shadow of the moon.

— Луна не влияет на твою судьбу, — хрипло промурчал Ремус, пропуская пальцы сквозь шелк кудрей Сириуса, оставляя за собой маленькие мерцающие искорки-звездочки. Они медленно вращались, переливаясь фиолетовым и серебряным, а через мгновение плавно потухали. — Скорее… это ты влияешь на Луну. Сириус промычал, лежа головой на груди Ремуса, раскинувшегося по омытой инеем траве. В его зубах болталась деревянная кисточка, а карандаш в руках быстро порхал по листам, делая невесомые наброски. — Как это? Ремус вздохнул, пытаясь обречь мысли в голове в нужные слова. Он легко заправил прядь черных волос Сириусу за ухо, открывая четко очерченную скулу и прижимаясь к ней сухими потрескавшимися губами, отчего художник тут же расплылся в улыбке, такой же широкой и загадочной, как серп далекого месяца. Они встречались под Луной в течение нескольких недель, Ремус все больше и больше чувствовал связь с этим внеземным художником, желая находиться в его присутствии больше, чем вне его. Он рассмотрел его под каждым углом, под каждой фазой, освещенным блестящей Луной или омраченным пугающими тяжелыми тенями. Ничто не могло испортить его красоты. А когда Сириус смеялся, так нежно и звонко одновременно, наполняя Лес сказочным мерцанием, самые смелые лунные лучи спускались с небес и танцевали у его ног, а в траве расцветали мимолетные, прозрачные как лед, цветы. А Сириус все больше походил на некоего звездного кота, невероятно ласкового и нежного, жаждущего невесомых лунных прикосновений от Ремуса. Как только он узнал обо всех границах, то сразу же поспешил вплести свои конечности как можно плотнее, отказываясь отпускать Ремуса, если не получил достаточной тактильности. За прикосновениями Ремуса по его молочной коже следовали серебристые пятна, словно отпечатки лунного света, и каждое утро Сириус уходил домой сплошь покрытый его отметинами. Ремус был не против. Прикосновения Сириуса были для него новым и неизведанным видом колдовства. Там, где пальцы юноши касались его не предназначенной для ласк кожи, возникали не шрамы, а новые созвездия. Ремус с удивлением наблюдал, как его тронутая только лишь лунным светом кожа откликалась на эту теплую жизненную силу. Он и представить не мог, что хоть что-то в нем хотело подобных прикосновений, но для Сириуса он хотел раздвинуть все желания, позволить этому мальчику узнать каждую частичку его души, забраться в его лунное сердце и свернуться там, оставаясь навеки в тепле и сохранности. — Луна, она… символизирует способность отражать опыт, — тихо начал он, опуская руку и пробегая кончиками пальцев по бархатной коже его талии под толстовкой. Ремус почувствовал, как та покрылась мурашками, а Сириус неосознанно отодвинулся от прикосновения, прижимаясь ближе к телу Ремуса. — Она знает про опыт прошлых жизней, все совершенные проступки. Хорошему человеку она благоволит, приносит умиротворение и эмоциональное благополучие, но плохому… наоборот. В такт его словам свет Луны над ними стал чуть ярче, а тени под деревьями зашевелились, будто отзываясь на голос своего Хранителя. Сириус приподнял голову, отрешено глядя вдаль, в точку, где макушки деревьев сливались с черными облаками. Он постучал кисточкой по губам, задумчиво причмокивая, и откинулся назад, смотря на Ремуса снизу вверх. Ремус спокойно встретил его теплый взгляд, убирая мешающие пряди с красивых глаз, полных звездной пыли. — Как в Буддизме? Ремус моргнул, его рука на мгновение замерла. — Извини? — Ремус не знал таких терминов. Его сознание было древнее этого мира. Сириус сел, подобрав под себя ноги, а Ремус удобнее устроился на траве, полулежа и опираясь на локоть. — Как в Буддизме, — начал Сириус, лениво жестикулируя. — У них тоже есть некое понятие кармы и перерождения, когда действия из прошлых жизней определяет положение в настоящей. Ремус чуть нахмурился, задумчиво промычав и качнув головой. Он вздохнул, и теплый воздух материализовался витиеватым узором в холодном воздухе. — Я не уверен. Положение настоящей жизни определяют звезды. Луна в настоящем определяет лишь эмоциональное состояние. Сириус смотрел ему в глаза, будто пытаясь найти ответ в желтых омутах. — Когда ты говоришь о таких вещах, мне бывает сложно тебя понять, — тихо сказал Сириус. Ремус вздохнул и полностью опустился на траву, поднимая испещренные шрамами руки, словно готовясь объяснять на пальцах. — Каждая планета отвечает за свой спектр. Какие-то влияют на тебя, а какие-то лишь переносчики… как ты там сказал, кармы? Они просто реализуют то, что человек заслужил действиями в прошлых жизнях, — Ремус водил руками по воздуху, таким образом помогая себе обрести мысли в нужные слова. Он чувствовал на себе пристальный взгляд очарованных глаз, и находил в себе силы продолжать. Желая растянуть очарованность Сириуса. — Но основную судьбу рисуют звезды. Они предначертали каждый шаг и событие задолго до твоего рождения. Конкретно на это прежние жизни не влияют. Сириус издал задумчивый звук, потянувшись к руке Ремуса, чтобы переплести свои изящные цепкие пальцы с его мерцающими и холодными. Он провел большим пальцем по тыльной стороне и слегка надавил ногтем — след в виде полумесяца засветился бледным серебром. — Но раз судьба известна, как тогда… как сформулировать то, блин, — Сириус пожевал нижнюю губу несколько секунд, обдумывая вопрос. — Судьба предначертана давно, да? — он смотрел на Ремуса сквозь длинные ресницы в ожидании ответа. Ремус молча кивнул, и в его волосах пробежала полоса серебристого сияния. — Но характер меняется непосредственно перед… рождением? Исходя из опыта прошлой жизни? — Ремус неопределенно пожал плечами, но все же неуверенно кивнул. — Тогда не каждая судьба может сочетаться с кармой. Скажем… был какой-то конченный придурок, который топил котят и убивал старушек, а звезды решили уготовить ему судьбу в приюте для животных? Судя по твоему описанию, психика у него будет набекрень. Ремус тихо рассмеялся, и этот хриплый звук, предназначенный только для этого мальчика, был подобен перезвону ледяных кристаллов или шелесту солнечного ветра ранними утрами. — Ты можешь пройти свой путь как тебе будет угодно. Быстро, медленно, принимая его или отрицая. На то это и судьба, от нее никуда не деться, — с улыбкой объяснил Ремус, заканчивая поцелуем в костяшки пальцев Сириуса, а потом снова притягивая его в свои объятия. Сириус довольно подчинился, укладываясь подбородком на его груди, в его глазах плясали смешинки, когда он смотрел на Ремуса. — А ты видел мою судьбу? Знал, что мы встретимся? — Сириус невинно похлопал ресницами, расплываясь в игривой улыбке. Ремус вернул руку в его волосы, пропуская лунный свет сквозь пряди. — Я не вижу судеб, звездочка. Никому не дано, — ухмыльнулся Ремус, не в силах противиться улыбке парня. Сириус промычал, подкладывая ладони под подбородок. — А всякие ведьмы-ведуньи? Или астрологи? — Спорно, — Ремус пожал плечами, насколько позволяло его положение. — Повторю, никому не дано видеть судьбу полностью. Но не могу отрицать, что у некоторых могут быть какие-то… способности. — Чтобы увидеть ее часть? — задумчиво прошептал Сириус, проводя пальцем по его ключицам. Ремус согласно промычал, и они погрузились в тишину, прерываемую лишь далеким уханьем сов, журчащей воды и шепотом деревьев, делившихся друг с другом историями этой ночи. — А у других планет… есть хранители? — Есть, — тихо ответил Ремус, чтобы не нарушать интимность момента. — У всего есть. — И у звезд? — Сириус лег боком и прикрыл глаза, убаюканный ласковыми пальцами Ремуса в его волосах. Ремус улыбнулся. — У звезд нету. Они сами по себе. Но в каждом человеке есть частичка звезд, ты знал? — Сириус в ответ нахмурился, и Ремус нежно провел пальцем по его лбу, разглаживая призрачные морщины. — Все люди сделаны из звездной пыли, — прошептал Ремус, и на секунду ему показалось, что он действительно видит эту пыль — в мириадах крошечных искр, танцующих в глубине серых глаз Сириуса, в биении крови под его кожей. — Элементы, составляющие тела, были синтезированы в недрах давно взорвавшихся звезд. Так что… кто знает, вдруг ты и правда Сириус. Он тихо фыркнул, положив руки на бока Ремуса в своеобразном объятии. Тело Ремуса было холодным, но это не мешало Сириусу находить в нем тепло и комфорт. Казалось, сам космический мороз Ремуса отступал перед земным, живым теплом юноши, и Ремус так дивился этому необъяснимому чуду, что был готов посвятить всю свою бесконечную жизнь ее разгадке. — Так я звезда? — Самая яркая, — прошептал в ответ Ремус. Он почувствовал, как губы Сириуса расплылись в широкой улыбке, и позволил слабой ухмылке тронуть собственные губы. Они провели так еще несколько минут, Ремус слушал умиротворенное дыхание Сириуса, водил руками по его спине и волосам, и мог думать лишь об одном — как этот прекрасный мальчик оказался в его грубых ледяных руках? Что он нашел в нем такого, чтобы не сбежать в страхе, а жаждать его присутствия каждой клеточкой тела, снова и снова приходить в ночи в этот забытый Лес, только чтобы увидеть его? Это не укладывалось в голове Ремуса, но он был готов молиться каждой звезде, планете или астероиду, да чему угодно, за то что связали его судьбу именно с ним. Еще через пару минут Сириус заворочался и издал недовольный звук. — Столько месяцев борюсь с бессонницей, уже привык спать днем, а как только встретил того, с кем хочу проводить ночи, меня клонит в сон, — проворчал он, утыкаясь носом в рубашку Ремуса и вдыхая холодный запах леса и свежести. — Не стоит противиться своим желаниям. Ты можешь приходить и днем, но тебе придется самому меня искать. Сириус недоуменно вскинул голову. — Что? Я думал, ты… бодрствуешь только по ночам? — он сонно похлопал ресницами, и Ремус нежно покачал головой. — Мне не нужен сон. Ночь — время моей работы, которое ты, вообще-то, очень нагло отнимаешь, — Ремус быстро провел пальцами по его боку под толстовкой в своеобразной щекотке, и Сириус дернулся с тихим визгом. — Днем я занят Лесом, я не выхожу из него до захода Солнца. Лес — мое убежище. Выйду из него, и случится аномалия, Солнце не должно встречать Луну. Сириус обдумал это, снова ложась на его грудь. — Так… днем я могу просто заходить и искать тебя? — Можешь, — кивком подтвердил Ремус. — Только не забывай, что это Лес. В нем так же легко потеряться, как и напороться на нежеланных нарушителей спокойствия. Сириус поморщился. — Я не боюсь всяких животных, но вот насекомые… чего только не сделаешь ради встречи с тобой, ma lune. Ремус нежно улыбнулся и пригладил непослушные черные кудри. — Позови меня, и я приду, — шепотом пообещал он. — Где бы ты ни находился. Моя Луна всегда поможет нам найти друг друга. И в этот миг все звезды на небе над ними словно стали чуть ярче, предлагая и свою помощь в соединении двух невероятно влюбленных сердец.