Принц Теней

290 г. от З.Э. Дни пути слились в недели. Пейзаж менялся с пугающим постоянством. Каменистые плоскогорья сменились барханами рыжего песка, которые уступили место мрачным, бесплодным землям, усеянным черным, острым камнем, похожим на осколки гигантского вулканического стекла. Воздух стал тяжелым, густым, с примесью какого-то странного, химического запаха, который щекотал ноздри и оставлял горьковатый привкус во рту. С востока надвинулись тучи. Но это были не ставшие уже привычными свинцовые облака. Они были густого, почти черного цвета. Они не несли с собой влаги или грома, лишь тяжелую, давящую темноту. Солнце, в этих землях теперь стало редким гостем. Его лучи с трудом пробивались сквозь плотную пелену, окрашивая мир в тусклые, болезненные тона. Казалось, сама природа замирала в ожидании чего-то неотвратимого. Барристан чувствовал растущее беспокойство. Каждый шаг на восток давался ему все тяжелее, не только физически, но и душевно. Он чувствовал, как что-то темное и древнее давит на его сознание, навевая мрачные мысли и сомнения. Ему все чаще вспоминались старые сказки нянек о Землях Теней, о демонах и проклятых местах, где умирает сама жизнь. Демалиор же, напротив, чувствовал странное, тревожное оживление. Давящая атмосфера не пугала его, а, скорее, будоражила. Его сны, всегда яркие и пугающие, стали еще отчетливее. Теперь он не просто видел ледяную Стену и дерево с лицом – он слышал голоса. Шепот на странном, гортанном языке, который он не понимал, но который почему-то казался знакомым. Он чувствовал, что они приближаются не просто к месту, а к источнику этих видений. К разгадке той тайны, что терзала его с самого детства. Мелиос, как всегда, был невозмутим. Он, казалось, черпал силы в этой сгущающейся тьме. Его черные глаза светились изнутри тусклым, потусторонним светом, когда небо полностью скрывалось за тучами. — Мы на подступах, — объявил он однажды, когда они остановились на краю высокого утеса. — Завтра вы увидите Асшай. Этой ночью никто не мог уснуть. Даже Барристан, обычно засыпавший солдатом по первому требованию тела, ворочался у своего скудного костра, вслушиваясь в зловещую тишину. Ни сверчки, ни вой шакалов – ничего. Лишь абсолютная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей и тяжелым дыханием. Утро не принесло света. Тусклые, безжизненные сумерки – вот что встретило их, когда они тронулись в путь. Они двигались по узкому ущелью между черных, отвесных скал. Воздух становился все более насыщенным странным запахом – смесью серы, разложения и чего-то сладковатого, тошнотворного. Наконец, ущелье расширилось, и они выехали на открытое пространство. И вот, он предстал перед ними. Асшай. Город проклятых. Он раскинулся в огромной котловине, окруженной со всех сторон горами угольно-черного цвета. Эти горы не были высокими и величественными, как в Долине Аррен. Они были низкими, приземистыми, с острыми, неестественными пиками, словно гигантские осколки обсидиана, воткнутые в землю неведомой силой. Они поглощали тот скудный свет, что пробивался сквозь облака, не отражая его. Сам город был выстроен из того же черного камня. Здания теснились друг к другу, поднимаясь по склонам котловины ярусами. Архитектура была чужеродной, пугающей. Башни были скручены в спирали, стены изгибались под невозможными углами, окна имели форму стрельчатых арок или просто зияющих дыр. Не было видно ни деревьев, ни зелени. Лишь камень и тьма. Через город змеились реки. Но вода в них была не синей, не мутно-желтой, а яркого, ядовито-зеленого цвета. Она отсвечивала в полумраке, отбрасывая на черные стены зловещие, мерцающие блики. От рек исходил тот самый сладковато-гнилостный запах, который они чувствовали еще на подъезде. Небо над Асшаем было самым ужасным зрелищем. Плотная пелена туч была здесь почти непроницаемой, создавая вечные сумерки. Но эти тучи не были статичными. Они медленно, тяжело клубились, приходя с востока, из-за гор, принося с собой ощущение холода, старше самого мира. Иногда в их глубинах вспыхивали странные, цветные молнии – не белые, а зеленые, фиолетовые, багровые – но беззвучные. Абсолютная тишина царила над городом. Ни криков, ни лязга оружия, ни даже ветра. Лишь мертвая, могильная тишина. Барристан Селми замер, и его рука, державшая поводья, задрожала. Он видел ужасы войны, предательство, смерть. Но то, что открылось его взору сейчас, было за гранью человеческого понимания. Это был не просто город. Это была рана на теле мира. Место, где законы природы утратили свою силу, где сама материя была искажена. Древний, первобытный ужас, знакомый всем людям на кровном уровне, сдавил его сердце ледяной хваткой. Он замер, шепча молитву Семерым, но чувствовал, что боги не слышат молитв в этом месте. — Матерь Милосердная… — выдохнул он, и его голос, обычно твердый, дрожал. — Что это за место? Мелиос, наблюдавший за их реакцией, наклонил голову. —Дом. Для таких, как я. И, возможно, для таких, как он, — он кивнул на Демалиора. Барристан посмотрел на мальчика. И то, что он увидел, испугало его еще больше, чем сам город. Демалиор не отворачивался. Он не плакал и не дрожал от страха. Его бледное, исхудавшее за месяцы пути лицо было обращено к Асшаю. Его серые глаза, обычно холодные, сейчас горели странным, лихорадочным огнем. В них не было ужаса. Было… осознание. Ошеломление, да. Отвращение, возможно. Но сквозь все это пробивалось нечто иное – жуткое, недетское любопытство. Тяга. Как будто он смотрел не на обитель тьмы, а на что-то давно забытое, но родное. — Он… зовет, — прошептал Демалиор, и его голос был чуть слышен в гробовой тишине. — Кто зовет? — резко спросил Барристан, хватая его за плечо. — Демалиор, опомнись! Ты видишь, что это за место? Это гибель для души! Демалиор медленно повернул к нему голову. Его взгляд был остекленевшим, отсутствующим. —Не знаю. Но я слышал этот зов во снах. Всегда слышал. И теперь я здесь. Мелиос улыбнулся своей беззвучной улыбкой. Это было первое проявление хоть какой-то эмоции на его лице за все время путешествия, и улыбка эта была страшнее любой гримасы. —Видишь, старый лев? Он чувствует. Он не бежал от себя. Он бежал к себе. Добро пожаловать в Асшай, принц Демалиор. Здесь тебя научат слушать этот зов. И отвечать на него. Он тронул своего коня и медленно стал спускаться по узкой, зигзагообразной тропе, ведущей в черную котловину. Барристан на мгновение замер в нерешительности. Каждая клетка его тела, каждая крупица опыта и чести кричала ему развернуться и ускакать прочь, увозя мальчика из этого ада. Но куда? В Мир? В Королевскую Гавань, где его ждали унижения и, возможно, смерть? И что он сможет противопоставить силам, что уже овладели разумом Демалиора? Он был всего лишь воином. Его меч был бессилен против тьмы, что жила в сердцах людей. С тяжелым вздохом, чувствуя, что совершает величайшее предательство по отношению к самому себе и своему королю, Барристан Селми последовал за серым призраком вниз, в вечные сумерки Асшая. Он уже не вел своего коня – он просто позволял животному идти за другими, его воля была сломлена. Он ехал в сердце тьмы, и единственной его надеждой теперь было оставаться рядом с Демалиором до самого конца, каким бы ужасным он ни был. А Демалиор, не оглядываясь, смотрел вперед, на мерцающие зеленые реки и черные башни. В его душе боролись лед Старков и пламя Таргариенов, но здесь, на пороге Проклятого города, рождалось нечто третье. Нечто, что могло бы поглотить и лед, и пламя, чтобы породить абсолютно новую, неведомую силу. Его настоящее путешествие только начиналось. ВИНТЕРФЕЛЛ Известие пришло в Винтерфелл с опозданием в два месяца. Ворон, посланный лордом Виманом Мандерли из Белой Гавани, доставил срочную депешу от короля Рейгара. Эддард Старк читал ее в своем кабинете, у камина, в котором вечно пылали поленья, отгоняя холод северной ночи. Сначала его лицо, обычно непроницаемое, оставалось каменным. Но по мере чтения пальцы, сжимавшие пергамент, побелели. Когда он дошел до строк о том, что принц Демалиор, его племянник, сын его сестры Лианны, не просто сбежал из Красного Замка, но и направился в проклятый Асшай в компании заклинателя теней, по лицу Эддарда пробежала судорога. Он не кричал. Не рыдал. Он медленно, с нечеловеческим усилием встал, подошел к камину и швырнул пергамент в огонь. Пламя жадно лизнуло вощеную бумагу, и через мгновение от королевского послания остался лишь черный пепел. «Асшай...» — прошептал он, и это слово прозвучало в тишине кабинета как приговор. — «Они загнали волчонка в самое логово тьмы». Перед его глазами встал образ Лианны. Не умирающей в Башне Радости, а живой, юной, с восторгом скачущей на лошади по лесам Винтерфелла. Он дал ей обещание. Обещание защитить ее детей. И он его не сдержал. Сначала он позволил Рейгару забрать близнецов в Королевскую Гавань, убедив себя, что так будет лучше, что они будут расти как принц и принцесса. А теперь... теперь ее сын, живое напоминание о сестре, ее кровь, был доведен до такого отчаяния, что предпочел бегство в город смерти, жизни при дворе. Гнев, холодный и острый, как лезвие льда, заполнил его. Гнев на Рейгара, который не смог защитить своего сына. Гнев на двор Таргариенов, отравивший мальчика. Гнев на самого себя, за свою наивность, за свою веру в то, что драконы могут измениться. Он вышел из кабинета и поднялся на стены Винтерфелла. Морозный воздух обжег легкие. Он смотрел на свои владения, на крыши домов, на дым, поднимающийся из труб, на бескрайние леса, уходящие в темноту. Север был его домом. Его ответственностью. И он поклялся, что больше никакие южные интриги не причинят вред его семье, его народу. Кейтилин, увидев лицо мужа, поняла – случилось нечто ужасное. Когда он вкратце, скупыми словами, рассказал ей о судьбе Демалиора, ее сердце сжалось от боли. Она никогда не видела племянника, но он был сыном Лианны, кровью Старков. И он был всего лишь ребенком. «Семь лет, — думала она, сидя у окна своей светлицы и глядя на играющего во дворе Робба.— Всего семь лет. Мальчик, ровесник моего сына. И он один в этом ужасном месте». Она вспоминала свой собственный страх, когда узнала о похищении Лианны, гнев, который привел к смерти ее жениха, Брандона, и его отца, лорда Рикарда. Вся эта война, вся кровь... и все из-за Таргариенов. И теперь история повторяется. Драконы снова принесли горе в их дом. Она молилась Семерым, чтобы Барристан Селми действительно был с мальчиком и смог его защитить. Но Асшай... даже в далеком Риверране ходили леденящие душу легенды об этом месте. Молитва застряла у нее в горле. Она вспомнила про своих детей – Робба, Сансу – и мысленно обняла их, чувствуя, как страх за их будущее сжимает ее сердце. Если королевская власть так хрупка, если принцы могут бежать в проклятые города, то какой мир может ждать ее детей? Услышав, что его двоюродный брат, настоящий принц, сбежал из замка и отправился в опасное приключение, Робб сначала почувствовал нездоровое возбуждение. Он представлял себе Демалиора героем из песни, сражающимся с пиратами и колдунами. Но когда мейстер Лювин на уроке истории вкратце и сухо описал, что такое Асшай, мальчика пробрал ужас. Для маленькой Сансы, обожавшей песни о рыцарях и прекрасных принцессах, история была непонятной и пугающей. Принцы не должны сбегать. Они должны жить в красивых замках, носить шелковые платья и участвовать в турнирах. Мысль о городе, где нет солнца, а реки зеленые, вызывала у нее дрожь. Она крепче прижала к себе тряпичную куклу и решила, что будет молиться Деве, чтобы та защитила бедного принца. Весть застала Бенджена Старка у Рва Кейлин. Вернувшись из Ночного Дозора по приказу брата, он с головой окунулся в работу. Задача, поставленная перед ним Эддардом, была титанической: превратить полуразрушенную, забытую крепость на Перешейке в неприступный бастион, «Врата Севера». Ров Кейлин был стратегическим кошмаром. Его стены, сложенные из грубого камня еще во времена Первых Людей, осыпались. Рвы заросли тиной и были пересохшими. Башни покосились и грозили обрушиться. Гарнизон состоял из двух десятков старых солдат, больше похожих на разбойников, чем на воинов. Бенджен, привыкший к суровой дисциплине Стены, действовал методично и безжалостно. Первым делом он приказал расчистить и углубить главный ров, дав крепости ее имя. Работали все – солдаты, наемные рабочие, даже окрестные фермеры, отрабатывающие барщину. Землю использовали для насыпи у основания стен. Стены укрепляли новым камнем, добываемым в ближайших каменоломнях. Бенджен лично проверял качество кладки, сбрасывая вниз нерадивых каменщиков. Эддард прислал ему пятьдесят ветеранов из числа своих личных стражников и северян, отличившихся в Восстании. Бенджен ввел суровый режим тренировок. Каждый день солдаты занимались строевой подготовкой, отрабатывали приемы защиты стен, стрельбу из лука. Бенджен, отличный следопыт, учил их читать следы и патрулировать болота Перешейка. Были построены новые амбары и цистерны для воды. Заключены договоры с фермерами из Залива Трезубца на поставку зерна, мяса и сена. Бенджен знал, что крепость без полных запасов – это ловушка. По чертежам, присланным мейстером Лювиным, началось строительство дополнительных укреплений – частоколов, волчьих ям, засек. Планировалось установить новые катапульты и требушеты на отремонтированных башнях. Когда гонец из Винтерфелла привез весть о Демалиоре, Бенджен читал письмо брата у себя в аскетичной каморке, пахнущей дымом и влажным камнем. «...Лианнин сын бежал. Его преследуют тени прошлого и, возможно, настоящие тени Асшая. Наш долг – убедиться, что Север будет готов встретить любую бурю, что придет с юга. Твоя работа – наш первый и главный щит. Ускорь работы, брат. У нас нет времени». Бенджен скомкал письмо. Он вспомнил Лианну, свою озорную, живую сестру. Вспомнил ее смех. Теперь ее сын... в Асшае. Холодная ярость, знакомая ему по долгим ночам на Стене, охватила его. Он вышел на стену строящейся крепости. Внизу кипела работа: сотни людей таскали камни, месили раствор, возводили леса. «Они забрали у нас Лианну, — думал он, глядя на юг, туда, где за горами лежали враждебные земли. — Они убили отца и Брандона. А теперь гонят ее ребенка в ад. Хорошо. Пусть попробуют прийти сюда. Мы встретим их сталью и огнем. Мы похороним их в этих болотах». Он спустился вниз и подошел к капитану работ. —С сегодняшнего дня работаем в две смены, — отрывисто бросил он. — Ночью – при факелах. Я хочу, чтобы восточная стена была достроена к концу месяца. И удвой пайки мяса. Людям нужны силы. —Слушаюсь, милорд, — кивнул капитан. — Но бюджет... —Бюджет – моя забота, — оборвал его Бенджен. — Делай, что сказано. Ров Кейлин должен был стать не просто крепостью. Он должен был стать символом. Символом того, что Север закрыт для южного безумия. Навсегда. Эддард Старк не стал объявлять о своем решении на весь мир. Он действовал тихо, методично, как и подобает Северу. Его план был рассчитан на годы, но первый камень был заложен в тот день, когда он сжег письмо Рейгара. В Винтерфелл были вызваны не все лорды, а только самые верные: Виман Мандерли, Бринден Талли, Джон Амбер, Робетт Гловер, и несколько других, чьи семьи проливали кровь за Старков веками. Не были приглашены лорды, чьи владения были ближе к Королевским Землям и те, чья верность вызывала сомнения. В Тронном зале Винтерфелла, при закрытых дверях, Эддард выложил им все. — Я не призываю к мятежу, — сказал он, его голос был тих, но слышен в каждом уголке зала. — Но я видел, к чему приводит слабость короля и яд придворных интриг. Мой племянник, кровь моей сестры, был вынужден бежать в самое гиблое место в мире, чтобы выжить. Север должен быть сильным. Сильным настолько, чтобы нашу волю уважали, а наши границы боялись пересекать. Мы не можем позволить, чтобы судьба Демалиора постигла кого-то из наших детей. Лорды слушали его мрачно. Все они помнили ужасную смерть Рикарда и Брандона Старков. Все понимали, что мир с Таргариенами висит на волоске. — Что ты предлагаешь, лорд Эддард? — спросил Виман Мандерли, его грузная фигура была полной решимости. — Готовиться, — ответил Старк. — Готовиться к войне, которую, я надеюсь, мы никогда не начнем. Но если она придет к нашим дверям, мы должны быть готовы. Вводились новые законы и указы («Указы Волка»): · «Закон о Резерве»: Каждый лорд, от Последнего Очага до Болотных Земель, обязан был содержать постоянный, профессиональный отряд солдат, численностью не менее 1% от населения его владений. Эти отряды не были ополчением, которое собирали на время войны. Это были ветераны, тренирующиеся круглый год. Финансирование – за счет лордов, но Винтерфелл обещал субсидии из общего фонда. · «Налог на Сталь»: Вводился дополнительный налог на все владения Севера. Собранное золото, зерно и ткани шли в специальный фонд, управляемый самим Эддардом и мейстером Лювином. Эти средства тратились на: · Укрепление Рва Кейлин и других пограничных крепостей (например, Каменного Берега на западном побережье). · Закупку оружия и доспехов не только в Королевской Гавани, но и в вольных городах, через доверенных торговцев. · Создание сети складов с провиантом и фуражом по всему Северу. · «Декрет о Флоте»: Лорду Мандерли было поручено в строжайшей тайне начать расширение флота Белой Гавани. Строились не только торговые когги, но и боевые галеры и дромоны. Официально – для защиты от пиратов. Неофициально – для контроля над заливом Пасти и переброски войск в случае необходимости. Эддард Старк не хотел войны. Он хотел мира. Но мира, основанного на силе, а не на доверии к драконам, которое уже однажды едва не уничтожило его род. Тень Ледяного Волка медленно, но верно начинала покрывать Север, готовя его к грядущим бурям. ХАЙГАРДЕН Несколькими месяцами ранее. Весть о побеге Демалиора достигла Хайгардена в разгар пиршества. Лорд Мейс Тирелл, человек тучный и не склонный к быстрым решениям, получил депешу от своего мейстера и долго ее изучал, отхлебывая вино. — Подумать только, — произнес он, обращаясь к своей матери, несравненной леди Оленне, и сыну Уилласу. — Принц крови, сбежал из Красного Замка. Какая неблагодарность. Король Рейгар, должно быть, в ярости. Леди Оленна, известная как «Королева Шипов», отложила виноград, который чистила. —Глупость, а не неблагодарность, — поправила она сына. — Или отчаяние. Семилетние дети не сбегают в одиночку, если у них есть выбор. Значит, в Красном Замке этому ребенку было хуже, чем в неизвестности, в большом мире. Интересно, что же там такого творится? — Барристан Селми с ним, — добавил Уиллас, просматривая другое письмо, от их агента в столице. — Это меняет дело. Старый лев не пошел бы на такое, если бы не считал, что спасает мальчика от реальной угрозы. — Угрозы со стороны кого? — задумчиво спросила Оленна. — От самого короля? Вряд ли. От королевы Элии? Возможно. Изначальная реакция Тиреллов была осторожной. Побег принца – это скандал, но не катастрофа. Это даже могло сыграть им на руку, ослабив позиции Рейгара. Они наблюдали. Наше время. Когда же через несколько месяцев пришла новая весть – о том, что беглецы были замечены в Мире в компании заклинателя теней и их путь лежит в Асшай, – в Хайгардене воцарилась настоящая тревога. — Асшай? — Мейс Тирелл побледнел. — Проклятый город? Но... зачем? — За силой, глупец, — сказала леди Оленна, ее глаза сузились. — Зачем еще идут в такое место? Ребенок, полный гнева и обид, ищет могущества, невзирая на источник. Это... это меняет все. — Это делает его опасным, — мрачно заключил Уиллас. — Если он вернется, он будет не просто обиженным принцем. Он может вернуться колдуном. А колдунам не нужны армии, чтобы захватывать троны. Тиреллы были садовниками не только своих знаменитых роз. Они были мастерами выращивания выгодных союзов и устранения сорняков на пути к власти. Новость о Демалиоре заставила их пересмотреть свою стратегию. Леди Оленна инициировала тайную переписку с принцессой Элией Мартелл. Послания были полны соболезнований по поводу «столь тревожной ситуации» и заверений в поддержке. Тиреллы видели в Мартеллах естественных союзников против «северного влияния» в лице Демалиора и, косвенно, Старков. Они намекали, что в случае нестабильности, союз Простора и Дорна мог бы стать решающей силой в королевстве. Обсуждался возможный брак между Уилласом Тиреллом и дочерью принца Дорана Мартелла, когда те подрастут. Мейс Тирелл написал официальное письмо королю Рейгару, выражая глубочайшую озабоченность судьбой принца и предлагая помощь флота Арбора в патрулировании моря в поисках беглецов. Это был жест лояльности, но также и способ усилить свое влияние при дворе и получить больше разведывательной информации. Леди Оленна, всегда мыслившая на несколько шагов вперед, начала зондировать почву для сближения с Тайвином Ланнистером. Их дома исторически соперничали, но обстоятельства менялись. Если Демалиор вернется с темной силой, или если трон ослабнет настолько, что начнется новая война за престол, союз двух самых богатых и могущественных домов Вестероса мог бы решить исход любой борьбы. Пока что это были лишь очень осторожные намеки, переданные через доверенных лиц. Стратегия Тиреллов была гибкой. Они не отказывались от Рейгара, но готовили почву для любого развития событий. ЖЕЛЕЗНЫЕ ОСТРОВА. На Железных Островах вести доходили медленно и искаженно. Лорд Бейлон Грейджой, правитель Пайка, получил от своего мейстера скудную информацию: принц Демалиор, сын Рейгара Таргариена, сбежал из Королевской Гавани. Для железнорожденных, чья философия основывалась на «Захвате того, что вы можете взять», эта новость была не скандалом, а знаком. Знаком слабости Зеленых Земель, их гнилых королей и изнеженных принцев. — Принц сбежал! — провозгласил Бейлон на совете своих капитанов в Зале Серого Короля. — Он предпочел бегство своей судьбе! Разве это не доказывает, что так называемые «благородные дома» материка не достойны владеть теми землями, что у них есть? Они слабы. Их время уходит. Его брат, Эурон Грейджой, известный своей жестокостью и безумием, ухмыльнулся. Его глаза блестели в свете факелов. —Беглый принц... Интересно, сколько выкуп за него можно будет потребовать, если мы найдем его первыми? Или, может, его можно использовать как знамя? Мальчик с королевской кровью в руках тех, кто не боится драконов. Капитан Виктарион Грейджой, человек действия, сжал свой огромный кулак. —Неважно, где мальчик. Важно, что драконы снова дерутся между собой. Пока они заняты своими интригами, их берега беззащитны. Старый Путь не умер, брат. Он только ждет, чтобы его возродили. Бейлон Грейджой, человек нерешительный, колебался. Но жажда славы и добычи перевесила. Подготовка началась немедленно. Были разосланы корабли-молоты по всем Железным Островам с призывом ко всем лордам и капитанам собрать свои дружины и флоты. Верфи Пайка, Айронхолда, Харлоу Холла работали день и ночь. Строились не торговые суда, а длинные корабли – быстрые, маневренные, способные перевозить сотни воинов. Виктарион Грейджой лично инспектировал каждый новый корабль. Шпионы и торговцы были отправлены на западное побережье Вестероса – в Западные земли, Речные земли, даже на Север. Они искали слабые места в обороне, богатые порты для грабежа, оценивали силу гарнизонов. Жрецы Утонувшего Бога начали активную проповедь. Они говорили, что пришло время сбросить «иго Зеленых Земель», что Утонувший Бог дарует победу тем, кто смел и безжалостен. Эурон, в частности, использовал религиозный пыл для укрепления своего влияния. План Бейлона Грейджоя был амбициозен, но разрознен. Он не ставил целью завоевание всего Вестероса. Он хотел вернуть былое могущество Железных Островов, захватить богатые земли и заставить материк снова бояться их. Его первой целью были Западные земли Ланнистеров, но также рассматривались и уязвимые берега Севера, особенно после того, как до них дошли слухи, что Старки заняты укреплением своих восточных границ. Железнорожденные не знали об Асшае. Для них Демалиор был просто символом – символом слабости Железного Трона. И эта слабость, по их мнению, была их шансом. Ветер с моря приносил запах соли, крови и грядущих завоеваний. Серый Ворон готовился к полету. КОРОЛЕВСКАЯ ГАВАНЬ. КРАСНЫЙ ЗАМОК. Для Висеньи Таргариен исчезновение брата стало одновременно освобождением и тревогой. Первые дни она испытывала облегчение. Надоедливая тень, вечно напоминавшая о ее «нечистом» северном происхождении, исчезла. Теперь она была единственной ребёнком Рейгара и Лианны в глазах двора. Ее красота, ее фиолетовые глаза, ее безупречные манеры – все это теперь принадлежало только ей. Она быстро поняла, где теперь ее место. Она стала практически неразлучна с Эйгоном и Рейнис. Участвовала в их уроках, гуляла с ними в садах, делила с ними трапезы. Научилась подражать легкому дорнийскому акценту Рейнис и переняла насмешливую манеру речи Эйгона. Стала частью их маленького круга, «истинных» Таргариенов, детей законной жены. Принцесса Элия Мартелл, радовалась такой самоотдаче Висеньи, она видела в ней всего лишь инструмент. Красивая, послушная принцесса, связанная узами с ее детьми, могла стать ценным активом. Она поощряла их дружбу, видя в ней укрепление позиций своей партии при дворе против любого потенциального возвращения Демалиора или усиления влияния Ланнистеров через Визериса. — Ты настоящая драконья кровь, Висенья, — говорила Элия, ласково поправляя ее серебряные локоны. — Не то, что твой... исчезнувший брат. В тебе нет этой северной дикости. Ты – будущее нашего дома. Висенья цвела под этими похвалами. Она одевалась в дорнийские шелка, училась играть на дорнийской лютне и слушала истории о великих князьях Дорна. Но глубоко внутри, в самых потаенных уголках ее сознания, жил страх. И этот страх имел имя – Демалиор. Не тот жалкий, затравленный мальчик, который сбежал, а тот, который мог вернуться. Асшай. Город колдунов. Место, где учатся темной магии. И тут Висения, несмотря на свой юный возраст, проявила поразительную для ее лет проницательность. Она поняла, что сила бывает разной. Сила красоты и происхождения – одна. Сила магии, пусть и темной, – совсем другая, и возможно, куда более страшная. Она стала пристально интересоваться всем, что связано с магией. Она задавала осторожные вопросы мейстерам об Асшае, о заклинателях теней, о пророчествах. Она не искала силу для себя – мысль о темной магии вызывала у нее отвращение. Она искала слабости. Как можно противостоять колдуну? Какая сила может победить тень? Пока что ответов не было, но семена интереса были посажены. Висения Таргариен играла в опасную игру. На поверхности – она была предана партии Мартеллов, идеальная принцесса, отвергнувшая свое северное наследие. Но в глубине души она готовилась к возможности, что ее брат, которого она презирала и оттолкнула, однажды вернется совершенно другим. И тогда ей придется выбирать – быть уничтоженной этой новой силой или найти способ использовать ее или уничтожить. Она стояла перед своим зеркалом в новых, на ней было платье из черного бархата, усыпанное аметистами – цвета Дорна и Таргариенов. Она была прекрасна. Но в ее фиолетовых глазах, помимо гордости и уверенности, теперь жила тень. Тень далекого, проклятого города, откуда однажды мог вернуться ее самый страшный кошмар. И она поклялась себе, что будет готова. Таким образом, побег Демалиора в Асшай стал не концом истории, а спусковым крючком, который привел в движение множество сил по всему Вестеросу. Север затаился, готовясь к войне. Тиреллы плели паутину интриг. Железнорожденные точили топоры. А при дворе юная принцесса, играя в свои игры, невольно готовилась к столкновению с темной силой, у истоков которой стояла она сама. Грядущая буря была уже не просто возможностью – она стала неизбежностью.