shadow of the moon.

— Ремус, смотри! — звонко смеялся Сириус. Деревья вторили его радости: пропускали теплый свет через голые ветви, заставляли солнечных зайчиков танцевать вокруг Сириуса, освещая поляну, укрытую первым ярко-белым снегом, отражая миллиарды крошечных кристалликов. Сириус скакал по ней с детским восторгом, играя с совсем юными лисятами, чьи шубки еще забавно переливались: на рыжине сверкали серебристые проблески, а кончики хвостов светились мягким белым светом от снега. Ремус же сидел на огромном валуне с белоснежной лисицей, в чьих умных глазах мерцали далекие созвездия толики спокойствия и умиротворения, пока ее дети бесились с Сириусом. Ремус мягко ему улыбался, один только вид счастливого парня успокаивал все внутри него, словно эта широкая улыбка и теплота смеха были единственной силой во вселенной, способной усмирить в нем бурю звездной пыли и первобытного холода, они окутывали дикого волка заботой и нежностью, делая его мягким и домашним. Ремус, вообще-то, не из тех, кого можно приручить. Его истинная сущность была соткана из межгалактического мрака и свирепости одиноких звезд. Он рычал на каждое проявление человечности и кусал протянутые руки, олицетворяя безжалостные законы ночи, не знающие пощады. Но с Сириусом… космический волк сам тянулся к ласке, сворачивался вокруг парня кольцом лунной туманности и грел его своей мерцающей шерстью, рыча только на его обидчиков. Это было ново, удивительно, но так желанно, что Ремус впервые в вечности не докапывался до сути, а принимал настоящее с покорностью и надеждой, что это не будет так же быстро и эфемерно, как все остальные чувства в его жизни. Сириус ловко увернулся от пронырливого лисенка, все пытающегося лизнуть его щеку, и подскочил к Ремусу. Нежная улыбка на губах Хранителя стала еще шире, и он встретил парня рукой на талии и холодными губами на солнечных и горячих. Его пальцы заставили звезды на толстовке Сириуса вспыхнуть настоящим светом, а искорки от облачка теплого дыхания между ними осели на розовые щеки парня, окрашенные зимним морозом. — Замерз? — тихо спрашивает Ремус, накрывая холодные скулы парня своими руками, на мгновение рисуя легкий узор из инея. Бесполезный жест, его руки тоже были ледяными, несущими только ночную свежесть и покой, но действие было наполнено всеобъемлющей любовью, и именно она добавляла теплоты. Сириус покачал головой, касаясь своим покрасневшем носом его. Его улыбка была способна растопить лед, а горящие радостью глаза были горячее центра Земли. Ремус на секунду подумал, что, вообще-то, в настоящих реалиях, Сириус и правда стал центром его Земли. Новой звездой, которая вдохнула в его жизнь. — Мне холоднее смотреть на тебя, — проворчал он, поправляя воротник его все той же неизменной полупрозрачной рубашки. Ремус чуть виновато улыбнулся. — Я не чувствую температуры, ты ведь знаешь. — Знаю, — вздыхает Сириус, ложась щекой на его грудь и обнимая за талию. Пальцы Ремуса тут же зарылись в его кудри, привычно окрашивая прядки серебристым мерцанием. Сириус спокойно смотрел на белую лисицу, но Ремус чувствовал исходящие от него волны беспокойства. Еще через минуту такого молчаливого нахождения, Ремус мягко прижался губами к его макушке, притягивая чуть ближе. — Я слышу, как шестеренки крутятся в твоей голове, звездочка. Что тебя волнует? — прошептал он. Воплощение холодного спокойствия, чтобы успокоить его тревоги. Сириус тяжело вздохнул и поджал губы. Облачко теплого воздуха отразилось серебристым мерцанием возле его лица. — Не могу отделаться от мыслей. Что будет с нами через год? А когда я стану старше? Состарюсь? — вопрос прозвучал до того тихо, будто сам Лес пытался своим шумом заглушить такие страшные слова. Ремус думал об этом, конечно, думал. Он бы соврал, если бы сказал, что этот вопрос не был его самым большим страхом за последнее время. Одна только мысль потерять Сириуса приводила его в ужас, тело немело, а зрение застилалось пеленой паники. Он пытался найти ответ, исследовать свою сущность в поиске решения, но безуспешно. Все сводилось к одному — его вечность не могла сочетаться со смертным телом Сириуса. Ремус отказывался думать, что иного выхода нет, но и не имел права врать в таком вопросе. Не имел права давать пустых обещаний. — Я не знаю, — хрипло прошептал он в чернильные волосы с таким родным карамельным запахом. — Не знаю, что будет, Сириус. Но сегодня, завтра, и столько, сколько это возможно, я буду с тобой. В этой вселенной и любой другой. Я найду тебя где бы ты ни был, и где бы ни был я. Его слова были наполнены уверенностью и спокойствием, только бы успокоить мозг Сириуса, работающий слишком усердно. Ремус хотел, чтобы Сириус поверил — он готов на все и даже больше ради своей Звезды. Сириус поднял на него глаза, полные доверия и не пролитых обещаний о вечности. — Ты обещаешь? Ремус без раздумий твердо кивнул, нежно обхватывая его лицо уверенными ладонями. Его глаза вспыхнули мягким желтым сиянием, словно сам лунный волк хотел показать и свое обещание. Ремус наклонился к его губам и прошептал прямо в них, для большей убедительности. — Обещаю. Мой Лес будет помнить тебя, а моя Луна — освещать твой путь, в каком бы мире ты ни был. Ты навсегда вплетен в узор моей реальности, Сириус. Ремус смотрел в его глаза, и на мгновение ему почудилось мерцание — два сияющих существа, сплетенных в танце света и тени, соединенных так плотно, что невозможно представить одного без другого. Ремус видел в этих огоньках их с Сириусом, таких близких и далеких одновременно, и осознал, что теперь это и есть его вечность. Больше не бесконечность одиноких лет, а глубина этого единственного мгновения, преданно разделенная с его любовью. Ремус смотрел в эти серые глаза, переливающиеся нежностью и необъятным доверием к такому дикому существу, которое он сумел усмирить. — На данный момент у меня нет решения, — тихо прошептал Ремус, осторожно беря руку Сириуса и начиная выводить на его запястье замысловатый узор, оставляя след намного ярче прежних. — Но я его найду. Я докажу тебе свое намерение не оставаться в этом мире без тебя. Больше я просто не смогу. Сириус смотрел на него, впитывая каждое слово, как молитву вечности. Словно он оказался его личным Богом, и в его руках было выполнение его желаний. В желтых глазах Ремуса отражались серебряные узоры, безграничная любовь и лунный свет. Он поднял руку Сириуса и открыл его взору бледный светящийся орнамент на тонком запястье, словно мириады мелких звездочек оцепили нежную кожу, и казалось, будто они не просто мерцали, а танцевали свой космический вальс. — Это уже не обещание, — голос Ремуса звучал как закон мироздания. — Это — факт, что я навсегда связан с тобой. В тот момент, когда он произнес эти слова, тишину Леса прорезал далекий, чистый звук хрустальной сферы. Над ними, пусть еще и освещенном Солнцем небом, вспыхнула и погасла новая крошечная звезда — как печать, поставленная под их договором. Сириус смотрел на серебро на своем запястье, и по его щеке скатилась слеза. Но была она не от печали, а от бесконечного облегчения и счастья. Он понял. Их любовь не была обречена на конец. Она была обречена на вечное возвращение друг к другу. На бессмертный танец света и тьмы, который не сможет остановить даже смерть.