У дьявола есть рога

Бежать. Как можно быстрее, как можно дальше… Мысль не давала покоя, и Гермиона понимала, что не сможет просто вернуться в кровать. Сон не вернётся, она будет лишь ворочаться из стороны в сторону и прислушиваться к ночи за окном, ждать с широко открытыми глазами. Утро не принесет облегчения, а если она сама не явится к инквизитору в комнату допросов, ее притащат силой. Через весь город. Возможно, что уже в кандалах. Картина эта представилась весьма ярко: земля пахла палой листвой, в воздухе висел густой осенний запах, и Гермиона шла, придавливаемая к земле чужими взглядами. Взрослые перешептывались, местные детишки кидали в нее каштаны с их колючими скорлупками. «Ведьма! Ведьма!» , – кричали они своими задорными юными голосами. Для детей все это – лишь веселая игра. «Ведьма!», – брезгливо вторили старухи, тут же сплевывая слюну. «Бежать, да? И что же ты собралась делать дальше?», – беззлобно спросил ее внутренний голос. « Просто бежать в лес? К Минерве?» – спрашивал он. «Несчастная женщина помогла тебе, помнишь? Ты сильно подставишь ее, показав дорогу всем страждущим». И верно. Гермиона сжала губы, понимая, что бежать ей и некуда. И все же, она продолжила собираться. Большой сумки у нее не было, да и слишком тяжелый скарб может замедлить ее передвижение. Бегство в никуда. Гермиона взяла с собой две смены белья, траурное платье, маленькую шкатулку с подаренным ей серебром. Денег не было ни у нее, ни у бедной по всем фронтам матери, а забирать последние монеты девушка не решилась. Чапец, возвращенный галантным инквизитором, оказался завязанным слишком туго. Или голова болела от пережитого страха? Пульсировала, как открытая рана. Гермиона пыталась унять дрожь в пальцах, но пуговицы все не попадали в петлицы, пока она пыталась одеться. Непослушная копна каштановых волос превратилась в косу. Голой она выйти не могла, это – не сон, не кошмар, пришедший под закрытые веки, и пришлось накинуть на себя отцовский плащ. Она старалась шагать осторожно, медленно. Гермиона хорошо знала, какие из половиц издают звуки, но в темноте не могла их различить. Она поджимала губы, набрасывая на плечи холщевый дорожный мешок. Почти пустой. Матушка спала, дом хранил молчание, и оставалось лишь одно – попрощаться. Без слов, разумеется. Гермиона погладила стену узкого маленького коридора, не позволив себе заплакать. Слишком сентиментально для этого места. Она вышла в ночь, по положению круглой жёлтой луны поняла, что проснулась в три часа. Ведьмино время. Куры спали и не проснулись, когда она отворила дверь курятника. Магия, не иначе... Может, знают ее запах, ритм ее шагов? В ладонь скользнула тройка ещё теплых яиц, и Гермиона завернула их в собственное платье. Она знала, что сможет удвоить, а то и утроить поживу и продать кому-то по пути. «К Минерве идти нельзя», – поняла она, увидев впереди городские ворота, выход, ждущий ее одну. И куда же тогда ей податься? Неподалеку от Хогсмида расположилось другое поселение – Годовикова Впадина. Его основали лет на сорок раньше, и основателя, разумеется, звали Годриком. Место это располагалось ближе к океану, разве не так? Гермиона замедлила шаг, раздумывая на ходу. Она могла бы подработать там не то уборщицей, не то помощницей трактирщика, а после накопить на билет и уплыть в Англию. В Англии инквизиция не так сурова? Брови нахмурились сами собой, уверенности не было. Вести из Лондона доходили сюда в искаженной форме. Она попыталась вспомнить, попыталась осознать, что вообще знала о далёкой Родине, о месте, которого никогда не видела. В Британии живёт их король, Империя поглотила половину мира, но жизнь простого гражданина в столице описывают, как Ад, не иначе. Велика ли разница, где коротать свои дни? Гермиона подумала вдруг, что могла бы прибиться к какому-нибудь цирку, прикинуться их гадалкой, повязать на голову цветастый платок. Стать цыганкой. Вихрь густых кудрявых волос, карие глаза... Чем она не экзотическая колдунья? «Грех», – подумалось ей вдруг. Только что ещё остаётся? Или грех, или смерть в огне. Глиняная дорога вновь застыла, дождей не было, и, даже если солнце не старалось на пике возможностей, путь оно все равно облегчило. Ноги не вязли в скользкой грязи. Только сердце Гермионы застучало быстрее, едва она различила справа от себя тихий шорох. Она вошла в лес. Деревья обступили ее со всех сторон, словно солдаты, пришедшие в дом по ее душу. Призраки, некогда бывшие живыми людьми, некогда питавшие надежды… Казалось, из стволов вот-вот повысовываются человеческие руки и подхватят ее под подмышки, уведут в темницу под городом, а то и убьют прямо здесь и сейчас. Гермиона остановилась, огляделась по сторонам: никого. Только лес, только жужжащие вдалеке светлячки, кваканье одинокой лягушки. «Это – Дьявол», – шепнул голос страха, громкий голос, не дающий покоя этой ночью. «Он ходит за тобой». Сердце забилось быстрее, словно кто-то подгонял его ореховым прутом. – Кто здесь? – собственный голос хрипел, и на вопрос лес не ответил. Дьявол промолчал. Гермиона снова оглянулась по сторонам и ускорила шаг. Шурх-шурх-шурх по палой листве. Справа от нее раздались шаги, но никого не было рядом. Никого. Ни тени, ни ноги, ни тела... Дочь рыбака перекрестилась, но слева от нее словно раздался тихий смешок. Снисходительный. Такой звук может издать учитель, застав своего ученика за бездумной попыткой повторить за ним. Гермиона отвернулась, но источник звука не показался, слева расположилась лишь стайка кустов. Она сходит с ума, верно? Так и теряется человеческий рассудок. Начинаешь слышать голоса, видеть страшные сны, видеть то, чего нет на самом деле. Где-то рядом словно цокнуло маленькое копытце, и волоски встали дыбом на шее девушки. Она обернулась в сторону дороги, ведущей в Годрикову Впадину, не желала раздумывать больше. «Бежать», – подсказало сознание. Гермиона бросилась вперёд, словно могла не успеть. Она уже не спрашивала у тишины: кто здесь? Что вам нужно? Просто кинулась вперёд, кинулась бежать, зная, что ответа не будет, как бы громко не задали вопрос. Деверья словно наклонилась ближе к дороге с одной целью – хлестнуть Гермиону веткой по лицу. Кто попадет в щеку – получает десять баллов в этой игре, кто попадет в глаз – пятьдесят. Гермиона бежала вперёд, и со всех сторон слышалось ехидное хихиканье. Словно черти вылезли из Ада и принялись потешаться над ней. «До чего жалкая попытка сбежать», – слышалось в их писклявых голосах. Хотелось кричать, хотелось биться с неведомым, но чего ради? Гермиона бежала вперёд, рукой придерживая юбку своего темно-коричневого платья. Теплые цвета шли ей куда сильнее холодного черного. Годрикова Впадина словно не приближалась, Гермионе начало казаться, что она во второй, в третий раз видит деревья, расположившиеся по правую ее руку. Она не сбавляла бега, все надеялась уйти от этих голосов, от погони, от злого смеха. Показалось, что кто-то схватил ее лодыжку, объял своей горячей ладонью и потянул на себя. Гермиона упала, растянулась на тропе, и мешок с вещами угодил прямо в куст терновника. Голоса смолкли, налетел по-осеннему холодный ветер, и девушке показалось, что юбка ее задралась, обнажая часть белых бриджей. Вот и все. Попалась. Она оперлась на руки, попыталась подняться, и увидела перед собой пару серых сапог, остановившихся слишком близко. Кожаные с серебряной пряжкой, кто-то натер их до блеска. – Не могу сказать, что эта встреча стала для меня неожиданной, мисс Грейнджер. Но мне определенно приятно. Знакомый голос заставил ее встрепенуться, вытянуться по струнке. Пришлось применить усилие, Гермиона подняла глаза и увидела перед собой инквизитора, но без привычной красной мантии. Сегодня он был в черном, словно сама смерть явилась в этот темный лес. Мурашки забегали по плечам. Как он тут оказался? Один, без слуги. Ночью в непроглядном лесу... «Он всегда впереди на два шага», – подсказывало сознание. Что, если Драко Малфой – действительно мастер своего дела? Что, если он мастерски ловит ведьм? Таких, как она. Знает наперед, что они сделают, что скажут, куда бросятся бежать. «Я не сделала ничего плохого!», – вновь напомнила себе Гермиона, но тут же подумала о том, что неосознанный вред тоже должен считаться. – Что вы тут делаете? – прохрипела она, Гермиона не пыталась подняться. – В лесу! Ночью! – она проигнорировала факт того, что сама оказалась в том же положении, что и инквизитор. – Пытаюсь спасти вашу душу. – Это вы гнались за мной по лесу? – нахмурилась она. – Я? Боюсь, что нет. Это был Дьявол, полагаю, – скучающе произнес инквизитор. – Вставайте. Вы окончательно испортите платье, если продолжите лежать на земле. Он не просил ее, а словно отдал приказ. Гермиона вспомнила, что таким же тоном он говорил со своим слугой – Блейзом Забини, тем выбивающимся из общей массы юношей с кожей цвета молодой коры. Инквизитор протянул ей руку с раскрытой ладонью, и Гермиона поняла, что не имеет права ему отказать. Она чуть приподнялась над землёй, чтобы принять его помощь. На Драко не было перчаток, и это удручало. Ее кожа коснулась его, и Гермиона заметила на губах мужчины едва заметную усмешку. Она поднялась одним рывком, выпрямилась, и снова оглянулась назад, чтобы увидеть пройденную дорогу. Кто-то был там, кто-то шел за ней, кто-то смеялся. Она не была сумасшедшей. – Я велел вам явиться ко мне утром, мисс Грейнджер, а вы вместо этого решили сбежать? – спросил он холодно. – Вы ждали, что я добровольно положу голову на плаху? – она вновь нахмурилась. – Большинство так и делают, – ухмыльнулся Драко. – Вы приговорить меня к костру, ведь верно? – не было никакого смысла оправдываться, унижаться ещё сильнее и пытаться сказать, что Гермиона сейчас не бежала от правосудия. – Я не желаю вам смерти, – он слегка наклонил подбородок вниз, смерил ее странным оценивающим взглядом. – Никому не желаю, но особенно, – его серые глаза следили за ее реакцией. – Вам. – К чему этот спектакль, господин Малфой? – она нахмурилась, позволила себе сменить тон. – Вы ведь заподозрили меня с самого нашего знакомства! Зачем вы изводили меня своим постоянным вниманием? – Я не заподозрил вас, я узнал в вас ведьму, – поправил он спокойно. – Я повидал их сотни за свою не такую уж долгую жизнь. – И почему тогда на костер должна взойти Долорс Амридж, а не я? – спросила Гермиона, приложив ладонь к своей груди. – Я… – Чтобы спасти вас от костра, разумеется, – Драко мотнул головой. – Перестаньте заботиться о судьбе склочной бабки и подумайте о себе. Вы создаете впечатление весьма прозорливой особы, мисс Грейнджер. Не разочаровывайте меня. Брови нахмурились еще сильнее. Сейчас, в честной беседе, он казался еще более высокомерным. Разве она должна оправдывать чужие ожидания сейчас, на своем смертном одре? Только сейчас Гермиона вдруг осознала, что не отпустила руку инквизитора, ладонь, поданную ей для помощи. Да и он не спешил вызволять ее руку из своей. Когда Гермиона потянула ладонь к себе, мужчина удержал ее на месте, сжав пальцы. Драко смотрел в ее лицо, сохраняя ледяное спокойствие. Кровь прилила к ее щекам, и Гермиона не смогла отвести взгляда от своей погибели. Никто больше не смеялся, никто не шел за ней по пятам, это мгновение принадлежало лишь инквизитору и ведьме. – Как вы нашли меня в этом лесу? Вы круглосуточно следили за моим домом? Приставили к слежке своего слугу? – Я не раскрою вам всех своих секретов, Гермиона, – объяснил он. – Во всяком случае: не сейчас. – Зачем вы оставляете меня в живых, если знаете... – «что я ведьма», – не сорвалось с ее языка, словно это все еще казалось ругательным. – Что я такое? – Все очень просто. Потому что вы можете пригодиться мне, мисс Грейнджер, – ответил ей Драко. – В моем благом деле. – Благом деле? – переспросила она, чувствуя, как быстро колотится сердце. – Простите, но я не уверена в том, что слышу то, что слышу. – Думаете, что вам все это кажется, мисс Грейнджер? – спросил он с лёгкой улыбкой. – один большой кошмар, верно? Коих вы видели сотню, полагаю, – он отпустил ее руку. – Этот побег... В вас больше смелости, чем в рядовых пуританках. – Что смелого в побеге, мистер Малфой? – она не была уверена, что могла обращаться так к духовному лицу. – Вы готовы побороться за свою жизнь. Многие женщины на подобное просто не способны, – Драко пожал плечами. – Воспитание ломает их дух. Многие ведьмы слепо принимают судьбу, хотя, будем откровенны, располагают всеми средствами защиты... «Всеми», – отпечатались в ее голове, словно кто-то ударив в висок, и мысль проникла в голову насильно. Представились эти средства. Болезни, порчи, смерть всех недругов, всех, кто посмел заметить неладное. Что-то внутри Гермионы возликовало, другая же часть ее испуганно обняла собственные коленки. Она оглянулась назад снова, проверила лесную тропу, и осознала, что никого нет рядом с ними. Только она, только Драко Малфой и луна, отгоняющая мрак. Луна полная, круглая, как головка жёлтого сыра с местного рынка. «Он может просто заговаривать тебе зубы... А сам готовится сделать какую-то пакость», – напомнила Гермиона самой себе. «Он – инквизитор, а ты – ведьма, не забывай. Вы – враги». Она вновь взглянула в лицо инквизитора и поняла, что боится его. Боится довериться... – Чего вы хотите от меня? – спросила она прямо. – Содействия, мисс Грейнджер, – мужчина облизнул нижнюю губу. – Вы ведь знаете, в чем заключается моя работа? – Ловить... Ловить ведьм? – спросила она тихо, и Драко улыбнулся ещё шире. – Сжигать их, топить, вешать. – Ну что вы. Я изничтожаю врага Господа. Демонов, – пояснил он. – Существ, противных самому солнечному свету, тварей, что обращают человека во мрак, калечат душу. Я быстро понял, мисс Грейнджер, что ведьма сама по себе может и не принести людям вреда. Но ведьма, поддающаяся влиянию демона, – он цокнул, мотнув головой из стороны в сторону. – Страшное дело. – Откуда же вы знаете, что я не одержима? Ей отчего-то стало любопытно, и лишь потому прозвучал этот странный вопрос. Вместо ответа инквизитор одним резким движением достал из-под черного пояса фляжку и плеснул в сторону Гермионы водой. Она отшатнулась от неожиданности, и инквизитор позволил себе тихий довольный смешок, словно причиной его веселья была встревоженная кошка. Даже в полумраке наступившей ночи Гермиона разглядела на фляге крест Спасителя. «Святая вода?», – спросила она саму себя, вытирая с щеки холодные капли. Мистер Малфой закрутил крышечку обратно, и его бледные тонкие пальцы контрастировали с черным нарядом. – Вы не начали шипеть и извиваться от боли, как я вижу, – фляжка легла во внутренний карман его мантии, не на пояс. – Лаванда... Извивалась от святой воды? – зачем-то спросила она. – Это я виновата в ее смерти, святой отец? – Я – не священник, – напомнил он, вновь вскинув подбородок. – К Великому Инквизитору положено обращаться как «Ваше Святейшество», но мы можем обойтись без подобных формальностей. Я понимаю, что нахожусь в далёкой глуши. – Думаете, что прибыли в логово деревенских дурачков? – Нет. А жаль! Тогда все было бы так просто, – тихо рассмеялся Драко. – Мне нравятся деревенские дураки и дурочки, с ними работать гораздо легче. Сразу видно и демонов, и привлекшую их ведьму... – он перевел взгляд с дороги на нее, словно пустил стрелу в сердце собеседницы. – Нет. – Что, «нет»? – похолодев, спросила она. – Вы не виноваты в смерти Лаванды. Вы – не единственная ведьма в округе. Возможно, что самая способная, но далеко не единственная. Так выходит, что она – не единственная? Гермиона сжала губы плотнее. Она забыла о том, что где-то на дороге оставила свои вещи в одном из колючих кустов, что кто-то смеялся ей вслед, что рядом ощущалось чье-то присутствие... И то был не Драко. Девушка зябко поежилась, вновь подняв взгляд к его красивому лицу. Инквизитор выглядел бесстрастным, но что-то подсказывало, что момент этот кажется ему крайне важным, что от ее ответа, от ее реакции зависит сейчас слишком многое. Не зря ведь он вился вокруг ее дома, не зря Гермиона везде и всюду натыкалась на этого человека. Не зря он ждал ее здесь. Ему что-то от нее нужно, и если это – не жизнь... То – что? Она нахмурилась, сделала шаг вперёд, сжав в кулак все оставшиеся в ней силы, всю свою гордость. – Как вы нашли меня? – она повторила свой первый вопрос, и мужчина сдержанно улыбнулся. – Все очень просто. Он не переставал смотреть на нее, не разрывал зрительного контакта. Драко поднял руку, и его бледная ладонь словно отражала лунный свет. Гермиона замерла, почувствовав, что на затылке её словно что-то зашевельнулось... Приподнялись дыбом мелкие почти прозрачные волоски. Кожа пошла мурашками? Нет. От нее словно оторвали кусочек плоти, срезали кожу под линией роста волос. Резкая боль заставила ее ударить ладонью по шее, провести рукой вниз, вниз, вниз, коснуться спины. Гермиона взглянула в лицо инквизитора, а после заметила движение справа от себя. На белую ладонь мужчины опустилось чёрное крылатое тело. Мерзкий писк прокатился по мрачному лесу. В ладони Драко оказалась летучая мышь, и с острых клыков ее капала алая кровь. Ее кровь. – Что это такое? – голос снова хрипел, Гермиона терла кожу. – Аделаида. Мой фамильяр, – ответил ей инквизитор, человек, имеющий прямое отношение к святой церкви, к Божественным заветам. – Она следила за тобой все это время, – в серых глазах не было и капли сожаления. – Я не отправляю на костер людей, как и я, поцелованных небесами, Гермиона, – летучая мышь словно вросла в его ладонь, изменила свой цвет и превратилась в кусок человеческой плоти, ползущий под кожей Драко. – Я помогаю им, чтобы те могли помочь мне. Я многому могу научить тебя, знаешь? Нам нужно поймать демона, Гермиона... Но в ее сне демоном был сам Драко.