In the lives of puppets/ В жизни марионеток

Вик начал со стопы. Замену, которой Рэмбо нашел на свалке, она была чуть меньше той, что все еще оставалась на андроиде, но подошла. Суставы совпали с голеностопом, и, хотя потребовалась возня, им удалось прикрепить ее с минимальными усилиями. Он держал стопу в перчатках, пока медсестра Реичел протянула одно из своих щупалец, кончик которого сузился до тонкого острия. — Готовы? — спросила медсестра Реичел. — Готов. — Приступаю, — сказала медсестра Реичел, прижав кончик щупальца к внешнему суставу лодыжки. Ее экран загорелся словами «ВРЕМЯ ЛАЗЕРОВ!». — Три. Два. Один. Огонь. Вик зажмурился за защитными очками от яркого луча света, вырвавшегося из конца ее щупальца. Вокруг них проносились искры, падая на пол и с шипением гасли. Ей потребовалось всего мгновение, чтобы сплавить внешний сустав. Свет погас. Лабораторию наполнил запах горелого металла. — Отлично. Я — мастер. К тому времени, как они закончили, уже близился полдень. Вик отступил назад, позволяя сестре Реичел осмотреть то, что они сделали. Она тихонько пискнула, осматривая ступню. — Ну? — спросил он, когда она снова откатилась обратно. — Думаю, сработает. Либо так, либо вообще ничего не получилось, и мы потратили полдня впустую. Он нахмурился. — Ура! — воскликнул Рэмбо. Ближе к вечеру – пятому с момента обнаружения андроида – они успешно прикрепили новую руку, и сестра Реичел начала проверку, чтобы убедиться, что все провода подключены правильно. Вик наблюдал, как она пропускала слабые электрические токи через тело андроида, заставляя его слегка подергиваться. — И как? — спросил он. — Все хорошо, — ответила она. — Очень хорошо. На самом деле, отлично. Вечером они, как обычно, собирались вместе. Иногда слушали музыку. Иногда смотрели фильмы, хотя их коллекция была небольшой, и они знали их все наизусть. Они читали. Они слушали, как папа рассказывал истории о больших машинах, которые бурили дыры в горах и под городами; машинах, называемых дирижаблями, – воздушных кораблях, которые поднимались в небо, намекая на будущее, которое так и не наступило. Когда Вик плелся в свою комнату, он был измотан, но его мысли никогда не отходили далеко от лаборатории. Завершив капитальный ремонт руки и ноги, они перешли к остальному телу. Дыры и разрывы в синтетической коже пока оставили в покое. У них не было возможности нарастить кожу, хотя у Вика было несколько идей, как прикрыть открытые раны, чтобы обеспечить защиту деликатной работы под ней. Только когда они добрались до талии андроида, Вик остановился, не зная, как двигаться дальше. — Почему вы остановились? — спросила медсестра Реичел. — Снимите с него штаны. — Ты уверена, что нам нужно… — Вик прикусил нижнюю губу. — Да, — ответила медсестра Реичеь. — Нам нужно провести полную диагностику. Почему вы медлите? У вас учащенный пульс. Кожа покраснела. Вам нужен перерыв? — Просто… — Он покачал головой, пытаясь подобрать слова. — Ох, — сказал Рэмбо. — Ты боишься его пениса? Вик отвернулся, горло сжималось. — Не глупи, — сказала медсестра Реичел. — Сомневаюсь, что у него есть гениталии. Он не похож на андроида, предназначенного для сексуального удовольствия, и ему не было бы необходимости извергать мочу или фекалии, как вам. У Джио нет пениса или ануса. — Мне не нужно это знать. — Вик сердито посмотрел на нее. — Почему? Это правда. У него их нет. Вы здесь единственный, у кого есть гениталии. Нечего их бояться, или их отсутствия. Что есть, то есть. — У меня есть анус? — спросил Рэмбо. — Нет, — сказала медсестра Реичел. — Но ты сам — анус, так что... — Я думал, я пылесос. — Рэмбо растерянно пискнул. — Ты и есть. Анальный пылесос. — Хм, — сказал Рэмбо. — Мне нравится узнавать новое. Вик посмотрел на андроида. Пару дней назад с него сняли рубашку. Грудь была гладкой, кожа натянутой там, где не было повреждений. Как и у папы, у него не было ни сосков, ни пупка. Талия брюк сидела низко на бедрах, и Вик снова отвел взгляд. Ему было не по себе, как никогда раньше. Он не мог определить, что именно. Это было неопределенное, странное давление в затылке. — Я могу это сделать, — сказала сестра Реичел. — Виктор, если нужно, вы можете отвернуться или выйти из лаборатории. Я справлюсь сама и сообщу, когда закончу. — Нет. Мы зашли так далеко. — Вик с трудом сглотнул. Потребовались некоторые усилия, чтобы снять штаны. Медсестра Реичел хотела их разрезать, но Вик считал, что у них нет ничего, что подошло бы андроиду, когда — если — он очнется. Им удалось снять штаны, не порвав их. Вик избегал смотреть туда, испытывая странное облегчение, когда штаны были сняты, и у него появился повод сложить их и положить вместе с рубашкой и плащом, снятыми ранее. — Как я и ожидала, — сказала сестра Реичел. — Гениталий нет, хотя есть небольшая припухлость в паху. Продолжаем тестирование. Вик стоял лицом к рабочему столу, вцепившись руками в его края. Он собрался с духом и взглянул назад как раз в тот момент, чтобы увидеть, как бедра слегка подпрыгнули от разряда медсестры Реичел. Она была права: гениталий не было. Бледная кожа была гладкой, хотя в паху на ней было что-то похожее на припухлость. Вик не знал, означает ли это, что андроид был мужчиной. Кожа, похоже, не была повреждена. Вик почувствовал облегчение. Значит, ему не придется чинить и это. — Вот так, — наконец сказала сестра Рэтчед. — Готово. Рэмбо, помоги мне с брезентом. Натяни его до бедер. Вик услышал, как они двигаются позади него, снова разворачивая брезент. — Готово. Вик обернулся. Брезент закрывал ноги и пах андроида. — Ну? На экране медсестры Реичел появилось изображение андроида, медленно вращающегося спереди назад в приглушенном зеленом цвете. Изображение увеличилось, чтобы показать отремонтированную руку. — Она будет немного слабее, чем он привык. Изображение переместилось к ноге. — И это тоже. Ни та, ни другая деталь не являются родными для него. Я не думаю, что его организм отторгнет их, но если мы когда-нибудь найдем подходящую замену аналогичной марки и модели, нам стоит рассмотреть возможность их замены. Изображение на экране переместилось к горлу андроида. — У него поврежден голосовой центр, поэтому он заикался на свалке. Я бы не рекомендовала пытаться ремонтировать, поскольку считаю, что у нас нет ни знаний, ни возможностей. Это означало бы доступ к его биочипу, который имитирует тысячи биохимических реакций. Если мы пойдем на это, мы рискуем повредить его безвозвратно. Он может полностью потерять голос, или того хуже. Изображение снова сдвинулось, показывая все тело, на местах повреждений кожи появились красные круги. — Некоторые разрывы можно зашить. Синтетическая дерма должна регенерироваться. Однако более крупные разрывы на щеке и груди, а также полное отсутствие покрытия на руке и ноге вызывают беспокойство. Внутренние механизмы андроида хрупкие. Если их не закрыть, они могут быть повреждены. Изображение снова сдвинулось, на этот раз на грудь. — Аккумулятор не подлежит ремонту. Любая попытка сделать это может привести к травме или смерти. Необходим альтернативный источник питания. Я еще раз проверила инвентарь в наземном доме. Сейчас у нас нет подходящей замены. Возможно, что-то еще есть на свалке, но, думаю, мы бы уже это нашли. Это следовало иметь в виду, хотя Вик беспокоился о том, чтобы заходить слишком далеко на свалки, особенно с патрулирующими Древним. Он не хотел оказаться в ловушке на другой стороне без четкого пути к отступлению. Рэмбо смог составить карту известной им части свалки, но это был долгий процесс. — Что-нибудь еще? — Да. Возможно, самое важное из всего. Он с нетерпением наклонился вперед. — Что? — Я люблю тебя, — сказала медсестра Реичел. — Ха-ха. Это была еще одна шутка. Я не способна любить. Не потому, что я бывшая медсестра модели Six-Ten-JQN серии Альфа. А потому, что у меня нет совести, и я страдаю от крайне антисоциального поведения. Например, я была бы не против, если бы мы просто выбросили этого андроида в мусорку и забыли о нем, хотя мы потратили кучу дней на его ремонт. — На ее экране было написано: «ХОРОШЕГО ДНЯ!» — Мы не собираемся его выбрасывать. — Потому что он наш друг! — воскликнул Рэмбо. — Наш мертвый, мертвый друг. — Мы всегда можем вернуться на свалку, если понадобится. — Вик кивнул. — Древние, возможно, даже притащили что-то новое с тех пор, как мы были там. А пока займись починкой порезов, если сможешь. — А как насчет его руки и ноги? — спросил Рэмбо. — У меня есть идея, — сказал Вик, глядя на андроида. Медсестра Реичел склеила мелкие разрывы, туго натянув кожу. Большие раны – на лице андроида, одну на спине и две на груди – она не трогала. Он попросил ее измерить оставшиеся зазоры, а также просканировать ногу и руку. Она вывела измерения на экран, медленно вращая изображения ноги и руки. — Нельзя покрывать сменные детали металлом, — сказала она. — Его трудно формовать, и тело может отторгнуть. К тому же, это будет не модно. — Знаю, – сказал он, присев под рабочим столом. В углу стоял большой сундук. Он был тяжелее, чем он помнил. Он кряхтя вытащил его, Рэмбо подкатился с другой стороны и, упершись, заработал моторчиком, помогая Виктору вытянуть его. — Спасибо. — Помогаю, помогаю, помогаю, – бодро сказал Рэмбо. Вик открыл сундук. Внутри аккуратно лежали деревянные дощечки. Бубинга. — Что это? — спросила сестра Реичел, коснувшись доски кончиком щупальца. — Я никогда раньше не видела этот материал. Где ты его взял? — На свалке, — пробормотал Вик, осторожно вытаскивая доски и кладя их на верстак. — Я не помню, чтобы вы находили это. — В ее голосе прозвучало обвинение. — Ты была… занята. С папой. Я пошел один. — Он поморщился. — Это плохая идея. Безопасность в количестве. — Все обошлось. Я пока не нашел ему применения, но думаю, здесь он может подойти. Она подошла к верстаку, осматривая дерево. — Что вы будете с ним делать? — Она пискнула один раз, другой. — Вы хотите вырезать это? Вы хотите использовать это, чтобы прикрыть его открытые части тела. — Думаешь, сработает? — Не знаю. Это определенно необычно. Это сделает его похожим на куклу. На марионетку. — Что ты имеешь в виду? — Он взглянул на нее. — Он был создан по какой-то причине. Мы все. У нас есть цель, которая диктует наши действия. Рэмбо был создан для уборки. Рэмбо перевернул одну из своих клешней, подняв кончик, словно показывая большой палец вверх. — В общем, я лучший в этом. Наверное. — Я была создана, чтобы заботиться, лечить, обучать и тренировать, — сказала сестра Реичел. — Хотя в последнее время явно не хватает сверления. Джио был создан, чтобы творить. Его центр обработки данных гораздо мощнее любого из нас. — Для чего я создан? — спросил Вик, внезапно охваченный любопытством. Тишина. Он посмотрел на сестру Реичел. Ее экран был пуст. — Ты меня слышала? — Да, — сказала сестра Реичел. — Я вас услышала. Я думаю. Все еще думаю. Почти закончила. Хорошо. Я решила, для чего вы созданы. — Что? — Вы созданы, чтобы приносить счастье. Вы живы в том смысле, в котором мы не живы. Вы нежны и хрупки. Но вы сложны, тревожны, а иногда и глупо гениальны. Да, я думаю, дерево подойдет. Нелепо тронутый, Вик спросил: — Ты действительно так думаешь? — Да, я действительно думаю, что дерево подойдет. — Спасибо. Она толкнула его, ее гусеницы задели его колено. — И кое-что еще. Хватит говорить о чувствах, которых у меня совершенно нет. Они бесполезны. Я помогу тебе с деревом. Его нужно будет просверлить, и нет никого лучше меня. Дни на улице становились короче, воздух прохладнее. Листья горели в ярких золотисто-красных оттенках. Каждое утро землю покрывал иней, дыхание Вика вырывалось изо рта облачками пара. Ему пришлось достать из глубины шкафа старое пальто. Рукава были слишком короткими, но ему нравилось ощущение, которое оно оказывало на кожу. Тихим днем Вик склонился над головой андроида, держа лупу перед лицом. Язык высунулся между зубами, руки неподвижны. Дерево подошло почти идеально. Он держал его на месте, пока сестра Рэтчед сплавляла его с кожей. Он глубоко вздохнул, когда она закончила, отпустив дерево. Он отодвинул лупу. — Как он выглядит? — Прелестно, — сказала сестра Реичел. — Он — воплощение грез. По крайней мере, я так полагаю. Мне никогда не снились сны, так что не могу быть уверена. Вик потер кончиком пальца дерево. Это действительно выглядело шикарно. Это добавило лицу андроида измерение, о котором Вик раньше не задумывался. Это заставляло Вика нервничать, чувствовать неуверенность, даже несмотря на удовлетворение от хорошо выполненной работы. Вскоре они установили более крупные детали на спину и грудь. С грудной частью было сложнее, так как нужно было убедиться, что она не мешает силовому отсеку. Они открывали и закрывали отсек на каждом этапе сращивания, чтобы убедиться, что защелка не зацепится за дерево. В конце второй недели они собрали руку, замкнув круги, похожие на кольца, между каждым суставом пальцев, прежде чем перейти к предплечью и бицепсу. Как только они разобрались с рукой, с ногой стало проще. Две детали для бедра, одна сверху и одна снизу. То же самое для голени. Пятка была изогнутой и отполированной, вымоченной в стабилизаторе для дерева, чтобы предотвратить растрескивание. Вик восхищался детализацией. Медсестра Реичел сочла нужным вырезать ногти на кончиках деревянных пальцев. Он насаживал каждый палец по отдельности, стараясь не сломать детали. Он держал их кончиками пальцев, пока медсестра Реичел спаивала их на месте, жар от ее лазера был горяч даже сквозь толстые перчатки. — Вот, — сказала она на пятнадцатый день с тех пор, как они нашли андроида. — Должно быть, хватит. Вик посмотрел на нее, присев на край стола. — И это все? Мы закончили? — Да. Кроме источника питания, делать больше нечего. Он медленно поднялся, с хрустом разгибая колени. Рэмбо приподнялся на своем лифте, датчики мигали возле головы андроида. — Ух ты, — прошептал он. — Он выглядит так круто. Как пират. Можно нам удалить ему один глаз и поставить вместо него повязку? — Да, — сказала сестра Реичел. — Давайте сделаем это. Я сама удалю глаз. — Нет, — быстро ответил Вик. — Мы не будем удалять ему глаз. — Ой, — пробормотал Рэмбо. — Мы никогда не делаем то, что я хочу. Вик смотрел на андроида, и сердце его бешено колотилось в груди. — Как думаешь, ему понравится? — Не знаю, — ответила сестра Реичел. — Но это не будет иметь значения, если не будет электричества. Сейчас он просто украшение. Если мы не сможем найти новую батарейку, возможно, мы сможем использовать его для поддерживания растений в горшках. — Мы что-нибудь придумаем. — Вик вздохнул, потирая лицо рукой. Он зевнул, хрустнув челюстью. — Мы зашли так далеко. Мы не можем сейчас останавливаться. — Почему тебя это так волнует? — спросил Рэмбо. — Что ты имеешь в виду? — Вик моргнул. — Ты нашел его, — сказал Рэмбо. — И пытаешься его починить. Ты сделал то же самое для меня и сестры Реичел. Зачем? — Не знаю. Просто… — Вик неловко пожал плечами. Сестра Реичел пискнула. — Как и сказал Джио. Ищет связь. Создает что-то из ничего, чтобы расстояние между нами не казалось таким уж большим. — Ты собираешься установить с ним связь? — спросил Рэмбо. Вик почувствовал, как его лицо заливает краска. — Это не… я не пытаюсь… — Он закрыл глаза, заставляя себя успокоиться, вдыхая и выдыхая. — Я просто хочу, чтобы все стало лучше. Ты это заслужил. Сестра Реичел это заслужила. Он тоже. Если мы можем починить то, что сломано, мы всегда должны пытаться. — Почему? — спросил Рэмбо. Вик тщательно подбирал слова, пытаясь найти нужные в правильном порядке. — Потому что все существа заслуживают шанса узнать, какой может быть жизнь, когда им не нужно служить другим. — У нас есть предназначение, — сказала сестра Реичел, — за пределами нашей изначальной программы. Возможно, то же самое может быть и у него, хотя я очень сомневаюсь в этом. — Но мы служим Вику, — сказал Рэмбо. Вик покачал головой. — Ты не служишь мне. Ты — мой друг. Мы помогаем друг другу. В этом разница. — О, — сказал Рэмбо. — Как ты, когда говоришь мне быть храбрым? — Вроде того. С тобой все в порядке, но если с тобой что-то случится, я сделаю все возможное, чтобы тебя вылечить. И я знаю, ты сделаешь то же самое для меня. — Так и есть, — сказала сестра Реичел. — Я бы вызвалась, потому что слишком давно я не видела обнаженного человеческого сердца. Стоит ли нам перестать говорить об этом и сделать это, или…? — На ее экране появились слова: ЕСЛИ У ВАС НЕ ИЗМЕНИТЬСЯ «СЕРДЦЕ». И тут, в глубине его сознания, появилась маленькая птичка. Она взмахнула крыльями, но осталась на месте. Мысль. Начало. Неужели он может... Птичка начала петь, и он слушал ее песню.