In the lives of puppets/ В жизни марионеток

      Прошла целая неделя, прежде чем Виктор вернулся на склад металлолома. Если бы он не знал, что это не так, Вик подумал бы, что папа отвлекает его, чтобы он не возвращался. Всегда было что-то, что нужно было починить или настроить. Солнечные батареи нуждались в проверке. Необходимо было опорожнить контейнеры для мусора. Нужно было проложить несколько труб. Сад за домом на первом этаже нужно было прополоть, а фрукты и овощи собрать до того, как они начнут гнить.       Он делал все это без жалоб. В тот момент, когда выходила из строя одна из частей их системы, это могло привести к полному отказу системы. Отец научил его этому с самого начала.       Лето подходило к концу. По утрам становилось прохладно, и листья на деревьях становились золотыми и красными, хотя по краям их покрывал слой инея. Дни становились короче, солнце светило слабее. Вик думала, что в этом году снег выпадет раньше.       — Ненавижу снег, — пробормотал Рэмбо, втягивая в себя пучок сорняков, который бросил ему Вик. — Он проникает мне в нутро и заставляет мерзнуть.       — Вы не можете чувствовать холод, — сказала сестра Реичел. — Вы вообще не способны что-либо чувствовать. — На экране появилось грустное лицо, по которому стекала цифровая слеза. — Это, должно быть, опустошает тебя.       — Он может чувствовать, — сказал Вик, пытаясь предотвратить то, что, как он был уверен, приведет к очередному срыву. — Я сделал его таким. Точно так же, как я поступил с тобой.       Рэмбо самодовольно прощебетал, собирая сорняки и втягивая их в себя.       — Ха. Видишь? Я так и знал. — Он просигналил. — О-о-о. Я сыт. Мне нужно опорожниться.       Сестра Реичел подняла его с земли и вытащила контейнер, до краев заполненный сорняками. Она высыпала его в мусорную корзину, стоявшую рядом с садом, прежде чем вернуть контейнер Рэмбо на место и опустить его на землю.       — Он говорит это просто для того, чтобы ты почувствовал себя лучше. Хотя, если он говорит правду, то возникает вопрос.       — Какой вопрос? — спросил Рэмбо.       — Почему он сделал тебя таким невротиком.       — Я не невротик!       Медсестра Реичел выдернула сорняк из бочки для сжигания и бросила его на землю. Рэмбо лихорадочно сгреб его обратно.       — Невротик, — безжизненно сказала она. — У меня есть укол от этого. Хотите, я сделаю? Игла довольно большая и предназначена для мест, где могут возникнуть неприятные ощущения.       — Никаких уколов, — сказал Вик, не поднимая глаз.       Медсестра Реичел издала грубый звук, почти как будто насмехаясь.       — Мне давно не разрешали делать уколы. Виктор, тебе скоро нужно сделать прививки. Возможно, нам стоит заняться этим прямо сейчас?       — Я в порядке.       — С вами все будет в порядке, когда вы заболеете цингой? У меня готова аскорбиновая кислота.       — Я не заболею цингой.       — У тебя зубы шатаются?       — Нет.       — У тебя глаза выпучены?       — Нет. — Он так не думал, но быстро моргнул, чтобы убедиться.       Медсестра Реичел зажужжала и запищала.       — Помимо цинги, у тебя, похоже, симптомы бреда. Глаза постоянно выпучены. Приготовься к инъекции… о, смотри. Белка. Она бешеная. Иди сюда, белка. Я тебя вылечу. Протокол вовлечения эмпатии. Ну-ну, белка. Тебе нечего бояться. Будет больно всего тридцать семь и шесть десятых минуты. Потом я угощу тебя за то, что ты такая хорошая белка. — Она погналась за ней сквозь деревья, белка испуганно стрекотала.       Вик взглянул на Рэмбо, когда тот перестал слышать шум пылесоса. Рэмбо неловко вытянул и согнул руки, выставив клешни перед сенсорами.       — Ты в порядке? — За эти годы он научился читать своих друзей, но это все еще требовало усилий. К счастью, они обычно были терпеливы.       — Я ведь могу что-то чувствовать, правда? — спросил Рэмбо, медленно раскрывая и сжимая клешни. Они щелкали.       — Да. Конечно, можешь. Иди сюда.       Рэмбо подошел, огибая кучу сорняков, которые ему еще предстояло собрать. Он остановился рядом с Виком, который наклонился и потер верхнюю часть его черного корпуса, проводя пальцами по выцветшим буквам.       — Чувствуешь?       — Да, — быстро ответил Рэмбо. — Ты трогаешь меня руками.       — И что ты чувствуешь?       — Зудит. — Робот замялся. — И тепло. Как будто я снова полон мусора, но я только что опустошил его, так что это не может быть так.       — Это счастье, — сказал Вик, хотя и не был до конца уверен.       — Ого, — сказал Рэмбо. — Это что такое?       — Думаю, да. Ты счастлив, когда полон, потому что знаешь, что хорошо поработал. Это примерно одно и то же.       — Ты чувствуешь это? — Рэмбо поднял руку и нежно ущипнул Вика за запястье.       — Чувствую.       — И каково это?       — Зудит. И тепло.       — Как будто ты полон мусора, — с благоговением прошептал Рэмбо.       — Нет, это… я не…— Вик покачал головой. — Ага, как будто я полон мусора.       — Почему мы так себя чувствуем? — спросил Рэмбо, потянув Вика за кожу.       — Не знаю, — признался Вик. — Наверное, мы просто чувствуем.       — Ого, — сказал Рэмбо, отпуская запястье Вика и протягивая руку за спину. Он сорвал несколько сорняков и подтолкнул их к лицу Вика.       — Вот. Положи это в уплотнитель для рта. Посмотри, не почешется ли тебе от этого и потеплеет.       — Я не буду это есть.       — Но почему? Разве ты не хочешь счастья? — Рэмбо издал вопросительный тихий звук.       Прежде чем Вик успел ответить, сестра Рэтчед откатилась назад. Ее гусеницы были покрыты кровью и клочьями седых волос.       — Белку вылечили, — объявила она, и на экране высветилась надпись «ЕЩЕ ОДНО УСПЕШНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С ПАЦИЕНТОМ». — У нее больше нет бешенства, и она отправилась на ферму в горах к другим белкам, где будет жить долго и счастливо. Протокол отключения эмпатии. Я чувствую себя опустошенной.       — Это твоя социопатия? — нервно спросил Рэмбо, когда Вик повернулся лицом к небу, молясь всему, что его слушало, о силе продолжать жить.       — Возможно, — сказала медсестра Реичел. — Мне придется вернуться к этому после самодиагностики. О чем мы говорим?       — Вик полон мусора! — закричал Рэмбо.       — Да, — сказала сестра Рэтчед. — Это так. Это недуг, который невозможно вылечить.       Они закончили работу в саду ближе к вечеру. Репе и фасоли потребуется еще неделя или около того, прежде чем их можно будет собирать. То же самое с клюквой и тыквой. Остальное было почти полностью собрано и сложено на кухне: брокколи, хурма, свекла и кабачки.       Отец был заперт в своей лаборатории, где проводил большую часть дня. Если Вику повезет, он не выйдет до наступления темноты.       Медсестра Реичел и Рэмбо последовали за ним в комнату, пока он собирал саквояж, оплакивая потерю кулачковых устройств на прошлой неделе. У него не было времени сделать новые, поэтому сегодня не будет восхождений. Возможно, их еще можно было спасти. Найти их будет непросто, но если бы они не были раздавлены, их батареи должны были разрядиться достаточно, чтобы они подали предупреждающий сигнал.       — Мы возвращаемся? — Рэмбо недоверчиво спросил. — Но мы чуть не умерли!       — Нет риска – нет награды, — сказал ему Вик, наматывая толстую и волокнистую веревку, укладывая ее в тело сестры Реичел.       — Награда — оставаться работоспособным. — Он помолчал. — Роботы попадают на небеса?       Вик моргнул, сбитый с толку резким разговором.       — Что? Где ты… — Он замолчал. «Цилиндр». Фильм, который Рэмбо обожал, хотя диск был настолько изношен, что экран прыгал и скакал чаще, чем стоял на месте. Мужчина и женщина танцевали щека к щеке, распевая о том, как они попали в рай.       — Не знаю, Рэмбо. Я даже не знаю, существует ли рай.       — О. Почему бы и нет?       — Потому что это всего лишь история.       — А что происходит, когда мы перестаем функционировать?       — Этого я тоже не знаю.       — Я могла бы вам в этом помочь, — сказала медсестра Реичел. — Криков будет минимально.       — Сегодня мы никого не убиваем, — сказал ей Вик.       — Скажи это белке, — сказала сестра Рэтчед. — Ой. Подожди. Нельзя. Потому что она мертва.       — О нет, — прошептал Рэмбо. — Что случилось с фермой?       — Я солгала, — сказала сестра Рэтчед. — Я убила ее, катаясь по ней снова и снова. Я оставила только часть на рагу для Вика. Разве это не весело? Я развлекаюсь.       Вик повел их к другому входу на Свалки на случай, если Древние все еще рыскают по тому месту, где они были в прошлый раз. Свалки простирались на мили во всех направлениях. Вик не исследовал их полностью, но они с отцом нанесли на карту все, что могли.       Он остановился на опушке леса, где трава уступала место земле и металлу. Ближайший Древний, казалось, находился в четверти мили. Им повезло.       — Сестра Реичел, — сказал Вик. — Поднимите сетку. Сосредоточьтесь на 3B.       Ее экран заполнился зелеными линиями, наложенными на примитивную карту Свалок. Чтобы заполнить всю карту и разделить ее на квадранты, потребовались годы. В дальнем углу карты царила тьма — туда они так и не добрались, хотя и приложили немало усилий.       Устройства для видеосъемки, которые им пришлось оставить неделей ранее, находились в квадранте 6А. Древние, похоже, сбрасывали новый материал вокруг 3Б. Если повезет, устройства для видеосъемки им не понадобятся, поскольку кучи еще не слишком высокие, так что они смогут начать оттуда, а затем спуститься к 6А по пути домой, чтобы проверить, можно ли что-нибудь спасти.       Он изучал карту, пока сестра Реичел улучшала 3Б, и составил план.       Рассеянно подтолкнув ногой Рэмбо, Вик спросил: — Хорошо. Каковы правила?       — Держитесь вместе! — сказал Рэмбо.       — Беги, если придется, — сказала сестра Реичел, когда карта исчезла.       — Не будем медлить!       — Не будем сверлить, — сказала сестра Реичел, и голос ее был необычайно расстроен.       — И главное, будь храбрым! — закончил Рэмбо, его сенсорные индикаторы яростно мигали.       — Будь храбрым, — тихо повторил Вик.       Они пробирались по знакомой местности. Рэмбо что-то напевал себе под нос, лежа рядом с Виком. Сестра Реичел время от времени останавливалась, чтобы посмотреть что-нибудь новое, что можно было бы добавить к расположению карты.       Когда они дошли до части 3В, Вик остановился и нахмурился, увидев, что Древние выбросили неделю назад.       Это был не обычный мусор.       — Что это? — Спросил Вик, подходя на шаг ближе. Ему потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть в этом беспорядке конкретные очертания. Только когда он увидел металлическую руку, протянутую к земле, с согнутым, словно манящим, пальцем, он понял, что это за куча.       Роботы.       Андроиды.       Гуманоиды, хотя и не такие, как папа. С них содрали кожу, если она у них вообще была.       Все они были разбиты на части. Головы без тел, лампочки в глазницах потемнели, некоторые из них разбиты вдребезги. Ноги. Руки. Тела. Обнаженные провода и компоненты, все обгорело до хрустящей корочки. Грудные клетки были вскрыты, все батареи и силовые стержни извлечены. Они были уничтожены.       Это была не груда металлолома. Это было кладбище.       — Мне это не нравится, — нервно сказал Рэмбо. — Плохо. Плохо, плохо, плохо.       Даже сестра Реичел казалась встревоженной, когда осматривала андроидов.       — Я не улавливаю никаких источников энергии. Они все... Подождите. — Она придвинулась ближе, и луч ее сканера сузился, когда он сфокусировался. — Там что-то есть. Глубже. Посередине. Энергия, но она почти на исходе.       — Что это? — спросил Вик, подходя и становясь рядом с ней. Он почувствовал холод, когда его ботинок задел ногу, на которой не хватало двух металлических пальцев.       — Я не знаю, — сказала сестра Реичел. Когда она закончила сканирование, на экране появились вопросительные знаки.       — Насколько глубоко?       — Шесть футов и семь дюймов.       — Будь начеку, ладно?       — Хорошо.       Вик шагнул к груде металлических тел. Склады металлолома были тише, чем следовало бы. Воздух был густым и спертым, и по лбу Вика скатилась струйка пота. Он вытер его.       Он начал с головы. Она оказалась тяжелее, чем он ожидал. Глаза были целы, хотя лампочки выглядели так, будто их обожгли, стекло закоптилось, нити накаливания почернели. Он перевернул голову в руках. Затылок черепа был оторван, оставив пустую, рваную дыру. Он долго смотрел на нее, изучая лицо. Он давно не видел других лиц. Папы – только. Сестры Реичел, когда она показывала приблизительное его изображение на экране. У Рэмбо не было лица, хотя его сенсоры и освещение это компенсировали. Но это было другое. Оно не было на него похоже. Оно ни на кого не было похоже, честно говоря. Он не знал, как бы отреагировал, если бы увидел его живым. А так ему было трудно смотреть в его мертвые глаза. Он отложил его в сторону, не обращая внимания на вставшие дыбом волосы на затылке.       После этого должно было стать легче.       Но не стало.       Он бросил еще головы. Руки. Грудь, которая выглядела слишком маленькой для взрослого андроида. Боты всех полов, некоторые бесполые. В оцепенении он копнул глубже, кровь стучала в ушах.       Были и другие части, которые можно было спасти, но он пока не обращал на них внимания. Если какое-то энергетическое ядро ​​все еще работало, оно им было нужно, тем более, что в нем, похоже, еще оставались заряды. Он не мог отвернуться от энергии. Не когда она была так близко. Это могло привести к созданию еще одного механического сердца. И когда эта мысль пришла ему в голову, она отказывалась уходить, отскакивая от черепа.       Он сделал перерыв на час, сидя на земле и наблюдая, как сестра Реичел протянула отброшенную руку к Рэмбо.       — Здравствуйте, — сказала она своим странным, ровным голосом.       — Приятно познакомиться, — ответил Рэмбо, протягивая клешни, чтобы схватить ее за руку.       Которую, конечно же, сестра Реичел тут же отпустила.       — Аааааааааа, — сказала она. — Вы оторвали мне руку. Вы убили меня. За что, Рэмбо, за что?       — Боже мой, боже мой. Что я наделал? — Рэмбо закричал в ужасе. — Что я за монстр?       Он изо всех сил швырнул руку. Она взлетела вверх... и рухнула обратно на него, снова вызвав у него дрожь.       — Ха-ха, — сказала сестра Реичел, и на ее экране появился смайлик.       — Шучу. Это была не совсем моя рука. Я все еще жива.       — Не делай этого, — отругал ее Рэмбо. — Ты напугала меня. Я подумал, что я убийца. Пылесосам не разрешается быть убийцами!       — Очень жаль, — сказала сестра Реичел, когда экран ее монитора потемнел. — Из тебя получился бы хороший убийца. Не такой хороший, как я, но достаточно хороший.        На ее экране появился ореол, окруженный золотистым светом. “Не то чтобы я стала убивать. Включаю протокол эмпатии. Убийство — это плохо, и я бы чувствовала себя плохо, а я не хочу чувствовать себя плохо, потому что чувства вредят моему существованию.       — Продолжай твердить себе это, — пробормотал Вик, поднимаясь с земли. Он вытянул руки над головой, прогнув спину, а затем вернулся к работе.       Прошел еще час, прежде чем сестра Реичел сказала: — Вы уже близко.       Он помолчал, глядя на тела и их части вокруг себя. Он одолел чуть больше половины кучи. У него сдавило грудь, дыхание стало прерывистым.       — Все еще чувствуешь источник энергии?       — Да, — сказала она.       — Это новый друг? — спросил Рэмбо.       — Возможно, — сказала сестра Реичел. — Или, возможно, это ужасная машина, стремящаяся уничтожить все, с чем соприкасается.       — О, — сказал Рэмбо и тревожно запищал. — Я надеюсь, что это первое.       — Я бы поставил на то, что шансы будут двенадцать процентов в твою пользу, и восемьдесят процентов против.       — А как насчет последних восьми процентов? — Рэмбо пощелкал клешнями, подсчитывая.       — Существует восьмипроцентная вероятность того, что источник питания вышел из строя и вызовет взрыв, который сравняет с землей окружающую местность, убив при этом всех нас.       — Он не взорвется, — сказал Вик Рэмбо. — Она бы никогда не позволила нам зайти так далеко, если бы думала, что это произойдет.       — Итак, я позволила тебе подумать, — сказала сестра Реичел, и на ее экране появился череп. — Ты попался в мою ловушку. Я хотела, чтобы ты добрался так далеко. Приготовься к смерти. — Череп исчез, сменившись надписью: «НЕ ЗАБУДЬ ОЦЕНИТЬ МОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ! Я ЦЕНЮ 10 БАЛЛОВ!»       Вику потребовалось больше времени, чем он мог себе представить, чтобы понять, что она шутит. Он наклонился и вытащил из кучи еще один торс.       — Ты не посмеешь. Ты будешь слишком сильно по мне скучать. Я знаю, ты…       У него не было времени среагировать, когда из-за груды обломков вырвалась рука, металл разлетелся во все стороны, а пальцы сомкнулись на его запястье. Хватка была сильной, оставляющей синяки, но не настолько, чтобы сломать кость, хотя и близко. Вик застонал от боли и удивления, когда посмотрел вниз. Кисть и предплечье были покрыты синтетической кожей, хотя некоторые части были оторваны, обнажая металл и провода под ним.       Вик попытался отдернуть руку, но рука не отпускала его. Он потянул изо всех сил, упираясь ногами в землю, и груда металла сдвинулась с места. На мгновение Вику показалось, что он увидел, как блеснули глаза.       — Отпусти его! — закричал Рэмбо. Он бросился вперед, вцепившись клешнями в его руку. — Мы большие, сильные и страшные, и мы убьем тебя насмерть!       Медсестра Реичел подкатилась к Вику сзади, люк открылся, и одно из ее щупалец выскользнуло наружу с быстротой змеи. Оно обхватило Вика за талию и начало тянуть его назад.       — Я могла бы отпилить его руку, — сказала она. — Это было бы проще.       — Не смей! — рявкнул на нее Вик. Он попытался разжать пальцы, которые держали его, но они были слишком сильными. Стопка снова сдвинулась, и рука обнажилась еще на пару дюймов.       — Хватит об этом, — сказала сестра Реичел. — Тебе велели отпустить. Приготовьтесь к чему-то совершенно шокирующему.       Еще одно из ее щупалец обвилось вокруг Вика, на кончике потрескивало электричество. Она прижала его к руке. Эффект был мгновенным.       Рука дернулась, пальцы разжались. Ноги заскользили по грязи, когда медсестра Реичел оттащила его в сторону. Рэмбо продолжал бить по руке, извиваясь и уклоняясь, когда она поднималась и опускалась.       — Умри! — закричал он. — Умри, умри, умри!       Вик посмотрел на свою руку, на коже остались белые отпечатки пальцев.       Медсестра Реичел отпустила его талию, и щупальце скользнуло обратно в нее, прежде чем люк закрылся.       — Рэмбо, пожалуйста, отойди от опасной руки. Мы не знаем, прикреплена ли она к опасному телу.       Рэмбо приостановил атаку и повернулся так, чтобы его сенсоры были направлены на них.       — Там могло быть что-то еще, кроме руки? — спросил он высоким голосом. — Почему ты сразу этого не сказал? Он быстро откатился в сторону, прячась за ногами Вика, и его клешни потянули Вика за штаны.       Рука, торчавшая из груды металла, обмякла, хотя все еще дергалась.       Предплечье было покрыто темными волосами, кожа под ними была бледной.       Пальцы были толстыми и грубыми, кисть крупной.       — Что это? — спросил Вик.       — Не знаю, — сказала сестра Реичел. — Лучше оставить его там, где он лежит. Его выбросили по какой-то причине. Неисправность. Повреждение. Неправильный код. Он, очевидно, выполнил свою задачу.       — Ты говорила то же самое о Рэмбо, — сказала Вик, не отрывая взгляда от руки.       — Я говорила. А ты меня тогда не послушал. Смотри, что случилось.       — Случилось, — сказал Рэмбо, все еще прячась за Вика.       — Как паразитарная инфекция, — сказала сестра Реичел. — Нам следует… Виктор, что ты делаешь?       — Разве ты не хочешь посмотреть, что это? — Вик сделал еще один шаг вперед.       — Нет. Не хочу. Любопытство сгубило кошку, задушив ее. Если тебя задушат, она может сломать подъязычную кость, и тогда твоя голова отвалится.       Она пискнула, и на экране появилось сообщение: ДОВЕРЬТЕСЬ МНЕ, Я МЕДСЕСТРА!       — Остальные были раздеты. Кожа. Источники энергии. Почему не этот?       В голове стучала. Сердце колотилось в груди. Это было что-то новое.       Что-то странное. Загадка. Часть его хотела повернуться и бежать со всех ног, вернуться домой и запереть дверь, пока он не сможет притвориться, что ничего не произошло. Другая часть шептала в голове снова и снова: «Что это, что это, что это?» Он был одержим. В конце концов, он нашел сестру Реичел в этом же месте. Он нашел Рэмбо. И вот, еще одна машина. В глубине сознания мелькнула мысль одновременно чуждая и знакомая: «Третий раз – это удача!»       Он шагнул вперед, удивив даже самого себя, хотя чувство быстро исчезло. Потому что в страхе таилось приторное, липкое чувство любопытства. Ему нужно было увидеть, что это такое. Он хотел знать, что это значит. Откуда это взялось, и что оно может сделать. Независимо от того, кем он был, Виктор Лоусон был прежде всего творцом, но этого он не понимал.       Он остановился, не дотрагиваясь до руки, и присел.       Детализация руки была необычайной, даже больше, чем у отца. Тонкие волосы на тыльной стороне ладони и предплечья. Ногти, белые полумесяцы возле кутикул. Морщины кожи на суставах пальцев. Линии на ладони, похожие на карту. Если бы он не видел кусочков металла и проводов под ними, Вик подумал бы, что это человеческая рука.       Что, конечно, было бы невозможно. Люди не заходили так далеко в дикие места.       Руки не двигались.       Он ждал.       Ничего.       — Алло, — наконец сказал он. — Вы все еще там?       Нет ответа.       — Вы меня слышите? Мы не причиним вам вреда.       — Но можем, если захотим, — сказала сестра Реичел. — Я знаю пять тысяч семьсот двадцать шесть способов убить кого-нибудь. Не заставляйте меня показывать вам номер четыреста девяносто два. Вы не оцените номер четыреста девяносто два.       — Что это еще? — спросил Рэмбо.       На ее экране появилось излишне откровенное изображение: щупальца проникали туда, куда им никогда не следовало бы.       — Точно, — быстро сказал Рэмбо. — Теперь я вспомнил. Номер четыреста девяносто два никому не нужен. — Он повысил голос. — Так что вам лучше послушать ее!       Вик открыл рот, чтобы сказать им, что, по его мнению, он умер, и облегчение, которое он чувствовал, боролось с разочарованием.       Но прежде чем он успел заговорить, грубый, хриплый голос произнес:       — П-п-попробуй. Увидишь, что-что-что получится.       Вик отшатнулся. Вокруг него поднялась пыль, когда он оттолкнулся от металлической кучи. Рэмбо громко взвизгнул, когда сестра Реичел бросилась вперед, встав между ними и рукой и голосом, ее экран предупреждающе ярко-красным.       — Кто вы? — спросила сестра Реичел.       Тишина.       — Чего вы хотите?       Ничего.       — Приготовьтесь к новому удару током. Через пять. Четыре. Три. Два…       — Еще раз т-т-ткнешь меня этой штукой, и я сорву ее с вас и засуну вам в глотку.       Что-то изменилось внутри сестры Реичел: скрежет шестеренок, а затем низкий и звучный писк.       — Это была действенная угроза. Хотя у меня нет горла, мои сенсоры не показывают обмана. Я вам верю. — Она снова повернулась к Вику и Рэмбо. — Он мне нравится, — объявила она, и ее экран окрасился в светло-голубой цвет, и на нем появилась надпись: «ЭТО МАЛЬЧИК!»       — Что случилось? — Вик протер лицо рукой.       — Не знаю, — сказала сестра Реичел. — Но, похоже, у него неисправность речи. Заикание может указывать на множество проблем, от вируса до повреждения речевого центра андроида, в зависимости от типа и модели. Но, хотя это и дефект, машина все еще способна высказывать явные угрозы, которые не следует игнорировать. Можно ли нам оставить его?       — Нет! — закричал Рэмбо. — Что, если мы заберем его домой, и он притворится, что любит нас, и останется с нами на годы, и мы все будем счастливы, но это часть его плана, и когда мы меньше всего этого ожидаем, он убьет нас всех, пока мы будем в режиме отключения? — Он отчаянно запищал. — Я бы не выдержал такого предательства.       Вик снова взглянул на руку. Пальцы медленно сжались в кулак, прежде чем снова расслабиться.       — Мы могли бы пока оставить его здесь. Узнай номер модели и узнай, знает ли папа что-нибудь о нем.       — Робот, — сказала сестра Реичел. — Назовись.       — П-п-пошел ты.       — Я не понимаю слово «пошел ты». — Сестра Реичел пискнула. — Хочешь попробовать еще раз?       — Я тебя убью.       На экране появилось большое розовое сердце.       — Я гожусь тебе в материнскую плату. Пожалуйста, не заигрывай со мной, если не серьезно. — Она снова просканировала руку и кучу. — Ваш источник питания быстро разряжается. Скорое отключение. Хотите сказать последние слова?       — П-помогите мне. П-п-вытащите меня из п-п-п-п...       Рука согнулась.       Из кучи раздался предупреждающий сигнал.       Рука опустилась на землю.       — Грустно, — сказала сестра Реичел. — Я дорожила нашим временем, проведенным вместе. Я никогда тебя не забуду. Виктор, нам следует разобрать его по частям и использовать его останки по своему усмотрению.       — Он мертв? — спросил Вик.       — Его источник питания разряжен, — сказала сестра Реичел. — Он больше не функционирует. Если его не перезарядить, он останется таким. Если у нас не будет материалов и возможности зарядить источник, угадайте, что? Он все еще мертв.       Вик подумал о том, чтобы оставить это. Он подумал о том, чтобы забыть обо всем этом. Он смог бы это сделать, если бы очень постарался. Если бы очень захотел.       — Помогите мне вытащить его.       Им потребовался еще час, чтобы полностью раскопать андроида. Рэмбо провел это время, то наслаждаясь перетаскиванием обломков, то сетуя на то, что им всем суждено погибнуть. Медсестра Реичел большую часть времени молчала, продолжая сканировать андроида по мере того, как открывались новые детали.       Он был крепок и сложен как мужчина. Он лежал лицом вниз у земли, под ним лежал слой деталей: ног, рук и голов. Его одежда — черный плащ поверх толстого красного свитера и черных брюк — была порвана. Один из рукавов плаща был плоским и пустым. Левой руки не было. Другой рукав был оторван. Его волосы были черными, коротко подстриженными, с любопытными завитками, выбритыми сзади и по бокам. На одной ноге он носил пыльный ботинок.       Другая его нога — левая — отсутствовала, выглядя так, будто ее отломили. Рэмбо обрадовался, найдя ее в другом ботинке, держа его над головой и кружась. Он перевернул ботинок, пытаясь добраться до ступни, и сердито взвизгнул, когда на него посыпались металлические обломки.       — Он высокий, — сказала сестра Реичел, когда они расчищали остатки его ступни. — Я не знала, что андроидов делают такими высокими.       В ее голосе слышалось странное впечатление.       И она была права. Сам Вик был чуть меньше шести футов ростом. Этот андроид, казалось, был на несколько дюймов выше. Он был еще и тяжелым, и Вик помедлил, прежде чем попытаться перевернуть его.       — Помогите мне. — Материал куртки терся о его кожу. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного и вздрогнул.       Щупальца вытянулись из сестры Реичел, обвивая грудь и бедра андроида. Она начала втягивать щупальца, пока Вик толкался, мышцы его рук напрягались.       Андроид перевернулся, с грохотом приземлившись на спину. Одна его рука упала на грудь и скользнула в сторону.       Вик медленно моргнул, глядя на машину, пытаясь не отвести взгляд.       Глаза андроида были открыты, незрячие и остекленевшие, белки были пронизаны синими линиями, похожими на дуги застывших молний. Радужки были странно окрашены, не похожи ни на что, что Вик видел раньше: зелено-голубые, правая с серыми прожилками, левая с коричневыми пятнами. Его заставили выглядеть старше — возможно, лет на тридцать с небольшим — кожа вокруг глаз морщинистая, морщины вокруг рта глубокие. Синтетическая кожа на подбородке была порвана, металл блестел под ней. Рот был слегка приоткрыт, зубы белые и квадратные. Его щеки и подбородок покрывала тонкая щетина, детали которой были до странности изысканными. Кто-то очень постарался, чтобы андроид выглядел именно так. Вик задавался вопросом, что случилось и как андроид оказался на свалке так далеко от чего-либо, напоминающего цивилизацию.       Вик ходил взад-вперед, не зная, что делать. Он говорил урывками: «Надо попробовать…», «Я не…» и «Можем ли мы…» Он погрузился в нерешительность. Он не мог ясно мыслить. Он отступил назад, а затем снова вперед. Он присел рядом с андроидом. Тот не двигался. Осторожно, дрожащим кончиком пальца, Вик наклонился и ткнул его в щеку, на коже появилась ямочка, прежде чем он быстро отдернул руку, на случай, если андроид притворяется.       Но кожа была… человеческой. Губчатой. Эластичной. Как его собственная. Он был похож на Вика. Он был похож на папу. Не конкретно, но больше, чем на любую другую машину, которую Вик видел раньше.       — Что случилось? — пробормотал он. — Почему он такой?       — Списан, — сказала сестра Реичел, и свет от ее сканера снова загорелся, начинаясь у его ноги и медленно поднимаясь вверх. — Это единственная причина, по которой он мог оказаться здесь. Как и я. Как и Рэмбо. Он пережил себя, или было создано следующее поколение, и он стал ненужным.       В ее голосе появились странные нотки: он все еще был ровным и монотонным, но в ее словах слышалось что-то похожее на печаль или гнев. Вику было трудно сказать, что именно.       — Не помню, — сказал Рэмбо, все еще держась за ботинок, словно за сокровище. — Он был черным и темным, а потом появился свет, потому что Вик оживил меня.       — Старая модель, — сказала сестра Рэтчед, закончив сканирование. — Как минимум, сто лет. Виктор, подними ему рубашку, я хочу кое-что увидеть.       Вик выполнил ее просьбу, хотя руки у него дрожали. Он потянул за подол рубашки андроида. Края больших пальцев царапали голую кожу, теплую и едва заметно податливую. Он отпрянул, прежде чем повторить попытку, стараясь не коснуться кожи. Появились новые повреждения, хотя, казалось, незначительные. За исключением отсутствующей руки и сломанной ступни, он казался практически целым.       На правой стороне его груди была металлическая пластина, очень похожая на ту, что была у папы. Цифры и буквы были стерты или повреждены, но несколько остались, и Вик почти разобрал их. Ему показалось, что он увидел буквы H и A, а на конце – что-то похожее на P.       Медсестра Реичел просканировала пластину, свет отражался от металла.       На экране появились вопросительные знаки.       — Неизвестное конкретное обозначение. Неизвестное место происхождения. Неизвестная дата производства. На мгновение повисла тишина. Затем: — Я думаю, он MILF.       — Что это значит? — Виктор никогда раньше не слышал о таком.       — Машина, с которой я бы хотела блудить.       Вик уставился на нее.       — Ха-ха, — сказала она. — Шучу. Я не хочу блудить ни с кем, потому что не чувствую ни похоти, ни влечения. Это была шутка. Однако, учитывая мои знания в лицах, я бы сказала, что его лицо — лучшее, что я когда-либо видела. Почему твое лицо не такое симметричное?       — Забавно, — проворчал Вик, снова глядя на андроида. Она была права… Она не ошиблась... Он был определенно... интересным, но Вик не знал, как это объяснить. Это еще больше сбило его с толку. Он постучал по груди андроида чуть ниже металлической пластины. Отсек зашипел, открываясь.       Сестра Реичел была права. Этот андроид был старым. Его грудная полость была заполнена круглой батареей, чего Вик давно не видел. Края были изъедены коррозией и ржавчиной, корпус треснул.       — Видишь где-нибудь его руку? — спросил он, изучая аккумулятор. Он надавил на него, заставив его слегка дрогнуть. Казалось, что он вот-вот выпадет.       — Нет! — сказал Рэмбо, ботинок теперь лежал на нем. — Хотя, здесь целая куча рук. Давай выберем одну и заберем ее с собой! — Он поднял одну с земли. — Слишком большая. — Он бросил ее, прежде чем выбрать другую. — Слишком маленькая. О, а что, если мы дадим ему ногу вместо руки? А потом отнимем у него другую руку и сделаем ее ногой? Так он сможет очень быстро бегать!       — Интересно, — сказала сестра Реичел. — Он сможет преследовать тебя гораздо быстрее и, скорее всего, в итоге съест. Мне нравятся твои идеи.       — Эээ — воскликнул Рэмбо. — Нет! Я передумал! Я не хочу, чтобы меня съела четвероногая машина судьбы. Эй! Эта рука может сработать. — Он поднял металлическую конечность, рука повисла, как будто помахивая.       — Это может подойти. — Медсестра Реичел осмотрела ее сверху донизу. — Это не его рука, но она может оказаться приемлемой заменой. Руке потребуется ремонт, но и андроиду тоже. Я буду ассистировать. Прошло шесть недель, три дня и двенадцать часов с тех пор, как я смогла провести операцию. Я очень расстроена из-за этого. Нам также нужно найти другую ногу.       — Займусь этим! — сказал Рэмбо, снова начиная копаться в земле.       — Ты думаешь, мы сможем вернуть его к жизни? — Вик почесал затылок.       — Шансы невелики, Виктор. Я не знаю, можно ли его починить. Я надеюсь на это, потому что я верю, что влюблена в него. Или я хочу влюбить его в себя. Я не уверена, что именно. — Надпись на экране гласила: "ОТНОШЕНИЯ — ЭТО СЛОЖНО". Вик не понял. Он знал это понятие, он знал, что значит быть влюбленным, но никогда раньше не испытывал ничего подобного.       — Нашел опору! — Сказал Рэмбо, переворачиваясь на спину.       Сестра Реичел подняла андроида в сидячее положение своими щупальцами, позволив Вику подложить под него большой лист металла. Она уложила его обратно на него, прежде чем приподнять его ноги. Вик хмыкнул, укладывая андроида обратно на простыню. Он уже собирался отстраниться, когда одна из ног андроида выскользнула из рук сестры Реичел. Своим тяжелым весом андроид упал Вику на спину. Он задохнулся, когда его рука соскользнула с края простыни. Боль была быстрой и яркой. Он сбросил с себя ногу, прежде чем посмотреть на свою руку.       Кровь хлынула из небольшого пореза на его ладони. Он смотрел, как она стекает по его руке, струйкой стекая по предплечью. Она достигла сгиба его локтя, прежде чем большая красная капля упала на землю, разбрызгиваясь по грязи.       Он отшатнулся, когда Древние разом протрубили в свои рога.       Звук громким эхом разнесся по складам металлолома, заставив груды металла вокруг них содрогнуться. Рэмбо застонал и бросился прятаться за спиной Вика.       — Что за чертовщина? — Прошептала Вик, широко раскрыв глаза. Он посмотрел на сестру Реичел.       — Что случилось? Они знают, что мы здесь?       — Нет. Они не двигаются. Ближайший находится примерно в трех тысячах футов к востоку, но, похоже, не приближается. Никто из них не движется. Они просто... остановились. — Сказала Реичел.       — Почему?       — Не знаю. Включаю протокол эмпатии. О боже. Ты поранился. Я все вылечу. Дай мне руку. — Она потянулась, кровь из пореза уже сочилась. Одно из ее щупалец распылило на рану лекарственный спрей, заставив его поморщиться.       — Вот, вот. Все почти кончено. Ты такой хороший мальчик. Очень храбрый.       Лекарственный спрей сменился водой, смывая с него кровь. Она стала розовее, когда упала на землю.       — Тебе не нужно накладывать швы, храбрый мальчик. — Появилось еще одно щупальце, обматывая его руку тонкой повязкой. — Все сделано. Ты хорошо поработал. Я очень тобой впечатлена. Вот, возьми леденец. — Небольшой люк чуть ниже ее экрана открылся. — Ошибка. Дистрибьютор леденцов пуст. Пожалуйста, наполни. — Люк закрылся, и на экране появилась пара огромных губ, и она издала звук поцелуя. — Вот. Все лучше. Отключение протокола эмпатии. Если рана инфицируется, я отрежу тебе руку у запястья. Не могу дождаться.       Вик согнул руку. Боль уже отступала.       — Не думаю, что нам стоит об этом беспокоиться. Давай вернем его домой.       — А как же Джио? — спросил Рэмбо.       Вик посмотрел на пылесос.       — Пока мы сохраним это между нами, хорошо? Пока я не выясню, с чем имеем дело.       — Ложь во спасение? — нервно спросил Рэмбо.       Вик покачал головой.        — Мы ему скажем, но не сейчас. — Он хотел доказать отцу, что справится с неожиданностями, даже с таким. — Возможно, это ничего. Я не хочу его беспокоить, если в этом нет необходимости.       — О, — сказал Рэмбо. — И это не ложь?       — Верно. Это скорее…—  Он с трудом находил слова. — Изучение местности, прежде чем исследовать.       — Это ложь, — сказала сестра Рэтчед. — Виктор просит нас лгать.       — Давайте убираться отсюда, пока Древние снова не проснулись. — Вик вздохнул и поднял лицо к небу.