In the lives of puppets/ В жизни марионеток

      Крошечный робот-пылесос кричал, вращаясь концентрическими кругами, его тонкие руки, заканчивающиеся клешнями, дико размахивали в воздухе.       — Боже мой, боже мой, мы умрем. Я перестану существовать, и не останется ничего, кроме тьмы!       Рядом с пылесосом неподвижно стоял гораздо более крупный робот в миллионный раз наблюдая за его разрушением. У этого робота не было ни рук, ни ног, ни ступней. Вместо этого, бывший робот-медсестра модели Six-Ten-JQN Альфа представляла собой длинный металлический прямоугольник, пять футов в высоту и два фута в ширину, а ее старые и изношенные шины были заменены на зубчатые металлические гусеницы, похожие на танковые. Два металлических люка по обе ее стороны открылись, показывая дюжину металлических щупалец, заканчивающихся различными медицинскими инструментами, на случай, если возникнет необходимость провести операцию. На передней панели монитора появилось хмурое зеленое лицо. Медсестра робот единичного искусственного человеческого эмпатического лечения (короче Медсестра Реичел) не была впечатлена пылесосом.       Ровным, механическим голосом она сказала:       — Если вы умрете, я буду играть с вашим трупом. Я многому смогу научиться. Я буду сверлить вас, пока от вас ничего не останется.       Это – собственно, как и планировала Медсестра Реичел – снова привело пылесос в действие.       — О нет, – заскулил он. — О нет, нет, нет, так не пойдет. Виктор! Виктор. Вернись, пока я не умер, и Медсестра Реичел не начала играть с моим трупом! Она собирается меня сверлить! Ты же знаешь, как я отношусь к дрели.       Над ними, на свалке металлолома, на полпути к груде металлолома высотой не менее двадцати футов, раздался тихий смех.       — Я не позволю ей этого сделать, Рэмбо, — сказал Виктор Лоусон.       Он взглянул на них сверху вниз, держась за груду металлолома с помощью системы блоков, которую он соорудил, обмотав вокруг талии ремни безопасности. Это было небезопасно ни при каких обстоятельствах, но Вик занимался этим много лет и еще ни разу не падал.       Ну, один раз, но чем меньше об этом говорить, тем лучше. Вопль, который он издал, увидев кость, торчащую из его руки, был громче, чем любого звука, который он издавал раньше. Его отец был недоволен этим, сказав, что двенадцатилетнему мальчику незачем находиться на свалке металлолома.       Виктор пообещал не возвращаться.       Он вернулся на следующей неделе. И теперь, в возрасте двадцати одного года, он знал склады металлолома как свои пять пальцев.       Рэмбо, казалось, ему не поверил. Он завизжал, клешни сжимались и разжимались, его круглое тело тряслось, когда его вездеходные шины катились по кускам металла, упавшим с кучи металлолома.       Сверху, выцветшей маркировкой, которая никогда не была четкой, была буква «Р» и круг, который мог быть «Э» или строчной буквой «Е», за которой следовала явно «М» (возможно) и «Б», заканчиваясь еще одной «О» или «А». Он нашел эту маленькую штуковину много лет назад, сам отремонтировал ее с помощью металла и ухаживал за ней, пока машина не ожила, требуя, чтобы ее почистили — ее нужно было почистить, потому что без нее она была бесполезна, в ней не было ничего.       Вику потребовалось много времени, чтобы успокоить машину, возясь с ее схемами, пока пылесос не вздохнул с облегчением. Это было временное решение. Рэмбо беспокоился о многом, например, о грязи на полу, о грязи на руках Вика и о смерти во всех ее проявлениях.       Сестра Реичел, первый робот Вика, спросила, может ли она убить пылесос.       Вик ответил, что не может.       Сестра Реичел спросила, почему.       Вик ответил, что это потому, что они не убивают своих новых друзей.       — Я бы так и сделала, — сказала сестра Реичел своим ровным голосом. — Я бы с легкостью убила его. Эвтаназия не обязательно должна быть болезненной. Но это возможно, если вы захотите... — Она двинулась по своей непрерывной траектории к пылесосу, выдвинув сверло.       Рэмбо закричал.       Пять лет спустя мало что изменилось. Рэмбо все еще беспокоился. Медсестра Реичел все еще угрожала поиграть с его трупом. Вик к этому уже привык.       Вик, прищурившись, смотрел на вершину груды металла, его темные волосы длиной до плеч были собраны назад и стянуты кожаным ремешком. Он проверил вес веревки. Она не была тяжелой, но ему приходилось быть осторожным: голос отца постоянно звучал у него в голове, даже если он слишком сильно волновался. В конце концов, Виктор был худым, как щепка, и папа постоянно просил его есть больше: «Ты слишком худой, Виктор, положи еще в рот и жуй, жуй, жуй».       Магнитное фиксирующее устройство, казалось, удерживало его на вершине кучи. Он вытер лоб тыльной стороной руки в перчатке, чтобы смахнуть пот с глаз. Лето было на исходе, но оно все еще продолжало выдыхать влажную жару.       — Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Еще чуть-чуть повыше. Сейчас не лучшее время. Тебе нужна эта деталь.       Он посмотрел вниз, чтобы проверить, на что опереться.       — Если вы упадете и умрете, я проведу вскрытие, — крикнула ему сестра Реичел. — Окончательный отчет о вскрытии должен быть готов в течение трех-пяти рабочих дней, в зависимости от того, расчленены вы или нет. Но, из вежливости, могу сказать, что ваша смерть, скорее всего, наступит от ударной травмы.       — О нет, — простонал Рэмбо, и его сенсоры замигали красным. — Вик. Вик. Смотри, чтобы тебя не расчленили. Ты же знаешь, я плохо отмываюсь от крови. Она попадает в мои шестеренки и все портит!       — Задействован протокол эмпатии, — сказала сестра Реичел, и на мониторе появилось улыбающееся лицо: глаза и рот черные, остальная часть экрана желтая. Люк в ее нижнем правом боку отъехал вверх, и одна из ее щупальцеобразных рук вытянулась, похлопывая Рэмбо по верхней части корпуса.. — Вот, вот. Все в порядке. Я уберу кровь и любые другие жидкости, выделяющиеся из его слабого и хрупкого тела. Скорее всего, у него также опорожнится кишечник.       — Опорожнится? — Прошептал Рэмбо.       — Да. Человеческий сфинктер — это мышца, и после смерти он расслабляется, позволяя отходам эффектно покинуть тело, особенно при ударной травме.       Вик покачал головой. Они были его лучшими друзьями во всем мире. Он не знал, что это говорит о нем. Вероятно, ничего хорошего. Но в некотором смысле они были похожи на него, хотя он был из плоти и крови, а они из проволоки и металла. Но независимо от того, из чего они были сделаны, все они были связаны друг с другом, по крайней мере, Вик предпочитал так думать.       Он снова поднял глаза. На самом верху кучи металлолома он увидел что-то похожее на многослойную печатную плату в хорошем состоянии. Печатные платы были редкостью в наши дни, и хотя он хотел вытащить ее, когда впервые увидел несколько недель назад, он не решился. Эта конкретная куча металлолома была одной из самых опасных и уже качалась, когда он поднимался. Он не торопился, разрывая обломки вокруг печатной платы, позволяя им упасть на землю. Такие усилия требовали терпения, альтернативой же была смерть.       — Вик! — Закричал Рэмбо. — Не уходи. Я тебя люблю. Ты собираешься сделать меня сиротой!       — Я не собираюсь умирать. — Он сделал глубокий вдох, прежде чем медленно взобраться по веревке, сжимая и застегивая карабин на каждом этапе. Тонкие мышцы на его руках горели от напряжения.       Чем выше он забирался, тем больше смещалась куча. Куски металла сверкали на солнце, падая вокруг него и с грохотом приземляясь на землю внизу.       Теперь, когда у Рэмбо появилась возможность что-то почистить, он смог отвлечься от своей паники. Вик посмотрел вниз и увидел, как он собирает упавшие куски металлолома и складывает их к основанию кучи. Он радостно пискнул, и этот звук почти напоминал напевание.       —  Твое существование бессмысленно, — сказала ему сестра Реичел.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — весело сказал Рэмбо, когда его сенсоры замигали синим и зеленым. Он уронил еще один кусок металла на дно, после чего отпраздновал это событие и развернулся.       Почти на вершине груды металла Вик остановился передохнуть и, повернув голову, посмотрел за пределы складов металлолома. Лес простирался, насколько хватало глаз. Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти деревья, которые служили им домом, главную ель, возвышающуюся над всеми остальными.       Он откинулся назад, насколько осмелился, чтобы выглянуть из-за кучи. Вдали виднелся дым, поднимавшийся из трубы на крыше огромной лесозаготовительной машины.       Машина была высотой не менее сорока футов, кран на ее спине ловко лавировал между грудами металла и обломков, поднимая из бункера еще больше металлолома и сбрасывая его в бесконечном цикле. Вик мысленно отметил это место, размышляя, не появилось ли там чего-нибудь нового, достойного спасения.       Остальные Древние были дальше.       Он был в безопасности.       Он снова посмотрел на плату.       — Я иду за тобой, — сказал ей Вик.       Ему потребовалось еще десять минут, чтобы добраться до платы.       Остановившись, чтобы убедиться, что он твердо стоит на ногах, он дал себе время собраться с мыслями. Он не смотрел вниз; высота его не беспокоила, но так было легче сосредоточиться на текущей задаче. Так меньше кружилась голова.       Откинувшись на ремень безопасности, он встряхнул руками и ладонями.       — Ладно, — пробормотал он. — Я справлюсь.       Потянувшись к плате, он стиснул зубы, осторожно ухватившись за край. Он потянул за нее, надеясь, что с тех пор, как он был здесь в последний раз, что-то произошло, и она легко поддастся.       Но это не помогло.       Он порылся в ней и вытащил кусок металла, который выглядел так, будто когда-то принадлежал тостеру. Он заглянул внутрь, чтобы посмотреть, можно ли что-нибудь спасти.       Внутренности выглядели настолько ржавыми, что ремонту не подлежали. Ничего хорошего. Он выкрикнул предупреждение, прежде чем уронить плату. Плата рухнула под ним.       — Ты промахнулся с Рэмбо, — сказала сестра Реичел. — Постарайся сильнее в следующий раз.       Вик вздрогнул, когда плата сдвинулась, когда он схватил ее в следующий раз, его глаза расширились. Он потянул. Она немного подалась. Он потянул сильнее, стараясь не слишком сильно сжимать плату, чтобы не повредить ее. Она выглядела целой. Папа будет рад. Что ж, он разозлится, если узнает, откуда Вик ее получил, но то, чего он не знал, не причинит ему вреда.       Вик возился с печатной платой, как с шатающимся зубом, взад-вперед, взад- вперед. Он уже собирался отпустить ее и попытаться покопаться в ней еще, когда она выскочила на свободу.       — Да, — сказал он. — Да. — Он махнул рукой остальным. — Получилось!       — Радость, которую я испытываю, не знает границ, — сказала сестра Реичел. — Ура.       На экране появилось конфетти, рассыпающееся вокруг слов "ПОЗДРАВЛЯЮ, ЭТО ДЕВОЧКА".       — Вик? —  нервно спросил Рэмбо.       — Я не могу в это поверить, — сказал Вик. — Прошло уже несколько недель.       — Вик, — повторил Рэмбо, повысив голос.       — Она не выглядит сломанной, — сказал Вик, вертя плату в руках. — Она…       — Вик!       — Ну что? — Он опустил глаза, раздраженный, но пытающийся подавить это чувство.       — Беги! — Крикнул Рэмбо.       Раздался низкий и сердитый гудок. Он разнесся эхом по свалке, от которого груда металла завибрировала и сдвинулась.       Вик узнал этот звук.       Он наклонился как можно дальше.       К ним катился Древний, вопя сиренами, кран раскачивался взад и вперед. Он врезался в другие кучи металлолома, металл скрежетал о металл, сыпались снопы искр. Он не замедлился. Не остановился.       — НАРУШИТЕЛЬ, — проревел он. — НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ. Нарушитель. НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ.       Вик почувствовал, как кровь отлила от его лица, и прошептал: — О нет.       Он сунул плату в сумку, одновременно сжимая карабин другой рукой. За секунду он пролетел пять футов и болезненно дернулся, когда карабин зацепился за толстый узел посередине веревки. Он боролся с ней, но она не двигалась дальше.       — Предлагаю вам спуститься, — сказала сестра Реичел, подхватывая Рэмбо на руки, и из-под ее ног посыпались камни, когда она покатилась прочь, уворачиваясь от сыплющегося на них мусора. Рэмбо взвизгнул, датчики в панике вспыхнули красным.       — Я работаю над этим! — крикнул им вслед Вик, все еще пытаясь продеть карабин через узел.       Бесполезно. Не поддается.       Древний снова просигналил. Вик хмыкнул, когда что-то тяжелое отскочило от его плеча, заставив его отлететь в сторону. У него перехватило дыхание, когда он с грохотом врезался обратно в кучу мусора, а хруст металла под массивными шинами Древнего становился все ближе и ближе.       Вик, сумев встать на ноги, быстро поднял взгляд, уже оплакивая потерю видеокамер. Их было трудно сделать, но он ничего не мог с этим поделать.       Древний появился из-за края кучи, мигая огнями. Его кран повернулся к куче. Металл взвизгнул, когда ковш захлопнулся над ним, заставив кучу содрогнуться. Веревки защелкнулись на его ремнях безопасности, поднимая его вверх, а затем опуская обратно, когда башня начала крениться вправо. Перед ним сдвинулся большой металлический лист с надписью «ПРИЗНАН ЛУЧШИМ ФУДТРАКОМ».       Не раздумывая, он потянулся к нему.       Кран развернулся, набирая скорость.       За мгновение до столкновения Вик с резким скрежетом вытащил металлический лист. Ковш с грохотом ударился о землю, вокруг него посыпались обломки, а штабель опасно накренился влево. Вик упал, и слабая веревка обвилась вокруг него. Он перевернулся в воздухе, подминая под себя металл, и прижался к нему плашмя. В его сторону полетели горячие искры, заставив его спрятать лицо в ладонях. Ему показалось, что он закричал, но не услышал себя из-за сердитого рева Древнего и рушащейся башни.       Вик был в шести футах над землей, когда лист металла ударился о выступающий кусок арматуры, и он отлетел в сторону. Он сильно ударился о землю, поджав руки и ноги, и покатился. На мгновение он был благодарен Рэмбо за его невротическую привычку расчищать землю от мусора. Если бы он этого не сделал, Вик, возможно, напоролся бы на что-то, что он бросил.       Он приземлился на спину, моргая и глядя в небо. Ему нужно было двигаться. Не колеблясь, он вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как куча разваливается полностью. Вик бежал, тяжело дыша, а Древний яростно ревел у него за спиной.       Зная, что Древние не могут — или не хотят — покидать пределы Склада металлолома, сестра Реичел и Рэмбо ждали его на краю, Рэмбо сидел на ней верхом, отчаянно размахивая ручонками.       Экран медсестры Реичел превратился в ряд восклицательных знаков.       — Видите? — сказала им Вик, когда они оставили Древнего позади. — Ничего особенного.       — Да, — сказала сестра Реичел. — Абсолютно ничего особенного. Я была бы впечатлена, но я не нахожу идиотизм впечатляющим. В ином случае я бы с вами флиртовала..       О флирте он узнал из папиных фильмов. Люди улыбаются и краснеют, когда видят друг друга, делают вещи, которые обычно не делают, и все это во имя любви. Ему никогда раньше не с кем было флиртовать. Это звучало необычайно сложно.       — Я и не знал, что ты так умеешь.       — Я многое могу, — сказала сестра Реичел, и восклицательные знаки исчезли, а на их месте появилось лицо с веселой улыбкой и широко раскрытыми глазами в обрамлении длинных ресниц. — Привет, большой мальчик. Ты должен засунуть свой палец в мою розетку. — Экран потемнел. — Это был флирт. Есть разница.       Вик поморщился, когда Рэмбо закружился вокруг него, размахивая руками.       — В фильмах так не делают.       — По крайней мере, в тех, что ты видел. Это сработало? Ты возбужден?       Крошечная линза над ее экраном мигнула, и синий огонек осветил его с головы до ног.       — Вы, кажется, не возбуждены. У вашего пениса нет признаков повышенного кровотока, который способствовал бы занятию сексом в развлекательных целях.       — У меня нет пениса, — печально сказал Рэмбо. Где-то внутри него переключились шестеренки, и у основания открылась маленькая щель. Он застонал, и из нее выдвинулась трубочка, из которой капало что-то похожее на масло. — Теперь есть. Ура пенисам!       — Ты не мог бы убрать это? —  попросил Вик. — Нам нужно домой. Он посмотрел на синеватое небо. Солнце начинало садиться. — Скоро стемнеет.       — И ты боишься темноты, — сказал Рэмбо, вставляя трубку обратно в отверстие и закрывая его.       — Я не боюсь...       — Страх — это лишнее, — сказала сестра Реичел, следуя за Виком, который шел впереди по лесу. — Я ничего не боюсь.       Она сделала паузу.       — Кроме птиц, которые хотят свить гнездо внутри меня и отложить яйца в моих механизмах. Злые птицы. Я убью их всех.       Вик вытащил из сумки плату. Она была все еще цела. Проведя пальцем по ее выпуклостям и выступам, он прошептал: — Оно того стоило.