кровь Нила

-Уходи. Я не жалею с тобой говорить. Мер-Хет усмехнулся. Брат даже в таком положении оставался гордым. С его гордостью могла сравниться лишь его красота. Рау был созданием, пленившим сердца многих. Его точеные черты лица, золотые глаза и волосы, цвета звездной пыли, делали его похожим на сошедшего с Небес Бога. -Неужели? А я думал станешь умолять оставить тебя в живых. Рау нахмурился. -Уж лучше я отправлюсь в Дуат, чем буду жить бок о бок с братоубийцей. Твоя жажда власти, твоя неконтролируемая амбиция… Она отравила наш Дом. Хорошо что отец не видет того что ты творишь. Мер-Хет скривился, словно от зубной боли. Упоминание покойного отца, произнесенное в устах Рау, звучало как упрек. Как напоминание о том что когда то было свято. Он отвернулся, смотря в окно. -Отец был слабым! Он погряз в сантиментах и старых традициях. Египту нужен сильный правитель. Такой как я. Тот, кто не боится принимать трудные решения. Кто готов идти на жертвы ради блага страны. Младший презрительно фыркнул. -Ты называешь это благом? Убийство родственников и захват власти силой благо? Ты осквернил трон. Народ никогда не примет тебя как истинного фараона. Мер-Хет вновь повернулся к нему. -Народ примет того, кто у них перед глазами. Скоро забудут о Сати и Тау. А я буду править. Я построю города, возведу храмы, которые затмят славу прежних фараонов. Он подошел к брату вплотную. Его тень накрыла лицо Рау, словно саван. В золотых глазах плескалась холодная ярость, смешанная с толикой печали. -Ты так уверен в любви народа? Любовь – это иллюзия. Миф, которым тешат себя глупцы. Уважение, страх, повиновение – вот что движет миром. Я заставлю их уважать меня. Заставлю бояться. И они будут повиноваться. Рау вздохнул, отворачиваясь от брата. Мер-Хет будто ядовитая змея, что заползла в сады. -Наивный глупец. - Прошипел Мер-Хет. хватая брата за подбородок и заставляя смотреть в глаза. - Ты думаешь твоя смерть что-то изменит? Что народ восстанет во имя тебя? Они забудут о тебе. Твоя память станет лишь пылью на страницах истории. А я буду править. Вечно. Рау молчал, словно признавая правоту старшего. Внутри разливалась горечь, смешанная с разочарованием. Неужели все его идеалы, его вера в народ – лишь пустой звук? Неужели брат прав и миром действительно движут лишь страх и повиновение? -Что ж, если такова твоя воля, пусть будет так. Но помни, Мер-Хет, даже самый сильный правитель не сможет править вечно, если его сердце отравлено тьмой. Мер-Хет отпустил его подбородок, отступая на шаг. В его глазах мелькнула тень сомнения, но он тут же прогнал ее прочь. -Твои слова пусты. Они не имеют власти надо мной. Я сам вершитель своей Судьбы. Тот головой покачал. -Оставь меня. Позволь вернуться в храм. Мер-Хет колебался, словно боясь поверить в такую внезапную покорность. Привык к сопротивлению, к яростным взглядам и проклятиям. А тут… пустота. Пустота в глазах брата пугала его больше, чем любая ненависть. Часть его, та, что еще помнила о братской любви, хотела отпустить его. Дать Рау возможность уйти. Забыть обо всем и продолжить жизнь вдали от власти и интриг. Но другая, более сильная и властная, жаждала полного контроля. Она не могла допустить, чтобы где то существовал человек, способный бросить тень на его правление. -Нет. Ты останешься здесь. Будешь жить как птица в клетке, чтобы все видели что даже прекрасный Рау склонился перед моей волей. Чтобы люди знали, кто здесь настоящий Владыка. Будет трофеем. Живым символом его победы. Младший нахмурился, но спросить не стал. Хотел чтобы поскорее этот разговор закончился и брат ушел. Не желал выносить его больше. Картина кровавого пира и убитых родственников все еще стояла перед глазами. Мер-Хет наблюдал за ним с удовлетворением. ​​​​​​​Видел как гаснет свет в золотых глазах Рау. Видел как увядает его красота, словно цветок без воды. Это зрелище наполняло его темным триумфом. Сломил его. Доказал свое превосходство. Он развернулся и направился к выходу из покоев. У самых дверей обернулся, бросив напоследок взгляд. -Стража будет следить за тобой. Попытаешься сбежать – убьют. И не надейся на помощь. Никто не осмелится пойти против моей воли. С этими словами вышел из покоев. Рау смотрел ему вслед, не в силах вымолвить ни слова. В горле стоял ком, а в душе бушевал ураган противоречивых чувств. Гнев, разочарование, обида… Он рухнул на ложе и закрыл лицо руками, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон. Как его брат, с которым они когда то делили игры и секреты, мог превратиться в чудовище? Где тот Мер-Хет, которого знал и любил? Воспоминания нахлынули волной, затопляя разум образами прошлого. Вот они, маленькие, бегают по садам дворца, смеясь и подшучивая друг над другом. Вот отец учит их мудрости и справедливости. А вот и Сати с Тау, их старшие братья, всегда готовые защитить и поддержать. Где они все теперь? Все развеялось, как дым, оставив лишь пепел и горечь. Рау почувствовал, как его тело пробивает мелкая дрожь. Не от холода, а от осознания безысходности. Стал пленником в собственных покоях. Заложником амбиций брата. В голове всплыло лицо матери. Ее мудрый взгляд, ее тихий голос, полный любви и заботы. Как бы она поступила в этой ситуации? Какие слова нашла бы, чтобы утешить и направить? Но матери больше не было. Как и отца, как и братьев с племянниками. Остался один на один с чудовищем, которое когда то было его семьей. Мер-Хет нахмурился, отстраняясь от ласк наложницы. В этот вечер все казалось ему не тем: вино кислым, музыка фальшивой, а объятия девы пустыми. Образ Рау, сломленного, но не покоренного, преследовал его. Слова брата о тьме в сердце и несправедливости его правления звучали в голове навязчивым эхом. Ярость, вызванная этими словами, угасла, оставив лишь неприятный осадок. Он приказал наложнице удалиться и вышел на балкон, откуда открывался вид на ночной город. Огни храмов и домов сливались в единое мерцающее полотно. Власть над этим городом принадлежала ему. Добился своего. Но почему же тогда не чувствовал удовлетворения? Почему вместо триумфа его грызла тоска? Понимал что убийство родственников и пленение Рау – это лишь первые шаги на пути к власти. Далее его ждет борьба с жрецами, недовольными знатью и народом, который еще не забыл прежнего фараона. Ему придется доказывать свое право на трон каждый день. Каждый час. И в этой борьбе не сможет доверять никому. Даже самым близким. Мер-Хет невольно вспомнил как они вместе с Рау мечтали о будущем, о процветании Египта. Как завидовал брату, его красоте, доброте и любви народа. Эта зависть, словно ядовитый сок, постепенно отравила его душу, превратив в того, кем стал сейчас. Он обхватил голову руками, пытаясь избавиться от тяжелых мыслей. В итоге не выдержал и направился к покоям брата. Стража у дверей поклонилась, пропуская фараона. Мер-Хет вошел в покои. Рау спал. В свете луны тот казался нежным и беззащитным. Он подошел ближе, всматриваясь в его лицо. Во сне брат казался умиротворенным, словно все тяготы и страдания остались позади. Он почувствовал укол вины. Неужели действительно превратился в чудовище, способного мучить собственного брата? На мгновение ему захотелось разбудить его. Попросить прощенияи поклясться в том что все исправит. Но тут же одернул себя. Слабость, прощение, раскаяние – это не для фараона. Должен быть сильным и беспощадным, чтобы удержать власть в своих руках. Грубо схватил Рау за плечо, тряся его, чтобы разбудить. Тот вздрогнул и резко открыл глаза. Увидев перед собой брата, помрачнел. -Что тебе нужно? - Спросил устало, отворачиваясь. Старший молча резко перевернул Рау на спину, нависая над ним. В глазах младшего вспыхнула искра гнева, но он не сопротивлялся. Лишь смотрел с ненавистью и презрением. Мер-Хет почувствовал как внутри поднимается волна противоречивых чувств. Желание сломить брата окончательно смешивалось с мучительной жалостью и потребностью в его одобрении. -Зачем это? Что я тебе сделал? -Ты был слишком красив. Слишком любим. Ты всегда получал все, что хотел просто потому что ты – Рау. А на меня никто не обращал внимания. Я всегда был в вашей тени. Всегда должен был доказывать что чего-то стою! Рау изогнул брови. Казалось, впервые видел брата таким растерянным и беззащитным. Но тут же презрительная усмешка вновь тронула его губы. -Это твои комплексы, брат, а не моя вина. Я никогда не просил любви или признания больше, чем ты. Мы были братьями, должны были поддерживать друг друга. А ты… Ты поддался зависти и превратил наш Дом в склеп! Мер-Хет сжал зубы, игнорируя слова Рау. Его пальцы впились в плечи. -Я покажу тебе кто здесь слаб! Я заставлю тебя умолять о пощаде! Он наклонился, грубо целуя брата в губы. Рау отвернул лицо, пытаясь вырваться. Но Мер-Хет держал его крепко, не давая пошевелиться. В его поцелуе не было ни любви, ни страсти – лишь злоба и жажда унижения. Рау почувствовал отвращение. Этот поцелуй осквернял его. Внутри вскипела ярость, но он сдержался. Знал что сопротивление лишь разозлит брата еще больше. Потому закрыл глаза, пытаясь отстраниться от происходящего. Мер-Хет задыхался, вдруг поняв что ему нравится вкус губ брата. Помнил как однажды невольно застал Сати и Рау в уединенном углу сада. Сати нежно целовал младшего, а тому было лишь тринадцать зим. Оторвался от губ, тяжело дыша. Увидев что Рау даже не сопротивляется, презрительно хмыкнул. -Ты жалок. Ты даже не борешься за свою честь! Рау приоткрыл глаза, смотря на брата с непроницаемым выражением лица. -Можешь делать со мной все что угодно. До моей души ты не доберешься. Тот глазами сверкнул, нависая вновь над ним. -Раз ты так уверен, то давай проверим! Он оскалился и сорвал с Рау верхнюю одежду, обнажая плечи и грудь. До боли хотелось оставить на нежной коже следы своей власти. Доказать, что принадлежит ему. Он опустил взгляд ниже, замечая как вздымается грудь брата. Ярость с новой силой захлестнула его. Ярость от собственной слабости. От желания обладать тем, что никогда ему не принадлежало. Грубо сжал сосок Рау, вызывая у того болезненный стон. Мер-Хет усмехнулся, чувствуя как внутри поднимается волна возбуждения. -Ты будешь моим, Рау. Душой и телом. Я заставлю тебя забыть все что ты любил. Все во что верил. Ты будешь принадлежать только мне. Младший молчал, лишь плотнее сжал губы. Черноволосый опустился ниже, целуя плечи и шею, оставляя на коже багровые следы. Чувствовал запах его тела. Запах, который когда то вызывал лишь нежные воспоминания, а теперь – лишь гнев и вожделение. Хотел подчинить его себе. Доказать, что сильнее. Достойнее. Перешел к животу, обжигая кожу горячими поцелуями. Рау старался не издавать ни звука, но тело выдавало его. Дрожь становилась все сильнее, дыхание – прерывистее. Мер-Хет чувствовал это и наслаждался своей властью. Он опустился еще ниже, к бедрам. Младший вздрогнул. -Не смей! - Прошипел, отворачивая лицо, пытаясь избежать дальнейших касаний. Брат проигнорировал его протест. Он сорвал остатки одежды, обнажая его полностью. Провел ладонью по бедру, чувствуя дрожь. Рау стиснул зубы, пытаясь сдержать стон. -Ты будешь моим. -Скорее Земля с Небом сойдутся! Мер-Хет пропустил слова брата мимо ушей. Он продолжал свой натиск, словно одержимый. Его губы блуждали по телу Рау, оставляя за собой дорожку влажных следов. Жаждал полного подчинения. Хотел сломить его волю и увидеть в глазах лишь страх и отчаяние. Но в глубине души понимал что это лишь иллюзия. Что даже сломленный и униженный брат останется сильнее его, потому что в нем есть то, чего у него самого никогда не будет – внутренняя чистота и вера в справедливость. Рау поморщился, пытаясь не думать о том что творится. Нужно просто подождать, когда внимание брата притупится. После сделает то что должен. Зажмурился, силясь унять подступающую тошноту. Его тело горело, но не от желания, а от отвращения и унижения. Чувствовал себя грязным. Оскверненным. Но в глубине души сохранял искру надежды. Знал что должен выдержать, чтобы отомстить за себя и за тех, кто пострадал от его брата. Мер-Хет был опьянен собственной властью. Казалось, еще немного и сломит волю Рау. Тот смотрел сверху вниз. Золотые глаза горели во мраке покоев. Младший собрался с мыслями. Надо подыграть. Пусть думает что смирился со своей участью. -Б-Брат. - Простонал как можно слаще. Тот вздрогнул, подняв голову. В глазах Рау впервые за долгое время увидел что то похожее на желание. Усмехнулся, решив что победа близка. Его губы вновь коснулись кожи, вызывая явную дрожь. Рау приподнялся навстречу и обнял Мер-Хета за шею, притягивая его ближе. Издал новый стон, изображая полное смирение и подчинение. Старший опешил от неожиданности, но тут же воспользовался моментом, углубляя поцелуи. Захмелев от собственной власти, забыл об осторожности, позволяя себе все более откровенные ласки. Ярость и злость отступили, уступая место похоти и желанию обладать. Уже почти видел себя победителем в этой извращенной игре. Рау, в свою очередь, продолжал свою игру, отвечая на поцелуи и касания с нарочитой страстью. -Аах... Мер-Хет. Старший потерял голову от такой перемены. Взявшись за бедра, раздвинул ноги брата шире. Рау в спине выгнулся, голову запрокинув. Мер-Хет нежно коснулся языком чувствительной кожи, вызывая очередной стон. Младший обнял его ногами за талию, притягивая еще ближе. -Я хочу тебя. - Прошептал ему на ухо, касаясь мочки губами. Тот задрожал от возбуждения. Не желая большего медлить, одним движением вошел вошел в Рау, ощущая как тело брата сжимается вокруг него. Резкая боль пронзила тело младшего. Он закричал, но тут же заглушил свой крик поцелуем, словно желая утонуть в Мер-Хете. Тот, одурманенный похотью, не замечал ничего вокруг. Двигался все быстрее и яростнее. Стремясь достичь пика наслаждения. Так что даже не заметил как младший потянулся рукой к подушкам и нащупал рукоять кинжала под одной из них. Сердце бешено колотилось. Кровь стучала в висках. Сейчас или никогда. Он оттолкнул от себя Мер-Хета и резким движением выхватил оружие. Старший от неожиданности пошатнулся. В глазах было недоумение. Не успел опомниться, как Рау нанес удар. Одним движением перерезал ему горло. Так что захрипел, хватаясь за шею, из которой хлестала кровь. Рау отполз от оцепеневшего брата, глядя как жизнь покидает его. В глазах умирающего застыл немой вопрос, смешанный с болью и предательством. Рау смотрел на это без сочувствия. Слишком много зла принес этот человек. -Встретимся в Дуате, брат.