Фарфоровое сердце (Porcelain Heart)

С того дня прошел месяц. Кабукимоно оставался запертым в комнате, в окружении запаха трав и тишины, лишь изредка нарушаемой визитами слуг. На его лице больше не играла полная надежды улыбка, когда он спрашивал мать, может ли он выйти погулять. Его жизнь совсем изменилась; он не мог выносить жалостливых взглядов, он хотел, чтобы на него смотрели, как раньше. А сейчас его дни стали однообразными, будто время прекратило свой ход. Этим утром его разбудил доносившийся со двора шум. Он отдернул занавеску и увидел процессию: золотые экипажи, лошадей в сияющих одеяниях и стражу в сверкающих доспехах. Наконец-то глоток свежего воздуха! Он встал на цыпочки, чтобы лучше видеть происходящее. Им овладело любопытство. Среди взрослых с серьёзными лицами принц заметил мальчика. Рыжеволосый и оживлённый, он казался неуместным в этой возвышенной атмосфере. Он бегал между стражниками, время от времени корча смешные рожицы, будто хотел вызвать у них улыбку. Кабукимоно рассмеялся при виде этого зрелища. Мальчик, казалось, почувствовал его взгляд. Он поднял голову и посмотрел прямо в окно; их взгляды встретились. Кабукимоно смущённо сделал шаг назад, но рыжеволосый только шире улыбнулся и энергично замахал ему рукой. *** В тот же день, когда солнце зашло за горизонт, а в коридорах зажгли факелы, Кабукимоно лежал в постели, пытаясь заснуть. Но сцена, что он увидел во дворе, продолжала всплывать в его мыслях. Он всё ещё видел того жизнерадостного рыжего мальчика, который помахал ему с такой непринуждённостью, будто они были давними знакомыми. Вдруг кто-то постучал в дверь. Принц замер, не ожидая никого в такой час. — Кто там? — осторожно прошептал он, присаживаясь у двери. Через мгновение раздался полный энтузиазма шёпот: — Это я! Я помахал тебе! Кабукимоно прижал руку к прохладному дереву. — Как ты нашёл мою комнату? С другой стороны раздался тихий смешок. — Я заблудился… или немного сбежал, — ответил он, словно это был великий секрет, — Ваш дворец огромный, но мне удалось тебя найти. Принц не смог сдержать смех. — Тебе не следует здесь быть. С другой стороны двери послышался шорох, будто другой мальчик опустился на пол и прислонился спиной к двери. — А тебе не следует быть запертым здесь. Раз уж ты принц, тебе должны позволять бегать, где хочется. Кабукимоно подтянул колени к подбородку. — Я больше не могу выходить. И все смотрят на меня с жалостью. Послышалось немедленное негодование второго мальчика. — В окне ты выглядел нормальным. Какой секрет ты скрываешь? Мгновение они сидели в тишине. — Неважно, расскажи мне любой секрет, у каждого есть хотя бы один. Кабукимоно на секунду задумался. — Я люблю дуть на лепестки, чтобы они высоко взлетали. Другой мальчик рассмеялся. — Это не секрет! — он замолчал, а потом тихо добавил, — Я боюсь одиночества. — Я никому не скажу, — улыбнулся принц. — Я тоже не скажу, — пообещал мальчик и засмеялся еще звонче, — Твои лепестки будут в безопасности. Они смеялись, пока за дверью не послышались шаги. — Мне пора, — прошептал, вскакивая на ноги, рыжий сорванец, — Меня зовут Аякс, запомни. Завтра я тебя снова найду, обещаю! Кабукимоно не успел ответить. Он прислонил голову к гладкой поверхности двери и прикрыл глаза, мягко улыбаясь. *** Дни начали проходить так, словно время обрело новый ритм. Там, где раньше всё казалось неподвижным, скучным и пустым, теперь появились краски, и Кабукимоно каждый раз отсчитывал часы до вечера. С тех пор как Аякс нашел дорогу к его двери, тишина в комнате перестала быть такой невыносимой. Каждый день рыжеволосый мальчик тайком покидал гостевые покои и бродил по коридорам, иногда по-настоящему теряясь, а иногда просто притворяясь перед охранниками, что заблудился. Однако он всегда оказывался у дверей Кабукимоно, с улыбкой, которую почти можно было услышать в его голосе. Когда они разговаривали, Кабукимоно иногда замечал легкое трепетание в своем сердце, а смеясь над шалостями мальчика, он чувствовал, как дыхание учащается. Болезнь всё же давала о себе знать. Они начали с простых разговоров: Аякс рассказывал о своей семье, о младших братьях и сестрах, которые ждали его дома. А Кабукимоно молча слушал, впитывая каждое слово, будто зачарованный. Для него эти обычные истории звучали как сказки, хотя когда-то всё это тоже было его повседневной жизнью. В ответ Кабукимоно делился своим опытом. Он рассказывал о цветах, о запахе дождя и звездах, на которые смотрел из окна. Шли дни, и их разговоры становились все смелее. Они начали играть в воображаемые игры — угадайки, в которых Аякс описывал звуки или запахи снаружи, а Кабукимоно должен был угадать, о чём тот говорит. В иной день уже Кабукимоно рассказывал сказки, которые вычитал в книгах, а Аякс так живо их комментировал, что они звучали как настоящие приключения. Несколько раз Аякс просовывал перышко под дверь, щекоча руку друга. Мальчик начинал хохотать, но с каждым последующим движением чувствовал, как его сердце снова начинает учащённо колотиться, напоминая об осторожности. Однако это его не беспокоило — смех был важнее. Иногда они дарили друг другу маленькие подарки. Аякс однажды просунул под дверь камень странной формы, который нашел у себя в кармане, и заявил, что это «талисман на счастье». А Кабукимоно в ответ подарил высушенный лепесток цветка, такой нежный, что его нужно было держать, как самую хрупкую драгоценность. Бывало, они сидели молча по обе стороны двери, просто наслаждаясь компанией друг друга. Кабукимоно понял, что молчание не обязательно должно быть тягостным, потому что в присутствии другого человека в тишине всегда царило умиротворение. *** Однажды вечером, когда дождь барабанил по оконным стеклам, Аякс сказал: — Если бы я мог, я бы увез тебя отсюда. Я бы показал тебе озеро рядом с моим домом. Кабукимоно закрыл глаза, представляя себе сцену, которую никогда не видел. Легкое головокружение заставило его прислониться к дверному косяку. — А я... показал бы тебе здешний сад... Аякс вздохнул. — Это несправедливо, что только я могу путешествовать. — Мне достаточно того, что ты рассказываешь мне о каждом приключении, — прошептал он.