от католиков и протестантов в праздники (хотя они бы им очень пригодились, денег тогда не водилось) и многое, многое другое? Всё дошло до своего апогея, когда Сэм отдал немного мелочи бездомному, сидящему на улице. Дин, конечно, заметил это, но просто вздохнул, позволив маленькому братишке почувствовать себя хорошим человеком. Однако его эмоции изменились в тот же миг, когда мужчина, сидящий на картонке, прокричал на всю улицу: – Спасибо! Да сбережёт твой ангел-хранитель ваш очаг и семью! Сэм развернулся к нему, чтобы улыбчиво ответить "не за что" и помахать маленькой ручкой, а потому не заметил, как его старший брат остановился, вздрогнув. Дину было целых двенадцать, поэтому он уже знал, что ударять незнакомца по лицу как минимум невежливо. Но даже стольких прожитых лет ему не хватало, чтобы сдерживать в себе кипящее раздражение. Не имея никаких сил и желания, чтобы остановиться, он развернулся на одних пятках, словно солдат, и выстрелил глазами-лазерами прямо в бездомного, когда прошептал: – Забери желание назад. – Что? Бедный бездомный не понял, о чём речь, но ощутил огонь, извергаемый мальчиком перед ним, когда тот говорил эту бессмыслицу. Этот дурак думал, что пожелал их семье что-то хорошее. Но как бы не так. "Неудивительно, что он лишился дома и денег", – думал Дин, брезгливо осматривая неопрятную и вонючую одежду незнакомца, – "Тупых и наивных людей только это и ждёт". Его пальцы дрожали, едва сдерживаясь от того, чтобы со всей силы сдавить шею мужчины перед ним. В попытке сдержаться, он сжал руки в кулаки. Но слова продолжали стекать с языка. – Забери свои чёртовы слова назад! – Дин уже кричал на мужчину, который подобрал ноги к себе под его напором, – Говоришь, ангелы могут спасти нашу семью? Защитить нас? И чем ты это докажешь, умник?! Дин замахнулся, чтобы пнуть мужчину, но остановился в тот же миг, когда маленькая холодная ручка легла на его предплечье. – Дин? Тоненький испуганный голосок пробудил что-то внутри. Он вздрогнул, обернувшись, и с ужасом посмотрел на расширенные глаза младшего брата, наполненные искренним непониманием. Сорвался. Дин почти ударил бездомного прямо на глазах Сэмми. Ещё и желал ему смерти в своей свихнувшейся голове. Это уже чересчур. Конечно, Дин иногда чувствовал гнев, но это не переходило некоторые очевидные рамки. Например, в его правила входило не желать никому смерти и не быть невинных. Но только что он хотел нарушить устои. "Что бы подумал отец, если бы увидел?" - вообразил Дин, виновно и перепуганно опуская взгляд, - "Нет. Главное сейчас: что теперь подумает обо мне Сэм?" Его глаза на мгновение коснулись брата: тот не дышал и смотрел такими глазами, какие Дин никогда не хотел у него увидеть. Сейчас Сэмом завладел страх. Но тот был направлен не на монстров или хотя бы бездомного. А на Дина. Малыш Сэмми сейчас боялся своего старшего брата. Он стоял и подрагивал, словно тоненькое дерево на сильном ветру. А его ножки-палочки пригвоздились к асфальту так, словно вросли в него. Земля ушла из-под ног. Чувствуя, что теряет равновесие, Дин быстро и скомкано извинился перед ни в чём не повинным незнакомцем и, не поднимая головы, быстрым шагом направился в мотель. Он слышал, как Сэм за его спиной тоже тихо сказал что-то мужчине и как он побежал за ним, стараясь поспевать за торопливыми шагами. Было заметно, что мальчик хотел спросить о чëм-то, когда он поднимал голову, вглядывался в брата и открывал рот... Но каждый раз нечто его останавливало. Возможно, если бы Сэму не приходилось практически бежать за братом, чтобы не потеряться, он уже сказал бы заветные слова. Или же дело в том, что довольно страшно разговаривать с человеком, который мрачнее тучи. В любом случае, Дин благодарил брата за возможность пройтись в тишине. За это время ему удалось окончательно успокоиться и обдумать всю ситуацию несколько раз. Не то, чтобы это хорошо помогло разобраться во всём. Однако это обеспечило невозможность возникновения ситуаций, где Дин срывался бы на брата. Но как только дверь в комнату мотеля закрылась, любой вариант отвертеться от разговора испарился. Оставалось лишь ждать, когда Сэм выпустит чеку. Сейчас эта граната была в его маленьких холодных ладонях. Поэтому Дин с придыханием ждал, как Сэмми поступит с этим. До взрыва оставалась три... Два... Один. В тишине комнаты прозвучало: – Что с тобой, Дин? Ответ сорвался с языка мгновенно: – Не понимаю, о чём ты, – пробубнил Дин, закрыв входную дверь на защёлку, – Со мной всегда всё в порядке. – Не придуривайся! – протянул мальчик с детской обидой в голосе. Дин вздохнул. В этом вся правда. Не было смысла лгать. Поэтому, повернувшись, он собрался с силами и сказал: – А что ты хочешь от меня услышать? "Ой, прости, Сэмми, дурака, ну пожалуйста-пожалуйста!" – по-глупому, словно какой-то растяпа, сказал он, – Или, может, какую-нибудь слезливую историю, чтобы ты посмотрел на мои розовые сопли? – Ну Дин! – Сэм ударил кулачками по кровати, на которой сидел, свесив ноги, – Ты же знаешь, о чём я! "Хоть какая-то радость", – подумал Дин, весело хмыкнув. Бесить младшего ему не надоест никогда. А вот в такие моменты это даже может неплохо подбодрить. Только вот, тянуть долго не получится – это понимали оба. Но Дин делал всë, лишь бы провести в тишине как можно больше времени. Он снял куртку, устало повесил еë на вешалку, достал из холодильника оставшееся после завтрака какао и разогрел его. Нормальный человек никогда бы не подумал, что слушать микроволновку будет настолько приятно. А Дин наслаждался этим. Пока его радость не прервали: – Дин, что происходит? Он повернулся на Сэма и оторопел. Никогда раньше в глазах восьмилетки Дин не видел столько взрослого понимания и даже серьëзности. Казалось, сейчас перед ним сидел не маленький мальчик, а его отец, который каждый раз смотрел с этим приевшимся прищуром и недовольством. Этот взгляд сам по себе говорил: "Ты провинился". Но если с отцом это не всегда было так, то сейчас Сэм был прав. Дин совершил ошибку. Громадную ошибку. – Ты этого не помнишь... Дин и не знал, что его голос может быть таким удручëнным и плаксивым, как у девчонки. Слегка смутившись этому, он перевëл взгляд обратно на микроволновку, наблюдая, как кружка со сладким напитком крутится внутри. Пришлось пару раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы продолжить более-менее ровно: – Но перед сном мама всегда говорила нам, что ангелы за нами присмотрят. Сэм молчал. Но если раньше Дин был бы этому рад, то сейчас тишина убивала его. Хотелось встать на колени и молить, чтобы ему ответили хоть что-то. Только вот, это невозможно. Даже посмотреть на Сэма было не в силах, что уж говорить о каких-то просьбах. Поэтому Дин продолжал ждать, отсчитывая секунды, идущие на циферблате микроволновки. Только когда в номере прозвучал весëлый "дзыньк", и Дин достал какао, Сэм соизволил сказать: – Не понимаю. – Что? Дин делал вид, будто ему всë равно. Он сел за стол и стал методично делать глотки. От тëплого напитка, коснувшегося горла, его лицо слегка расслабилось. Однако взгляд не поднимался с кружки, а нога быстро двигалась вверх-вниз, не смея останавливаться. Сэм пояснил: – Не понимаю, почему ты винишь во всëм ангелов. Дин взрогнул, уже не смог удержаться и поднял взгляд. Его брат всë так же сидел на кровати, даже не сняв уличную куртку, и задумчиво глядел на него, прожигая две дырки. Пока он в своей манере продолжал махать ногами, каждый раз ударяясь пяткой по кровати, Дин боролся с удивлением. Он и не заметил, когда Сэмми успел стать таким умным и догадливым. Прозвучало всего одно объяснение, но этого уже стало достаточно, чтобы мальчик понял всю ситуацию. С одной стороны, это было хорошо: Дину не придëтся и дальше объяснять природу своих чувств, а значит, не придëтся говорить те вещи, которые никто никогда от него не слышал. Но с другой стороны, такая догадливость пугала. Если Сэм так легко нашëл правильное название агрессии, которую встретил сегодня, то как скоро он узнает, что работа их отца не совсем обычная? – Потому что, – медленно протянул Дин, пока старался пережить те неоднозначные эмоции, которые возникли у него при неожиданном вопросе, – Если бы ангелы и в правду защищали нас, как говорила мама, то они спасли бы и еë тоже. – Неправда, – Сэм покачал головой, настолько уверенный в своей правоте, что даже немой вопрос Дина "ты сейчас серьëзно?" не смог переубедить его, – Мама говорила, что ангелы присмотрят за нами. Но о ней и речи никогда не шло, ведь так? Дин оторопел. Он никогда и не думал об этом с такой стороны. Вместе с погружением в отчаяние и гнев, постепенно забывалось кое-что ещë. Ведь мама всегда говорила, что ангелы будут присматривать за ними, даже если еë не будет рядом. Получается, речь шла как раз о таких случаях. – Можно какао? Заинтересованный детский голос прервал его размышления. Сначала Дин и не понял, о чëм его только что спросили. Однако в тот момент, когда миниатюрная ладошка потянулась к его кружке, всë тут же встало на свои места. "И когда вообще Сэм успел дойти до меня?" – удивлялся Дин, отодвигая руку с напитком как можно дальше от брата. – С чего бы? Ты выпил свой какао ещë за завтраком. – Но я тоже хочу! – проканючил тот, чуть ли не топая ногой, – Это нечестно! – Нечестно было бы, если бы ты забрал мой напиток. Так что, пока всë наоборот хорошо. Дин закрыл глаза, ведь он знал, что произойдëт в следующий миг. Конечно, Сэм включил свою тайную технику: щенячьи глазки. – Ну пожа-алуйста! Борьба с собственным умилением и любовью к младшему брату выбила из головы все печальные мысли, плутающие в голове, словно стая мышей. Естественно, Дин ещë подумает о том открытии, которое помог ему младший брат. Но сначала он сотворит всë, что угодно, лишь бы его какао досталось только ему. Чтобы прийти к какому-то хорошему консенсусу с самим собой, Дину пришлось потратить некоторое время. Но вскоре он для себя окончательно решил: в смерти мамы не виноваты ангелы. Это сделал тот желтоглазый монстр. А значит, именно он должен умереть за содеянное. Что до самих ангелов? Даже если они существуют, ждать от них помощи бессмысленно. Дин должен справляться сам. Папа говорит, что его обязанность: своими руками защищать Сэма. Ну и себя. По возможности.

***

Когда появился Кастиил, всë переменилось. Ангел помог ему. Спас дурака, продавшего душу, из Ада. Нет, это было невозможно. Оттуда не возвращаются. А всë это – просто долгая изощрëнная пытка. С бредом про каких-то ангелов. А потом Кастиил показал, на что способен. Если вся эта лабуда с крыльями могла быть неплохо подстроена, то другие способности уже не давали сомнений. Ангелы могли не только прилетать, но и слушать молитвы, убивать демонов одним касанием, исцелять... В этих способностях было что-то доброе. Оттого просыпался маленький росток надежды, что всë может закончится хорошо. Только вот, ангелы были теми ещë ублюдками. Представление о существах, сложивших руки в молитве и склонивших головы, раскололось о реальность. И теперь те тихие фантазии, которые хранились глубоко в Дине с самого детства, улетучились. Конечно, ангелы никогда их не защищали. А причина, почему Кастиил вытащил Дина из Ада, вполне корыстная. Никакого чуда. А потом они повстречали Захарию. Если обычные ангелы были хотя бы немного терпимы, то этот седой кошмар даже не хотелось лишний раз вспоминать. А то вдруг появится. Но однажды, будучи запертым в странной комнате, украшенной золотом, Дин не смог избежать разговора с ним. – Ну как поживаешь, Дин? – он появился за его спиной и стал наблюдать, как охотник поглощает бургер, появившийся на столе будто из ниоткуда, – Смотрю, ты уже неплохо обустроился. Подавив удивление, Дин быстро запихал в себя остатки пищи и недовольно спросил: – Что я здесь делаю? – А как ты сам думаешь? – Понятия не имею, – через ухмылку с каплей угрозы он показал, что ситуация его не пугает, – Я в ваших ангельских причудах не разбираюсь. Захария тяжело вздохнул, присаживаясь за стул с золотыми ножками с видом короля: – Мы сделали это, – он взмахнул рукой, показывая всю комнату, – Чтобы сохранить сосуд до нужного времени. – О, так что, я сейчас типа в инкубаторе? – Дин поднял бровь с вызовом, – Будете ждать, когда я созрею? – Ты в любом случае "созреешь", Дин, – он поморщился, не радуясь услышанному сравнению, – Так было сказано ещë задолго до твоего рождения. – О, я так не думаю. Я никогда не скажу "да" по собственной воле кому-то из таких ублюдков, как вы. – Ну, в этом месте у тебя будет время смириться, что существуют только Небесные Воины. Без всякой излишней добросердечности, которую ты так хотел встретить. – Ты не знаешь, чего я хочу, – выплюнул Дин, сжав руки в кулаки, – Иначе меня бы тут не держали. – О, правда? – Захария поднял брови, будто удивился, а следом начал покручивать миску с бургерами, выглядя совершенно спокойным, – Всем известно, что ты грезил о нас в глубоком детстве. Сердце Дина ушло в пятки, а дыхание остановилось. Им завладело непонимание и ошеломление. Изначально даже не было понятно, что вообще этот полоумный ангел имеет в виду. Каким идиотом нужно быть, чтобы думать, будто такой, как Дин, мог бы мечтать об ангелах? Немыслимая глупость. "Ангелы присмотрят за тобой". А. Вот, о чëм шла речь. О мягком любящем голосе, знакомом с детства. О том, к чему Дин никому не позволял прикасаться. Особенно кому-то вроде Захарии. Вместе с прошедшим пониманием сердце возобновило движение и забилось быстрее. Дыхание стало рваным и таким громким, что любой в комнате услышал бы его. Дином завладела агрессия. Она проникла в каждую клеточку его тела, разлилась по всему организму вместе с кровью, просочилась в мысли и чувства. Вместе с тяжëлыми, предупреждающими выдохами, гнев окутывал всю комнату. Это стали его владения. Ничто больше, кроме злости Дина, не имело здесь вес. – Не смей даже говорить об этом, сукин ты сын, – прошипел он сквозь сжатые зубы. – А то что? – Захария хмыкнул, вставая во весь рост, – Что мне сделает такая букашка, как ты? О, он берëт его на слабо. Это было зря. Дин скинул миску с бургерами со стола. Она упала с глухим звуком, и священная еда рассыпалась по паркету. Совсем не сомневаясь, охотник пошёл на Захарию, сжимая в кулаках всю скопившуюся ярость. Казалось, всего через миг она выплеснется из него одной большой волной и накроет зазнавшегося ангела с головой. – Даже если сейчас вы меня обезоружили, не думай, что это надолго, – он встал в метре от Захарии, смотря на него сверху вниз. Но тот ему не уступал, продолжая глядеть с такой же насмешкой, – Когда-нибудь я получу клинок, который засажу прямо в твою печень. Дин думал встретить что угодно: ответную агрессию, насмешку, страх. Но он никак не ожидал увидеть улыбку, расползающуюся по лицу напротив. Захария становился всё веселее и веселее. Это настораживало. Потому что не так много вещей могли бы рассмешить кого-то вроде свихнувшегося ангела. И не зря Дин переживал. Ведь то, что он услышал, совершенно обескуражило. – Так вот, о чём ты теперь мечтаешь, да? Засадить ангелам клинки в печень? – Захария хмыкнул, обошёл застывшего Дина и протянул прямо за его спиной, разведя руки в стороны, – Раньше ты грезил о нас. Но, найдя, ты решил поубивать нас? Интересно. – Я не... Дин развернулся. Он хотел было крикнуть, хотел было возразить, что не хочет убивать всех ангелов. Что не все они такие ублюдки. Взять, к примеру, того же Каса. Но Захария улетел, оставив его в мрачном одиночестве. И в этой тишине проснулось новое сомнение: "А так ли добр Кас, каким хочет себя показать? Может ли он играть двойную игру?" Очередная неуверенность проснулась в Дине так, будто бы она никогда не засыпала. Только, возможно, ненадолго прикрывала глаза. И она, будучи королевой в тишине этой комнаты, шептала: "Ангелы не могут быть хорошими. Они враги. Они на другой стороне. Они хотят только одного: конца света". Погружаясь в этот омут, Дин окончательно убеждался. Он должен прикончить ангелов. Всех до единого. За то, что они сделали с мамой. И за то, что они собираются сделать со всем миром.