Фарфоровое сердце (Porcelain Heart)

Солнце медленно поднималось, заливая дворец светом. Кабукимоно спрыгнул с кровати и присел у окна. Он хотел, чтобы время пролетело быстрее, и он смог снова встретиться с Аяксом. При виде движения внизу, принц почувствовал, как радость наполнила его грудь. Вот и он — его друг — стоит на каменной дорожке и смотрит на него с широкой улыбкой. Кабукимоно слегка приоткрыл окно. — Эй! — позвал рыжеволосый, маша рукой, — Это как первая встреча, только во второй раз! Мальчик открыл окно ещё шире. Он почувствовал лёгкое стеснение в груди, но радость встречи затмила всё остальное. — Забавно снова так тебя встретить, — улыбнулся принц. Аякс подпрыгнул, и его волосы покачнулись. — Нет! Это замечательно! Теперь я могу хорошенько тебя рассмотреть, потому что ты не убегаешь. Кабукимоно вздохнул; солнечные лучи мягко освещали его бледную кожу. — У тебя такие длинные и блестящие волосы! — восхищённо сказал Аякс, подойдя ближе. Принц прикрыл лицо рукой, слегка покраснев. — Иногда они мешают, но мне всё равно нравится. — Кстати, о том, что нам нравится. Мне нравится твоя улыбка! — добавил Аякс, заставив Кабукимоно снова спрятаться, — Эй! Я хочу, чтобы ты показал мне сад, даже если ты не можешь выйти, ты должен хотя бы выглянуть из окна! Принц снова появился в окне, посмеиваясь. — Как я тебе покажу? Аякс хлопнул в ладоши. — Показывай, куда мне идти. Кабукимоно вздохнул и указал пальцем на фонтан. — Вот, иди туда… Посмотри, как вода сверкает на солнце. — Бегу! — прокричал рыжеволосый, остановившись у указанного места, — И правда сверкает! Принц улыбнулся. — Теперь… туда. Понюхай, как сладко пахнут цветы. Аякс побежал к цветущим клумбам. — О, очень сладко. — Хорошо… а теперь… — Кабукимоно почувствовал, как на него накатила легкая волна усталости. Он облокотился на подоконник и глубоко вздохнул. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Аякс. — Да… — прошептал принц, слабо улыбаясь. — Ладно, — серьезно сказал рыжеволосый, — Но если что-нибудь случится… скажи мне и не спеши. Мы можем провести тут хоть весь день. Кабукимоно положил руки на окно, указывая в другом направлении. — Теперь иди к маленькой скамейке. Оттуда видно цветущую вишню и слышно, как поют птицы. — Я иду! — крикнул Аякс, — Я слышу! Это чудесно! Принц чувствовал, как его сердце бьётся всё чаще и чаще, а по груди растекалось тепло. Было что-то необыкновенно красивое в том, что при всех его ограничениях, слабом сердце и затруднённом дыхании, он всё еще мог чувствовать настоящую свободу и радость дружбы. *** На рассвете комната мальчика была залита тёплыми утренними лучами. Кабукимоно сидел у окна в предвкушении. Его бледное лицо покрыл румянец от раннего пробуждения и волнения, пока он с нетерпением высматривал друга. Он хотел рассказать ему больше, показать ему больше. Каждая их встреча была наполнена смехом, секретами и играми. Эти короткие мгновения дарили ему ощущение свободы, которой ему так не хватало, пока он был заперт в одинокой дворцовой палате. Он хотел большего, хотел больше разговоров с рыжеволосым мальчиком. Однако сегодня тишина во дворе казалась тяжелее, чем обычно. Кабукимоно поднял руку, чтобы помахать Аяксу, и тут заметил золотые экипажи, стражей и мальчика среди них. Рыжеволосый стоял с серьёзным выражением лица рядом со своими родителями. Он не смотрел на Кабукимоно, не махал, не улыбался. — Почему… — принц почувствовал неожиданную пустоту, разрастающуюся в груди. — Почему ты не смотришь на меня? — прошептал он, постукивая пальцами по стеклу. Он смотрел, как родители Аякса прощаются с его родителями, обнимаются, кивают. Внезапно всё, что он построил в своём воображении, показалось ему хрупким — каждая встреча, каждый смех. Наконец мальчик забрался в карету. Кабукимоно прижал ладонь к стеклу, будто так он мог бы дотянуться до Аякса. — Подожди! Не уходи… — прошептал принц дрожащим от боли голосом. Его глаза следили за каждым движением экипажа. Он всё ещё ждал хоть одного взмаха руки, хоть одной улыбки. Кабукимоно почувствовал слабость, головная боль давала о себе знать. Он ударился лбом к стеклу, пытаясь не упасть. «Почему ты уходишь…» — прокручивалось у него в голове, и на глаза навернулись слёзы. Он сполз на пол, пытаясь восстановить дыхание. Его последней мыслью перед тем, как он потерял сознание, было эхо его собственных надежд и мечтаний – образ рыжих волос Аякса, улыбка, которой он когда-то одаривал его, и краткие мгновения свободы, которые теперь, казалось, существовали только в воображении.