Наказан

      — Мисселина! — прохрипел Геральд, тяжёло дыша. — Это не смешно. Отстегни меня немедленно!       Геральд стоял на коленях на полу, пристёгнутый наручниками к спинке кровати. Он резко дёрнул рукой — раздался металлический стук, но наручники не поддались. Он дёрнул по-сильнее. Стук повторился, металл больно впился в кожу. Безрезультатно.       Раздался звонкий смех Мисселины. Она стояла над ним и смеялась, прикрыв рот ладошкой.       — С чего бы? По-моему... — Она с особой внимательностью, закусив нижнюю губу, осмотрела его с ног до головы: от согнутых коленей до напряжённых крыльев. — В таком виде ты смотришься довольно привлекательно.       Геральд недовольно фыркнул, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. — Если ты сейчас же меня не отстегнёшь... — он старался говорить твёрдо, но если бы его кожа не была такой бледной, то на щеках можно было бы увидеть румянец.       — То что? — перебила его Мисселина, внезапно наклонившись к нему так близко, что её дыхание обожгло его кожу. Тонкие пальчики невесомо коснулись застёжки на его черном кафтане.       Геральд замер. Он хотел что-то возразить, но запнулся, когда её пальцы вдруг расстегнули застёжку, обнажая его грудь. Геральд резко дёрнулся, но наручники с глухим лязгом удержали его на месте.       — Мис...селина... — его голос сорвался, когда ногти Мисселины легонько провели по оголённой коже, и он сглотнул, чувствуя, как по всему телу пробежала предательская дрожь. — Это... Чёрт...       Он отвернул голову в сторону, поджав бледные губы. Это явно не то, чего он хотел. Геральд по-другому представлял себе этот момент. Он уже жалел, что принёс эти чёртовы наручники.       Мисселина мягко схватилась за его подбородок и повернула его лицо обратно к себе. Её пальцы нежно проскользнули по его линии челюсти.       — Ты слишком напряжён. Расслабься, Геральд. Доверься мне.       И с этими словами Мисселина наклонилась к бледным и сжатым губам Геральда. Её губы неспеша обхватили сначала его верхнюю губу, а затем нижнюю. Геральд издал сдавленный стон, прежде чем открыть губы ей навстречу. Он был зол. Зол на то, что не мог контролировать ситуацию, не мог коснуться её, прижать к себе, и эта злость плавно перетекала в нежелательное возбуждение.       Мисселина отстранилась и опустилась ниже, к пульсирующей артерии на его шее. Она прижалась к ней открытым ртом, чувствуя, как бешено бьётся его сердце, а затем её зубы мягко впились в кожу.       Геральд резко дёрнулся, и наручники громко лязгнули. По его телу пробежала судорога, но он не вырвался. Напротив, его крылья дрогнули и слегка расправились, выдав его смешанное возбуждение и капитуляцию.       — Миссе... — попытался он протестовать, но его голос сорвался, когда она снова укусила его, выше ключицы, оставляя ещё один тёмный, заявляющий о собственности след.       — Тише, — пробормотала Мисселина ему в кожу. Её язык облизал место укуса, и Геральд застонал, его голова откинулась назад, ударившись о спинку кровати. Его глаза были закрыты, веки подрагивали. Вся его поза кричала о полной сдаче, о том, что он её, всецело и безраздельно.       Мисселина продолжила свой путь вниз, расстёгивая одну застёжку за другой. Геральду показалось, что он сходит с ума. И что самое страшное, ему это нравилось. Даже очень. Геральд истинктивно сжался, пытаясь скрыть предательственную волну жара, прилившую к паху, и последовавшую за ней отчётливую, постыдную выпуклость, выдававшую его с головой.       И Мисселина не могла на заметить. Дойдя до живота, она заметила то, что Геральд так старался скрыть. Мисселина слегка отклонилась назад и торжествующе улыбнулась. Её пальцы дразняще провели по выпуклости на его брюках, заставляя всё его тело дёрнуться от внезапного электрического разряда.       — Не прячься. Мне нравится твоя... искренность. Я где-то прочитала, что искренность — это красиво, — игриво прошептала Мисселина.       Она снова наклонилась, чтобы поймать его губы в поцелуе, но на этот раз её руки были заняты тем, что расстёгивала его ремень. Металлическая пряжка с тихим щелчком поддалась, и следующее, что он почувствовал, — это прохлада воздуха на обнажённой коже и огненное прикосновение её ладони, сжимающей его через тонкую ткань нижнего белья.       Геральд издал глухой стон, его бедра непроизвольно дёрнулись вверх, навстречу её ладони. Разум отключился, оставались только ощущения — её запах, её дыхание, её пальцы, сжимающие его всё увереннее, и унизительное осознание того, что он полностью в её власти, и он не хочет ничего, кроме как остаться в этой ловушке навсегда.       Мисселина внимательно наблюдала за каждой его реакцией. И её до безумия возбуждал каждый его стон, каждое нервное содрогание. Она никогда не думала, что может увидеть Геральда таким. Власть в её руках опьяняла похлеще, чем глифт.       Воодушевлённая, Мисселина решила не мучить его дальше. Её пальцы скользнули под ткань чёрных боксёров, и в следующий миг его обжигающе твёрдый, пульсирующий член оказался в её горячей ладошке. Она сжала его у основания, и Геральд с силой вогнал голову в спинку кровати, выдыхая её имя хриплым шипящим стоном. Его крылья бились в беспомощном спазме, цепляясь за одеяло.       — Нравится? — тихо спросила Мисселина, хотя и так знала ответ.       — Блять... — ответил он сквозь сбивчивое дыхание. — Нет, блять... отстегни...       ШЛЕПОК! Голова Геральда резко дёрнулась в сторону. На его бледной коже тут же проступил яркий, чёткий отпечаток её ладони.       Мисселина мягко взяла его за подбородок и повернула его лицо обратно к себе. Взгляд был твёрдым, почти неумолимым.       — Не ври мне, — её голос был тихим, но в нём не было и места для возражений.       Геральд замер, тяжело дыша, глаза широко распахнуты от шока. Но в их синей глубине, сквозь унижение и боль, заплясали тёмные искры страсти. Он судорожно сглотнул.       — Я спрашиваю ещё раз, — проговорила Мисселина решительным, властным голосом. — Нравится?       На этот раз Геральд кивнул, смотря прямо в глаза Мисселине.       — Да.       Довольная ответом, Мисселина отпустила его член и, не сводя с него глаз, медленно, почти ритуально, начала снимать платье. Ткань с шелестом сползла на пол, оставив её в одном лишь белом, как снег, белье. Геральд застыл, его взгляд, полный благоговения и голода, скользил по каждому изгибу её тела.       — Ты сейчас дырку во мне прожжёшь, — с тихим смехом сказала Мисселина.       И тут же освободила грудь от бюстгальтера, и издала сдавленный звук, чувствуя прохладный воздух на своих затвердевших сосках. Затем её руки потянулись к резинке трусиков, и с мучительной неспешностью стянула их, открывая ему взгляду аккурательную светлую прядь волос внизу живота.       Геральд издал сдавленный звук, похожий на рычание раненого зверя, когда её трусики упали на пол. Его запястья дёрнулись в наручниках, кожа под металлом была растёрта до крови, но он, казалось, не чувствовал боли. Только всепоглощающую потребность в ней. Его взгляд, тёмный и дикий, пожирал её: голые изгибы бёдер, треугольник светлых волос, грудь, поднимающуюся в такт дыханию.       — Дырку? — его голос был хриплым, прорвавшимся сквозь стиснутые зубы. — Я хочу прожечь тебя насквозь.       Мисселина медленно опустилась на колени перед ним, её бёдра охватили его таз. Она взяла его член, всё ещё твёрдый и влажный, и приставила к своему входу. Оба замерли на мгновение, чувствуя, как её тепло смешивается с его пульсацией.       — А как я этого хочу... — прошептала она и, больше не медля, опустилась на его член с удовлетворённым стоном.       Геральд вскрикнул и закатил глаза, чувствуя, как её влага и тепло обожгли его. Наручники зазвенели, когда он попытался схватить её, но смог лишь наблюдать, как она принимает его внутрь, сантиметр за сантиметром, пока он не заполнил её полностью.       Мисселина замерла на мгновение, давая себе и ему привыкнуть к этому ощущению, к этой невероятной полноте, этому жгучему соединению. Потом она плавно начала двигаться.       Её бёдра поднимались и опускались в томном, почти ленивом ритме, каждый раз принимая его глубже и глубже. Она положила ладони ему на грудь, чувствуя, как его сердце колотится под её пальцами, и наклонилась вперед так, что её груди едва касались его лица.       — Вот видишь, — прошептала она, её дыхание сбилось, когда он вошёл в неё под особенно удачным углом. — Гораздо... лучше... чем врать...       Геральд не мог ответить. Он мог только смотреть на неё. На её полуприкрытые глаза, на румянец, заливающий её щёки. Его собственное тело было покрыто испариной, мышцы напряжены до дрожи. Каждое движение её бёдер заставляло его трястись, посылая волны удовольствия, граничащего с болью.       Он попытался двигаться навстречу, но наручники с лязгом удерживали его, заставляя оставаться пассивным, принимать то, что она ему дарила. Эта беспомощность сводила его с ума. Его крылья бились по полу в неконтролируемом спазме. Всё тело уже ныло от этих бесконечных спазмов.       — Мисси... — его голос сорвался, когда она ускорилась, её движения стали резче, требовательнее. — Я... чёрт...       — Кончай, — приказала она тихо, но властно, наклоняясь к его уху. — Я тоже близко...       И он не смог бы ослушаться, даже если бы захотел. С громким, сдавленным криком он выпустил в неё всё, что в нём было, его тело затряслось в мощных конвульсиях.       — Мисселина! — её имя на его губах прозвучало как молитва и проклятие одновременно.       Когда Геральд кончил, Мисселина не остановилась. Пульсация от его оргазма внутри нее стала катализатором. Она продолжала двигать бедрами, уже не для него, а для себя, находя тот самый ритм, который заставил ее глаза закатиться от наслаждения.       Одна её рука впилась в его плечо, оставляя красные полосы, а другая опустилась между их тел, к тому месту, где они были соединены. Ее пальцы нашли перевозбужденный клитор. Несколько резких, умелых касаний — и её тело затряслось в немом крике. Оргазм нахлынул на неё тёплой волной.       Мисселина не издала ни звука, только горло содрогнулось, а глаза широко распахнулись, глядя в его потное, обессиленное лицо. Ее внутренние мышцы сжали его еще чувствительный член с такой силой, что он взвыл.       Только тогда она позволила себе рухнуть на него. Ее грудь прижалась к его груди, а их сердца отбивали бешеный, совместный ритм. Они лежали так в полной тишине, отходя от страсти.       Неизвестно, сколько прошло времени, когда Мисселина первой оправилась. Она встала с него и потянулась к своему платью, валяющемуся на полу, и достала из потайного кармана ключик. ЩЁЛК! Наручники расстегнулись и руки Геральда обессилено обвисли.       Геральд потёр красные запястья и потянулся, разминая напряжение в теле. Затем посмотрел на Мисселину уставшими глазами.       — И... что это было?       Мисселина выдохнула и пожала плечами, виновато улыбнувшись.       — Прости. Заигралась. Но... — она игриво прищурилась. — Тебе же понравилось.       Геральд закатил глаза и встал с пола, прихватив наручники. Он подошел к окну, открыл форточку и выкинул их в бездну.       — Больше никаких наручников. Никогда.       Затем вернулся к Мисселине и наконец прижал её к себе, захватывая её губы в яростном поцелуе, прежде чем Мисселина начала смеяться.