Club 25

23 мая 2007  Во вторник Айеро был просто не в силах прийти в университет. Утром он не мог даже банально подняться с кровати от ноющей боли распространившейся по всему телу, а на все вопросы мамы о том, что именно с ним произошло - лишь отмахивался, якобы «это явно не твоего ума дело».  Среда встретила серыми тучами и ещё одной дракой с компанией хулиганов. Парни словили его прямо у входа в университет и увели за кирпичный угол, дабы не попасться преподавателям на глаза. Ник, как и прошлый раз, оставался до жути счастливым от всего процесса и лишь потягивал виноградный сок из картонной упаковки, очевидно смотря на это, как на очередную серию турецкого сериала.  Закончив всё завершальным плевком прямо между глаз, банда поспешила прочь, оставляя студента лежать на земле и переваривать своё поведение. Джош снова попытался помочь ему, но насколько нужна была ему его помощь? Он знал обо всём происходящем и позволял этому случаться, а затем поджав хвост прибегал с виноватым лицом. Это низко, просто отвратительно.  24 мая 2007  Раннее утро. Айеро опять не может подняться с кровати. После вчерашнего избиения он сразу же пошел в ближайший парк, так и не добравшись внутрь университета. Он не боялся, что его вновь изобьют - у него просто не было сил. Лежа на лакированной лавочке и смотря в небо, Фрэнк размышлял, куря при этом слабую сигарету. Хулигана до сих пор удивляло, что после таких «встреч» с Ником, он так и не начал его бояться, как к примеру, любой здоровый человек. Он не боялся того, что они схватят его где-то на улице или же один раз побьют так, что он не сможет даже дышать. Единственное, что он испытывал - злость. От воспоминаний их отношений и поцелуев тело пробивала дрожь. Как он мог такое допустить? Разве не было видно с самого начала? Но резало сердце совсем не это. Похоже, Фрэнк по сей день его любил. Он всё также прикрывал его зад и подчинялся каждому его слову, во время ударов рассматривал его одежду и оценивал какое у него сегодня настроение, а в свободное время перечитывал его письма. Казалось, что от черноволосого что-то оторвали, и теперь он был неполноценным. Постоянно чего-то не хватало. А точнее, кого-то.  Перевернувшись на другой бок, хулиган промычал и закрыл руками лицо от ярких лучей. Стало ещё хуже. И даже гребаный ортопедический матрас не помогал хотя бы немного унять боль. После вчера он даже не сменил одежду, что уж говорить о желанном душе. Всё, на что хватило парня - выблевать кровь вместе с недавним завтраком из желудка и бессильно упасть на кровать. В комнате воняло потом и кровью, а во рту по-прежнему был кисловатый привкус желчи. Посмотрев на стертые в мясо костяшки пальцев, которыми младший вчера прикрывался, снова тянуло рыгать. Встав на слабые ноги и открыв окно на проветривание, хулиган с радостью подметил, что на улице сегодня холодно - это трезвило.  Скинув с себя черную тонкую куртку и оголив руки, Айеро незаметно улыбнулся. Он обожал свои татуировки, и сейчас был благодарен себе за то, что они у него есть. Из-за них было совсем не видно никаких синяков и царапин, так как тату было настолько много, что было непонятно - что из этого рисунок, а что реальность. Но в любом случае, теперь он выглядел мужественно. Вроде бы, так всегда говорил отец, когда в очередной раз приходил после пьянки с друзьями и рассматривал его шрам на правом предплечье. Фрэнк даже не помнит откуда он. Дверь осторожно открылась и приняв решение не оборачиваться, студент стал задумчиво накручивать на ладонь бинт, смотря на веселящихся детей во дворе.  — Сынок? - не услышав ответа, женщина подошла к парню со спины и положила на дрожащее плечо руку. — Скажи честно, - понизив голос почти к шепоту, Линда прижалась щекой к лопаткам сына. — Кто с тобой это делает? — Делает что? - прикидывается дурачком Фрэнк, начиная постепенно разминать руку, чтобы понять, не давит ли ему бинт.  — Фрэнк, я серьезно. - резким движением повернув на себя хулигана, та хмуро сжала его локоть. — Ты уже второй день приходишь… таким. На тебе живого места нет. - отпустив руку парня и сделав два шага назад, мать поджала губы. — Если не признаешься, я пойду в полицию с заявлением.  Сердце испуганно сжалось.  Этого просто нельзя было допустить.  Покачав головой, младший снова повернулся к окну, приступая ко второй руке. — Ввязался в дворовые драки на деньги.  — И сколько уже заработал? - очевидно не веря сыну спрашивает Айеро, окидывая его спокойным взглядом. — Как видишь, пока нисколько. Довольна? - закрепив ткань на ладони, черноволосый чувствовал, как потихоньку начинает закипать. Почему он внезапно всем стал так нужен?  — Фрэнк, если ты меня обманываешь… - предупредительно тянет та, выставляя вверх указательный палец. Когда брови студента с иронией вскакивают к потолку, женщина лишь сжимает руку в кулак и отводит взгляд в сторону, так и не закончив свою угрозу.  Когда мама наконец-то ушла из комнаты, Фрэнк смог только упасть на кровать обратно и поджать под себя ноги, впервые за всю жизнь испытывая к себе жалость. Странное чувство. Вязкое и скользкое. Бьет по голове медью и стекает прямо к груди. От него так просто не избавиться. 24 мая 2007  Для Фрэнка не было неожиданностью вновь получить по челюсти кулаком и быть уложенным на лопатки прямо во время дежурства в коридоре после окончания всех уроков.  Его лицо только-только пришло в себя, как вновь потерпело силу однокурсников. Самый жирный из них - Макс, сел прямо на его ребра всем весом и смачно бил по щекам своими сжатыми кулачищами, пока ещё каких-то два парня держали руки жертвы в своей цепкой хватке, прижимая к ледяному полу. В этот раз он попытался отбиться, но получалось очень неловко. Младший бил негодяя коленями по хребту, но тот, кажется, даже не замечал этого. Конечно, с такими размерами подобные удары будут казаться укусами мошек, не более. Галаггер сидел на пластиковом подоконнике, качая ногами из стороны в сторону и жадно поедая спелый банан. Анна накручивала блестящую от неизвестных бальзамов прядь на тонкий палец и жевала розовую жвачку, временами надувая приличный пузырь между накрашенных в алый губ. Выглядела она так, будто ей зачастившее веселье уже малость надоело, но приходила она только ради любимого.  — Ну как, Фрэнки? Ты уже чувствуешь, как выздоровеешь? - весело спрашивает Ник, откусывая при этом внушительный кусок фрукта.  Терпение лопает.  В виске пульсирует, а через уши вот-вот пойдет пар, прямо как это показывают в мультфильмах. Как он смеет ему такое говорить?  Когда жирдяй отстает от него по приказу главного и начинает печально рассматривать свои покрасневшие костяшки, Айеро решительно набирается смелости и выдает тихое: — Николас, тебе бы тоже подобное лечение не помешало. - сквозь тяжелое дыхание тянет хулиган, но нормально набрать в грудь воздух не получается из-за гребаного Макса на нем.  — О чем ты? - резко застывает старший, так и не успев пережевать свою еду, и держа огромный кусок за щекой.  — Ну же, признайся им. - улыбка расплывается на опухшем лице и из уголка губ скатывается тонкая струйка крови, которая всё это время окрашивала его белые зубы. При виде испуганного блондина всё становится на свои места, и Фрэнк впервые за долгое время чувствует облегчение. Как будто гигантский булыжник упал с его души и открыл в нем новое дыхание. — Расскажи им, как мы с тобой тайно проводили время вместе весь прошлый год. Давай, не стесняйся.  Ник давится бананом и громко кашляет в сторону, пока вся его компания в оцепенении застывает, с шоком наблюдая за приятелем.  В коридоре воцарила мертвая тишина и только мягкий смех хулигана разбавлял её, ещё больше накаляя атмосферу в этих стенах. — Чувак, о чем он? - неуверенно узнает Макс, крепче сжимая в руке ворот белой футболки Фрэнка.  Глаза Николаса бегают туда-сюда по лицам своей компании, а на лбу выступают капельки пота. Черт, чувак, ты палишься.  Айеро продолжает нагло улыбаться, ожидая последующих действий бывшего, пока тот до сих пор не мог прийти в себя, поджимая хвост всё сильнее. Ну же, мерзавец, почувствуй как это. Почувствуй, как это, когда твою жизнь разбивают на мелкие осколки, а главным врагом оказывается самый дорогой тебе человек.  — Он же не в себе, парни. И вы ему верите? - паникует старший, натянуто ухмыляясь и с надеждой поглядывая на ошеломленную Анну.  — Почему мы должны тебе верить, Ник? - вдруг узнает Макс, поднимаясь со студента и медленно надвигаясь на приятеля со сжатыми ладонями.  Фрэнк с блаженством упирается локтем в пол и с кошачьей грацией наблюдает за этим цирком, прижимая левое ухо к плечу.  Галаггер вжимается в стену и начинает нервно хихикать, при этом эмоционально дергая руками.  Когда нервы лопают, Ник вдруг каменеет в лице, в то время как его друг уже практически дышит ему в шею. Анна рядом бледнеет от злости и неуверенно смотрит на Айеро, похоже, всё-таки отчасти доверяя его словам, хоть и с небольшим желанием. — Макс, ты гребаный ублюдок. - оттолкнув одноклассника, блондин с упованием перевел глаза на оставшихся из банды, стоящих позади бывшего. — Ну хотя бы вы, друзья. Не говорите мне, что верите… ему. - с омерзением указав пальцем на побитого парня, студент выровнялся в спине, оглядываясь на растерявшегося Макса. — Разве я хоть раз заставлял вас сомневаться в своих действиях? Подводил вас? - студенты отрицательно замотали головой, заставляя Фрэнка еле заметно закатить глаза. — Я об этом и говорю. Анна, любимая, - нежно взяв девушку за руку и притянув к себе, старший оставил легкий поцелуй на виске у обиженной Анны. — Разве ты веришь тому, что я мог изменить тебе? - та устало качает головой, но хулиган чувствует, что она больше ему не верит. — Какой можно сделать из этого вывод, ребята? Я бы никогда в жизни не полез в эту грязь.  Компания опять замолкает, сверяя друг друга взглядами, а затем поджимает губы и нелепо кивает.  — Айеро, вали отсюда, пока можешь. - твердо заканчивает Макс, указывая вглубь коридора и разминая затекшую шею круговыми движениями.  Поднявшись на ноги, Фрэнк бездумно застыл, переводя дыхание и начиная нервно мотать головой, приложив к затылку руку. Полный абсурд. — Единственное, что у тебя получается лучше всего, Ник, - шумно проглотив вязкий ком слюны, черноволосый выставил вперед указательный палец, прямо как его мама вчера. — Это искусно врать, сукин ты сын. Уверенно развернувшись, младший быстрым шагом направился к лестничной клетке, размазывая теплую кровь сочащуюся из ноздри прямо по лицу.  По возвращению домой внутри стало совсем пусто. Айеро наконец-то осознал, что один. Он одинок, у него больше никого нет. Он отдал Николасу всю свою жизнь - отказался от всех друзей, девушки, и даже отвернулся от собственной семьи. Миллионы раз врал своим близким где он и с кем, пропускал учебу, чтобы раньше прийти к нему, влипал в настоящие неприятности и продал свою душу с корнями, за жалкую цену в виде любви.  Ночь была по-настоящему неспокойной. Черноволосый воротился на кровати и постоянно потел, у него точно была лихорадка. Кошмары появлялись перед глазами каждый раз, когда он их закрывал. Его интуиция не подводила - он даже представить себе не мог, что его ждет завтра.