Club 25

25 мая 2007 Год с начала его личного Ада.  Голова, казалось, была налита медью. Хотелось как всегда пропустить обучение и остаться киснуть дальше на влажном от пота матрасе, но сегодня был важный день. Оценки постепенно закрываются, нужно явиться для галочки на пару семестровых работ.  Хотя бы образование сохранить в своей жизни хотелось.  Натянув на плечи очередную черную рубашку и затянув на шее такой же черный галстук, парень измучено улыбнулся своему отражению. Он больше не тот, кем был раньше. Он не знал, кто смотрит на него прямо из зеркала. Это не он. Больше нет.  За эту ночь Фрэнк успел всё спланировать. Он закончит второй курс, заберет документы из университета и переедет в Лас Вегас втайне от матери. Поживет там в общежитии первое время, на него денег пока хватало, а затем начнет работать где-то в ресторане у центра города, зарабатывая себе копейки на нормальную квартиру с его личным пространством. Он бы покрасил стены в белый и скорее всего завел собаку, чтобы не сойти с ума от скуки. Он бы также купил двуспальную кровать, потому что от односпальной у него болит всё тело, а двуспальная звучала как невозможная мечта. Похоже, они очень дорогие и придется работать ещё больше… Во время работы он бы параллельно поступил на медицинский, ибо очень хотел в будущем стать хорошим стоматологом. Весь этот план помог бы ему начать жизнь с чистого листа и забыть весь этот кошмар, а особенно Ника в нем. Дежурство проходило до непривычности тихо. Хулиган вздрагивал на каждый звук, боясь, что это могут быть его обидчики. Но… ничего не происходило.  Ещё раз мазанув мокрой шваброй по полу, Фрэнк ухмыльнулся, видя под одной из парт вырваную страницу из популярного журнала, продаваемого в каждом ларьке. Взяв её в руки, студент слегка нахмурился, вчитываясь в яркий текст.  «Попытка самоубийства Оуэна Уилсона. Актер был госпитализирован в больницу Санта-Моники с порезами на руках и отравлением большим количеством таблеток. После промывания желудка его направили в наркологическую клинику. Таблоиды, в качестве одной из причин попытки самоубийства, называют разрыв с коллегой по съемочной площадке - Кейт Хадсон, с которой у Оуэна был роман.» Что-то внутри сжалось от прочитанного. Фрэнк не знал, что именно вызвало в нем такую реакцию, но сложив бумажку в квадратик, парень успел уложить её в карман своих брюк, перед тем, как в класс шумно ворвался тяжело дышащий Джош.  — Фрэнк? - щеки парня красные, ноги дрожат. Айеро напрягся, ведь одноклассник выглядел так, будто кто-то умер прямо на его глазах. — Поможешь мне в мужском туалете? Там… летает что-то огромное.  Забавно сложив брови, младший хохотнул, обходя рыжего стороной и подкидывая в руке горсть ключей от кучи классов. — Неужто динозавры ожили и теперь развлекаются в туалетах засраных университетов? - обернувшись через плечо на старшего, черноволосый свел брови на переносице. Шутку не подхватили, а жаль. — Кундиг. Что там летает? — Увидишь. - немного дрожащим голосом говорит тот и останавливается у двери, указывая на неё носом. — Дальше сам, это дерьмо пугает. — Ладно. - очередной абсурд.  Вытерев вспотевшие ладони об ткань темных брюк, хулиган закусил нижнюю губу, реально готовясь встретить в туалете монстра. Не прогадал. Монстр там правда был. Как только Айеро переступает порог, его тут же заваливают на пол силой и прижимают к нему щекой, всем весом садясь на спину и быстро перевязывая две руки вместе скотчем. Бесполезно пытаясь вырваться, парень всё-таки поднимает вверх глаза и видит перед ними модные кроссовки. Ник. — Фрэнки, как мы рады что ты здесь. - зловеще тянет тот и подбрасывает в руке спелое яблоко, подходя к окну у множественных кабинок.  — Кундиг, мерзавец. - досадно шипит хулиган, ещё плотнее прижимаясь к полу лицом. Он в действительности поверил, что Джош не такой уж гнилой, как его друзья. Чистой воды обман. — Ты что-то сказал? - борзо спрашивает мужской голос сзади, и черноволосый узнает в нем Макса.  — Ничего особенного. Парни, что вы затеяли? - с каплей страха в голосе узнает Айеро, ощущая что сердце просто выпрыгивает из груди, и с секунды на секунду уже будет вылезать через его глотку наружу.  Ник на это лишь тихо смеется и шумно откусывает яблоко, при этом противно всасывая с плода выступивший сок. Младший успевает заметить ещё три пары обуви круживших возле него, но кого-то здесь явно не хватало. Пазл резко сложился. — Галаггер, где Анна? - Фрэнк даже не успел моргнуть, потому что в этот же момент его переворачивают на спину и с размаху дают по лицу ладонью, как будто это было запретным вопросом. — Анны больше нет, гад, и всё из-за тебя. - шипит Макс, и ударяет кулаком прямо по виску. Перед глазами начинает мерцать и младший выгибается в спине, чтобы в это мгновение увидеть Николаса позади себя. Довольная улыбка расплывается по бледному лицу. Вот и его победа. Наконец-то. Блондин убит и опущен в грязь по самые уши. Его бросили. Не он, а его. Второй раз за последнее время. И бросили Ника именно по его вине. Потому что он успел вовремя открыть рот и его услышали. Господи Боже. Получилось. Липкое наслаждение расплывается по грудной клетке и уперевшись в дверь спиной, щеки студента с каждой секундой напрягались всё больше и больше, ведь ухмылка плыла всё шире и шире.  — Тебе больно, Николас? Ты же разбит, посмотри на себя. Это так жалко. - мямлит сквозь усмешку Фрэнк, и выкатывает вперед нижнюю губу. Галаггер срывается с места словно животное и на ходу подхватывает медное ведро стоячее в углу всё это время. Быстро занеся его за спину, а затем силой двинув им парню по голове, тот с грохотом отбросил его обратно. Айеро потерялся в пространстве на какое-то время от такого удара и завалился на бок. Горячая слеза скатилась к носу, и легко упала на белую плитку, но он продолжал улыбаться. Как он мог быть всё это время уверенным в этом человеке и посвятить ему всего себя? Какая же большая ошибка. Он себе никогда этого не простит. — Смешно тебе, Айеро? Тебя это забавляет, да? Сученыш. - встав в позу шута, блондин грозно посмотрел на своих друзей, начиная истерично качать головой. — Ничего страшного, сейчас тебе очень быстро станет грустно. Парни?  Когда Макс грубо дернул младшего на себя, сердце сжалось в неизвестности, а после всё стало на свои места, когда самый худой из них остановился возле его лица и начал медленно расстегивать ширинку светлых джинс дрожащими пальцами.  — Вы должно быть шутите. - в неведении тянет младший и его улыбка мигом превратилась из надменной в испуганную.  Ник сзади достает из рюкзака ручную камеру и прикусывает нижнюю губу, ожидая надвигающегося сюжета. Черт возьми, это просто не может быть правдой. Когда вялый орган оказался прямо у губ, Айеро с омерзением попытался отвернуться, но его лицо цепко зафиксировали сильные руки.  Как бы сильно черноволосый этого не хотел, как бы сильно не сжимал свои белые зубы, ему всё же пришлось поддаться. Солоноватый привкус оказался на языке и волна накатывающей рвоты подошла к горлу. — Только попробуй сделать мне… - парень не успевает договорить, и Айеро опережает его мысли, прикусывая зубами уздечку.  Он знал, ему за это прилетит. Но он не хотел терять свою гордость на глазах у всех. Никогда. Русый истошно кричит и отпрыгивает от него, хватаясь руками за пах, а Макс не теряя времени ударяет жертве в живот ногой и грубо расставляет его ноги коленом, заламывая предплечья у головы. — Что ж… - скучающе тянет Галаггер и выключает съемку, подходя немного ближе. — Если не хотел по-хорошему, будет по-плохому. Роб, он в твоем распоряжении. - щелкнув пальцами в сторону младшего, Ник похлопал кареглазого по плечу и снова занял место у окна с камерой. Образ Роберта Пайнса навсегда застынет у хулигана перед глазами. Карие глаза налитые ненормальным желанием, россыпь веснушек, больше не вызывающая восхищения и адская боль, принесенная им своим телом.  Айеро не хочет вспоминать тот день, и что с ним тогда происходило. Единственное, что он помнит - его окончательно лишили всего. Обрубили крылья у корня и выбросили через окно. Его жизнь прекратили, из его души сделали комок и съели, с аппетитом облизывая пушки пальцев. Всё, что он планировал буквально этой ночью, уже не имело цену. Когда Роб грубо насиловал его, а Макс пихал полные пальцы с привкусом чипсов в его рот - Ник просто тихо снимал, время от времени хихикая. Фрэнк не мог отбиться, не мог кричать. Он был бессилен. Студент чувствовал только боль и омерзение. А больше всего - опустошение. Так вот что это, оказывается, пустота. Когда банда закончила с ним и довольно глянула на результат своих злодеяний, черноволосый уже безжизненно лежал, прижавшись к покрашенной в кофейный стене и смотрел в одну точку, бесстыдно плача.  Парни постепенно покидали туалет, а Галаггер клацнув камерой сел возле него, приглаживая черную прядь за ухо.  — Тебе больно, Фрэнк? Ты же разбит, только посмотри на себя. - весело дразнит младшего тот, и прикладывает к губам руку, оставляя на ней мимолетный поцелуй и затем перепечатывая его на вспухшую щеку. — Это так жалко. - хлопнув дверью, Николас оставил после себя легкий шлейф духов и иглы в груди. Фрэнк себя никогда больше не простит. Ему конец, он во всём виноват.

***

Айеро уже не помнит, как добрался домой. Перед глазами до сих пор лицо ублюдка и то самое чувство разрывающей боли ниже пояса.  Вернувшись домой, парень не чувствовал своё тело так, как это было до этого. Теперь казалось, что он просто вселился в чужое, ведь подобное не могли сотворить с его. Хотелось снять с себя кожу и повесить её на металическую вешалку, проветрить, вымыть и отдать на благотворительность за крохотную сумму, а себе в это время купить новую. Чистую, нетронутую и любимую.  Закурив сигарету прямо в ванной, студент избегал своего отражения и лишь смотрел себе в ноги, которые бессмысленно били по лужицам образовавшихся из воды на полу. Паника сковывала все его внутренности, но виду парень не подавал. Он не мог поверить в то, что это правда.  Вновь глубоко затянувшись, хулиган выдохнул тучку прямо на зеркало и наконец-то смог повторно помыть руки в умывальнике, пользуясь секундным туманом над головой. Если так подумать, от шока он бы мог попросту сделать вид, что всего произошедшего не было и ему это просто приснилось, но постоянная пульсирующая боль между ног каждый миг напоминала ему о банде.  Начав тихо напевать какую-то песню сквозь затяжки, Айеро пританцовывая вышел из душа и открыл окно своей комнаты настежь, приводя себя в чувство ледяным вечерним воздухом. Достав из тумбы окровавленное лезвие, черноволосый ухмыльнувшись с сигаретой в уголке губ, резко вонзил его между своих шрамов, проворачивая по кругу три мучительных раза. Ощущения накрыли с головой, и Фрэнк словно впервые за ночь пришел в себя. Ножи стали резать затылок вдоль и поперек, судороги стали добираться до худых бедер, а вязкое чувство страха расползлось по груди и стало душить.  Упав на пол спиной, хулиган взвыл, закусывая воротник футболки зубами, а руками в этот момент прижигая рану сигаретой.  Похоже, больше никакая боль не сравниться с той, которую он пережил сегодня.  Фрэнк ненавидел фразу «Всё, что тебя не убивает, делает тебя сильнее». Полная чушь. Его убили сегодня, но не физически, а внутренне. От него ничего не осталось, он просто оболочка, состоящая из отвращения и горя. Гребаный червь, отравляющий внешнюю среду.  Фрэнк ненавидел жалких людей.  В обществе они занимали места тех, кто это по-настоящему заслуживал. Но теперь он сам стал таким. Жалким. Унылым. Всё как в тумане. Линда сидит перед сыном на коленях, крепко прижимая его к себе и тревожно спрашивая без остановок что с ним, а он просто не может разлепить губ. Потушенная сигарета лежит у пушистого ковра, припеченная кровь струйками застыла на предплечье, глаза стеклянные. Черная рубашка с множественными дырками валяется у порога, злосчастные штаны и белье скомканы в корзине для бумаги под столом. На Фрэнке только растянутая футболка до половины бедер с маленьким Мики Маусом на спине и белые носки. Парень заторможен, прямо как ребенок в первый день садика.  Хотелось без пауз выть и плакать. Выплакивать со слезами ту горечь и разрывающее чувство из организма, поделиться с кем-то этим. Разделить, это так необходимо. Он не мог выносить такое в одиночку, но его больше никто не поймет. Он остался один, даже его семья ему чужая. Никто его не поймет. Больше никто. Впившись в плечи матери ладонями, Фрэнк зарылся носом в сладкопахнущие волосы и начал скулить с новой силой, подобно брошенному псу. Лицо разъедали соленые капли, а руки не переставали дрожать и потеть. — Что они сделали со мной, мам? Что они со мной сделали? - не унимался сын, раскачиваясь из стороны в сторону в агонии. — Кто «они»? О чем ты, родной?  Рвано набрав полную грудь холодного воздуха и упав потным лбом в изгиб шеи женщины, Айеро крепко закрыл глаза.  — Я во всём виноват, мамочка.

***

26 мая 2007 16:48 Линда устало заходит в дом после 8-часовой смены в офисе. Тело ломит от желания поспать, а живот громко урчит, прося хотя бы о грамме еды, но первым делом женщина направляется к своему сыну в комнату.  Тревожность сковывает грудную клетку у порога. Фрэнк так ничего и не объяснил, приходилось только догадываться. Хотя начистоту, у неё даже и догадок не было. Полная каша в голове. Прочистив горло и стабилизировав голос, та аккуратно постучала в деревянную дверь с ярким постером из комикса «Бэтмен» на ней.  — Сынок? - тишина.  Постучав повторно, Айеро сжала руку в кулак, снова вспоминая вчерашний день. Запах крови и пота, температура как в морозилке и загнанный в угол подросток. Просто сумасшествие. — Фрэнк, я вхожу. - предупредительно тянет та и со скрипом приоткрывает дверь, от увиденного тут же выпуская металлическую ручку из ладони. — Фрэнк? Его нет.  В комнате вновь широко открыто окно, из которого сейчас можно было увидеть невероятный розовый закат, разбросанные по полу вещи, бычки от сигарет на белом подоконнике и бутылка начатого пива у кровати.  Зайдя внутрь, Линда не была в силах перестать дрожать от накатывающих её устрашающих эмоций. Маленькими шажками подойдя к окну, чтобы выглянуть наружу, мать застыла. Прямо под рукой оказалась записка в виде вырваного из тетради в клетку листа.  «Не ищи меня, мам. Не ищи.»