Увольте меня немедленно

Гермиона вышла из аудитории, и холодный воздух коридора обжёг её разгорячённое лицо. Она почти бежала, стараясь оставить позади тяжёлую дверь, и воспоминание о том, как её тело предательски потянулось к женщине, которая сводила её с ума. Достав телефон, она дрожащими пальцами набрала номер Джинни. — Алло? — тут же отозвался весёлый голос. — Ты закончила? Отлично, встретимся через пятнадцать минут у центрального входа, — отчеканила Гермиона, не дав подруге вставить и слова, и бросила трубку. Она застегнула пальто на все пуговицы, словно пытаясь заковать себя в броню, и быстрым шагом направилась к месту встречи, надеясь раствориться в толпе студентов. Миновав коридоры, девушка вышла на улицу. Сзади послышался знакомый, бархатный голос, от которого по спине побежали мурашки. — Ну что, решила, как проведёшь свой внезапный выходной? — Беллатрикс поравнялась с ней, её губы тронула лёгкая, насмешливая улыбка. Гермиона резко остановилась, сжав кулаки в карманах пальто. — Да, — сквозь зубы бросила она, не глядя на собеседницу. — Подальше от тебя. — Как грубо, — усмехнулась Беллатрикс, но в её глазах вспыхнул не гнев, а нечто похожее на азарт. — И как неблагодарно. А я ведь собиралась предложить тебе более… интересное времяпрепровождение. Она сделала изящный шаг вперёд, сокращая и без того маленькую дистанцию между ними. Прежде чем Гермиона успела отреагировать, Беллатрикс легким движением руки сунула в карман её пальто сложенный листок бумаги. — Если, конечно, желание сбежать от меня куда-то внезапно иссякнет… звони, — она наклонилась так близко, что Гермиона снова почувствовала запах её дорогих духов. — Не заставляй меня ждать. С этими словами Беллатрикс развернулась и пошла прочь, её прямая спина и гордая осанка притягивали взгляды. Гермиона стояла как вкопанная, чувствуя жгучее присутствие в кармане записки с номером, который она, казалось, уже знала наизусть. Это был вызов. И самый ужас был в том, что часть её уже жаждала его принять. Гермиона шла по университетскому двору, сжимая сумку так, что костяшки пальцев побелели. В ушах стоял оглушительный гул – не снаружи, а внутри, вихрь из обрывков фраз, взглядов и прикосновений. Какого черта происходит? Мысль билась в голове, как птица о стекло. Между ними определённо было что-то. Не просто вражда или игра в кошки-мышки. Это была химия – едкая, опасная, взрывоопасная смесь, которая заставляла кровь бежать быстрее, а разум отключаться в самый неподходящий момент. Но Беллатрикс… Беллатрикс вела себя невыносимо. Она была как капризный океан: то накатывала волной нежности, уюта под пледом и завтрака на её кухне, то отступала, обнажая острые скалы насмешек, унизительных приказов и ледяного безразличия. То притягивала с силой магнита, заставляя забыть о всякой осторожности, то отталкивала с такой жестокостью, что хотелось кричать от несправедливости. И это бесило больше всего. Осознание того, что она, Гермиона Грейнджер, всегда державшая свои эмоции под железным контролем, попала на её удочку. Что она позволила этой женщине всколыхнуть в себе не только гнев, но и что-то ещё – щемящее, навязчивое, неподконтрольное. Что она, как глупая школьница, замирала в ожидании её взгляда и анализировала каждый её жест. Черт, — мысленно выругалась она, чувствуя, как жар стыда и злости разливается по щекам. Она была пешкой в чужой игре, правила которой не понимала. И самый ужас был в том, что часть её, та самая, что заставила её чуть не поцеловать Беллатрикс в пустой аудитории, не хотела сбегать с этой шахматной доски. Она жаждала узнать, каков будет следующий ход. Гермиона выдохнула, пытаясь сбросить с плеч невидимую тяжесть. Похуй. Не хочу о ней думать, — сказала она сама себе, заставляя разум замолчать. Она повернула голову и тут же заметила в толпе студентов яркую рыжую макушку. Джинни уже спешила к ней, её лицо было искажено маской крайнего любопытства. — Я так ничего и не поняла! — начала она, едва переводя дух. — Что это было? И… разве тебе не нужно после пар на работу? Вместо ответа Гермиона схватила её за руку и решительно потянула за собой. — Сегодня нет. Пошли. — Но куда? — упиралась Джинни, сбитая с толку такой резкой сменой планов. Гермиона остановилась, и в её глазах, ещё минуту назад полных бури, вспыхнул озорной, вызывающий огонёк. Ей нужно было что-то радикальное. Что-то, что выбьет из головы всё: и бархатный голос, и тёмные глаза, и ощущение чужих рук на коже. — На скалодром, — выпалила она, сама удивляясь своей спонтанности. Джинни замерла с открытым ртом. — На… что? — Ты слышала. На скалодром. Нужно залезть куда-нибудь повыше. Чтобы голова проветрилась, — Гермиона уже снова тащила её за собой, её шаги стали быстрыми и решительными. —Хочу чтобы всё тело болело завтра, чтобы не осталось сил на дурацкие мысли. Она говорила это с таким жаром, будто это был единственно верный путь к спасению. Не алкоголь, не слёзы, не бессмысленные разговоры. А высота, адреналин и мышечная усталость, которая должна была стереть из памяти и улыбку Беллатрикс, и её номер, жгущий карман. — Ладно… — сдалась Джинни, на её лице медленно расплывалась авантюрная улыбка. — Быть твоей подругой – это никогда не скучать. Погнали покорять "Эверест". Или хотя бы его дешёвую копию в торговом центре, – рассмеялась Джинни. Гермиона улыбнулась, и на мгновение всё тяжёлое и сложное отступило, растворившись в лёгкости этого момента. — Я тебя обожаю, вот честно, Джинни, — сказала она, и в её голосе прозвучала неподдельная, тёплая благодарность. — Я знаю, — без тени скромности парировала Джинни, её глаза весело блестели. — Я лучшая. Признайся, где бы ты без меня была? — В какой-нибудь библиотеке, медленно сходя с ума от переизбытка здравого смысла, — отозвалась Гермиона, и они обе рассмеялись. Вскоре они уже вошли в шумный торговый центр, где среди бутиков и кофеен располагался их необычный спасательный круг — скалодром. Яркие разноцветные зацепы пестрели на искусственной скале, уходящей под самый потолок. Воздух был наполнен энергией – криками инструкторов, спортивной музыкой и сосредоточенным дыханием тех, кто уже штурмовал стену. Гермиона решительно оплатила два билета, и они прошли внутрь. Джинни, запрокинув голову, скептически оглядела отвесную конструкцию. — Слушай, ты уверена? — протянула она, сомнительно покосившись на страховочные системы. — Выглядит это всё… опасненько. Однажды я упала со стула, когда пыталась достать печенье с верхней полки. Это максимум моих высотных достижений. — Уверена, — твёрдо повторила Гермиона, уже чувствуя, как в крови закипает адреналиновое предвкушение. — Нам это нужно. Мне – точно. Вскоре к ним подошёл инструктор – подтянутый парень с улыбкой до ушей и провёл короткий, но исчерпывающий инструктаж, показывая, как пользоваться страховкой и держаться за зацепы. И вот они стояли у подножия стены. Гермиона сделала глубокий вдох, её пальцы сомкнулись на первой, самой крупной зацепе. Она оттолкнулась от земли, и мир сузился до шершавой поверхности под руками, напряжения в мышцах и чёткой цели — двигаться вверх. Каждый мускул напрягался, выплёскивая наружу всю накопившуюся ярость, всё разочарование, всю свою одержимость Беллатрикс. Она забиралась выше, оставляя внизу и землю, и свои проблемы, сосредоточившись только на следующей точке опоры. Это была идеальная, медитативная агрессия. А внизу Джинни, преодолев страх, с азартом кричала ей вслед: — Давай, Гермиона! Покажи мастер класс, обезьянка! Гермиона карабкалась по разноцветным зацепам с таким ожесточением, будто штурмовала не искусственную стену, а собственные проблемы. Каждое движение требовало полной концентрации, каждый мускул горел приятным огнём, выжигая из памяти навязчивые образы. Она наконец-то дышала полной грудью, и мысленный шум потонул в свисте крови в ушах и ритмичном напряженного тела. Джинни, вдохновлённая её упорством, присоединилась, и скоро их смех и подбадривающие крики смешались с общим гулом скалодрома. Они уже собирались спускаться, довольные и уставшие, как вдруг Гермиона, находясь на приличной высоте, краем глаза уловила движение внизу. Сердце её пропустило удар. В проходе между тренажёрами, у кофейни, стояла она. Та самая, от кого Гермиона пыталась сбежать. Беллатрикс. Небрежно облокотившись о стойку, со стаканчиком в руке, она смотрела прямо на неё. Её взгляд был таким же острым и всевидящим, как в аудитории. Гермиона застыла, её пальцы разжались. На секунду мир перевернулся, сузившись до одной этой фигуры. Зацеп выскользнул из ослабевшей руки. Она сорвалась. Крик застрял у неё в горле. Страховочная система резко дёрнула её, смягчив падение, но инерции хватило, чтобы она с силой ударилась коленом о выступ стены. Острая, обжигающая боль пронзила ногу. — Гермиона! — Джинни тут же оказалась рядом, её лицо вытянулось от испуга. Следом подбежал инструктор. — Всё в порядке? Где болит? — парень аккуратно провёл осмотр, проверяя подвижность сустава. — Перелома нет, — заключил он, — но серьёзный ушиб. Придётся подлечиться пару дней. Гермиона, чертыхаясь сквозь слёзы от боли, с помощью Джинни поднялась на ногу. В ушах звенело. Неужели мне показалось? — пронеслось в голове, пока она опиралась на подругу. Она снова метнула взгляд туда, где стояла Беллатрикс. Место у кофейни было пусто. Никого. Словно призрак, возникший лишь для того, чтобы сбить её с толку и с высоты. Но жгучая боль в колене была самой что ни на есть реальной и идеальной метафорой всего, что происходило между ними. Джинни, не скрывая тревоги, помогла Гермионе добраться до ближайшей лавочки. Та опустилась на прохладный пластик, сжав зубы от пульсирующей боли в колене. — Сейчас закажу такси, — засуетилась Джинни, уже доставая телефон. — Чёрт, Гермиона, ну как ты так? Сорвалась буквально на ровном месте! — её взгляд скользнул по побелевшему лицу подруги, по её нервно сжатым кулакам. — Сама не знаю, — тихо и уклончиво ответила Гермиона, опустив глаза и разглядывая узоры на мраморном покрытии пола. Признаться, что её сбил с толку мимолётный силуэт, показавшийся в толпе? Сказать, что её разум настолько зациклен на Беллатрикс, что теперь видит её буквально везде? Нет. Это породило бы ненужные, острые расспросы, на которые у неё не было ни сил, ни ответов. Мысли о Беллатрикс и так занимали в её голове непозволительно много места. Они были навязчивым фоном, белым шумом, который заглушал всё остальное. Произносить её имя вслух, давать этому наваждению форму и звук, значило бы признать его силу. А она не была готова к такому признанию даже перед самой собой. Гораздо проще было сделать вид, что это просто неуклюжая случайность, досадная оплошность, а не симптом той странной, изматывающей болезни, имя которой — Беллатрикс Блэк. Такси довезло их до невзрачного подъезда, где Гермиона снимала свою скромную квартирку. Джинни, взяв на себя роль сиделки, помогла подруге добраться до дивана, после чего сразу направилась к холодильнику. Открыв дверцу, она увидела лишь баночку горчицы, пакет молока и сморщенный лимон. — Понятно. Экстренная ситуация требует экстренных мер, — объявила она, доставая телефон. — Вино и пицца! Как тебе такое целебное комбо? Должно поднять дух и поправить ногу. Говорю же, я лучшая сиделка в мире! — она старалась звучать бодро, но в её глазах читалась тревога. Гермиона откинулась на подушки, закрыв глаза. Боль в ноге была тупой и навязчивой, но куда мучительнее было чувство полной беспомощности. — Как всё некстати, — с горечью прошептала она. — Совсем скоро нужно платить за семестр, а я буду валяться здесь с чёртовой ногой. Неизвестно, сколько продлится этот "выходной". — Она с силой сжала пальцами край одеяла. Мысли о работе, о деньгах, о том, что её и без того шаткое положение стало ещё более уязвимым, терзали её сильнее любой физической боли. Этот нелепый ушиб стал зловещей метафорой всей её жизни – она пыталась карабкаться вверх, но какая-то неведомая сила раз за разом сбрасывала её вниз. Девушки провели вечер за разговорами и пиццей, и тревожное напряжение понемногу начало рассеиваться. Джинни, устроившись на краю дивана, уже планировала, какие фильмы они будут смотреть ночью, но тут зазвонил её телефон. — Мама? Да, я у Гермионы… Серьёзно? Ладно, я уже еду, — она бросила на подругу виноватый взгляд. — Прости, я нужна дома. — Всё в порядке, — Гермиона махнула рукой, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало разочарование. — Иди, конечно. Джинни наклонилась, чмокнула её в щёку и, наскоро собрав свои вещи, выпорхнула за дверь. Тишина, внезапно обрушившаяся на квартиру, оказалась оглушительной. Оставшись одна, Гермиона попыталась устроиться поудобнее, но больная нога пульсировала нестерпимо. Она взяла пульт и начала бесцельно переключать каналы. На экране мелькали кричащие рекламные ролики, заезженные ситкомы, бесконечные ток-шоу с однотипными лицами. Ничего, что могло бы захватить её внимание, увести от мыслей, которые, стоило остаться в одиночестве, тут же набросились на неё с новой силой. С раздражением щёлкнув кнопкой выключения, она погрузила комнату во мрак и взяла в руки телефон. Голубой свет озарил её лицо. Пальцы привычным жестом потянулись к соцсетям. Она механически пролистывала ленту: бесконечные селфи знакомых, мемы, которые уже не казались смешными, политические споры, от которых сводило скулы. Это был цифровой шум, белый фон, который лишь подчёркивал внутреннюю пустоту. Каждая фотография, каждое сообщение казались чужими и незначительными, будто она смотрела на жизнь через толстое стекло. Она искала хоть что-то, что могло бы отвлечь её, но находила лишь собственное отражение в тёмном экране телефона — уставшее, потерянное и одинокое. Тишина в квартире стала давящей, и единственным источником света был холодный экран телефона в руках Гермионы. Прокручивая ленту впустую, она сама не поняла, как её пальцы вывели в поисковой строке имя «Беллатрикс Блэк». Инстаграм. Аватарка — та самая, с резкими, идеальными чертами и насмешливым прищуром – ударила по нервам с новой силой. Гермиона замерла, палец застыл. Это была плохая идея. Очень плохая. Но любопытство и та тёмная тяга, что пустила в ней корни, оказались сильнее. Она нажала. И погрузилась в другой мир. Мир Беллатрикс. Вот она, загорелая и беззаботная, на палубе яхты, солнце играет в её тёмных волосах. Вот в чёрном вечернем платье, с бокалом шампанского в руке, на каком-то светском рауте, её взгляд полон холодного превосходства. Вот в полумраке «Обсидиана», её силуэт выхвачен вспышкой, в позе — непринуждённая власть. А потом её взгляд наткнулся на другую фотографию. Пляж. Закат. Беллатрикс в откровенном чёрном купальнике, подчёркивающем каждый изгиб её тела. Она стояла, опершись на бедро, её поза была одновременно расслабленной и вызывающей. Мокрые кудри прилипли к плечам, а на губах играла та самая, знакомая до боли, полуулыбка-полуусмешка. Чёрт, — пронеслось в голове у Гермионы, и в лёгких застрял воздух. — Какая же она… горячая. Тепло разлилось по низу живота, сжимаясь в тугой, пульсирующий комок желания. Её рука, словно сама по себе, без приказа из мозга, скользнула вниз, под край спортивных штанов. Пальцы нашли влажную, горячую плоть. Она не отводила взгляда от экрана, от этих длинных, сильных ног, от изгибов её талии, от дерзкого взгляда, который, казалось, прожигал её насквозь даже через цифровое изображение. Она смотрела на фотографию, и внизу живота сводило от напряжения, сладкого и невыносимого. Её пальцы закружили вокруг клитора, в такт бешено колотящемуся сердцу. Каждая деталь на снимке – тень на коже, четко очерченные мышцы – подливали масла в огонь. Это было унизительно, порочно и до одури возбуждающе. Она, Гермиона Грейнджер, лежала на своём диване с травмированной ногой и мастурбировала на фотографию женщины, которая сводила её с ума днём и являлась во снах ночью. И самое ужасное было в том, что она даже не пыталась остановиться. Гермиона кончила с тихим, сдавленным стоном, заполняя им стены её скромной квартиры. Тело обмякло, на мгновение погрузившись в блаженную пустоту, но почти сразу же её накрыла волна жгучего стыда. Она отшвырнула телефон, будто он обжёг ей пальцы. Сердце бешено колотилось, выстукивая в груди ритм её унижения. Оргазм – дело, конечно, хорошее, — пронеслось в голове, пока она пыталась отдышаться. — Но намного, черт возьми, лучше было бы, если бы это были пальцы Беллатрикс. Эта мысль, откровенная и беспощадная, заставила её сжаться. Эта женщина — настоящий кошмар. Наваждение. Она проникала повсюду: в её работу, в учёбу, а теперь и в самые интимные, потаённые уголки её жизни, заставляя тело предавать разум. И тут, словно дождавшись этого момента полного саморазрушения, телефон на столе коротко и деловито вибрировал, озарив темноту холодным синим светом уведомления. С замиранием сердца, с предчувствием неминуемой катастрофы, Гермиона потянулась к устройству. Сообщение было из Инстаграма. От отправителя, чьё имя заставило кровь стынуть в жилах. @Bellatrix.Black Смотрю, тебе понравился мой профиль. В особенности, судя по лайку, та фотография, где я в купальнике. Гермиона застыла, вцепившись в телефон, её пальцы похолодели. Она медленно перевела на него взгляд. И у неё перехватило дыхание. Ярко-красный значок сердца сиял в углу той самой фотографии. Той, где Беллатрикс в чёрном купальнике, залитая закатным светом, смотрела на мир с видом полновластной хозяйки всего сущего. Лайк. Она случайно лайкнула её. В порыве страсти, в момент полной потери контроля. Леденящий ужас пронзил её острее любого оргазма. Она судорожно ткнула в экран, пытаясь отменить действие, но палец дрожал, и ничего не происходило. Действие было сделано. Подтверждено. Отправлено в цифровое пространство, как официальное уведомление о её одержимости. @Bellatrix.Black Я польщена. Хотя, признаюсь, ожидала от тебя больше оригинальности. В следующий раз, если захочешь моего внимания, просто позвони. Номер у тебя есть. Гермиона застыла, вцепившись в телефон. Это было хуже, чем если бы та просто высмеяла её. Эта снисходительная, ласковая насмешка, это знание, что она держит её на крючке и даже не скрывает этого. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, как перед грозой. Гермиона выбесилась. Это был не просто гнев, а слепая, яростная буря, сметающая всё на своём пути. Её пальцы, ещё секунду назад слабые и вялые, с силой впились в телефон. Ах так? — мысленно прошипела она, её пальцы запорхали по экрану, выбивая ядовитый ответ. — Хочешь оригинальности? Получи! @Hermione.granger Не льсти себе. Палец просто соскользнул, пока я выбирала, какую из твоих фотографий послать в "Женщина-кошмар года". И я не собиралась тебе звонить! Она отправила сообщение и с силой швырнула телефон на противоположный конец кровати, словно это была сама Беллатрикс. Устройство мягко приземлилось на подушку, но её ярости это не уняло. Боже, как же она меня бесит! — пронеслось в голове, и она с силой провела руками по лицу, пытаясь стереть следы недавнего удовольствия, и жгучий стыд. Каждый мускул был напряжён до предела. Этот чёртов лайк! Эта дурацкая, ничтожная случайность, которая теперь выглядела как отчаянный крик о внимании. Она вела себя как глупая, влюблённая школьница, а Беллатрикс с её вечной, самодовольной ухмылкой лишь подыгрывала этой роли. Блять! — это слово вырвалось у неё вслух, резкое и горькое, повиснув в пустой квартире. Она ненавидела её. Ненавидела за эту власть, за эту способность выводить её из равновесия одним лишь взглядом, за то, что даже на расстоянии, через холодный экран, та умудрялась держать её на привязи, дёргая за ниточки её самых потаённых желаний и самых уязвимых страхов. Переписка вспыхнула, как сухой хворост. @Bellatrix.Black "Палец соскользнул"? Милая, для таких оправданий ты уже слишком взрослая. Хотя, если твои пальцы так легко срываются, возможно, тебе стоит найти им другое применение. @Hermione.granger Не беспокойся о моих пальцах. Они куда лучше справляются с книгами, чем твои головорезы — с охраной. Кстати, спасибо за вынужденный выходной. Наконец-то высплюсь! @Bellatrix.Black Рада стараться. Спишь, значит, и видишь меня? Лестно. А я тут как раз подумываю ввести новую должность — «персональный ассистент для особо неуклюжих». Вакансия за тобой. @Hermione.granger Отличная идея! Буду тебе кофе носить и стирать следы помады с воротников твоих рубашек после "деловых ужинов". @Bellatrix.Black Ревнуешь, Грейнджер? Не трать силы. Мои "деловые ужины" куда скучнее, чем твои фантазии. Сначала Гермиона лишь пожала плечами, сделав вид, что ей всё равно. Потом перечитала переписку, пытаясь найти в своих словах что-то обидное. Потом начала придумывать оправдания: наверное, её вызвали на срочное совещание или может, села батарея. Минуты растягивались в часы. Она устроилась на кровати, укрылась одеялом, но всё её существо было напряжено, приковано к лежащему рядом телефону. Она смотрела сериал, не видя его, пролистывала ленту, не воспринимая ни слова. Каждый призрачный звук с улицы заставлял её вздрагивать и хвататься за телефон. Тёмный экран молчал. Глаза слипались, тело изнемогало от усталости, но мозг отказывался отключаться, снова и снова проигрывая их стёб, её последнюю фразу, этот намёк, повисший в воздухе. Она боролась со сном, впиваясь в телефон воспалённым взглядом. Но усталость и эмоциональное истощение взяли своё. Голова тяжело упала на подушку, пальцы разжались. Телефон, так и не дождавшись ответа, погас окончательно, оставив её одну в тишине и темноте, уснувшую с одним-единственным именем на губах.