Вырванное из контекста

      Иногда ему кажется что он видит в ее глазах серебро. И это так агрессивно неправильно, что только самому на коленки встать и молиться — если не Звёздам-предателям, то безликому Богу, существующему где-то на краешке сознания, потому что он точно знает, что серебра в её глазах ну никак быть не может — одно золото, на которое у него устойчивая аллергия лет с десяти. У неё такая же на серебро.       Когда она дрожащими пальцами дотрагивается до его браслетов, он отдергивает руку — когда он пытается прикоснуться к золотым цепям, она отворачивается. Больно. Доверять настолько, чтобы снять обжигающие украшения — слишком сложно и, пожалуй, практически невозможно. Поэтому на голой коже расцветают бутоны ожогов, расползающиеся по рукам лианами из лавы; поэтому сердце бьется слишком и слишком быстро, быстрее, чем когда бы то ни было; поэтому кровь кипит, с детства разбавленная своей, особенной магией, чётко противоречащей этой — чужой, инородной, как будто бы чернильной и вязкой, расползающейся где-то под рёбрами уколами ревнивого разочарования.       Она реагирует неправильно. У него внутри всё переворачивается, и страх тёмными щупальцами осьминога проникает сквозь кожу, подбираясь к легким — а там и до сердца недалеко. Она же только улыбается — тонко, со знанием дела подсаживая его на эти эмоциональные качели, проникающие золотыми потоками по нервным окончания в мысли и растекающиеся не сброшенным напряжением по венам, — и искренне наслаждается болезненными уколами чужеродной энергии.       Иногда ему кажется, что она вовсе и не человек — когда она ловким мороком заставляет его тянуться ближе и целовать, тонуть в золотых глазах. В глазах, в которых серебро мелькает слишком часто для чистокровной лунаты.