Тень девятихвостого

Солнечный день казался обычным: студенты шли по кампусу, смеялись, говорили о лекциях и домашних заданиях. Юн Ха шла к библиотеке, держа свиток в сумке и пытаясь сосредоточиться на мыслях о семинаре. Но ещё на подступах к зданию она почувствовала странное напряжение в воздухе, словно невидимые глаза следили за каждым её шагом — Хм… — прозвучал тихий, холодный голос за её спиной. Юн Ха вздрогнула. Она уже знала этот голос. Сердце застучало быстрее, а ладони вспотели. — Кён… — выдохнула она. Он шёл за ней, слегка опережая, с той самой ледяной уверенностью, которая всегда заставляла её ощущать себя маленькой и одновременно опасной. Его взгляд, как всегда, был пронизывающий и холодный, но сегодня в нём было что-то ещё — едва заметное, но острое. — Ты слишком часто улыбаешься другим, — сказал он, не пытаясь скрыть раздражение. — Смотришь на них… смотришь, как будто… — он замолчал, стиснув челюсти, — как будто они значат для тебя больше, чем я. Юн Ха почувствовала странное тепло, смешанное с ужасом. Её сердце ёкнуло. Она открыла рот, чтобы оправдаться, но Кён даже не дал ей шанса: — Не пытайся говорить. Я вижу. — Его голос был низкий, почти шепот, но каждое слово резало, как нож. — С тех пор, как мы встретились… я видел всё. Каждую твою улыбку, каждый взгляд, каждое прикосновение. Юн Ха замерла. — Я не думала… я не… — начала она, но он сделал шаг вперёд, и холодная аура вокруг него стала ощутимой, как будто воздух сгущался. Его хвосты, девять полупрозрачных теней, дернулись и обвились вокруг него, подчёркивая его силу и напряжение. — Не пытайся оправдываться, — сказал он резко. — Ты не понимаешь. Когда кто-то другой… — он сжал кулаки, а взгляд стал почти диким, — …когда кто-то другой прикасается к тебе, смеётся рядом, говорит с тобой… я чувствую это. Каждое маленькое движение словно удар по мне. Юн Ха почувствовала, как её дыхание сбилось. Она впервые видела, что Кён может быть не только холодным и язвительным, но и… уязвимым. Скрытая эмоция пробивалась сквозь ледяную стену. — Ты ревнуешь? — выдохнула она почти шёпотом. Он резко обернулся, глаза сверкнули, а хвосты за спиной развернулись, словно в вихре черного пламени. — Ревную? — повторил он, голос был хриплый, с оттенком угрозы. — Конечно, ревную! Каждый раз, когда кто-то смеется с тобой, каждый раз, когда ты смотришь на кого-то другим взглядом… Я ненавижу это. Он шагнул к ней так близко, что она почувствовала его холодное дыхание. Но за этой холодной оболочкой скрывалось что-то странное — почти болезненное, внутреннее смятение. — Но… — начала Юн Ха, и на мгновение подняла руку, чтобы коснуться его плеча. — Ты не должен так… Он резко отстранился, чуть наклонив голову, чтобы подчеркнуть дистанцию. — Не смей! — холодно сказал Кён, но его голос дрожал чуть меньше, чем обычно. — Я не позволяю никому… никому быть ближе к тебе, чем я. Юн Ха на мгновение замерла. Она не знала, чего ожидать — его ярости, его силы или того, что она впервые почувствовала: что он действительно заботится о ней, пусть и через эту жестокую, почти враждебную форму. В этот момент свиток в её сумке слегка вибрировал. Юн Ха заметила, как его тонкая трещина на поверхности слегка засветилась. Она поняла: Кён не просто ревнует. Его сила и его эмоции каким-то образом переплелись со свитком, и его ревность — это не просто чувство, это проявление магии, его тьмы и связи между ними.