🔮My Soul Bridge❄️

Быстрее всех опомнилась Эвелин. — Лейла, так не честно, тебе уже два парня песни посвятили, — в шутку возмутилась подруга, качая головой. — Три, моя дорогая Эвелин, — раздался знакомый голос. На сцену, легко, будто в танце, запрыгнул мой брат. Его костюм взвился за спиной, а на лице играла лукавая улыбка. Он театрально поклонился залу и, глядя на нас, добавил: — Меня добавь в список. — Можешь всех забирать. Дарю, — сказала я с самым невозмутимым видом, вызывая смех у друзей. Дмитрий, только что подоспевший, выглядел озадаченным. — Я что-то пропустил? — Не важно, садись, — мягко похлопала я по освободившемуся месту, приглашая его сесть рядом. Заиграла быстрая, ритмичная мелодия, и зал охватила волна напряжённого ожидания. Лиам, стоя к зрителям спиной, вытянулся, будто статуя. Его голос — глубокий, обволакивающий, с хищной бархатной хрипотцой — прорезал тишину. — Аааа-ха! Он резко обернулся, как хищник, почувствовавший запах цели, и раскинул руки к залу. Его движение было отточено, почти танцевальное — он встал в пол-оборота, всем своим видом требуя внимания. — Она была словно ангел с небес. Когда смеялась, в ней думали бес... Словно играя роль маэстро и палача одновременно, он стал поочерёдно указывать на парней в зале — бывших поклонников, тех, кто когда-то пытался добиться моего расположения. Его пальцы метко «разоблачали» каждого, будто вынося приговор. — Он, лишь коснувшись рукой... Клялся в любви, Боже мой! Вместо него уже был кто-то другой. Теперь он развернулся ко мне. Его взгляд стал серьёзным, почти изучающим. — И рядом с ней он забыл обо всём. Хотел веселья, уплыв в алкоголь. Проклятье над головой, Бабочки трепет ночной. Он не заметил, как стал её рабом... На слове "рабом" Лиам резко шагнул вперёд, и его глаза метнули искру в сторону Кристофера, чей раздражённый взгляд сразу же стал ещё тяжелее. — Дьявол не смог бы свести с неё взгляд. Она прикажет — и ты виноват! Не стой, не спи, умри за меня! Впрочем, и всё как всегда... Он грациозно развернулся, будто переключая фокус с южанина на северянина, и его голос стал прохладнее, словно ветер с ледяного побережья. — Неужели он нашёл в ней Бога? Он так чувствовал свою свободу... Рядом с Богом тогда всё можно, Когда, Бог твой ложный. Он сделал шаг вперёд и начал кружить, словно в вальсе без партнёра, потом резко остановился, делая жест, будто держа у виска револьвер. — Неужели он нашёл святую? Сел играть в русскую пулю-дуру... Рядом с Богом тогда всё можно, Когда... Он метнул в меня взгляд. Острый, проницательный. Его голос снова стал мощным. — Она испила всю кровь на губах... Крутила ложь у себя на устах. Послушай, мальчик, очнись, ты от неё отвернись, И станешь первым, кто сделал это, гордись! Он откинул голову назад, театрально воскликнув, а потом вдруг резко сменил интонацию. Его движения стали более изящными, даже манерными, и он начал копировать мои привычные жесты, мимику, улыбки — пародируя меня с явным наслаждением. — Она хотела бы жить вечно. Стать той, о ком говорят бесконечно. Она — девятый круг ада, Так почему ей все рады? Внутри себя она так несчастна... На последней строчке он повернулся к Кристоферу, не отводя взгляда. — Дьявол не смог бы свести с неё взгляд. Она прикажет — и ты виноват! Не стой, не спи, умри за меня! Впрочем, и всё как всегда... Теперь он снова смотрел на Дмитрия, как будто весь зал исчез, остались только они двое. В голосе звучал вызов, но и странная, почти братская тоска. — Неужели он нашёл в ней Бога? Он так чувствовал свою свободу... Рядом с Богом тогда всё можно, Когда, Бог твой ложный. Неужели он нашёл святую? Сел играть в русскую пулю-дуру... Рядом с Богом тогда всё можно, Когда, Бог твой ложный... После небольшого проигрыша, Лиам сбросил весь налёт театральности. Его поза стала сдержанной, глаза — серьёзными. Он больше не играл. Теперь он пел от себя. О себе. — Неужели я нашёл в ней Бога? Я так чувствовал свою свободу... Рядом с Богом тогда всё можно, Когда, Бог твой ложный... Неужели я нашёл святую? Сел играть в русскую пулю-дуру... Рядом с Богом тогда всё можно, Когда... Бог ложный... Мелодия стихла, свет мягко погас. Несколько мгновений зал оставался в напряжённой тишине, как будто никто не осмеливался дышать. Потом раздались аплодисменты, но не такие бурные, как раньше — сдержанные, словно публика сама не была уверена, стоит ли хлопать после такого личного выступления. Был объявлен перерыв, и мы воспользовались моментом, чтобы пройти за кулисы. — И что это было?! — зашипела я, схватив брата за локоть. — Как что? Я же обещал восхвалять твою красоту и коварство, — невинно улыбнулся Лиам, театрально поправляя одежду. К нам подошёл Дима. Его лицо, как обычно, не выдавало эмоций, но глаза... глаза были напряжёнными. — Благодарю за напутствие, но от своих слов я не откажусь, — сказал он, коротко кивнув Лиаму. — О, тебе показалось. Это не более чем песня, — с хитрым прищуром отозвался брат, пожав плечами. Юный граф изогнул бровь, но, к моему удивлению, ничего не ответил. Лишь молча оценил кота взглядом будущего родственника.