1. Неожиданная встреча
6 октября 2025 г., 08:00
Софиты безжалостно били в лицо, заставляя Чонгука щуриться. Париж, неделя моды, ревью Calvin Klein — всё как в тумане. Он — Чон Чонгук — альфа с обложки, амбассадор бренда, должен был улыбаться и излучать уверенность.
С безупречной чёлкой, спадающей на глаза, и взглядом, отточенным до бритвенной остроты. Вспышки камер слепили, вопросы журналистов резали воздух, но он отвечал машинально, его мысли были где-то далеко.
Семь лет. Семь лет ада без клубничного солнца Чимина. Он помнил всё: нежные руки, оплетающие его шею, приглушённый смех, запах клубники, сводящий с ума. А потом был приказ Пак Минсо, холодный взгляд, билет в один конец до Лос-Анджелеса и пустота, которая, казалось, навсегда поселилась в душе Чонгука.
За это время он стал жёстче. Успешнее. Амбассадором Calvin Klein — вершиной, о которой многие мечтали. Но внутри осталась зияющая дыра, которую не заполняли ни деньги, ни слава.
Неделя моды в Париже было следующим в расписании. Когда ему сообщил об этом Джин — его менеджер, Чонгук фыркнул. Мода — это хорошо, но… без Чимина всё казалось бессмысленным. Но, всё же, он полетел. Нужно было показать прессе лицо, соответствующее статусу.
В тот момент, когда парень вошёл в зал, его обожгло знакомым запахом. Чистый, сладкий аромат клубники, как в его самых сокровенных снах. Время замерло. Чонгук огляделся, словно хищник, выслеживающий добычу. И вот, он увидел его….Чимин.
Омега стал не просто изящнее — он источал безупречную, отточенную красоту. Волосы, словно выбеленные лунным светом, обрамляли лицо, а идеально скроенный костюм… лишь подчёркивал дерзкую наготу, представленную на обозрение ликующей толпе. На голое тело.
И взгляд… этот взгляд, полный затаённой грусти, мерцал среди всеобщего ликования.
В нём плескалось ещё что-то, ускользающее от Чонгука, неразличимое с такого расстояния, но обжигающе знакомое.
Чимин сидел в первом ряду, окружённый свитой дизайнеров и знаменитостей. Он смеялся, но Чонгук видел, что смех этот натянутый, насквозь фальшивый.
Альфа внутри Чонгука зарычал. Ревность затопила его, как цунами. Кто эти люди, окружающие его омегу? Кто смеет касаться его взглядом?
— Чонгук, что происходит? Ты мечешься, словно угорь на сковороде. Соберись, показ вот-вот начнётся, — проговорил менеджер, слегка нахмурив брови.
— Всё в порядке, Джин, просто… мне показалось, что я увидел призрак из далёкого прошлого.
Чонгук с трудом взял себя в руки. Нужно было сыграть роль, показать миру безупречного Чон Чонгука: альфу, которому всё по плечу. Но взгляд продолжал блуждать по Чимину, выхватывая детали, жадно впитывая каждый жест, каждое движение губ. Он помнил, как эти губы шептали его имя, как они смеялись, как дразнили. Семь лет… Семь лет он мечтал об этом мгновении, когда сможет вновь увидеть Чимина.
— Призрак? Что за чушь ты несёшь, Чонгук? — Джин закатил глаза. — Ты же знаешь, как важен этот показ. Мы потратили месяцы на подготовку, а ты тут про призраков рассказываешь.
Показ начался, но Чонгук почти не видел моделей. В голове пульсировала только одна мысль: он должен поговорить с ним. До, после, во время — неважно.
Показ закончился под оглушительные аплодисменты. Чонгука обступили поклонники и журналисты, но он, словно сквозь толщу воды, видел только одну цель — Чимина. Пробиваясь сквозь ликующую толпу, он не обращал внимания на вспышки камер и восторженные крики. Он должен был коснуться его, убедиться, что это не призрак, что клубника — реальная, а не плод его измученного воображения.
Джин что-то кричал ему вслед, но Чонгук не обращал внимания. Сейчас существовал только он и Чимин.
Наконец, он оказался достаточно близко, чтобы различить каждую чёрточку его лица. Чимин разговаривал с каким-то высоким брюнетом, смеясь над его шуткой. Ярость захлестнула Чонгука с новой силой. Он не мог сдержаться.
— Чимин, — прорычал Чонгук, хватая его за руку.
Омега вздрогнул и повернулся. В его глазах промелькнуло столько эмоций, что Чонгук не смог их распознать. Удивление, боль, тоска… и что-то похожее на страх, а затем — ледяная отстраненность.
— Чонгук? Какая неожиданная встреча. Не думал, что ты интересуешься модой.
Голос омеги был ровным и холодным, как зимний ветер. Но Чонгук заметил дрожь в его руке, которую он всё ещё держал. Семь лет… Семь лет они были разделены. Семь лет боли и тоски. Сейчас же достаточно было лишь прикосновения, чтобы напомнить о том, что когда-то существовало между ними.
Чонгук сжал его руку крепче.
— Чимин, нам нужно поговорить!
— Семь лет прошло, Чонгук. Время лечит, — ответил Чимин, пытаясь вырвать руку, но хватка альфы была железной. — Я думаю, нам не о чем говорить!
В его голосе слышалась усталость, но глаза оставались непроницаемыми.
Брюнет бросил на Чонгука предостерегающий взгляд.
— Чимин, всё в порядке? Может, стоит позвать охрану?
— Всё хорошо, Тэмин. Я разберусь, — ответил Чимин, и Чонгук почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. Тэмин? Кто он такой? Альфа не мог допустить, чтобы кто-то заменил его в жизни Чимина.
Омега снова попытался вырваться, но хватка Чонгука была крепкой. Его глаза наполнились слезами, и он с отчаянием посмотрел на Чонгука.
— Пожалуйста, не надо, — прошептал он. — Здесь не место для этого.
И вдруг взгляд Чонгука выхватил его: маленький мальчик, лет шести, с непокорной копной смоляных волос и, глазами оленёнка. Малыш молнией метнулся к Чимину, цепляясь за его руку.
— Папа, папочка, а кто этот дядя? Он хочет тебя обидеть? — прозвучал чистый, как колокольчик, голосок.
— Этот дядя просто ошибся, а мы уже уходим, — Чимин опустился на корточки перед сыном, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Чонгук застыл, словно громом поражённый. Мир вокруг расплылся, звуки стихли. Он видел только ребёнка, его маленькую ручку, крепко сжимающую пальцы Чимина, и этот взгляд, такой знакомый, такой родной. Папа? Его Чимин — стал родителем?
Реальность обрушилась на него, как лавина. Семь лет он жил прошлым, мечтал о воссоединении, но мир не стоял на месте. Чимин создал свою жизнь, семью. И в этой жизни не было места для Чонгука.
В этот момент к ним подошли двое крупных мужчин, явно телохранители. Они встали между Чонгуком и Чимином, загораживая омегу и малыша.
— Прошу прощения, господин Чон, но господину Паку пора ехать, — сказал один из них, глядя на Чонгука с нескрываемой угрозой.
Чонгук посмотрел на них, он понимал, что сейчас не время для выяснения отношений. Нужно было действовать более тонко.
— Мы ещё поговорим, Чимин, — сказал он, глядя прямо в глаза омеге. — Я найду тебя!
Омега ничего не ответил, лишь опустил взгляд. Он быстро ушёл в сопровождении охраны и того брюнета.
Чонгук стоял, глядя вслед удаляющейся фигуре Чимина. Маленький мальчик, его сын… Эта мысль била наотмашь, лишая воздуха. Ярость, ревность, боль — всё смешалось в один огненный ком. Он должен узнать правду. Этот ребёнок… мог ли он быть его? Семь лет. Неужели Чимин скрывал от него самое важное?
***
Чимин, с сыном на руках и Тэмином, юркнул в машину, они сорвались с места, словно спасаясь от погони. Город проплывал за окном размытым пятном, но в памяти всплывал Сеул, яркий и такой далёкий. Счастливые дни с Чонгуком, словно осколки солнца, пронзали сердце. Та единственная ночь, когда их души сплелись воедино, когда клялись любить и не расставаться ни на миг… А затем — ледяной тон отца и внезапный, как удар молнии, переезд в Лос-Анджелес. Безумные мольбы, крики о любви к Чонгуку разбивались о глухую стену отцовского равнодушия. — Ты ему не пара. Не ломай ему жизнь. У него есть другой омега, достойный, с которым у них будет счастливая свадьба, — отрезал отец, словно приговор. — Это ложь! Ты лжёшь! — хрипел Чимин, захлёбываясь в слезах. Метка неимоверно жгла, словно раскалённым клеймом. — Всё решено. Ровно через три часа мы вылетаем. Собирай свои вещи, и да, отдай мне свой телефон. Чонгук не должен ни о чём знать. Наш переезд останется тайной. — Как ты можешь быть таким… бесчувственным? Неужели ты и правда не любил папу и вообще не признаёшь любовь ни в каком виде? После его смерти ты стал… жестоким, словно отгородился от всего мира стеной льда. — Не смей произносить эти слова, Чимин. Я любил его больше жизни, но… болезнь оказалась сильнее. Я потерял его. Он обещал… поклялся перед алтарём, но небеса не вняли его мольбам. Он не сдержал своей клятвы. Воспоминания хлынули потоком, обжигая глаза Минсо. Чтобы Чимин не заметил предательских слёз, он отвернулся и чеканно добавил: — Не трать время впустую! Чимину ничего не оставалось. С тяжёлым сердцем он покорился судьбе, приняв решение исчезнуть из жизни любимого, оставив его в неведении, словно тень, что растворилась в предрассветном тумане, надеясь, что когда-нибудь альфа его простит. Лос-Анджелес встретил Чимина равнодушно, чужим и холодным. Отец, поглощённый бизнесом, не замечал страданий сына. Маленький Инсу, появившийся на свет спустя девять месяцев после той роковой ночи, стал единственным лучом света в его беспросветной жизни. В сыне Чимин видел отражение Чонгука — такие же глаза оленёнка, упрямый подбородок и редкую, но ослепительную улыбку. По велению отца, он прошёл сквозь строй претендентов в модные дома и засиял, став новым лицом Dior, их блистательным амбассадором. Контракты сыпались как из рога изобилия, обложки журналов пестрели его лицом, предложения о съёмках в рекламных компаниях не знали границ. Шли годы. Боль притупилась, но шрам в сердце остался навсегда. Чимин растил сына, старался не вспоминать прошлое. Он научился жить с этой ноющей пустотой, но временами, особенно по ночам, воспоминания накатывали с новой силой. И тогда он крепче прижимал к себе Инсу, шепча ему на ухо сказки, лишь бы заглушить стон тоски. И вот, словно гром среди ясного неба, — новое заманчивое предложение от Dior. Париж… показ моды… Чимин должен лететь. Ирония судьбы: после долгих семи лет именно там, в эпицентре моды и глянца, он увидел его — альфу, чей терпкий аромат лайма до сих пор бередил память и чьё отцовство принадлежало его маленькому чуду. Сердце Чимина пропустило удар. Чонгук. Семь лет. Он стал ещё мужественнее, взгляд — пронзительнее, словно рентген просвечивающий насквозь. Чимин застыл. Его альфа, стоит в окружении камер, журналистов и фанатов, сияя, как звезда на небосклоне. Куда бежать? Где спрятаться? Ноги словно приросли к земле. Их глаза встретились. На мгновение время остановилось. Взгляд Чонгука задержался на нём, и Чимин увидел в этих чёрных омутах столько вопросов… Он понимал, что разговор неизбежен, но только не здесь и не сейчас. Желание бежать захлестнуло его, как горячая волна, но было поздно… — Папочка, почему у тебя такие грустные глазки? — голосок Инсу вырвал его из цепких лап воспоминаний. — Всё хорошо, солнышко. Просто немного задумался. — Чимин, может, всё же сообщить твоему отцу о… случайной встрече с Чонгуком? — осторожно поинтересовался Тэмин. — Ни слова отцу! — Ты уверен в своём решении? — Абсолютно. — Папочка, а кто такой Чонгук? Он такой красивый, как принц из мультика! — заливисто рассмеялся малыш. — Я обязательно расскажу тебе о нём, позже, — пообещал Чимин, стараясь скрыть дрожь в голосе. — А сейчас — едем в кафе! — Ура! Будем объедаться самым вкусным мороженым на свете! Машина мчалась по парижским улицам, но Чимин был далёк от красот города. Слова сына эхом отдавались в голове, смешиваясь с терпким запахом лайма, который, казалось, преследовал его. Как рассказать Инсу о Чонгуке? Как объяснить, что этот незнакомый, но пленивший сердце малыша мужчина — его отец? Семь лет лжи и недомолвок навалились на плечи непосильным грузом. Чимин знал, что правда рано или поздно всплывёт наружу, но сейчас он был не готов. Страх сковал его, лишая возможности мыслить рационально. В кафе Инсу сразу же принялся уплетать мороженое, размазывая сладкую массу по щекам. Чимин наблюдал за ним, и сердце сжималось от любви и вины. Он отнял у сына отца, лишил Чонгука возможности видеть, как растёт его ребёнок. И всё из-за лжи.***
Не обращая внимания на растерянного Джина и взволнованных поклонников, Чонгук вылетел из зала. Ему нужен был Чимин, чтобы получить ответы. Он должен был понять, что произошло за эти семь лет. Он бросился к выходу, надеясь догнать его, но машина Чимина уже умчалась в неизвестном направлении. В гримёрке воцарился хаос. Джин пытался успокоить разочарованную прессу, объясняя внезапный уход Чонгука неотложными делами. Альфа игнорируя звонки и сообщения, сидел в машине, уставившись в одну точку. Ему необходимо разработать план. Он не позволит Чимину вновь исчезнуть из его жизни. Особенно теперь, когда в ней появился ещё один важный человек — его возможный сын. Ночь Чонгук провёл без сна, перебирая обрывки воспоминаний, пытаясь сложить их в единую картину. Он знал, что Чимин не скажет ему правду добровольно. Придётся действовать осторожно, используя все свои ресурсы. Он альфа. Он привык добиваться своего. И он добьётся Чимина и правды, чего бы это ни стоило.
