Принц Теней

Кровавая Вода Трезубца. 281 год от З.Э. Река Трезубец, некогда быстрая и серебристая, теперь медленно и лениво несла свои ржавые воды к Крабьему Заливу. Она была похожа на вскрытую вену гиганта, из которой сочилась жизнь целого королевства. Сотни тел, целые плавучие острова из мертвецов в кольчугах и коже, медленно уплывали вниз по течению, застревая на отмелях и цепляясь за корни прибрежных деревьев. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным сладковато-медным запахом крови, кислым духом пота и страха, и свежей, но уже отравленной водой. Звуки битвы, некогда оглушительные — лязг стали, треск щитов, ржание коней, боевые кличи — теперь сменились на монотонный, гнетущий гул: стоны умирающих, хриплые приказы офицеров, пытающихся построить остатки отрядов, и далекие, торжествующие крики солдат Рейгара, добивавших раненых мятежников. Картина, достойная кисти безумного художника. И сквозь этот адский, многослойный хор прорвался одинокий, яростный рев, заставивший содрогнуться даже самых храбрых ветеранов. В этом крике была не просто ярость, а вселенская боль, обращенная в сталь. — РЕЙГАР!!! ГДЕ ТЫ?! ВЫХОДИ И СРАЗИСЬ СО МНОЙ, ДРАКОНЬЕ ОТРОДЬЕ! Среди клубов дыма, поднимавшихся от горящих повозков обоза, и месива тел возвышался гигант в помятых доспехах цвета солнечного камня, с черным оленем на груди. Его рогатый шлем делал его похожим на разъяренного бога войны, пришедшего в мир смертных, а в его руках сверкал страшный, утыканный шипами молот, уже покрытый кровью, мозгами и клочьями волос. Храбрецы из армии лоялистов — пехотинцы Короны — бросались на него, как волны о скалу. И каждый раз беспощадный удар Молота отправлял их к Неведомому, пробивая броню, круша кости и вышибая души из тел. Он был не человеком, а олицетворением стихийного бедствия. — ТРУСЛИВЫЙ УБЛЮДОК! БЕЙСЯ СО МНОЙ! — его голос гремел, как ураган, заглушая предсмертные хрипы и отдаленные команды. — РЕЙГАР, ТВОИ ВОИНЫ ГИБНУТ ЗА ТВОЮ ЖАЛКУЮ ТРУСЛИВУЮ ЖОПУ! ДАЙ МНЕ ПРИКОНЧИТЬ ТЕБЯ, ЗА ЛИАННУ! И тогда случилось то, чего он так жаждал, ради чего прорубился через пол-армии, оставив за собой дорогу из трупов. Строй дорнийских копейщиков, непоколебимый, как каменная стена, расступился. Из рядов противника, сквозь дым и чад, вышел всадник. Не человек — видение. Его доспехи были чернее ночи, отлиты из лучшей стали и украшены замысловатыми узорами, а на груди сиял рубиновый трехглавый дракон, казавшийся живым в отсветах пожаров. Его серебряные волосы, выбившиеся из-под шлема, были похожи на лунный свет в этом аду, а фиолетовые глаза смотрели не с гневом, а с бесконечной, вселенской скорбью, как у человека, видящего грядущую судьбу и неспособного ее изменить. — Оставьте его, — голос Принца был тихим, почти шепотом, но он прорезал грохот сражения, как валирийский клинок режет сталь. Звук его голоса заставил замолчать ближайших бойцов. — Я здесь, Роберт. Моим воинам больше не придётся проливать за меня кровь. Сегодня я положу конец твоему мятежу. Роберт Баратеон лишь зарычал в ответ, животный, низкий звук. Его пальцы, обтянутые стальными перчатками, сжали древко молота до хруста костяшек. Каждая жила на его шее налилась кровью. — БЕЗУМНАЯ ТВАРЬ! ДАЖЕ ДРАКОНЫ СГОРЕЛИ В БЕЗУМИИ ТВОЕЙ СЕМЬИ! Я ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ УНИЧТОЖИТЬ ТЕБЯ! ЗА ЛИАННУ! Два всадника ринулись друг на друга. Удар был страшен. Молот Роберта со свистом пронесся в сантиметре от головы Рейгара, рассекая воздух с такой силой, что тот засвистел. Но меч Принца — «Скорбь» — блеснул молнией. Удар был быстрым, точным и безжалостным. Но направлен он был не на Роберта. Острие клинка пронзило шею коня Баратеона. Животное издало пронзительный, истошный крик и рухнуло, увлекая за собой всадника в красные, мутные воды Трезубца. Вода, холодная и кровавая, хлынула в горловину доспехов, пытаясь сковать стальными оковами его могучее тело. Вес брони, недавно бывший его защитой, теперь тянул его на дно, в темноту. Нет. Не так. Не сейчас. Не утонуть, как щенок, не убив его! Мысли метались в его сознании, затуманенном яростью и болью, сливаясь в один сплошной, яростный рефрен, унаследованный от его дома: НАМ ЯРОСТЬ. НАМ ЯРОСТЬ. НАМ ЯРОСТЬ. С титаническим усилием, достойным легенд, Роберт вырвался из речных объятий и встал на ноги, по колено в кровавой воде. Его мир сузился до боли, ярости и противника. Его шлем душил его, мешал видеть. А ведь ему нужен был обзор. Броня была слишком тяжела, сковывала каждое движение. А ведь ему нужна была маневренность. С диким рыком он сорвал с себя рогатый шлем и швырнул его в воду. Вслед за ним полетели наплечники, тяжелая кираса, поножи. Он стоял теперь в промокшей до нитки кожаной куртке, его черные волосы слиплись на лице, искаженном непередаваемой ненавистью. Он был гол, почти беззащитен перед сталью и страшен, как древний герой, сошедший со страниц легенд Первых Людей. Рейгар также спешился. Его бесстрастное лицо, всегда полное веры в пророчество и предначертание, впервые отразило неуверенность, трещину в фасаде. Он видел перед собой не просто мятежника, не просто разъяренного оленя. Он видел воплощенную бурю, силу природы, которую нельзя остановить логикой или мечом, можно лишь перенаправить — или быть ею сметенным. Их оружия встретились вновь. Молот Роберта свистел, рассекая воздух, каждый удар мог разрушить гору. Он был хаотичен, непредсказуем, смертоносен. Но Рейгар был подобен тени, холодному и расчетливому демону. Он парировал, уворачивался, отвечал молниеносными, точными уколами. Он был мастером, поэтом битвы, где каждый удар — это строфа. Роберт — ее слепым, стихийным бедствием, сметающим все на своем пути. Удар. Еще удар. Он ускользает, как змея. Его черные доспехи сияют в алом свете заката, а я… я в грязи и крови. Лианна. Ее глаза, серые, как зимнее небо. Ее улыбка, которую я больше всего… УБЕЙ! Крови. Мне нужна его кровь. НАМ ЯРОСТЬ! Он отступает. Чувствуешь это, дракон? Чувствуешь ли ты страх? Твоя судьба — это Я! ТВОЯ СУДЬБА — ЭТО МОЙ МОЛОТ! НАМ ЯРОСТЬ! ЗА ЛИАННУ! ЗА ВСЕХ НАС! НАМ ЯРОСТЬ! Под этим валом чистой, нечеловеческой ярости Рейгар отступал. Его парирования, некогда идеальные, становились все резче, его ноги скользили по скользким камням на дне. Он взглянул в глаза Роберту, в эти голубые озера безумия и боли, и увидел там не человеческую ярость, а нечто первобытное, древнее и неостановимое, как прилив. На мгновение, на одно единственное мгновение, его безупречная защита дрогнула. В этот момент Рейгар Таргариен не нанес удар. Он позволил удару случиться. Он принял его. И в эту секунду судьба всего Вестероса исказилась. Приняв другой, не предначертанный облик. Молот Роберта, описав сокрушительную дугу, всей своей чудовищной мощью обрушился на великолепную, рубиновую кирасу Принца. Раздался звук, которого не должно было быть в этом мире. Не глухой удар по стали, не звон металла. Это был чистый, высокий, хрустальный звон, как будто ударили по гигантскому колоколу, отлитому из слез и звезд. Рубины на груди дракона не треснули. Они вспыхнули ослепительным алым светом, поглотив всю ярость молота, всю разрушительную энергию удара. Волна невидимой силы, горячей и плотной, отбросила Роберта назад, как щепку. Он едва удержался на ногах, ослепленный вспышкой и оглушенный неземным звоном. Перед ним, не тронутый, невредимый, уже стоял Рейгар. Его меч «Скорбь» был поднят. В его фиолетовых глазах не было ни злорадства, ни ненависти, ни торжества. Лишь та самая, неизбывная печаль, ставшая теперь еще глубже. — Ты сражался достойно, Баратеон. Твоя ярость могла бы сокрушить королевства. Но сегодня… — его голос был тих, но слышен абсолютно, как будто он звучал внутри самой головы Роберта. — буря падет. И его клинок, быстрый как мысль, метнулся вперед. Но острие было направлено не в горло, не в сердце. Не для убийства. Для милосердия. Массивной рукоятью меча, увенчанной черным ониксом, Рейгар нанес точный, сокрушающий удар в висок Роберта. Могучий воин замер на мгновение, его глаза, полные огня и жизни, потухли, уступив место пустоте. Его мощное тело, медленно, почти величественно, как падающая башня, рухнуло в воды Трезубца, поднимая фонтан багровой воды. Рейгар Таргариен стоял над поверженным титаном, его доспехи сияли в багровом свете заката, окрашивавшего небо в цвета его дома. Он не улыбался. Он склонил голову, отдавая долг мужеству и ярости павшего врага. Он победил. Но не силой руки, не мастерством меча. Но силой пророчества, силой магии, запечатанной в рубинах его доспехов. И рубины на его груди, яркие как пролитая кровь, бросали алые, дрожащие блики на воду, дав реке в этот день ее вечное имя — Переправа Рубинов. Но в этот день они ознаменовали не падение дракона, а его триумф. И пока армия Таргариена начинала добивать деморализованных мятежников, судьба делала свой новый виток.

ПРОЛОГ ЧАСТЬ II. Правда, Пришедшая под Белым Флагом РЕЧНЫЕ ЗЕМЛИ. ЛАГЕРЬ МЯТЕЖНИКОВ У ЗЕЛЁНОГО ЗУБЦА. Дым над Трезубцем давно рассеялся, унесенный ветром в сторону Крабьего Залива. Сражение было безоговорочно выиграно королевскими войсками, но война еще не закончилась. Король Эйрис Безумный все еще сидел на Железном Троне в Красном Замке, лорды-победители, собирали свои силы для нового удара, а восставшие зализывали раны, отступая на север, в сердце Речных Земель. Именно здесь, у Зелёного Зубца, где когда-то Хостер Талли собирал знамена для своего зятя, и расположился потрепанный, но не сломленный лагерь восставших. Лагерь был похож на раненого зверя: повсюду виднелись перевязанные бойцы, слышались стоны, а в глазах оставшихся в строю, читалась смесь отчаяния и упрямства. Весть о гибели Роберта Баратеона обрушилась на них, как удар обуха. Их молот, их символ ярости и надежды, был повержен. Именно сюда, под белым флагом парламентера, прибыл он. Рейгар Таргариен. Не как пленник, не как завоеватель, а как фигура, окутанная тайной и новым, непостижимым смыслом. Его сопровождала лишь небольшая свита из верных дорнийских пехотинцев. Войдя в лагерь, он видел ненависть в глазах мятежных солдат. Он видел, как сжимаются кулаки, как руки тянутся к рукоятям мечей. Но он ехал с высоко поднятой головой, его фиолетовые глаза смотрели прямо перед собой, встречая враждебные взгляды без страха и вызова. Эддард Старк, чье молодое лицо, обычно столь сдержанное, хранило следы невыплаканных слез по отцу и брату, а также глубокие морщины горя и ответственности, выскочил из своего походного шатра, заслышав шум. Увидев Рейгара, он схватился за рукоять «Льда», его холодные серые глаза метали молнии. Рядом с ним, как всегда, был старый Джон Аррен, его лицо, испещренное морщинами, было маской сдержанности, но в глазах читалась тяжелая усталость. И был с ними третий — лорд Хостер Талли, Верховный Лорд Речных Земель, человек тучный и болезненный на вид, но с умными, цепкими глазами. Именно его люди составляли теперь костяк выжившей армии, именно его замок, Риверран, был последним оплотом надежды. — Талли, — прошипел Нед, обращаясь к тестю, — это какая-то уловка. Он пришел добить нас. — Под белым флагом, Эддард? — голос Хостера был хриплым, но твердым. Он тяжело опирался на посох. — Даже Таргариены не решатся на такое вероломство. Послушаем, что скажет драконий принц. У нас все равно мало выбора. Рейгар спешился в нескольких шагах от них. На нем не было доспехов, только простой черный дублет и такие же темные штаны. Он выглядел усталым, но собранным. — Ты пришел сдаться, Принц? — голос Эддарда был тверд, как лед Севера. — Или ищешь быстрой смерти? Твой отец убил моего отца и брата, а ты похитил и изнасиловал мою сестру. За это полагается смерть. — Я пришел говорить правду, лорд Старк, — ответил Рейгар. Его взгляд скользнул по Эддарду, Джону и остановился на Хостере. — Всем вам. Правду, которая стоила жизни лорду Рикарду и Брандону Старкам. Правду, которая привела к гибели наследника Джона Аррена. И правду, за которую я несу свою долю вины. Я прошу аудиенции. Только для вас троих. Хостер Талли обменялся взглядами с Джоном Арреном. Старый Орел медленно кивнул. — Пройдем в мой шатер, — хрипло сказал Хостер. — Без охраны. Пусть это будет разговор лордов, а не врагов. Они прошли в просторный походный шатер Талли, украшенный гербом с форелью и соколом Арренов — символом союза, скрепленного браком. Воздух внутри был густым от запаха лечебных трав, которые Хостер постоянно принимал. Он тяжело опустился в кресло, Джон Аррен сел рядом. Эддард остался стоять, прислонившись к столу с картами, его поза была напряженной, как у готовящегося к прыжку волка. И там, при тусклом свете свечки, отбрасывающей длинные, пляшущие тени, Рейгар Таргариен начал рассказывать им историю, столь же невероятную, сколь и правдивую. Историю, которая перевернула все их представления о войне, о чести и о предательстве. — Я не похищал Лианну Старк, — начал он, и его слова повисли в тягостной, гробовой тишине шатра. — Мы встретились в Харренхоле, на турнире. Она была таинственным рыцарем Смеющегося Древа. Мой отец, заподозрив в этом рыцаре заговорщика, отправил меня найти его и доставить для казни. Но когда я сбил ее с коня и увидел, кто скрывался под шлемом… я не смог выполнить его приказ. Мы разговаривали. Долго. Между нами вспыхнуло нечто большее, чем мимолетная страсть. Это была судьба. Предначертание. Мы полюбили друг друга. Глубоко и безвозвратно. Эддард вскрикнул, ударив кулаком по столу. — Ложь! Ты оскверняешь ее доброе имя! Она была обручена с Робертом! Она любила его! — Она ненавидела Роберта! — в голосе Рейгара впервые прозвучала страсть, огонь, который он так тщательно скрывал. — Она видела его нрав, его пьянство, его похоть, его гнев. Она говорила, что любовь Роберта — это ураган, который ломает и разрушает, а не защищает и лелеет. Она умоляла меня спасти ее от этого брака, от жизни, которая казалась ей тюрьмой. Я был Принцем Драконьего Камня, наследником Железного Трона. Я мог это сделать. Я аннулировал свой брак с Элией Мартелл и тайно женился на Лианне. Мы обменялись клятвами перед ликом Чардрева на острове Ликов, в присутствие Верховного Септона. По всем законам Богов и людей, старых и новых, она была моей законной женой. Джон Аррен, бледный как полотно, медленно покачал головой, его руки дрожали. — Боже милостивый… Все это… Вся эта бойня, все эти смерти… Из-за тайного брака? Из-за страха юной девушки? — Я знал, что гнев Баратеона и честь Старков будут страшны, — голос Рейгара снова стал тихим и усталым. — Я не был слепцом. Я планировал все раскрыть, вернуться в столицу и представить всё свершившимся фактом перед лицом короля и Малого Совета, заручившись поддержкой Верховного Септона. Но… мой отец опередил меня. Его паранойя, его жестокость по отношению к твоей семье, лорд Старк, когда лорд Рикард потребовал ответов… Это развязало ту войну, которую я так отчаянно пытался предотвратить. Я был в Дорне, когда узнал о казни твоего отца и брата. Было уже слишком поздно. Эддард стоял, опершись о стол, его тело тряслось от сдерживаемых эмоций. Гнев, ненависть, неверие и обжигающая, болезненная надежда боролись в нем. Он всматривался в лицо Рейгара, искал следы лжи, но видел лишь усталую искренность и груз неподъемной вины. Он вспоминал письма сестры, ее осторожные, тревожные слова о Роберте, о которых он тогда не хотел думать, списывая на девичьи страхи. Он вспоминал ее независимый, волевой характер. Рыцарь Смеющегося Древа. Это было на нее похоже. Хостер Талли первым нарушил молчание. Он тяжело вздохнул. — Ты говоришь, что брак был законным, Принц? Перед Септоном? — Да, лорд Талли. Я привез с собой копию свидетельства, скрепленную печатью Верховного Септона. Она хранится в безопасном месте. — И что же ты предлагаешь? — спросил Хостер, его взгляд стал жестким, деловым. — Ты явился сюда, рассказал нам эту сказку. Роберт мертв. Его армия разбита. Ты выиграл. Зачем тебе это? Чтобы посмеяться над нами? — Чтобы остановить кровопролитие, — четко сказал Рейгар. — Эта война основана на лжи. Лжи моего отца и моем молчании. Я пришел предложить вам не капитуляцию, а… перемирие. Основанное на правде. — Где она? — наконец выдохнул Эддард, его голос был хриплым от сдерживаемых слез. — Где Лианна? Если все, что ты говоришь, правда… где моя сестра? Рейгар посмотрел прямо на него, и в его глазах Эддард увидел ту самую вселенскую скорбь, что была в них на поле боя. — В Дорне. Она в Башне Радости, у Красных Гор. Она ждет ребенка. Нашего ребенка. В шатре воцарилась абсолютная тишина. Даже дыхание казалось громким. — Поедемте со мной, — предложил Рейгар, его голос стал настойчивее. — Все трое. Увидите все своими глазами. Увидите Лианну. Увидите доказательства. Если после этого вы сочтете, что я лгу, я отдам себя в ваши руки. Моя жизнь будет в вашей власти. Но если я говорю правду… тогда мы должны положить конец этой бойне. Вместе. Джон Аррен посмотрел на Эддарда, потом на Хостера. Он видел борьбу в глазах Старка, холодный расчет в глазах Талли. — Риверран еще держится, — тихо сказал Джон. — Но долго ли? Силы Короны на подходе. У нас нет Роберта. У нас нет победы. У нас есть только честь и долг перед нашими людьми. Если есть хоть шанс, что эта война — ошибка… наш долг этот шанс проверить. Хостер Талли медленно кивнул. Он был практиком. Его дочь, Кейтилин, была замужем за Эддардом, его вторая дочь, Лиза, — за Джоном Арреном. Его судьба была намертво связана с их судьбой. Гибель этого союза означала гибель его дома. — Я поеду, — сказал он. — Но мои сын, Эдмур и брат Бринден, останутся здесь. Армия Речных Земель не двинется с места до моего возвращения. Если это ловушка, Принц, знай — мой дом будет бороться до последнего человека. — Это не ловушка, — просто сказал Рейгар. Эддард закрыл глаза. Перед ним стоял человек, косвенно виновный в смерти его семьи. Но он же был мужем его сестры. Отцом ее ребенка. Он видел честность в его словах. И он знал, что за отказ он получит лишь продолжение бойни и смерть еще тысяч людей. Ради чего? Ради мести за ложь? — Я еду, — прошептал он. — Ради Лианны.

ШТОРМОВЫЕ ЗЕМЛИ. ОСАДА ШТОРМОВОГО ПРЕДЕЛА. Путь в Дорн лежал через опустошенные войной земли. Но Рейгар повел их не прямой дорогой, а через Штормовые Земли. Его цель была ясна — нужно было обезглавить последний крупный очаг сопротивления. Армия Мейса Тирелла, огромная, укомплектованная рыцарями Высокого Сада, все еще осаждала родовой замок Баратеонов. Но осада эта была самой странной осадой в истории Вестероса. Под золотыми розами Высокого сада царила атмосфера пикника, турниров и пиров. Тиреллы не спешили штурмовать неприступную крепость, предпочитая взять ее измором. Небольшая группа — Рейгар, Эддард, Джон и Хостер Талли с небольшой охраной — подъехала к роскошному шатру Мейса Тирелла. Весть об их приближении летела впереди, и Мейс, человек тучный, нерешительный, и глупый, встретил их с подчеркнутой, но настороженной вежливостью. В палатке, пахнущей вином и духами, состоялась краткая встреча. Рейгар, не тратя слов на церемонии, представил своих новых, невероятных спутников. — Лорд Тирелл, вы видите перед собой лордов Старка, Аррена и Талли, — голос Рейгара не допускал возражений. — Война, в которой вы сражаетесь, окончена. Она началась из-за лжи, и сейчас правда открыта. Мейс смотрел на них, не веря своим глазам. Три главных зачинщика восстания стояли рядом с принцем, которого они поклялись свергнуть. — Я не понимаю, ваша милость, — растерянно сказал он. — Объяснения будут позже, — отрезал Рейгар. — Ваш долг — короне, лорд Тирелл. Но не моему отцу, а мне, как вашему законному принцу и наследнику. Преклоните колено и подтвердите верность. Сейчас. Мейс Тирелл колебался недолго. Он видел не только Рейгара, но и трех могущественнейших лордов Вестероса, стоящих с ним плечом к плечу. Он видел победу. И он всегда предпочитал быть на стороне победителей. Он опустился на одно колено. — Высокий Сад всегда был верен дому Таргариен, ваша милость. Мой меч — ваш мой принц. — Тогда поднимитесь, лорд Мейс. И покажите свою верность делом. Осада Штормового Предела должна быть закончена. Сегодня. Объединенные силы Таргариена и его новых союзников выстроились у неприступных стен Штормового Предела. Вид этой армии — северян, рыцарей Долины, речных лордов и роз Тиреллов — был зрелищем, которого эти стены не видели никогда. К воротам выехали Рейгар, Нед, Джон и Хостер. На стену, над самыми воротами, поднялся худой, суровый и негнущийся, как сталь, Станнис Баратеон. Его лицо было истощено голодом и лишениями, но воля в его глазах горела холодным, неукротимым огнем. Именно Хостер Талли, как самый дипломатичный из лордов-мятежников, взял слово. Он срывал с седла окровавленный, изодранный плащ с гербом Баратеонов — черным оленем на золотом поле, — который сняли с тела Роберта. — Станнис Баратеон! — прогремел его хриплый голос, разносясь эхом у стен. — Твой брат, Роберт, пал в честном поединке у Трезубца от руки принца Рейгара! Война, которую он начал, окончена! Во имя разума, во имя долга перед твоими людьми, которые умирают от голода за этими стенами, и во избежание напрасной гибели, прикажи открыть ворота! Преклони колено перед твоим законным королем! Станнис смотрел на них с каменным, непроницаемым лицом, его челюсти были сжаты так, что, казалось, вот-вот треснут. Он ненавидел Таргариенов всей душой. Он ненавидел этого принца-музыканта, из-за которого погиб его брат. Но он был человеком долга до мозга костей. Он видел объединенную армию, превосходящую его истощенный, голодающий гарнизон в десятки раз. Он видел вещественное доказательство смерти брата. Он видел лордов Старка, Аррена и Талли, присягнувших на верность Таргариену. Сражаться дальше означало обречь на смерть каждого человека в Штормовом Пределе, включая женщин и детей. А его долг — защищать своих людей. После долгой, тягостной паузы, во время которой, казалось, замер ветер, он кивнул. Один резкий, короткий кивок. — Штормовой Предел открывает ворота, — его голос был хриплым, как скрип ржавых петель, и полным сдержанной, ледяной ярости. — Но не тебе, Таргариен. Я сдаюсь лордам Старку, Аррену и Талли, чью честь я, пусть и с оговорками, признаю. Ворота крепости, не открывавшиеся много месяцев, с оглушительным скрежетом медленно отворились. Гарнизон, изможденный и бледный, начал складывать оружие. Победа была одержана без единой капли крови, пролитой у этих стен. Станнис сохранил жизнь своих людей, выполнил свой долг лорда, но его гордость, его личная честь были навсегда сломлены необходимостью покориться человеку, которого он презирал. Он не вышел поприветствовать победителей. Он остался в своей комнате. А позже, когда ему предложили принести клятву верности Рейгару, он отказался. Не сумев защитить родовой замок и выполнить долг перед братом, Станнис Баратеон, человек несгибаемой воли, выбрал единственный путь, который видел для сохранения своей чести — черный плащ Ночного Дозора. Он отплыл на Север, на Стену, оставив Штормовой Предел своему младшему брату, Ренли, под регентством лордов-вассалов, верных новому королю.

ДОРН. БАШНЯ РАДОСТИ. Путь к Башне Радости, затерянной в красных горах Дорна, был долгим и молчаливым. Каждый из лордов был погружен в свои тяжелые думы. Когда они, наконец, прибыли к подножию одинокой башни из бледно-розового камня, их встретили не гвардейцы-враги, а трое верных рыцарей Рейгара — сам Артур Дейн в сияющих белых доспехах, Освилл Уэнт и Джеролд Хайтауэр. Увидев своего принца живым и невредимым, они склонили головы в почтительном поклоне, но в их глазах читалось недоумение при виде его спутников. — Где леди Лианна? — сразу спросил Рейгар, спешиваясь. — Наверху, ваша милость, — ответил Артур Дейн, его взгляд скользнул по суровым лицам лордов. — Роды были… тяжелыми. Рейгар, не говоря ни слова, бросился внутрь. Эддард последовал за ним, его сердце бешено колотилось в груди. Джон Аррен и Хостер Талли остались внизу, давая Старку возможность встретиться с сестрой наедине. Их привели в верхнюю комнату. Воздух здесь был густым и спертым, пахнущим кровью, потом и странными дорнийскими благовониями. Там, на простой кровати, застеленной грубыми простынями, они увидели ее. Лианну. Но это была лишь тень той живой, пылающей огнем девушки, которую Эддард помнил. Она была бледной, как снег, изможденной до неузнаваемости, ее прекрасные черты заострились, а под глазами лежали темные, почти черные тени. Она угасала, но еще держалась. Увидев брата, она слабо, едва заметно улыбнулась, и в ее серых глазах, таких похожих на его собственные, блеснула искра прежнего огня. — Нед… — ее голос был шепотом, едва слышным. — Я знала… я знала, что ты придешь… Эддард бросился перед ней на колени, схватив ее худую, горящую руку. Все сомнения, вся ярость, вся политика ушли в мгновение ока, осталась только щемящая, физическая боль утраты и бессилия. — Лианна… — его голос сорвался. — Почему? Ради всех богов, почему ты не сказала? Мы бы поняли… Мы бы… — Я писала… — она покачала головой, и на ее лбу выступили капельки пота. — письма… отцу… Брандону… тебе, Нед… Но, должно быть… их перехватили… Обещай… — ее пальцы слабо сжали его руку. — Обещай защитить их… наше наследие… Они… принц и принцесса… драконы и волки… Она слабо кивнула головой в сторону. Рядом, в двух простых дорнийских колыбелях, лежали два крошечных свертка. Мальчик и девочка. Близнецы. Их кожа была бледной, а на головах уже пробивался пушок серебристо-белых волос Таргариенов. Но когда мальчик открыл глаза, взглянув на незнакомца, Эддард увидел в них не лиловый, а ясный, серый цвет Старков. Цвет глаз Лианны. — Демалиор и Висенья, — прошептала Лианна. Роды, тяжелые, двойные, забрали последние силы Лианны Старк. Она умерла через несколько минут, на руках у плачущего брата, успев шепнуть ему свое последнее «обещай». Эддард сидел на полу, не в силах оторвать взгляд от безжизненного лица сестры. Мир рухнул и собрался заново, в совершенно новой, чудовищной и прекрасной форме. В комнате воцарилась гробовая тишина. Рейгар стоял на коленях у кровати, его лицо было мокрым от слез, его плечи тряслись. Великий воин, пророк, принц — был сломлен горем, потеряв ту, ради кого он затеял всю эту опасную игру с судьбой. Джон Аррен и Хостер Талли, поднявшиеся наверх, стояли в дверях, потрясенные. Старый Орел первым нарушил тишину, его голос был полон тяжелой, старческой мудрости и бесконечной усталости. — Вся война… все смерти, все разрушения… начались из-за лжи, из-за недопонимания. Мы сражались за справедливость, но не знали, за что проливаем кровь на самом деле. Теперь я понимаю. Роберт… Роберт никогда бы не простил этого. Никогда. Эддард медленно поднял голову. Его глаза, полные зимней стужи, были сухими. Горе заморозило все чувства, оставив только холодную решимость. — Они дети моей сестры, — сказал он, его голос был тихим, но абсолютно твердым. — Моя кровь. И он… — он кивнул на Рейгара, — …их отец. Они ни в чем не виноваты. — Ты прав, лорд Старк, — сказал Рейгар, с трудом поднимаясь на ноги. В его глазах, помимо горя, вновь зажегся огонь — огонь долга и ответственности. — Я должен вернуться в столицу. Остановить отца, положить конец войне. Я должен предъявить Вестеросу своих законных детей, объявить о своем праве на престол как король, а не как принц. Это единственный способ положить конец кровопролитию. Ради них. Ради будущего, которое предсказало пророчество. Эддард и Джон переглянулись. Хостер Талли тяжело вздохнул и кивнул. Старая ненависть, пылавшая в их сердцах, уступила место новой, хрупкой и неустойчивой реальности. Правда, жестокая и неудобная, разделила их прошлое, но теперь она же связала их будущее. Они были связаны кровью этих детей, памятью о Лианне и необходимостью спасти королевство от полного краха. — Тогда мы едем с тобой, — твердо сказал Эддард Старк. — Чтобы защитить детей Лианны. Чтобы обеспечить мир, которого она так хотела. Не для тебя, Принц. Для них. И ради памяти о ней. И так у Башни Радости, родились не только новые ее члены — Демалиор и Висенья, но и новый, хрупкий союз. Союз Льда и Огня, Севера, Долины, Речных Земель и Дракона. Союз, которому предстояло пройти через огонь предательства и кровь интриг, чтобы попытаться вернуть короне былою славу и положить конец безумию, терзающему страну.

ПРОЛОГ ЧАСТЬ III. Восхождение Короля-Пророка Путь от Башни Радости обратно в Штормовые Земли был быстрым и мрачным. Теперь их компания увеличилась. Вместе с тремя лордами и принцем ехали верные рыцари Рейгара, а в крытых повозках, в сопровождении самых надежных людей Джона Аррена и Хостера Талли, везли самое ценное и самое хрупкое наследие этой войны — близнецов, Демалиора и Висенью Таргариен. Горе от потери Лианны витало в воздухе, смешиваясь с суровой решимостью защитить ее детей и положить конец братоубийственной бойне. Армия, оставленная у стен Штормового Предела, встретила их возвращение напряженным, но уже не враждебным молчанием. Весть о смерти Лианны Старк и рождении детей Таргариена, а также о новом союзе, уже успела облететь лагерь, порождая шепоты, недоуменные взгляды и робкую надежду. Солдаты и рыцари из Речных Земель, прибывшие сюда после получения письма от своего лорда, видевшие Хостера, живым и невредимым и явно действующим в согласии с Принцем, начинали понимать, что мир стал иным. Рейгар, не теряя времени, приказал созвать расширенный военный совет. В огромном шатре главнокомандующих собрались он сам, Эддард Старк, Джон Аррен, Хостер Талли, Мейс Тирелл, а также ключевые лорды-вассалы каждого из регионов: суровые северяне вроде Вимана Мандерли и Рикарда Карстарка, рыцари Долины во главе с Нестом Ройсом, речные лорды — лорд Блэквуд, лорд Бракен (старавшиеся не смотреть друг на друга), лорд Маллистер, и командиры из войск короны и Дорна. — Лорды! — начал Рейгар, его голос, обычно мелодичный, теперь был тверд, как сталь, и лишен всяких эмоций, кроме воли. — Вы собрались здесь, чтобы сражаться в войне. Войне, которая унесла жизни стольких достойных людей, расколола королевство и оросила его землю кровью. Сегодня я говорю вам: эта война началась из-за чудовищного недоразумения, подпитанного безумием моего отца, короля Эйриса. Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание собравшихся. — Леди Лианна Старк не была похищена. Она была моей законной супругой. Мы тайно обвенчались перед лицом Богов и людей. Она умерла, подарив жизнь моим детям и наследникам, принцу Демалиору и принцессе Висенье. По шатру прошел гулкий шок. Лорды переглядывались, шептались. Кто-то из северян мрачно хмурился, кто-то из речных лордов смотрел с недоумением на Хостера Талли. — Принц Рейгар говорит правду, — твердо и громко сказал Эддард Старк, выходя вперед. Его слова имели вес среди северян и всех, кто знал его как человека чести. — Я видел доказательства. Я видел свою сестру. Я видел ее детей. Мы сражались за ложную причину, основанную на лжи. Теперь наш долг — исправить эту ошибку и восстановить мир в королевстве. Не как мятежники, но как защитники истины. Джон Аррен кивнул, его старческое лицо было серьезно и непоколебимо. — Король Эйрис своими действиями — убийством моего наследника и лорда Рикарда Старка и его сына Брандона без суда и следствия — отринул всякую законность и справедливость. Он нарушил все священные законы. Он более не достоин носить корону. Мы идем на Королевскую Гавань не как мятежники, но как освободители, чтобы свергнуть тирана и передать власть в руки законного наследника — принца Рейгара, который станет нашим новым королем. Затем слово взял Хостер Талли. Его речь была обращена к его вассалам, к людям Речных Земель, которые понесли, возможно, самые тяжелые потери в этой войне. — Лорды Речных Земель! Вы сражались храбро. Вы проливали кровь за то, что считали справедливым. Я, ваш верховный лорд, вел вас. И теперь я говорю вам: путь мести и ярости ведет лишь к новым могилам. Принц Рейгар предлагает нам путь мира. Путь закона. Его правда подтверждена лордом Старком и лордом Арреном. Наш долг теперь — перед всем королевством. Мы должны положить конец безумию в Королевской Гавани и обеспечить стабильность для наших детей! Я склоняю голову перед нашим законным королем, Рейгаром Таргариеном! И призываю вас последовать моему примеру! Это была искусная речь. Хостер не просил, он приказывал, но делал это, апеллируя к разуму и долгу. Один за другим, сначала лорды Речных Земель, затем северяне и рыцари Долины, стали склонять головы в согласии. Мейс Тирелл, уже присягнувший, лишь кивал с важным видом. Армия восстания официально переподчинялась Рейгару Таргариену. Разрозненные знамена были заменены на единого трехглавого дракона, но под ним реяли лютоволк, сокол и луна, форель и олень — как символ великого союза. Объединенное войско, теперь уже Королевская Армия, выступило на Королевскую Гавань. Его ядро составляли северяне, рыцари Долины и воины Речных Земель, к которым присоединились уцелевшие солдаты короны, дорнийцы Рейгара и огромные силы Тиреллов. Двигались быстро, без громоздких обозов, рассчитывая на снабжение из лояльных замков Земель Короны. Весть об их приближении летела впереди, сея панику в столице и заставляя лордов окрестных земель спешно определяться со стороной. Многие, узнав о гибели Роберта, переходе Старка, Аррена и Талли на сторону Рейгара и присоединении Тиреллов, поспешили примкнуть к победителю. Никто не хотел оказаться на стороне проигравшего, тем более — безумного короля. У ворот Королевской Гавани их ждала не ожидаемая готовность к обороне, не армия на стенах, а мрачная, но мирная и идеально организованная картина. Перед городскими стенами, перекрывая дорогу Росби, выстроилась в безупречном порядке армия Ланнистеров. Тысячи воинов в алых плащах и сверкающих золотом кирасах. Золотые львы на багровом поле полоскались на ветру. И перед всем этим великолепием, на своем могучем скакуне, восседал сам Тайвин Ланнистер, его лицо было холодной, нечитаемой маской, а зеленые глаза смотрели на приближающуюся армию с оценкой хищника. Рейгар выехал вперед, один. Его черные доспехи и серебряные волосы резко контрастировали с золотом и багрянцем Ланнистеров. Лев и Дракон, золотой и черный, сошлись для решающего разговора. — Лорд Тайвин, — голос Рейгара, усиленный напряженной тишиной, был четким и властным, без тени просьбы. — Вы пришли защищать моего отца или королевство? Тайвин медленно окинул взглядом войска за спиной Рейгара. Он видел суровые лица северян в их кольчугах и мехах, видел сверкающие доспехи рыцарей Долины, видел пестрые знамена речных лордов и золотые розы Тиреллов. Он видел Эддарда Старка, Джона Аррена и Хостера Талли, чье присутствие было красноречивее любых слов и знаменовало полный крах восстания и рождение новой власти. Его ум, острый как валирийская сталь, уже взвесил все риски и преимущества. Оборонять город, где правит безумец, против такой объединенной армии, возглавляемой законным наследником, было не просто самоубийством, это было политическим идиотизмом. — Я пришел служить короне, — ответил Тайвин, и его ровный, холодный голос прозвучал как окончательный приговор старому порядку. — Но не безумию. Король Эйрис своими действиями привел королевство на грань гибели. Он более не мой король. Он спешился, его движения были точными, выверенными и лишенными суеты, как всегда. Подойдя к Рейгару, Тайвин Ланнистер обнажил свой длинный меч-полуторник и опустил его острием к земле, склонив голову в почтительном поклоне. Жест был исполнен такой невероятной власти и уверенности, что казалось, это не он сдается, а он милостиво принимает капитуляцию города. — Королевская Гавань — ваш город, ваша милость. Мои люди обеспечат порядок и помогут обезвредить гвардейцев, оставшихся верными… старому королю. Это был не просто жест покорности. Это был ход гения, достойный только Тайвина Ланнистера. Он не просто перешел на сторону победителя. Он предлагал свои услуги в качестве архитектора нового порядка. Он предпочитал быть тем, кто откроет ворота и наведет порядок, а не тем, чьи ворота будут выбиты тараном. Рейгар кивнул, принимая данность. — Ваша помощь будет оценена, лорд Тайвин. Обеспечьте порядок в городе. Никакой резни. Никаких грабежей. Солдаты, сложившие оружие, будут помилованы. — Как прикажете, ваша милость. Ворота города открылись без боя. Армия Ланнистеров, вместо того чтобы грабить, заняла ключевые позиции на улицах, разоружая золотых плащей Эйриса и усмиряя редкие очаги сопротивления фанатиков. Штурм Красного Замка был быстрым, эффективным и почти бескровным. Верные Рейгару рыцари во главе с Артуром Дейном и ланнистерские солдаты очищали зал за залом, встречая лишь спорадическое сопротивление. Они нашли Безумного Короля в тронном зале. Эйрис сидел на Железном Троне, что-то бормоча про дикий огонь и предателей, которые сгорят в очищающем пламени. У его ног, с обнаженным мечом в руке, стоял Джейме Ланнистер, Белый Рыцарь. Его поза была напряженной, а на прекрасном юном лице — борьба долга, отвращения и ужаса. — Убей их! — взвизгнул Эйрис, увидев входящих Рейгара, Старка, Аррена и Талли. — Сожги всех! Я ПОВЕЛЕВАЮ! ДИКИЙ ОГОНЬ! ПУСТЬ ВСЕ ОНИ ГОРЯТ! Джейме замер. Его взгляд встретился с взглядом Рейгара. В глазах принца не было ненависти, только холодная решимость и понимание. — Стоит мне отойти, и он прикажет другому, — прошептал Джейме, его голос срывался от напряжения. — Алхимики уже в подвалах… все готово… — Стойте на месте, сер Джейме, — твердо и громко сказал Рейгар. — Ваш долг — защищать короля. И сегодня вы защитите его… от него самого. Никто не прикажет вам нарушить вашу клятву. По знаку Рейгара несколько его рыцарей и солдат Ланнистера бросились к трону. Эйрис вскрикнул, пытаясь схватиться за острые лезвия Трона, порезав себе ладони в кровь, но его грубо оттащили. Он рычал, плевался, кусался, но был схвачен и обезоружен. Джейме Ланнистер так и не поднял свой меч на короля. Его клятва осталась нерушимой, а честь — условно чистой, благодаря вмешательству Рейгара. В его глазах читалось сложное чувство — облегчение и зарождающаяся преданность человеку, который избавил его от страшного выбора. Элию Мартелл и ее детей нашли в их покоях. Принцесса Дорна, худая и изможденная страхом, стояла перед маленькими Эйгоном и Рейнис, с кухонным ножом в дрожащей руке, готовая на все, лишь бы ее дети не достались головорезам Ланнистеров. Увидев в дверях не Джейме с окровавленным мечом, а Рейгара в сопровождении Старка и Аррена, она выдохнула, и нож со звоном упал на мраморный пол. Ее дети были в безопасности. Рейгар подошел к ней, его лицо выражало искреннюю печаль и понимание. — Элия. Прости меня. Прости за боль, что я причинил тебе и твоим детям. Ты и принц Эйгон, и принцесса Рейнис отныне и навсегда под моей защитой. Вы — часть моей семьи. Никто не тронет вас. Клянусь огнем и кровью. Час спустя в тронном зале, перед собравшимися лордами и рыцарями, Тайвин Ланнистер не только подтвердил свою верность новому королю, но и, как истинный стратег, предложил закрепить союз, пока железо горячо. — У меня есть дочь, Серсея, — сказал он, его голос был ровным, но в зеленых глазах светился холодный огонь амбиций. — Ей предназначено великое будущее. Она могла бы сочетаться браком с вашим братом, принцем Визерисом. Этот союз скрепит узы между домом Таргариен и домом Ланнистер и принесет прочный мир и процветание королевству. Рейгар помнил об унижении Дорна из-за его развода с Элией. Новый брак с Ланнистерами мог окончательно оттолкнуть дорнийцев. Но он видел железную логику в этом предложении. Брак с самым богатым и могущественным домом Вестероса, который только что обеспечил ему бескровное взятие столицы, был мощнейшим политическим ходом. Он видел взгляд Эддарда Старка, предупреждающий его, но также видел и молчаливое согласие Джона Аррена. Мир нужно было строить на союзах, а не на обидах. После короткого, но тяжелого молчания он кивнул. — Да будет так. Принц Визерис обручится с Серсеей Ланнистер, когда она достигнет совершеннолетия. Этот брак ознаменует новую эру для Семи Королевств. Верховный Септон, уже извещенный, согласился провести коронацию. Через неделю Великая Септа Бейлора была переполнена знатнейшими лордами Семи Королевств. В первом ряду стояли архитекторы нового мира — Эддард Старк, Джон Аррен и Хостер Талли. Рядом — Тайвин Ланнистер с дочерью Серсеей, чье юное, но уже невероятно прекрасное лицо сияло торжеством и надменностью, и сыном Джейме в его белом плаще, который смотрел на все происходящее с отстраненной, загадочной усмешкой. Принцесса Элия Мартелл с детьми заняла почетное место, в ее глазах читалась горечь, но также и облегчение. Лорды Речных Земель, Северные лорды, рыцари Долины и Простора — все они были здесь, чтобы засвидетельствовать рождение новой эры. Когда Рейгар Таргариен вошел в септу, на нем были не пышные золотые одежды, а простые, но величественные черные одеяния, отороченные красным, цвета его дома. Он шел один, без охраны, его серебряные волосы были убраны назад, а фиолетовые глаза горели решимостью. Верховный Септон возложил на его голову не тяжелую, уродливую золотую корону Эйриса, а ту самую, легендарную корону Эйгона Завоевателя — венец из черного железа, украшенный большими рубинами, символ силы, а не показного богатства. — Рейгар из дома Таргариенов, — прогремел голос септона, разносясь под сводами храма. — Первый этого имени! Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Повелитель Семи Королевств и Защитник Государства! Да благословит его Семеро! Зал взорвался оглушительными криками: «Да здравствует король Рейгар!» Эддард Старк, Джон Аррен и Хостер Талли, стоя рядом, не кричали, но склонили головы в знак глубокого уважения. Они видели перед собой не тирана, не безумца, не просто победителя. Они видели человека, несущего на своих плечах груз прошлых ошибок и пытающегося исправить их, человека, который должен был править не только королевством, но и демонами, оставленными ему в наследство отцом. Новый король повернулся к собравшимся, его лицо было серьезным, а голос, когда он заговорил, был чист и полон власти. — Сегодня заканчивается война, — сказал он, и его слова эхом разносились под сводами септы. — Война, начатая ложью и безумием. Но сегодня начинается мир. Мир, купленный кровью невинных. Мир, который мы, все собравшиеся здесь лорды, обязаны хранить. Я клянусь перед лицом Богов и людей править справедливо, слушать голос разума, уважать законы и традиции всех народов этого королевства и положить конец безумию, что терзало наши земли! Да здравствует королевство! Да здравствует мир! Его слова были встречены новыми, еще более яростными криками одобрения. Но даже в этот момент торжества, тени будущего уже ложились на зал. Визерис, с бледным, как молоко, лицом и сверкающими, почти безумными глазами, сжимал руку юной Серсеи. А та смотрела на своего жениха с холодной оценкой, а на Трон— с голодным, хищным блеском в изумрудных глазах. Тайвин Ланнистер смотрел на дочь на королевском помосте, и в его взгляде было глубокое удовлетворение стратега, поставившего на правильную фигуру и медленно, но верно, возвращающего своему дому былое влияние. Рейгар I Таргариен взошел на Железный Трон. Трон этот, выкованный из тысячи мечей врагов Эйгона, был холоден, неудобен и резал даже через одежду. Ему предстояло научиться править, сидя на этих лезвиях, балансируя между интересами новых союзников и старыми врагами, между долгом короля и любовью отца. Мир был завоеван. Но чтобы его удержать, требовалась не только сила дракона, но и мудрость, которой только предстояло научиться. А в покоях Красного Замка, под присмотром верных нянек, подрастали его дети-близнецы — принц Демалиор и принцесса Висенья. В их жилах текла кровь дракона и крови волка, льда и огня. Они были живым напоминанием о прошлом и ключом к будущему, чья настоящая судьба, полная интриг, страстей и новых битв, была еще впереди. И где-то в Северных пределах, на Стене, начинал свою новую жизнь в черном Станнис Баратеон, храня в сердце лед непрощенной обиды. Зима приближалась. И в мире, рожденном из пепла Трезубца, она обещала быть долгой и суровой.