Porn St✫r

Это было немного глупо и даже жестоко, но Тэхён надеялся, что травма Чонгука будет достаточно серьёзной, чтобы их задержали в больнице на весь праздник. В случае чего он был готов и палату оплатить, и рядом весь вечер и всю ночь просидеть — что угодно, лишь бы не знакомить Чонгука с остальной семьёй и не заводить разговоры о женитьбе. Тэхён всё ещё считал это неуместным. Он попросту не видел себя семьянином, и совсем неважно, что семья состояла бы из двух людей, без детей. Это было не то, к чему он стремился. Слишком большая ответственность. Слишком много подводных камней. И отдачи тоже нужно больше, чем он готов дать. — Сможешь вылезти сам? — спросил он, наблюдая за тем, как Чонгук ёрзает на заднем сиденье. — Да, конечно, — ответил тот, немного ускоряясь и высовывая ноги наружу. Левой он ступил на асфальт, а правую до последнего удерживал в воздухе. По больнице он перемещался на коляске, раздобытой где-то Тэхёном, а по дому прыжками на одной ноге — от ванной к спальне и от спальни к выходу. Из-за того, что рана оказалась не такой уж и глубокой, обошлось без швов и костылей, но врач настоятельно рекомендовал отлежаться остаток выходных, а при острой необходимости ступать исключительно на носок. Чонгук перестал слушать ещё на «рентген чистый, осколков нет». Ему с самого начала было очевидно, что это просто царапина. С каждым случается минимум раз в жизни. — Стой, я тебе помогу, — сказал Тэхён, расплачиваясь за поездку и тоже выбираясь из машины. — Не нужно, — Чонгук сделал демонстративный шаг в сторону дома, морщась от ноющей боли, что возникала в стопе каждый раз, как он опускал её вниз и переносил вес на носок. — Я в порядке. Тэхён не поощрял его самостоятельность, но Чонгук упорно продолжал вырываться вперёд и избегать его плеч, потому что предыдущая поездка на спине была слишком неловкой, чтобы повторять. Но когда Тэхён советовался перед принятием какого-нибудь дурацкого решения? Пока Чонгук обливался по́том в насыщенных коралловых лучах закатного солнца, ковыляя в сторону дома, альфа подкрался к нему сзади и подхватил на руки — одна оказалась у Чонгука под коленями, а вторая на пояснице. От неожиданности омега ахнул. Он выглядел таким потрясённым и смешным, что Тэхёну пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. — Тэхён, ты что творишь?.. — он выдохнул протяжно, с облегчением, потому что пульсация в ноге немного ослабла, а вместе с тем и боль отпустила. — То, что сделал бы любой нормальный альфа для своего омеги, — игнорируя бегающий по его лицу взгляд, ответил Тэхён. Чонгук ощутил это неприятное давящее чувство в горле и попробовал его сглотнуть, но получилось откровенно паршиво. Ощущение кома никуда не делось. — Я не твой омега, — прохрипел он в ответ. — Знаю, — Тэхён таки усмехнулся. — Но мои родные думают иначе… И как Чонгук сразу не догадался, что всё ради эффектного появления и подкрепления лжи? На входе их уже дожидалась госпожа Ли и двоюродный брат Тэхёна вместе со своим альфой. Их имена были немного похожи — Юн Соншик и Сон Ушик, — да и внешне они больше походили на родственников, нежели на супругов. Только бесконечное хвастовство обручальными кольцами их и выдавало. — Сажай его сюда, — мама вела Тэхёна прямо до гостиной и указывала на диван, хотя все остальные располагались на полу, на подушках. — Бедненький, как же так произошло?.. — Залюбовался мной и наступил на стекло, — пошутил Тэхён. Он был немного напряжён из-за стольких пар глаз, следовавших за ними, и шутка вырвалась сама по себе, как тщетная попытка мозга обмануть нервную систему и прогнать нервозность. Тэхён боялся допросов от родителей, потому что был не очень-то готов к экзамену по Чонгуку и их отношениям, но допрос от всей семьи наверняка обернулся бы катастрофой. — Я выходил из воды, — напомнил Чонгук, немного улыбнувшись крошечной девчушке в пелёнках, которую удерживала на руках одна из двоюродных сестёр Тэхёна. — Я не мог тобой залюбоваться, поскольку ты остался позади… — Разве что у тебя глаза расположены на заднице, — хохотнул альфа приблизительно того же возраста, что и Чонгук. — Дохён! — звуча и глядя строго, шикнула на него омега лет сорока. Наверняка его мать. — Что? — парень сохранил невозмутимость и весёлость, игнорируя молнии, устремлённые в него. — У них обоих глаза на заднице, если они сошлись… Он сидел ближе всех к дивану, опираясь на него спиной, и при этих словах обернулся, взглянув на Чонгука через плечо. Взгляд его был насмешливый, без намёка на дружелюбие, и Чонгук вдруг вспомнил, почему так редко посещал семейные ужины. — Дохён, будь добр без выражений, — попросила госпожа Ли, вставая сзади и накрывая плечи Чонгука ладонями. — Мы же не хотим, чтобы парень Тэхёна сбежал от нас? — Не хотим? — Дохён удивлённо взглянул на свою семью, расположившуюся слева от дивана. Никто ничего толкового не ответил. Да и не пришлось — главный куратор праздника в лице госпожи Джи загнала старших на кухню, и все, кроме Тэхёна, Чонгука, Дохёна и омеги с ребёнком покинули гостиную. Если бы не работающий на минимальной громкости телевизор, в комнате стало бы совсем тихо и неуютно. — Сколько ей уже? — спросил Тэхён, кивая на ребёнка. — Три месяца, — ответила его двоюродная сестра. — Суджин? — попытался он угадать имя, которое было написано в открытке, разосланной всем родственникам по случаю рождения нового члена семьи. Он даже не читал её, только взглядом пробежался и отправил в шредер вместе с остальным бумажным мусором. — Субин, — с неловкой улыбкой поправила омега. — Хочешь подержать? — Я? — Тэхён опешил, смещая взгляд на Чонгука, который был полностью в своих мыслях. Мрачных, судя по тому, каким серьёзным было его лицо. — Нет, спасибо. Но Чонгук… — Тэхён поддел его плечом. — Чонгук, возьмёшь Субин ненадолго? Чонгук мигом вынырнул из перемотки этого неприятного замечания про глаза на заднице и сел ровнее на диване. — Конечно, — он улыбнулся, протягивая руки и готовясь принять ребёнка. Его опыт с детьми был нулевым, и от того было ещё интереснее подержать крохотный свёрток в руках. Он уже предвкушал приятное волнение и очарование малышкой. — Э-э… — сестра Тэхёна как-то смутилась, невольно прижимая ребёнка ближе и избегая взгляда в сторону Чонгука, пока бормотал оправдания. — Не думаю, что могу… Субин ещё слишком маленькая, чтобы кто-то, кроме семьи… Кто-то такой держал… Это был второй звоночек, по которому Чонгук должен был догадаться, но именно в тот момент из кухни выглянул господин Ким с бутылками пива и смешной историей о том, как он сегодня разбил бочонок с домашним соевым соусом, и внимание переключилось на него. Пока он болтал, другие посмеивались из вежливости и чтобы не портить настроение, и так они дожили до ужина с самыми вкусными домашними блюдами, которые Чонгук когда-либо пробовал. Даже несмотря на плотный обед на рынке, за столом он приговорил пару мисок риса и с дюжину сонпён. Их сладкий ореховый вкус с едва уловимым ароматом сосны, который появлялся благодаря приготовлению на пару в свежих сосновых иголках, идеально сочетался как с пивом, так и с чаем. — Может, ты съел бы что-нибудь ещё, кроме пирожков? — спросил Тэхён, ненавязчиво оттягивая кастрюльку с тушёной говядиной от своего двоюродного брата и подсовывая её к Чонгуку. — Это очень вкусно. — Очень, — подтвердил Чонгук. — Но мясо я и так могу поесть, а такие вкусные сонпён до следующего Чхусока вряд ли получится отыскать… Дохён, сидящий напротив, не воздержался от громкого фырканья. — Собираешься привести его и в следующем году?! — спросил он «дядю» Тэхёна, забыв о каком-либо уважении. — Дохён! — в этот раз его попыталась приструнить госпожа Ли. Она не умела быть по-настоящему строгой и пугающей в гневе, но сейчас она и не злилась — она нервничала. Как только Чонгук это осознал, дрожь волнения перекинулась и на его тело. — Ну что? — вспыхнул Дохён. — Что?! Это ведь ваш сын привёл на семейный ужин непонятно кого, так почему вы смотрите на меня так, словно это моя вина? Она — ваша. Сердце Чонгука упало вниз, и даже с учётом, что это случалось не впервые, он был не готов к бешено стучащему пульсу в ушах. Нет-нет-нет. Нет, пожалуйста. Только не снова. Не при таком количестве зрителей. Пожалуйста. Пожалуйста! Тэхён с грохотом уронил палочки для еды на стол и насупился, источая сводящую челюсти терпкость чая. Его тёмно-карие глаза прищурились, а ноздри раздулись как у быка перед нападением. — Повтори, что сказал, — прохрипел он. — Давайте не будем начинать, — попросила его двоюродная бабушка, при этом натянуто улыбаясь. — У нас всякое случалось. Как говорится, в семье не без урода…  Проскользнувшее в её голосе ехидство отдалось в груди Чонгука болезненным толчком. Он ведь знал, что так будет. Рано или поздно это случалось со всеми, кто встречался на его пути. По закону подлости люди узнавали от других или натыкались на его видео сами. Сам Тэхён об это узнал благодаря профессору Чхве. А тот благодаря длинным языкам студентов и постам на форуме. А те ещё откуда-то. И чем больше людей он встречал, тем больше становилось тех, кто «знал», кто он такой. — Тётя Джи, — госпожа Ли взглянула на неё с укоризной. — Ну я же просила никому не говорить об этом… — Так я никому и не говорила, — пожала плечами старуха. — Сунчоль сам услышал… Её муж на перекинувшиеся на него взгляды развёл руками. — Я не знал, что это тайна, — сказал он. — Я лишь спросил Соншика, где это можно посмотреть, потому что сначала подумал, что речь об обычном кино… Я услышал, что парень Тэхёна актёр… — Ага, актёр, — выплюнул Дохён. — Дырка для членов он, а не актёр. Это ведь именно то, чего добивался Тэхён: скандал, центром которого являются его отношения и Чонгук. Один постыдный вечер, после которого его попросят больше никогда никого не приводить. Если не родители, то остальная семья. — Заткнись, — приказал Тэхён. — Свою шлюшку будешь затыкать, а не меня, — огрызнулся в ответ Дохён. — Всё не так, — вклинился господин Ким, глядя на Чонгука и сына виновато. Не он это начал, но он не проследил, о чём говорят другие. — Это давно уже в прошлом. — Вот как? — Дохён вызывающе вскинул бровь и выложил из кармана джинсов телефон прямо на стол. — То есть, для всех здесь неприемлемо, что я встречаюсь с альфой, сам будучи альфой, и его я позвать на ужин не могу, но оттраханное половиной Pornhub’а недоразумение сидит с нами и запихивается пирожками… Один клик и просторная комната заполнилась мужскими стонами. Стонали трое, поэтому Чонгук сразу понял, какое видео Дохён включил. Оно было самым стыдным, самым болезненным и самым страшным в его порно-карьере. Чонгук говорил себе, что не знал, во что ввязывается, что его обманули и вынудили, но в действительности он просто не умел отказывать. Простое «нет» и сейчас давалось ему с трудом. «Нет, я не буду ни с кем знакомиться, профессор», — казалось бы, проще простого. «Нет, я не буду притворяться твоим парнем, доктор Ким», — легко только в мыслях. «Нет, вы не можете поступать со мной так, словно у меня совсем нет чувств», — достаточно было просто открыть рот. Но теперь все смотрели на Чонгука на экране и так, и их взгляды пронизывали насквозь, оставляя глубокие раны. Зачем они это делали с ним? За что?.. — Эй, — Тэхён преобразился ещё больше, налитыми кровью глазами глядя на племянника. — Я не разрешал это смотреть. Его наполненный яростью голос и свирепое дыхание помогли Чонгуку отмереть. Он не обязан был оставаться. Если не получалось держать лицо, можно было просто сбежать и не показывать никому свои истинные чувства. Долгие годы он пытался бороться, игнорировать и сдерживаться, грезя будущим, в котором станет обычным человеком, достойным уважения и любви, но в конечном итоге прошлое всегда настигало его. Навалившись на стол руками, Чонгук кое-как поднялся и, толкнув стул бедром, захромал к дверному проёму, что вёл в гостиную, а оттуда — в коридор. — Чонгук! — крикнул вдогонку ему Тэхён. Он тоже вскочил из-за стола, собираясь последовать за ним, но сначала должен был разобраться с видео. Под вопли Дохёна он схватил со стола новенький айфон, пытаясь остановить ролик, но тот ни в какую не хотел выключаться, вспыхивая ссылками и вкладками с предложением купить подписку на сервис с ещё бо́льшим количеством порно. Это ужасно злило. Настолько, что Тэхён не сдержался и бросил мобильный на стол снова, а сверху припечатал его тяжёлой дощечкой, на которой до этого стояло овощное рагу. Первый удар пустил по стеклу трещины и заставил Дохёна взвыть так, что Субин в руках своей матери тоже зашлась в истошном крике. От второго удара экран вспыхнул и потух, но звуки продолжались ещё несколько секунд, пока Тэхён отбивал телефон, вкладывая в замах и удар свою свою злость и ненависть. Именно так Чонгук и должен был поступить с ним в тот вечер, когда Тэхён без предупреждения рассказал о его канале родителям. Совсем недавно Ким считал себя единственным, кому было позволено рушить жизнь Чонгука, но теперь он думал, что никто не имеет права так себя вести с ним. Он не сделал ничего плохого, чтобы проходить через это. Швырнув доску на стол рядом с осколками и мёртвым телефоном, он глубоко вздохнул и отыскал взглядом родителей, слишком потрясённых его вспышкой ярости, чтобы хоть что-то сделать или сказать. Они своего сына никогда таким не видели. — Мама, папа, — он обратился только к ним через детские крики. — Я и Чонгук поедем сейчас. Тэхён не стал дожидаться их разрешения или уговоров остаться. Быстро пересекая гостиную, он вышел в коридор, в конце его замечая парня, что надевал кроссовки, как тапки, шипя и тяжело дыша из-за боли, но не смея остановиться или даже замедлиться. — Чонгук… Упоминание собственного имени подтолкнуло его ещё скорее к двери, и та глухо хлопнула после его ухода. В такой ситуации Тэхён тоже предпочёл бы побыть одному, но в глубине души надеялся, что кто-нибудь пойдёт за ним. — Чонгук? — Тэхён выскочил на улицу, осматривая пустой двор. Солнце давно скрылось за горизонтом, а на остров опустился вечер, разбавленный светом уличных фонарей и садовых лампочек, встроенных в глаза керамических лягушек и гномов. У двоюродной бабушки весь двор был усеян ими, чтобы освещать дорожки вокруг дома. — Чонгук! — Тэхён позвал его снова, бросаясь вправо, затем влево, но не понимая, куда мог исчезнуть парень, который едва мог идти. — Чонгук, где ты? Омега не отозвался, но, прислушавшись, Тэхён различил тихий всхлип справа. Довольно близко. Спустившись с крыльца, альфа ступил в тень и заглянул за угол. Морально он был готов к слезам и проклятиям, но в его представлении всё было совсем не так, как в реальности. Чонгук не ограничился парой слезинок и не бежал из-за этого куда-нибудь далеко. Он не прятался, не пытался замаскировать хлынувшие потоком чувства под что-то. Упав на колени сразу за поворотом, он цеплялся пальцами за влажную траву и не плакал, а рыдал. Его плечи сотрясались каждые несколько секунд, а изо рта вырывались звуки, от которых у Тэхёна внутри всё переворачивалось. Чонгук никогда в жизни себе такого не позволял, даже когда было невмоготу, но сегодня барьер был разрушен, и его прорвало. Стыд, боль, вина, непонимание — всё, с чем он боролся, выплеснулось наружу одним сдавленным «почему я?» и продолжило струиться по его щекам и подбородку, капая за шиворот. Тэхён позади тихо выдохнул, некоторое время просто стоя и наблюдая. Он не хотел его прерывать, не хотел мешать своим присутствием и быть причиной ещё большего плача, но беспокойство о нём было сильнее беспокойства о себе. Пройдя те пару шагов, что их разделяли, он присел рядом и обхватил плечи Чонгука руками, слабо, но так, чтобы он отчётливо ощутил чужой вес. Ниагарский водопад горячих слезинок обрушился на его руки, стекая сверху вниз и обжигая кожу. Это длилось несколько минут без остановки, а потом вдруг прекратилось. Чонгук в его объятиях притих. Пару раз в минуту шмыгая заложенным носом, он едва двигался. Теперь Тэхён ощущал и его вес — он наваливался на его грудь, горячий и тяжёлый, но оттолкнуть или избавиться другим способом от него не хотелось. Тэхён наоборот боролся с желанием притянуть его ближе. — Хочешь, я вызову такси до дома? — пробормотал он Чонгуку в макушку. — Нет, — получил он надломленным голосом в ответ. — Тогда хочешь, чтобы я отыскал где-нибудь велосипед и отвёз тебя на нём? — Нет. — А на руках? — Тэхён знал, что Чонгуку сейчас не до шуток, и его слова лучше не сделают, но он пытался его расшевелить. — Хочешь, чтобы я пронёс тебя всю дорогу до гостевого дома на руках? Я могу… — Хочу умереть, — прервал его Чонгук, медленно поворачивая к нему своё заплаканное лицо. — И чтобы кто-нибудь меня утешил. Тэхён задумался о том, как часто Чонгук чувствовал себя так. Как часто хотел умереть из-за слов других? Как часто нуждался в поддержке и утешении? Как часто был близок к тому, чтобы сломаться окончательно и больше не собраться, потому что рядом не было никого, кто мог бы ему помочь? — Кто-нибудь — это я, — уверенно сказал Тэхён. — Я тебя утешу.