След, оставленный во снах

***

       Первым, кого Каэде увидела перед собой, с трудом открыв глаза, был обеспокоенный Такеши, склонившийся над ней и активно тыкающий ей в нос взятой невесть откуда ваткой с нашатырём. Каэде поморщилась и чихнула от резкого запаха. — Ты как? — с искренней заботой в голосе спросил Такеши. — Это была Акеми? — ответила Каэде вопросом на вопрос. Сейчас они находились в палатке: очевидно, торговец отнёсся с сочувствием к девушке и предложил Куросаве занести её сюда, подальше от шумной толпы, гудящей словно потревоженный улей. Её взгляд безразлично блуждал по шёлковым бабочкам и цветам, которыми был украшен павильон. Во взгляде Такеши читались вина и сожаление. Он молча кивнул, отведя глаза. — Теперь уже в этом нет сомнений, — хрипло сказал Куросава. — Каэде-чан, — добавил он, — с тобой хочет пообщаться полиция. Я могу сказать им, что ты не готова к разговору. Девушка немного подумала, а затем отрицательно покачала головой. Каэде ещё не до конца осознавала, что произошло, но понимала, что беседовать с представителями власти всё равно придётся. Чем раньше она узнает обстоятельства смерти сестры, тем лучше. Дальнейшие события были как в тумане: Каэде, впавшая в какое-то странное оцепенение, на автомате отвечала на вопросы полицейского. Танабэ Акеми была склонна к суициду? Нет, нет и ещё раз нет! Она была поблизости, когда Акеми упала? Нет, она была вместе со всеми на площади, ждала сестру у палатки с данго. Куросава может это подтвердить. Думает ли она, что это было самоубийство? Нет. Зачем сестре было приглашать её на праздник и прыгать с башни? Узнаёт ли она почерк сестры на предсмертной записке? Да, без сомнения, это её почерк. Вот и всё. Всё-таки самоубийство. Надо же, насколько плохо она, оказывается, знала свою сестру! Каэде толком не помнила, как добралась до дома. Нет, девушка, конечно, помнила, что её довез обеспокоенный Такеши, но само состояние было странным, словно её оглушили. На предложение мужчины побыть с ней, пока она немного не придёт в себя, Каэде ответила категоричным отказом. Ей было жизненно необходимо побыть одной. Сейчас девушка лежала поверх покрывала на кровати и мечтала, чтобы мозг хоть ненадолго отключился и дал ей передышку. Каэде всё ещё не могла поверить, что сестра умерла, и уж тем более, что она покончила с собой. Девушка помнила Акеми неунывающей, энергичной, яркой, хотя и несколько эксцентричной. Суицид был совсем не в её характере. Но с другой стороны, Каэде не видела сестру несколько лет, а люди меняются. Вон и Такеши теперь не узнать. Меняются все, кроме неё. Каэде как чувствовала себя статисткой-неудачницей по жизни, так ей и осталась. А что? Звёзд с неба она никогда не хватала. Ровно отучилась, без особых проблем устроилась на работу в офис. А дальше всё. Несмотря на исполнительность и большой опыт работы, повышения всё не было — как была офисным планктоном, так им и осталась. Повышали более амбициозных, пробивных, а Каэде была тихой посредственностью. С отношениями тоже не клеилось. Как сказала ей невзначай одна коллега: «по-моему, это не потому, что тебя считают скучной, а потому, что ты считаешь скучной саму себя». Наверное, так и было… Каэде прикрыла глаза. Перед мысленным взором тут же возник образ её сестры, лежащей на мощёной дороге у подножия башни. Её нежно-розовое шёлковое кимоно, с изображёнными на нём ласточками, лепестки сакуры, которыми была усеяна площадь; в противовес этому ярко-алая лужа крови, вытекшая из пробитой головы, неестественно вывернутые конечности и широко распахнутые мёртвые глаза… Каэде со всхлипом втянула воздух и резко села на кровати. Она не хотела помнить сестру такой. Девушка беспомощно обвела глазами комнату и зацепилась взглядом за фотографию на стене. Со снимка смотрели две улыбающиеся девочки в школьной форме, похожие друг на друга, как две капли воды. Ну надо же! Она совсем забыла про это фото! Хорошо бы навсегда запомнить Акеми такой счастливой и беззаботной, а не безжизненным телом на мостовой… Внутри Каэде всё сжалось и замерло, словно тугая стальная пружина. Девушка не знала, что с ней будет, когда эта пружина распрямится: может, она просто разразится слезами, а может, ударится в истерику и начнёт выть диким воем от собственного бессилия и отчаяния. Но это будет потом. Сейчас её глаза оставались сухими, а в ушах стояла ватная тишина, казавшаяся невыносимой. Чтобы её разбить, Каэде встала и принялась бесцельно бродить по дому. Воспоминания, приятные и не очень, появлялись сами собой, словно круги на воде от брошенного камня, стоило девушке завидеть что-то до боли знакомое. А знакомым было всё: Акеми словно решила сохранить все вещи и мебель в первозданном виде. И это с её-то страстью к новаторству! Сейчас Каэде действительно могла сказать, что вернулась домой. Здесь прошло больше половины её жизни и девушке была знакома буквально каждая половица на полу, каждая царапина на фактурных узорчатых обоях, даже чёрточки на косяке, говорившие о том, насколько выросли девочки за лето, — Каэде, само собой, давно уже переросла последнюю зарубку. Она, немного поколебавшись, прошла в комнату сестры, погладила рукой резной письменный стол, отодвинула с края стола сложенные башенкой книги, зачем-то перебрала их, не замечая, что по несколько раз берёт в руки одни и те же. Вздохнула, отложила издания в сторону. И тут взгляд Каэде неожиданно упал на ставший теперь уже бесхозным планшет. Интересно, Акеми про него тогда говорила по телефону? Дело в том, что сестра перед поездкой прожужжала Каэде все уши о том, что ей наконец-то удалось сделать прорыв в создании ИИ. Она, правда, слушала Акеми не особо внимательно, но вроде речь шла об установленной на планшет утилите, исполняющей роль помощника и позволяющей быстро обрабатывать данные. При всём при этом помощник обладал человеческими чертами внешности и даже имел характер. На вполне логичный вопрос, для чего ей было это нужно, Акеми только отмахнулась и ответила: «Так же интереснее!» Каэде задумчиво нажала на кнопку включения. Экран планшета хоть и засветился, но был вполне ожидаемо защищён паролем. С каким-то маниакальным упорством Каэде начала перебирать дату за датой: их день рождения, годовщина свадьбы родителей, год поступления в школу, университет, защита сестрой докторской диссертации. Увы, ничего не подходило. Девушка вздохнула и села на стоящий рядом стул. Она и сама не знала, зачем ей так нужен был доступ к этому планшету. Наверно, чтобы отвлечься. Каэде скрестила руки на столе и упёрлась в них подбородком. В поле зрения попал краешек фотографии, воткнутой за рамку зеркала. Каэде даже по этому краешку могла безошибочно сказать, что на снимке был запечатлён семейный поход в лес с палаткой. Кажется, тогда они были по-настоящему счастливы. На глаза Каэде навернулись отчаянные запоздалые слёзы. Сердито смахнув их, девушка вновь протянула руку к планшету. Экран расплывался у неё перед глазами, слёзы никак не хотели останавливаться, всё вокруг было нечётким и размытым, словно акварельный набросок. Каэде, уже ни на что не надеясь, вбила дату семейного похода. Она запомнила её потому, что поход планировался заранее, и дата в календаре, обведённая в красный кружочек, прочно въелась в её память. Девушка вздрогнула от неожиданно раздавшегося в тишине звукового сигнала, оповестившего о включении планшета. Каэде, периодически смахивая ладонью слёзы, пробежалась глазами по приложениям — ничего особенного, в основном рабочие проекты с кучей непонятных формул. Здесь же была галерея с фотографиями разных лет: одни были сделаны совсем недавно, другие же сохранились ещё со школьных времен и были оцифрованы. И только одно приложение стояло обособленно от других. На нём значилось всего одно слово: «Нэйл». Просто «Нэйл» — и всё. И что это, спрашивается, такое? Название программы? Аббревиатура? А может, очередной проект? Каэде нажала на иконку приложения, и оно тут же перешло в полноэкранный режим. В открывшемся окне возник вполне реалистичный стол, заваленный бумагами. А за этим самым столом сидел мужчина чуть постарше них с Акеми. Он поднял глаза на экран и их взгляды встретились. У мужчины были пронзительные синие глаза, остро очерченные скулы и волевой подбородок. «Кто это?» — озадаченно подумала Каэде. — «Я что, нечаянно вышла в какую-то видеоконференцию?» Мужчина поспешно отложил бумаги, словно его застали врасплох, и произнёс, откинувшись на спинку стула: — Добрый день. Я Нэйл — ваш виртуальный помощник.

***