Фарфоровое сердце (Porcelain Heart)

Спокойное утро, залитое ярким сиянием восходящего солнца и покрытое легким туманом, который нависал над травой и все еще ощущался в воздухе. Вокруг дворца, изобилуя всевозможными цветами, растениями и деревьями, тянулись сады — от самых ворот и до мраморных ступеней главного входа. А среди цветов бежал маленький мальчик. Он выглядел как во сне, как будто сам принадлежал к утренним духам, к чему-то эфемерному и волшебному. Его звали Кабукимоно. Ему было всего несколько лет отроду, и в его глазах все еще играла присущая детям невинность. Его темно-фиолетовые пряди, доходившие до пояса, развевал лёгкий ветерок. Он тянул руки к восходящему солнцу, пытаясь его поймать, и смеялся, наслаждаясь моментом, пока одна из служанок бегала за ним, прося быть поаккуратнее. Однако он был слишком занят весельем, чтобы обратить на это внимание. Кабукимоно не был проблемным ребенком, даже наоборот — его доброта и очарование помогали ему без труда завоевать всеобщее обожание, и потому ему прощали его незначительное непослушание. Лепестки вишни падали на его плечи; он ловил их в ладони и поднимал к губам, чтобы сдуть и отправить путешествовать в неизвестность. Принц весело резвился, запрыгивая на каменные ступеньки у фонтана, а потом спрыгивая с них вниз, пока вдруг не ощутил подкатившую к ногам усталость. Он остановился, удивленный; словно мир вокруг начал медленно кружиться. Его сердце забилось чаще. Он сделал глубокий вдох, прогоняя странное чувство. С каждым шагом он ощущал, как его сердцебиение учащается, будто тело захотело остановить веселье и делало ему предупреждение. Он пробежал еще пару метров, чувствуя свободу и лёгкость. Его глаза все еще искрились радостью, а на губах играла искренняя, широкая улыбка. Кабукимоно наконец остановился у фонтана и, опустившись на колени, погрузил руки в холодную воду. Капли брызнули на плечи и рассыпались по лицу, когда он взглянул на себя в отражении. На секунду у него перехватило дыхание, а сердце ускорило свой ритм. На мгновение он присел, прикоснувшись рукой к груди. Потом неуверенно улыбнулся и снова поднялся на ноги. Сделав несколько шагов, Кобукимоно почувствовал тяжесть в ногах, а сердце забилось почти болезненно. Мальчик попытался ускорить шаг, желая доказать себе, что все в порядке. Головокружение стало таким сильным, что он больше не мог держать равновесие. И в одно мгновение мир ускользнул из-под ног. Он упал на мягкую траву, упираясь руками в землю и пытаясь подняться, но почувствовал лишь бессилие. Слёзы навернулись ему на глаза, а губы задрожали в беззвучном крике о помощи. Служанка, которая должна была присматривать за принцем, тут же, встревоженно, подбежала к нему, упала на колени, обхватила его руками и попыталась поддержать. — Ваше Высочество? — пролепетала она в панике. Кабукимоно открыл рот, но снова не издал ни звука. Его веки потяжелели, и он закрыл лицо руками, пытаясь восстановить дыхание. Женщина подняла его на руки и побежала к дворцу. — Позовите врача! Несколько стражников бросились к ней, быстро подхватывая мальчика. Мать Кабукимоно, заметив суматоху, появилась через несколько секунд, и ее глаза тут же наполнились страхом. Она бежала рядом со стражниками, держа нежную руку сына в своей. *** Он открыл глаза и осмотрелся, не сразу сообразив, где находится. Воздух в комнате стал таким же холодным, как и пробивающийся сквозь занавески лунный свет. Мальчик попытался вспомнить, что произошло. Последние воспоминания хаотично пронеслись у него в голове. Медленно проведя руками по постели, он встал. Принц всё еще чувствовал усталость, но все же хотел расспросить кого-нибудь о подробностях. Подойдя к двери, он потянул за металлическую ручку, но столкнулся с сопротивлением. Его маленькое тельце навалилось всем своим весом в попытке открыть упрямую дверь, но ничего не вышло. — Почему..? — прошептал он, и его голос отозвался эхом. Он попробовал еще раз, сильнее. Металлическая ручка задрожала под его пальцами, но дверь оставалась закрытой. Он почувствовал страх и неожиданное чувство заточения. Он сделал несколько шагов по комнате, теперь уже внимательнее вглядываясь в детали. Только сейчас он заметил, что находится не в своей детской, а в одной из гостевых спален. Мальчик сел на пол, обнимая колени руками, зная, что все, что он мог сейчас делать — это ждать, хоть ему этого и не хотелось. Он желал свободы, он нуждался в ней. Теперь он ещё острее ощущал тишину, как будто весь мир наблюдал за его первым настоящим отчаянием и одиночеством. *** Солнце уже начинало всходить, когда Кабукимоно медленно открыл глаза, и первым, что он увидел, была его мать, сидящая у кровати. Учитывая, что вчера он уснул сидя на полу, должно быть, это она перенесла его. Материнская рука нежно гладила сына по волосам, а в глазах у неё читалось беспокойство. – Доброе утро, дорогой, – прошептала женщина дрожащим голосом. Кабукимоно слабо улыбнулся. Он слегка потянулся, хотя его тело все еще было тяжелым. — Почему дверь была вчера закрыта? — тихо спросил он, – Почему я здесь, а не в своей комнате? Она мягко улыбнулась, но её взгляд метнулся в сторону. — Я хотела, чтобы ты мог спокойно отдохнуть. Тебе нужен сон. Мальчик нахмурился. Он не понимал. Сколько он себя помнил, он всегда мог пойти в сад рано утром, чтобы побегать, а теперь ему отказывали в этом, говорили отдыхать. — Но сейчас я хорошо себя чувствую, — попытался он убедить мать, — В конце концов, я же могу погулять… Женщина склонилась над ним и легонько поцеловала в щеку. — Пока нет. Доктор сказал, что тебе действительно нужно немного полежать. Думай об этом, как о простой простуде. «Простуда» звучало очень просто. Кабукимоно очень хорошо знал, что это такое. Простуда означала насморк, температуру, несколько скучных дней в постели, а затем снова веселье. Но то, как он чувствовал себя вчера… это была не просто простуда. Мальчик все ещё помнил тяжесть в ногах и головокружение, из-за которых мир исчезал у него перед глазами. — Я правда хорошо себя чувствую, — снова попытался возразить он словами, полными детской наивности. Мать только покачала головой: — Кабукимоно, послушай меня. Я не хочу, чтобы ты снова себя плохо чувствовал. То, что вчера случилось, меня сильно напугало. Он замолчал. Кивнув, он почувствовал, как бунт, который минуту назад кипел в его сердце, медленно таял. — Ты имеешь ввиду… Я заболел? — спросил он тихо, почти шёпотом. Женщина поколебалась, прежде чем ответить. — Твоё сердце… необычное, — сказала она через мгновение, словно взвешивая свои слова, — Оно как фарфор — красивое и хрупкое одновременно. Теперь нам нужно как следует о нем заботиться. Мальчик посмотрел на неё в замешательстве. Он не замечал никаких изменений, просто чувствовал лёгкую усталость. Так почему его мать вела себя так, будто он теперь был совсем другим человеком, будто случилось что-то ужасное? Он помолчал, а потом повернул голову к занавешенному окну. Он хотел вернуться к своей обычной жизни. Для него это было свободой: пение птиц, ветер в волосах, цветы. А теперь… всё что у него было — это эта комната, пахнущая какими-то травами. — А завтра… завтра я смогу погулять? — внезапно спросил он, поворачиваясь к матери с надеждой в глазах. Она не решилась отвечать сразу. Одно это слово, одно обещание могло разбить ей сердце. Но она не хотела, чтобы её сын чувствовал себя в полной безысходности. Ещё нет. Она крепко обняла мальчика, пряча лицо в его длинные волосы. — Посмотрим, милый. Кабукимоно улыбнулся, полностью доверяя ей. Он ещё не понял, что эта дверь не откроется так легко. Он еще не знал, что свобода, которую он так желал, медленно ускользала у него сквозь пальцы.