🔮My Soul Bridge❄️

Нейт уверенно нёс гитару с микрофоном в сторону сцены, ловко обходя спешащих учеников и не наступая ни на один кабель. Взгляд сосредоточен, движения точные. Он уже мысленно проигрывал первые аккорды, когда на сцену вновь поднялся Дэвин, чтобы помочь с подключением. — Нейт, мы почти всё настроили, поторопись, — Дэвин хлопнул парня по плечу и, оставив за собой лёгкий запах парфюма, ушёл обратно в закулисье. Эвелин подошла, сдержанно улыбаясь, словно не знала, что должна чувствовать в этот момент. В последнее время между ними снова возникла та неловкая натянутость, будто всё вернулось в исходную точку. — Не знала, что ты тоже будешь сегодня выступать, — тихо проговорила она, стараясь не выдать своего волнения. — Мама захотела, чтобы оба её сына выступали, — голос Сэллоу был холодным, даже немного отстранённым. Он не взглянул на неё, словно между ними действительно снова выросла невидимая стена. Эви почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Ну... удачи, — тихо сказала она, и, тяжело выдохнув, вернулась к друзьям. Я сразу обняла подругу за плечи, Алиса что-то тихо прошептала ей на ухо, отвлекая от неприятного момента. Нейт в последний раз проверил звук, протянул руку к стойке, опустил микрофон до нужного уровня и обернулся. Толпа уже ждала. Свет над сценой слегка приглушился, создавая атмосферу концерта. Он сжал медиатор. Первый аккорд ударил, как вспышка — звонкий, чистый, с чуть агрессивной подачей. — Приветствую в городе лжи, где есть на всём ценник, Знаю, тут понравится тебе... Здесь ты можешь стать звездой, исполнить каприз любой — Лишь нужен пластик на лице. С первых строк стало ясно — это не просто песня, это вызов. Энергия была резкой, почти дерзкой. Голос Нейта хрипел на грани — сексуально, дерзко и честно. В толпе послышался восторженный писк. — Вау, он не только красавчик, но ещё и талантливый! — восторженно выдохнула одна из девушек. Бульк. — Стаканчик случайно оказался в руке Эвелин. И так же случайно опрокинулся на восторженную поклонницу. — Ой, я такая неуклюжая! Прости-прости! — захлопотала она, изображая смущение. Пострадавшая поспешила к выходу, а Эви, прикусив губу и слегка приподняв бровь, вернула взгляд к сцене. А Сэллоу продолжал. Его глаза горели янтарным светом. — Что цирк — это, точно, но это цветочки. Не вынесут сор из избы. И всё их притворство, увидеть непросто. Плесни джин тоник — это американская мечта! С этими словами он с лёгким движением расстегнул верхние пуговицы рубашки. В зале прокатился девичий визг, а мы с Алисой синхронно закатили глаза. Лиам тихо хмыкнул, прикрыв рот рукой. — Так, хлебни же сплетен. Выпей до капли их. Хлебни же сплетен. Пусть всё горит внутри. Ты не особый. Ты, как и все они. Не делай глупый вид! Глаза Эви на мгновение встретились с его взглядом, и ей пришлось отвернуться — слишком пронзительно, слишком откровенно он в этот момент смотрел. — Пей дальше, прикинувшись, что хорошая твоя жизнь... Ведь здесь не любят грустных лиц, так? Просто съешь таблетку и танцуй, пока хватит сил! Ну, давай, попробуй, что стоишь?! Он резко двинулся по сцене, вцепившись в гриф гитары, будто выдирал ноты с мясом. Его голос стал ещё сильнее, почти рыком — но точно выверенным. — Что цирк — это, точно, но это цветочки. Не вынесут сор из избы... И всё их притворство, увидеть непросто. Плесни джин тоник — это американская мечта! В толпе снова вспыхнула волна восторгов. Но Сэллоу теперь не играл для них. Он смотрел на неё. Каждое слово, каждый аккорд был для Эвелин. — Так, хлебни же сплетен. Выпей до капли их. Хлебни же сплетен. Пусть всё горит внутри. Ты не особый. Ты, как и все они. Не делай глупый вид! Хлебни же сплетен. Выпей до капли их. Хлебни же сплетен. Пусть всё горит внутри! Ты не особый. Ты, как и все они. Не делай глупый вид! Он вложил в финал всё. Каждую ноту. Каждую боль, обиду, ревность. Всё, что копилось внутри последние дни. Зал буквально взорвался аплодисментами. Девушки визжали, кто-то прыгал на месте, несколько человек даже просили «ещё одну». Но Сэллоу уже шагнул вниз, оставляя за спиной только жар и музыку. Он прошёл к семье, и рыжеволосая женщина — его мать — встретила его мягкой улыбкой. — Я просила выступить для меня, а не влюблять в себя половину академии, — с притворным укором пошутила она, кладя руку ему на плечо. — Я не виноват, что я так прекрасен, — ухмыльнулся Нейт, крепко обняв Амелию. А Эвелин молча смотрела на него издалека. И хотя её взгляд был строг, в груди что-то трепетало — едва ощутимо, но настойчиво.