In the lives of puppets/ В жизни марионеток

Годами Виктор Лоусон с трудом разбирался в своих эмоциях. Его отец не испытывал таких переживаний, как Вик, и ему было трудно объяснить, почему он чувствовал себя именно так: счастливым, грустным или злым. Его самосознание росло вместе с ним, но представления о языке и эмоциях, а также о той силе, которую они порой заключали в себе, оставались неуловимыми. Однажды, когда ему было двенадцать, он случайно сломал один из отцовских молотков, и следующие три дня он метался между яростью и печалью, злясь на себя и отца по непонятным ему причинам и разбивая сердце от содеянного. Отец пытался показать ему, что это неважно, что это легко починить, но Вик видел только, что сломано, и что это сделал он. Сказать, что с возрастом ему стало лучше, было бы ложью. Мелочи по-прежнему могли сводить его с ума, но он научился лучше контролировать перепады настроения. Он все еще мог быть необычайно краток, когда был расстроен, но всегда извинялся. Он понимал, в чем дело. Он понимал, что виноват. Эти понятия не были ему чужды. Проблема была в том, что он их принял внутрь, не в силах найти нужные слова, чтобы описать свои чувства. Они часто застревали у него на языке, от сухости во рту, сдавленного горла, мыслей, спутанных и хаотичных. — С тобой все в порядке, — говорил папа в такие моменты. — Дыши, Вик. Просто дыши. Не торопись. Ты добьешься своего. Иногда это срабатывало. Иногда нет. Как сейчас. Медсестра Реичел и Рэмбо смотрели на него. Он переминался с ноги на ногу. Они молчали. Он больше не мог этого выносить. — Ну, что ты думаешь? — Вы это сделали. — Первой заговорила медсестра Реичел. — Да. — Без нашего ведома. — Да. — За нашей спиной. — Да-а? — А, — сказала она. — Я… впечатлена. Я не знала, что вы способны на такую ​​двуличность. Мне должно быть обидно, но вместо этого я чувствую что-то вроде гордости. Не знаю почему. Мне нужно провести самодиагностику, чтобы проверить, не повреждено ли мое программное обеспечение. Мне не нравится это чувство. — Ух ты, — прошептал Рэмбо, заглядывая в открытый ящик перед собой. — Точно как у Джио. То есть, не так хорошо и выглядит очень неровно, но ух ты. — Он повернул одну из шестеренок клещами. Все шестеренки задвигались как одно целое. — Это сработает? — Не знаю, — признался Вик. — Сестра Реичел? Она оттолкнула Рэмбо с дороги. Он сердито взвизгнул, когда она просканировала сердце, и виртуальная модель появилась на ее экране мгновение спустя. — Возможно, — сказала она. — Необходимо внести некоторые незначительные изменения. Также понадобится соленоид и разъем, если мы найдем правильный… Она пикнула, когда он положил предмет на стол рядом с ногой андроида. — Многослойная печатная плата. Должна подойти. — Ты думаешь? — Он посмотрел на андроида. — Да. Я думаю. Печатная плата. Потом соленоид. Потом сердце. Все соединено, все работает в тандеме. Этого должно быть достаточно для питания андроида. — Она замолчала, не отрывая взгляда от сердца. — Ты уверен в этом? — Что ты имеешь в виду? — Он моргнул. — Если мы это сделаем, он будет жив. — Разве не в этом суть? — Мы до сих пор не знаем, на что он способен, — напомнила она ему. — Мы не знаем, откуда он взялся и почему его списали. Он может быть психо-роботом, стремящимся уничтожить нас. — Мы не узнаем, пока не попробуем. — Ты сейчас так говоришь, – сказала она. — Что, если он вырвет тебе позвоночник? Не думаю, что ты тогда что-нибудь скажешь. Буквально. Потому что ты не сможешь. Ты будешь валяться на земле до ста двадцати секунд, прежде чем умрешь, но не сможешь говорить, ничего кроме предсмертных хрипов, даже когда твои собственные фекалии будут стекают по твоим ногам. — Спасибо за этот образ, – пробормотал Вик. — Пожалуйста. Я рисую яркие словесные картины. Это часть моей программы. Хочешь, я продолжу? — Нет. — Разочарована. — Реичел продолжила. — Зачем ты это сделал? — Потому что мог..? — Для Джио, — сказала она. — Ты думал, что сможешь сделать это для Джио, на случай, что-то случится? Вик кивнул. — А как же он? — Рэмбо взял плату, переворачивая ее снова и снова, изучая. — Что ты имеешь в виду? — Вик опустил взгляд. — Андроид, — сказал Рэмбо. — Что, если он сработает? Ты снова заберешь сердце? Это убьет его. — Он печально пискнул. — Нельзя дать чему-то жизнь, а потом забрать ее. Это несправедливо. — Я бы так не сделал. — Вик покачал головой. — Если сработает, сердце будет его. И он сможет его оставить. — Если только он не машина для смертоносной мести, — сказала медсестра Реичел. — Если это случится, мы заберем сердце обратно. Я почти надеюсь, что он смертоносная машина мстительности. Такие — мои любимые, Виктор. — Да?— Если это сработает, Джио узнает. Я бы посоветовала рассказать ему сейчас, прежде чем мы продолжим. У него возникнут вопросы, когда странная машина прийдет с нами на киносеанс. Не думаю, что мы можем замаскировать андроида так, чтобы Джио его не заметил. Он слишком большой, чтобы быть тостером. — Все будет хорошо, — сказал Вик, стараясь говорить увереннее, чем он себя чувствовал. — Он не возражал, когда я привел тебя или Рэмбо. — Да, — сказала сестра Реичел. — Но мы не машины мести, которые убивают. В основном. — Я не знаю, как мстить, — сказал Рэмбо. — Я однажды пытался, но потом увидел грязь, и мне пришлось ее убрать. — Он не причинит нам вреда. — Вик покачал головой. — Откуда ты знаешь? — Ее голос изменился на запись. Голос андроида звучал изнутри нее. — “Я убью тебя”. — Ее голос снова изменился. — Помнишь? — Он просто испугался, — сказал Вик. — А ты бы не испугалась? — Нет. Я ничего не боюсь. — Я всего боюсь, — сказал Рэмбо, приложив плату к сердцу. — Бандитов. Жуков. Бананов, по крайней мере, большинства из них. — Мы справимся, — тихо сказал Вик. — Он просил нашей помощи, помнишь? — После того, как пригрозил оторвать мне руки, — сказала сестра Реичел. — Ты его ударила током. — Да, — сказала она. — Мне тоже понравилось. Я сделаю это снова, если понадобится. — Она повернулась к андроиду. — Я буду его матерью. Он будет любить меня вечно. У него не будет выбора. А если он не захочет, я добьюсь от него согласия. Они подключили плату. Они подключили соленоид. Но именно Виктор отдал андроиду свое сердце. Он начал колебаться лишь в тот момент, когда уколол палец, и хлынула кровь, тускло поблескивая в свете. — Готовы? — спросил он. Десять разных щупалец выскользнули из рук медсестры Реичел. На одном из кончиков держалась самая большая дрель. Другое щелкнуло и затрещало от электричества. Еще у одного была небольшая дисковая пила на конце, лезвие которой жужжало. Остальные держали еще больше инструментов, каждый из которых выглядел смертоноснее предыдущего. — Готова. Рэмбо лихорадочно огляделся, пока не нашел в углу метлу. Он поднял ее над головой. — Готов! Вик кивнул и снова посмотрел на андроида. Прижав окровавленный кончик пальца к белой полоске над шестеренками, он прошептал: — Пожалуйста, не убивай нас. Красный растворился в белом, и... Ничего не произошло. Шестеренки не двигались. Сердце оставалось неподвижным и безмолвным, мертвым в груди из металла и проводов. Разочарование разлилось по грудной клетке Вика. Он думал, что сделал все правильно. Он думал, что этого будет достаточно. Глупо. Это было глупо. Конечно, это не сработало. Конечно, он был недостаточно хорош, чтобы... Он нажал пальцем на самую большую шестеренку, слегка подтолкнув ее. Ее зубцы зацепили меньшие шестеренки вокруг нее. Они двигались синхронно, когда сердце начало набирать обороты, первые толчки крови поступали рывками, прежде чем выровняться. Сердце дрожало и стучало. Вик резко отдернул руку, как раз когда грудная клетка закрылась с тихим шипением. Он сделал шаг назад, натолкнувшись на сестру Реичел и метлу Рэмбо. Один из деревянных пальцев андроида дернулся и царапнул по столу. — Он живой, — горячо прошептал Рэмбо. — Он живой. Деревянная рука сжалась в кулак, прежде чем разжаться, после чего дрожь прокатилась по всему телу андроида, заставив его каблуки заскользить по поверхности стола. Вик бросился вперед, опасаясь, что андроид скатится со стола. Он потянулся к андроиду, но прежде чем он смог обхватить его руками, дрожь прекратилась. А затем андроид медленно моргнул. Медсестра Реичел сказала: — Похоже, его глаза работают. Успех. Андроид повернул голову, чтобы посмотреть на них, открыв рот, не издавая ни звука. Он сел, и из глубины его вырвался громкий механический стон. Он повернулся на столе, его ноги опустились на пол. Он поднял руку перед собой, поворачивая её взад и вперед, глядя на дерево, обволакивающее металлические кости и проводку под ними. — Ч-ч-ч-ч... что. Ч-ч-что. Ты. С-сделал. Со мной? Это был тот же голос со свалки, глубокий и гортанный. Резкий. Злой, на грани ярости, или так показалось Вику. У Вика случился короткий ступор в голове. Вот то, ради чего он трудился. Вот то, на что он надеялся. Вот, наконец. Живое лицо. Точно такое же, как у его отца. Точно такое же, как у него самого. И он не мог заставить себя долго смотреть на него, поглядывая на машину, затем отводя взгляд, снова и снова. Медсестра Реичел подъехала ближе. — Мы вас починили, — сказала она, и на экране появились слова: «ТЫ ЖИВ! ПОЗДРАВЛЯЕМ!» — Тебя нашли в куче обломков. Мы собрали тебя заново.Андроид опустил руки. Его лицо исказилось в мрачной гримасе. — В-вместе.— Да, — сказала медсестра Реичел. — Вы обнаружите, что некоторые детали необходимо заменить. Я собираюсь провести диагностическую проверку. Пожалуйста, следуйте моим инструкциям. Поднимите правую руку. Андроид сказал: — Моя... м-моя грудь. Что вы с-сделали с моей грудью? Она о-о-ожоги. — Его рука дрожала, когда он потирал кожу над сердцем. — Нам пришлось заменить ваш источник питания, — сказала сестра Реичел. — Ваш старый сдох. Можете назвать марку и модель? Ваше назначение? Вы всё ещё не подняли правую руку, как я велела. Какое разочарование. Вам нужно слушать свою мать. Это я. Я ваша мать. Андроид скривился, обнажив квадратные зубы. — Я... к-кто вы. Кто вы-вы? Кто вы? — Он попытался встать. Его металлическая правая нога выдержала его вес, но деревянная левая подогнулась. Он споткнулся. — А! — воскликнул Рэмбо. — Он атакует! Я смелый. Я очень смелый! — Он перекатился вперед, ударив метлой по коленям андроида. — Умри, кровожадная машина мести, умри! — П-п-прекрати это, — прорычал андроид. Он попытался ударить по метле, но центр тяжести сместился, и он промахнулся, чуть не упав на Рэмбо. В последний момент ему удалось удержаться, Рэмбо ловко проскользнул между его ног, а метла задела бедра андроида. — Не трогай Рэмбо, — сказала сестра Реичел, и одно из её щупалец опасно взмахнуло в воздухе. — Если ты это сделаешь, то найдешь это довольно шокирующим. Потому что я ударю тебя током. Это был ещё один каламбур. Они не стареют, сколько бы я их ни повторяла. — Г-где я? — резко спросил андроид. — Что это за п-место? — Вы в лаборатории великого изобретателя Виктора Лоусона, — сказала сестра Реичел, и кончик ее щупальца захрустел. — И тебе стоило бы проявить к нему уважение. Это он вернул тебя к жизни. Конечно, я сделала большую часть работы, поэтому я твоя мать, но Виктору нужно позитивное подкрепление. Виктор. Ты хорошо поработал. Мы все тобой очень гордимся. Андроид снова пошатнулся. Виктор вздрогнул, отступив назад, ногти впились в ладони так сильно, что он думал, что вот-вот пойдет кровь. Рэмбо, видимо, решив, что угроза все ещё существует, проревел, ударяя метлой по спине андроида. — En garde! ( в фехтовании призыв о готовности к началу поединка) Андроид резко развернулся, выхватив метлу, прежде чем Рэмбо ударил его снова. Он опустил ручку на колено, сломав ее надвое. — О нет, — прошептал Рэмбо. — Мы так ужасно умрем. Андроид бросил обломки метлы и повернулся к Виктору. Он двигался вперед, неуклюже шагая, словно не мог понять, как согнуть деревянное колено. — Кто ты? — спросил он. — Ч-что ты с-сделал с моей головой? Он схватил Виктора за рубашку и рывком рванул его. Вик вскрикнул, закрывая глаза. — П-почему я н-не могу вспомнить, кто я?— Я не знаю. Я не знаю. Я не… — сказал Виктор. Раздался треск, андроид затрясся когда через него прошел электрический ток. Виктор открыл глаза как раз в тот момент, когда он падал на пол, а щупальце сестры Реичел скользнуло обратно в нее. — Я же говорила тебе проявить к нему уважение, — сказала она. — Слушай маму. — На ее экране было написано: «ТУТ, ОТКУДА ЭТО ПРИШЛО, МНОГО ЕЩЁ!» Андроид едва успел отключиться, когда его вернули на стол. — В самом деле, это шокирует, — сказала сестра Реичел, ловко обходя стол к голове андроида. — Я же тебя предупреждала. Если понадобится, я сделаю это снова. Давай, панк. Порадуй меня. — Она замолчала, ее экран мигнул зеленым. — Интересно. Понятия не имею, откуда это взялось. Мне нравится. Порадуй меня, панк. — Ноги. Ноги не чувствую. — Андроид поморщился. — Десять тысяч вольт сделают с тобой то же самое. Ты мгновенно восстановишь контроль. Попробуешь еще раз вытворить какую-нибудь глупость, и я оторву тебе ноги. — Это будет п-последнее, что ты с-сделаешь. — Андроид уставился в потолок. — Ты даешь такие обещания всем симпатичным девушкам, которых встречаешь? — спросила сестра Реичел. — Мне неинтересно. Возможно, у нас могло бы что-то получиться, но с тех пор я пересмотрела свое мнение о тебе. Хочешь услышать, что я думаю? — Н-нет. — О. Жаль, потому что я все равно тебе скажу. Ты… — Мы не причиним тебе вреда, — тихо сказал Вик. Его костяшки пальцев хрустнули, когда он сжал руки. — Моя метла, — сказал Рэмбо. Он печально пискнул, подтолкнув два предмета на землю. — Ты, чудовище. Что оно тебе сделало, кроме того, что ударило? — Г-где я? Вик взглянул на него и отвел взгляд. Глаза, когда-то мертвые невидящие, теперь были устремлены на него, полные искры, которую Вик никогда раньше не видел. — Лес. — К-к-какой лес? Вик нахмурился. — Большой. Тот, что возле свалки. — Он не знал, как ещё это объяснить. Наверняка это сказало бы андроиду все, что ему нужно было знать. Это был просто лес. Этого должно было быть достаточно. Это оказалось не так. — Где этот л-лес? — У него нет названия, — сказала сестра Реичел. — По крайней мере, я не смогла найти. Хотя, если мои расчеты верны, лес расположен в месте, которое раньше называлось ОриГон. Какое странное название. Кстати о странных именах, ты своего не помнишь. — Н-нет. — Губы андроида сжались. — Я этого и ожидала. Твои воспоминания были стерты, когда тебя списали. — Он такой же, как мы, — нервно сказал Рэмбо. Он обошел стол, держась от него подальше, словно думая, что андроид снова бросится на него. — Он не помнит, что было до того, как он пришел в лес.— Он не такой, как мы, — сказала медсестра Реичел. — Мы замечательные. А он ужасный пациент. Не двигайся. Андроид перестал сопротивляться, когда медсестра Реичел нависла над ним. — Это не больно, — сказала она. — Мне нужно убедиться, что ты не взорвёшься и не убьешь нас всех. — Сканер ожил, свет начался с головы андроида и двинулся вниз по его телу. Он остановился на груди, а затем продолжил движение к бедрам, ногам и ступням. — Вот. Видишь? Это было не плохо. Вот. Съешь леденец. Ошибка. Дистрибьютор леденцов — честное слово. Нам действительно нужно это исправить. Виктор. Я требую, чтобы ты нашёл мне лакомство, чтобы я могла давать их своим пациентам. — Виктор, — сказал андроид, и Вик почувствовал, как по его спине пробежал холодок. — Ваше обозначение — В-виктор. — Он может запоминать информацию, — сказала медсестра Реичел. — Хорошо. Значит, обработка данных через его биочип практически не повреждена. Да, он Виктор. Я медсестра Реичел. Моя главная функция — оказывать медицинскую помощь для сохранения жизни любой ценой. Маленькое визжащее насекомое под нами — это Рэмбо. Он помогает, поддерживая чистоту. — Мы все одинаково важны. Ура! — Рэмбо замахал руками. — Списан, — сказал андроид, произнося это слово с большой осторожностью. — Я б-был списан. — Да, — сказала медсестра Реичел. — Включаю протокол эмпатии. Ну, ну. Все в порядке. Когда одна дверь закрывается, ее все еще можно выломать. Что для одного робота мусор, для другого — сокровище. — На экране появилось изображение кошки под словами « НЕ КОТАЧЬ!» ( игра слов Кот + плачь) — Ну, ну. Андроид закрыл глаза, морщины вокруг рта пролегли глубоко. — Моя рука. Нога. Что... что-что это? — Дерево, — пробормотал Вик. — Мы сами его вырезали. Оно должно тебе помочь. — Слова были тихими, почти шепотом. Он не мог говорить громче. — Ты как марионетка, — услужливо добавил Рэмбо. — Только живая. Наполовину кукла. Как будто твоя мать была куклой, а отец — стиральной машиной. — Его сенсоры мигнули. — Подожди. Это бессмыслица. Как будто твоя мать была куклой, а отец — очень злым телевизором. Тебе нравятся фильмы? Мне нравятся фильмы. А какой твой любимый? — Что ты помнишь? — спросила сестра Реичел. — Что-нибудь? Ты каким-то образом пережил утилизацию, сохранив большую часть себя. Что самое последнее, что ты помнишь? Вик думал, что андроид не заговорит. Он удивился, когда сказал: — Л-свет. Вспышки л-света. — Он повернул голову, глядя на каждого из них по очереди. — Потом ты. В металле. На солнце. Погребен. Н-н-не мог выбраться — Спасибо, — сказал Вик, хотя и не собирался этого делать. Глаза андроида сузились. — Что? Вик съежился от гнева андроида. Он махнул рукой на пластину на груди андроида. — Буквы. Вот. Кажется, некоторых не хватает. Но есть буква Х.И буква А. П. в конце. Хап. — Хап, — повторила сестра Реичел. Она наклонилась к андроиду, проводя сканером по пластине. Буквы появились на экране. — Знакомо? — Н-нет. — Андроид прищурился, глядя на экран. — Может быть, это аббревиатура? — Я н-не знаю, — прорычал ей андроид. — Х, наверное, означает «хмурый», — прошептал Рэмбо, толкая Вика в ногу. — Хмурый андроид преследователь.— Он испуганно взвизгнул, когда андроид щелкнул зубами.Сестра Реичел осталась невозмутимой. — Пока мы не выясним обратного, отныне ваше название — Хап. Это неплохое имя. Не такое хорошее, как мое, но большинство, впрочем, не такие. Какова ваша основная функция? — Я не п-п-помню, — выплюнул Хап. — Я же т-говорил тебе это. Вик отступил на шаг назад, когда Хап попытался снова сесть, вцепившись руками в края стола. Дерево держалось, хотя Хап казался скованным в движениях. Потребуется время. Вику не терпелось прикоснуться к дереву, проверить, почувствует ли он жар машины под ним. Ему удалось сдержать руки. — Да вы так сказали, — согласилась сестра Реичел. Хап прижал руку к груди. — Ч-что вы в меня влили? Оно... м-движется. Медсестра Реичел сказала: — Ах, да. Это. Нам нужен был способ вернуть вас. Источник питания. Ваша батарея сломалась. Мы не смогли найти похожую замену, поэтому мы дали вам… — Сердце, — выпалил Вик, прежде чем закусить губу. — Мы вложили сердце тебе в грудь. Хап нахмурился. Он постучал пальцем по грудине. Отсек открылся. Сердце идеально сидело внутри, шестеренки двигались плавно, дерево скрипело, когда сердце расширялось, а затем сжималось, расширялось и сжималось. — К-как? К-как это п-п-работает? — Виктор невероятно умен, — сказала медсестра Реичел. — Он может починить почти все. И он решил починить вас, так что вы должны быть благодарны своему отцу. Твоему отцу. Твоему папочке. Ошибка. Ошибка. Не называйте людей «папочками». Это непрофессионально». Хап уставился на сердце. Он поднял руку, коснувшись центра самой большой шестеренки. Она замедлилась, прежде чем он убрал палец, затем шестеренка на мгновение ускорилась, прежде чем возобновить медленное вращение. Он снова постучал себя по груди, и отсек закрылся. Он снова посмотрел на Вика. — Зачем? П-почему ты п-помог мне? Вик поморщился, взглянув на дверь, но каким-то образом умудрился остаться на месте. — Ты был ранен, — отрывисто сказал он. — То, что у тебя не хватало каких-то деталей, не значит, что ты не заслуживаешь шанса. — Если только ты не хочешь убить нас, — сказала медсестра Реичел. — Ты хочешь убить нас? — Пока нет, — пробормотал Хап. — О нет, — сказала сестра Реичел. — Кажется, я теряю сознание. Я тоже говорю «пока нет», когда меня спрашивают, хочу ли я убивать. Ты идеален. — На экране появились две руки, дрожащие в приветствии. — Я больше не твоя мать. Ты будешь моим мужем-убийцей. Есть ли здесь кто-нибудь, кто может нас поженить? — Будет свадьба?— Рэмбо ахнул. — Но я ещё не готов! Подожди. Подожди. — Его мотор взревел, он застонал, тело затряслось. Спереди открылась щель, и на пол вылетели маленькие кусочки металла. — Конфетти! Ура любви! — Мне нечего надеть, — сказала сестра Реичел. — Но это нормально, потому что я вообще ничего не ношу. Я голая. Сейчас я пофлиртую с тобой. Нравится то, что видишь? Я еще та грязная девчонка. В буквальном смысле. В моём заднем отсеке есть вещи, которые ничего не делают, потому что они грязные. Хочешь, я тебе покажу? — Танцуем щека к щеке! — запел Рэмбо хриплым голосом.— Рай, мы на небесах! Хап медленно встал, возвышаясь над остальными. Он немного подпрыгнул на коленях, прежде чем нахмуриться. — Почему я н-голый? Вик яростно вспыхнул. Он взглянул на пах Хэпа, прежде чем перевести взгляд на потолок. — Нам пришлось тебя чинить. Мы не... мы ничего больше с тобой не сделали.— Ничего странного, — заверила его сестра Реичел. — Неподобающее прикосновение к пациентам, которые мертвы или без сознания, противоречит моей программе. Я никогда бы этого не допустил. Даже когда Виктор настоял, чтобы мы сняли с вас штаны… — Я не настаивал! — Ха-ха. Это была еще одна шутка. Вы узнаете, что я здесь смешной. Рэмбо, пожалуйста, принесите нашему пациенту штаны, чтобы давление Виктора снизилось. Сейчас оно тревожно высокое, и я не хочу, чтобы у него случился сердечный приступ, даже если для этого потребуется дефибрилляция. — Штаны! — крикнул Рэмбо, подходя к рабочему столу. Он поднялся на своем подъемнике, отбросив сломанный тряпичный тряпичный коврик, прежде чем схватить штаны и передать их Хапу. Хап молча пытался надеть штаны. Он начал с металлической ноги, но деревянная нога заклинила, и он чуть не упал. Зарычав на медсестру Реичел, когда она попыталась помочь, и отшвырнув ее щупальце он попытался ещё раз, опираясь на стол. — Н-нога. Н-одеревенела. — К этим изменениям, — сказала медсестра Реичел. — К ним нужно привыкнуть. Вот. Смотри. — Она подошла к нему, пока он застегивал штаны. На экране загорелся свет. — У меня есть камера. Я могу показать тебе, как ты выглядишь. Возможно, это поможет оживить твои нейронные сети. На экране появилось изображение Хапа. Он вздрогнул, когда стол заскрежетал по полу, когда он тяжело на него оперся. Он смотрел на экран, медленно моргая, и изображение делало то же самое. Наблюдая за собой, он поднял руку и погладил деревянную щеку, пальцами проводя по щетине под ней. — Э-это я? — прошептал он, широко раскрыв глаза.— Да. Это ты. Не такой, каким мы тебя нашли, а такой, какой ты сейчас. На мой взгляд, так гораздо лучше. Узнаешь себя? Он покачал головой, но остановился, увидев символы, вырезанные в волосах по бокам. Он коснулся и их, проводя пальцами по узорам. — Я н-не зн-знаю. — Он нахмурился. — Что с-не так с моим в-в-в… — И он, и изображение на экране нахмурились. — Голос, — сказала медсестра Реичел. — Повреждение вашего голосового процессора. Мы не пытались его починить, чтобы избежать дальнейших травм. Он отвернулся от экрана. Медсестра Реичел отступила, и изображение исчезло в темноте. — Ты можешь идти. — Вик снова посмотрел на дверь. — Что? — Хап резко поднял голову. Вик пожал плечами, скорее непроизвольно. — Ты не обязан оставаться здесь. Ты не заключенный. Мы не пытаемся держать тебя против твоей воли. — Моя в-воля, — медленно проговорил Хап. — У меня н-есть воля? — О боже, – сказала сестра Реичел. – У меня недостаточно психологического или философского программирования, чтобы справиться с этим. Я не могу дать на этот вопрос сколько-нибудь удовлетворительного ответа. Азимов был бы во мне разочарован. Виктор. Ты человек. Ты можешь… Эффект был мгновенным. В один момент Хап всё ещё стоял, облокотившись на стол, руки свободно висели по бокам. В следующий он выпрямился и задвигался, почти быстрее, чем кто-либо из них мог уследить. Он бросился к Вику, который отшатнулся назад, кряхтя от боли, когда поясница ударилась о рабочий стол. Руки потянулись к горлу, лицо Хапа тревожно пустое, глаза такие же мертвые, как и тогда, когда его вернули в лабораторию. Его остановила не сестра Реичел, не Рэмбо и не Вик. Это был сам Хап. Его руки были вытянуты перед собой, пальцы находились всего в нескольких дюймах от лица Вика. В его глазах снова блеснула искра жизни. Вик слышал, как шестеренки бешено вращаются в его груди. Руки Хапа задрожали, вибрация передалась по рукам и плечам. Он отступил назад. — Ч-что со мной происходит? Хап повернулся, рыча и хватаясь за края стола и опрокидывая его.Сестра Реичел встала перед Рэмбо и Виком, но Хап не обращал на них внимания. Он топал взад и вперед по лаборатории, запустив руки в волосы и яростно дергая их. — Стероидная ярость! — захныкал Рэмбо. — Смертоносная машина мести! Бегите! Вик огляделся в поисках оружия, чего-нибудь, что можно использовать на случай, если Хап придёт за ними. Он схватил со стены деревянную киянку, разглядывая паяльник над тем местом, где раньше стоял стол. Хап посмотрел на них дикими глазами. — Я н-не знаю. Я н-не знаю, кто я и что я... Дверь в лабораторию с грохотом распахнулась, дерево разлетелось в щепки, петли заскрипели. В дверях появился отец, прищурившись, оглядывая открывшуюся картину. Но Хап не стоял там, где стоял. Нет. Он встал перед Виктором, Рэмбо и сестрой Реичел, отвернувшись от них, расправив руки, словно крылья, и медленно отступил к ним. Он наткнулся на сестру Реичел. Вику потребовалось мгновение, чтобы понять, что произошло. Он не пытался причинить им вред.Хап пытался защитить их от того, что он воспринимал как угрозу. Папа. — Что здесь происходит? — громогласно спросил папа. Он взглянул на Вика, его взгляд скользнул вверх-вниз, прежде чем повернуться к Хапу. — Кто ты, черт возьми, такой? Отойди от моего сына. — Виктор, — сказала медсестра Реичел. — Хорошие новости! Тебе больше не нужно беспокоиться, что Джио узнает.