In the lives of puppets/ В жизни марионеток

Когда к Виктору начало возвращаться осознание, первое, что он почувствовал, — это скованность в спине и шее. Он медленно моргнул. Ему потребовалось много времени, чтобы вспомнить, кто он такой. — Привет, — сказал голос, и он повернул голову, увидев маленькую машинку, катящуюся к нему. — Ты уснул. Мне было страшно, но я все еще помнил, что нужно быть храбрым. — Я проснулся, — сказал Вик хриплым голосом, с пересохшим горлом. Машинка — Рэмбо, подумал Вик с поразительной ясностью, — сказала: — Я знаю. Твои глаза открыты. Медсестра Реичел сказала, что ты в конце концов проснешься. — Он помедлил, прежде чем протянуть руку и коснуться тыльной стороны ладони Вика. — Ты грустишь? — Не знаю, — сказал Вик. Он не знал, как ответить. — Думаю, да. Тонкий проблеск ясности вернулся. — Что тебя огорчает? — Рэмбо помедлил. — Иногда я думаю о том, что бы случилось, если бы ты не было. Если бы я проснулся после ночной зарядки, а тебя здесь не было. Я бы искал тебя, звал бы по имени. Я бы тебя не нашел. Я был бы один. Это бы меня огорчило. — Я здесь, — прошептал Вик. — Я здесь. — Я вижу тебя, — сказал Рэмбо, его датчики ярко замигали. — Я знаю, что ты никогда бы не оставил меня, но я думаю об этом. Я не хочу этого. Почему я такой? — Ты похож на меня, — сказал Вик. — О, — сказал Рэмбо. — Мне это очень нравится. Если я похож на тебя, это значит, что я сильный и храбрый. А если ты похож на меня, это значит, что ты любишь убираться. Вик снова закрыл глаза. — Я в замешательстве. — Реальность терзала его, но он на время проигнорировал ее. Она будет там, ждать. — Я не знаю, что чувствовать. — Ты в шоке, — сказал другой голос, и Вик сел, застонав при этом. Сестра Реичел отогнала Рэмбо в сторону, остановившись перед Виком. — Это пройдет, но до тех пор тебе нужно быть осторожным. — Шок? — спросил Вик, едва сдерживая смех. — Я не… — выдохнул он, когда боль пронзила его бок. Она была там, застыв на расплывчатых краях его зрения, — истина всего сущего, щелкающая, кусающаяся, пытающаяся притянуть его ближе. Что-то забурлило у него в горле — всхлип? Крик? — и он выпалил: — Хап. Хапу. Где… — Там, — сказала медсестра Реичел, направив одно из своих щупалец в темный угол бункера. Глазам Вика потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть. Хап сидел на полу, подтянув колени к груди. Он уставился на свои руки, сначала на тыльную сторону, затем на ладони, а потом снова на тыльную. — Он не говорит, даже под угрозой пыток. Задействуем протокол эмпатии. Виктор, пожалуйста, открой рот. Он последовал ее просьбе. Кончик одного из ее щупалец осторожно скользнул между его губ, металл был прохладным на языке. Он вздрогнул, когда жидкость наполнила его рот, кашлянув при глотании. На вкус она была такой чистой, что глаза горели. — Ну-ну, — сказала Реичел. — Просто немного жидкости, наполненной витаминами. У вас все так хорошо. Я очень горжусь вами. Такой хороший пациент. — Мне не нужно… — Он оттолкнул ее щупальце, вытирая губы. — Задействуем протокол эмпатии. Заткнись. Я скажу тебе, что тебе нужно. — На ее экране появились слова: «ВЫ ДОЛЖНЫ МЕНЯ СЛУШАТЬ. Я МЕДИЦИНСКИЙ СПЕЦИАЛИСТ». — Хап собирается нас убить? — нервно спросил Рэмбо. — Надеюсь, нет. Мне нравится оставаться в живых, даже если наш дом сгорел. — Возможно, — сказала медсестра Реичел. — По крайней мере, он убьет Виктора. Я не могу сказать, являемся ли мы тоже мишенями. Стоит ли мне сейчас разобраться с ситуацией? Это не будет проблемой. — Нет, — тихо ответила Вик. — Я так и думала, — ответила она. — Я разочарована, но не удивлена. Вик проигнорировал ее. — Ты, — сказал он. Хап нахмурился, опустил руки и обхватил ими ноги. — Хаотичный атакующий протокол уничтожения. Хапу. — Я д-д-д — Он покачал головой, словно был зол. В замешательстве. Он снова открыл рот, но закрыл его, не успев издать ни звука. — Ты хочешь уничтожить Виктора? — спросила Реичел. — Нет, — выплюнул он. — Н-нет. — Но для этого ты и был создан. — Ты д-не знаешь этого. — Джио знал, — сказала Реичел. — Так он тебя назвал, и он знал почти все. Хап сердито посмотрел на нее, прежде чем оттолкнуться от земли и прислониться спиной к стене, поднимаясь на ноги. — Я бы не стал. — А ты знал? — спросил Вик медсестру Реичел, и остальные замерли. — Нет. Я не знала, Виктор. Об этом месте. О видео. О Хапе. Должно быть, Джо установил в меня программу и стер ее из моей памяти. Я бы даже не догадывалась, что она там была. Пока ты приходил в себя, я провела полную диагностику. Я ничего больше не нашла. Он хорошо это скрыл, но я не думаю, что есть что-то еще. — Зачем ему… — Я не знаю. Мне казалось, я поняла Джованни, но, похоже, я ошибалась. Но это может подождать, пока ты поправишься. Твой пульс возвращается к норме. Твое кровяное давление почти в пределах нормы. Сделай вдох, пожалуйста. Он вдохнул. — И еще один. Он сделал еще один. Когда она попыталась заставить его сделать это в третий раз, он отмахнулся, от ее просьбы, поднимаясь. Его мышцы были напряжены, как будто части не совсем подходили друг к другу. Измученный, с разбитым сердцем и изрядно напуганный, Виктор сделал единственное, что мог. Он двинулся к Хапу, который выглядел так, будто предпочел бы быть где угодно, только не здесь. Вик остановился в нескольких шагах от него, не зная, стоит ли подходить ближе. В его голове формировалась идея. Она складывалась по частям, общая картина все еще была туманной, хотя и не лишенной направления. И хотя эта конструкция была шаткой, почти слишком большой для него, это было единственное, за что он мог ухватиться. Обращаясь к машине, он спросил: — Ты хочешь причинить мне боль? Хап покачал головой. Он взглянул на Вика, затем снова отвел взгляд. — Хорошо. Потому что мне нужна твоя помощь. Глаза Хапа расширились, и он резко поднял голову. — П-почему? С чем-чем? И Виктор Лоусон сказал: — Мы найдем моего отца. Мы найдем его и вернем домой. Медсестра Реичел спросила, не сошел ли он с ума. Рэмбо подумал, не заблудятся ли они. Хап хмурился, потому что это было его обычное выражение лица. Вик попросил сестру Реичел еще раз включить ему сообщение отца. Он слушал, как говорит отец, впитывал каждое слово и внимательно изучал его. Он попросил сестру Реичел поставить сообщение на паузу, когда отец заговорил о Городе Электрических Мечт. — Вот, — сказал он. — Вот. Вот что сказали машины. — Его губы изогнулись. — Эти гладкие люди. Они сказали, что забирают его обратно в город. — Но где это? — спросил Рэмбо. — Это не может быть в лесу. Мы бы увидели его. — Нет, — сказала Реичел. — Это должно быть далеко отсюда. — Он создал меня. — Вик смотрел на застывшее лицо отца на экране. — Он создал меня, потому что был одинок. — Да, — сказала Реичел. — И, дав ему свою кровь, ты заставила его пережить то, чего он не ожидал. — Я тоже, — пробормотал Вик. — Он сказал, чтобы ты не приходил за ним, — сказала сестра Реичел. — Даже если бы ты пошел, что ты сделаешь? Ты никогда раньше не был в этом городе. Что, если там есть машины и люди, которые хотят причинить тебе вред? Они не поверили Джио, когда он сказал, что тебя не существует. То, что они не видели тебя, когда были здесь, не означает, что они не могут тебя найти. Зачем тебе подавать себе на серебряном блюде? — Что бы ты сделала, если бы меня похитили? — спросил Вик. — Это гипотетический вопрос, — сказала она. — И поэтому он не имеет значения. Но, чтобы помочь этому разговору приблизиться к завершению, если бы тебя похитили, я бы забыла о твоем существовании. Мне потребовалось бы два дня, четыре часа, и семь минут. Он уставился на нее. — Хорошо, — грубо ответила она. — Я подумаю, что немного расстроюсь из-за вашего вынужденного отсутствия, и сделаю все, что в моих силах, чтобы вы вернулись в большей части — если не со всеми — конечностями в целости и сохранности. — Почему? — спросил Вик. — Вы знаете почему, — сказала медсестра Реичел. — Потому что я ваш, — сказал он. — Как и ты моя. — Да. — И Рэмбо тоже. — Да, — сказала она. — Но это будет единственный раз, когда я соглашусь на такую ​​чушь. Если вы кому-нибудь расскажете, что я это сказала, я буду отрицать и также вырву вам кишки. — Ты знаешь, где это? Город? — Вик посмотрел на Хапа. — Нет. — Хап покачал головой. — Я п-пытался п-п-п… — Его руки сжались в кулаки, прежде чем он снова начал говорить. — Я п-п-пытался вспомнить. Но я п-не могу. П-там ничего нет. Пустота. Пустота. П-все, что я помню, это ты. — Ах, — сказал Рэмбо. — Это так мило. — Он поворачивался то к одному, то к другому, прежде чем ахнуть. — Ты должен танцевать щека к щеке! Рай, я в… — Рай, — сказал Вик. — Рай. Это… Сестра Реичел. Перемотай сообщение вперед, пока он не заговорит о Рае. Голубая Фея. Они помогли ему. Она сделала, как он просил. Он слушал, как его отец говорил о Рае, Голубой Фее и машинах сновидений. Вик заставлял сестру Реичел проигрывать один и тот же отрывок снова и снова, пока он его не запомнил. — Вот, — сказал он. — Рай. Вот куда мне нужно идти в первую очередь. Голубая Фея будет знать. Они помогут мне. — Все это хорошо, — сказала Реичел. — Но мы все еще не знаем, где находится город. Небеса и Голубая Фея в городе. Мы не сможем найти их, пока не узнаем, куда идти. Вик раздраженно хмыкнул. Странное, мечтательное спокойствие, которое он чувствовал с момента пробуждения — шока, как сказала медсестра Реичел, — ускользало. Затем слова медсестры Реичел прорвались сквозь паническую пелену. — Мы? — Да, мы. Я не позволю тебе идти одному. Ты, скорее всего, умрешь без меня. Если это случится, меня не будет рядом, чтобы сказать тебе: „Я же говорила“. Я хочу пережить это. — Я тоже пойду, — сказал Рэмбо. — Я могу помочь. Я могу сделать так много всего, например, убраться. И пропылесосить. И… ладно. В основном это все, но все равно это много. Вик не мог говорить из-за кома в горле. — Хап, — прошептал Рэмбо. — Теперь твоя очередь сказать, что ты тоже пойдешь, потому что ты нас любишь, и мы твои лучшие друзья. Хап проигнорировал его. — Виктор. Ему одновременно было жарко и холодно, и он не понимал почему. — Да? — К-как ты в таком п-состоянии? — Хап нахмурился, оглядывая его с ног до головы. — В каком? — Вик моргнул. — Спокойный. — Сказал Хап. Вик потерял дар речи. — Я п-хочу тебя понять. — Хап снова отвел взгляд. — Почему? — Джио попросил меня защитить тебя. — Его плечи напряглись. — Я пообещал ему. Мне нужно узнать тебя, чтобы знать, как это сделать. — Я знал, что мы тебе нравимся! — воскликнул Рэмбо. — Я говорил с В-Виктором, — сказал Хап. — Я буду защищать его. Куда бы он ни пошел, я пойду. Если это значит, что мы пойдем в город, то мы п-пойдем в город. Мы найдем Голубую Фею. Если они нам не помогут, я заставлю их. Вик двинулся с места, прежде чем осознал это, шагнул вперед и обнял Хапа за шею, крепко прижавшись к нему носом. Хап был на несколько сантиметров выше его, и его мягкая кожа скрывала твердый металл и дерево под ней. Они стояли грудь к груди, и Вик чувствовал, как его сердце колотится, колотится, колотится, отталкиваясь от крутящихся шестеренок в сердце Хапа. Хап не обнял его в ответ. Его руки опустились вдоль тела. Он спросил: — Что ты д-делаешь? — Обнимает, — сказал Рэмбо. — Он обнимает тебя. Так ты показываешь, что благодарен, счастлив и являешься лучшим другом. — Это н-не имеет смысла, — сказал Хап. — Почему бы просто не сказать это? — Потому что это чудесно, — сказал Рэмбо, кружась на месте. — Объятия Вика — самые лучшие объятия. — О, — сказал Хап. — Это… все еще не имеет смысла. Вик уже собирался отпустить его. Он собирался отступить и сделать вид, что этого момента никогда не было. Он чувствовал, как стыд подступает к горлу. Но прежде чем он успел это сделать, Хап поднял руки и обнял Вика в ответ. — Он это делает. — Рэмбо ахнул. — Сестра Реичел, смотри! Боже мой, они обнимаются. — Вижу, — сказала медсестра Реичел, и из ее динамиков раздались звуки духовых инструментов. — Хап, похлопай его по спине. Так выражают благодарность за объятие. Хап так и сделал. Только он сделал это слишком сильно и слишком быстро, из-за чего Вик задрожал, его нос ударился о шею Хапа. — Мягче, — сказала медсестра Рэтчед. — Медленнее. Ты же не хочешь причинить ему боль. — Так п-лучше? — Хап замедлил прикосновение, пока оно не стало почти нежным. — Да. Виктор счастлив. Уровень окситоцина у него повышается, но он еще не достиг уровня возбуждения, так что не беспокойся о том, что он попытается проникнуть внутрь тебя. Ха-ха, шучу. Он этого не сделает. Вик попытался отстраниться, но Хап не отпустил его, продолжая похлопывать по спине. — Зачем ему что-то вставлять внутрь меня? Что такое возбуждение? — Нет, — пробормотал Вик. — Нет, остановись. Медсестра Реичел, я приказываю тебе… — Так люди проявляют больше признательности и более глубокую связь. Самцы часто вводят свои пенисы во влагалища самок, хотя и не всегда для продолжения рода. Но это не обязательно должны быть мужчина и женщина. Это могут быть две женщины. Это могут быть два мужчины. Это могут быть шесть женщин, четыре мужчины и три небинарных человека, все из которых дали согласие на… — Я не хочу вводить, — сказал Хап. — И я… я не хочу вводить. Этого достаточно. Пожалуйста, не возбуждайся. — Он не переставал похлопывать Вика по спине. — О боже, — пробормотал Вик, отталкиваясь от груди Хапа. Хап наконец отпустил его, опустив руки. Он снова поморщился, его рука тянулась к груди. Медсестра Реичел оттолкнула Вика в сторону, остановилась перед Хапом, просканировала его с ног до головы, прежде чем сосредоточиться на его сердце, свет от ее сканера был ярким. — Интересно, — сказала она. — Думаю, тебе это понравилось. Если то, что сказал Джио в своем сообщении, правда, то, возможно, ты развиваешься. То, что ты сейчас чувствуешь, можно считать счастьем. — Это ужасно, — сказал Хап. — Хочется кого-нибудь ударить. — И с этими словами он повернулся и начал бить по металлическим стенам бункера. — Это так приятно, — сказал Рэмбо, ни к кому не обращясь. Ничто из найденного в оставленных Джио файлах не указывало на то, где может находиться Город Электрических Снов. У них были зацепки, но их было мало. Пустыня. Тот факт, что Джио направился на запад после того, как его тайно вывезли из города. Он шел пешком, но они не знали, как далеко и как долго. Они были в Орегоне, но медсестра Реичел сказала, что это на самом деле Ори-Гон. — Я умею произносить слова лучше, чем Джио. Наступила ночь, и Вик посмотрел на свою руку. Порез. Кровь. — Говорят, что Древние почувствовали кровь и послали сообщение в город. Так они узнали, что нужно приплыть сюда на ките. Ужасная Акула. ​​У них все еще есть сила. — И если Древние передают сообщения, — сестра Реичел подхватила нить разговора, — возможно, мы сможем выяснить, куда они их передают. — А что, если они снова включатся? — нервно спросил Рэмбо. — Нас раздавят. — У нас нет другого выбора. — Вик покачал головой. — Это единственный выход. Если они смогут указать нам правильное направление, мы должны рискнуть. — Нам нужно быть осторожными, — сказала медсестра Реичел. — Но я думаю, это может сработать. Если я найду порт, куда смогу себя ввести, то, возможно, смогу определить местоположение. — В-возбуждение. — Хап кивнул. Они уставились на него. — Вы сказали, что введение было из-за в-возбуждения. — Он сердито посмотрел на них. Экран сестры Реичел заполнился восклицательными знаками. — Я так и сказала. Но это не тот вид введения. Они не знают, как обращаться с такой дамой, как я. — Затем, как ни странно сказала: — Они не готовы к этому желатину. — А как же Вик? — спросил Рэмбо. — Если они знают, что он может существовать, разве они не будут его искать? Как мы должны спрятать его от… роботов… которые… о. О. Боже. Мой. Ребята! «Цилиндр»! — Сейчас не время для фильмов, — сказала Реичел. — Кроме того, если вы… не знали, этот и любой другой фильм, который у нас мог быть, скорее всего, был уничтожен огнем. — Я знаю, — сказал Рэмбо. — И я стараюсь не думать об этом, чтобы не упасть в бесконечную яму отчаяния, которая не только разрушительна, но и… саморазрушительна. Но! Все в порядке! В «Цилиндре» Бейтс маскируется под священника,… и никто не знает, что он не священник. Мы можем замаскировать Вика под робота. Вик! Веди себя как робот. — Э-э, — сказал Вик. — Отлично! — воскликнул Рэмбо. — Я постоянно это говорю. Ты слишком большой, чтобы быть пылесосом, поэтому мы не можем притворяться, что ты такой же, как я. Я разберусь. — У этого плана много недостатков, — сказала медсестра Рэтчед. — Но я не буду перечислять ни один из них, потому что хочу посмотреть, какую маскировку ты придумаешь. — Ура! — воскликнул Рэмбо. — Одобрение — это лучшее! Сколько у меня времени? Когда мы выезжаем? — Завтра, — сказал Вик. — Скоро пойдет снег. Нам нужно уехать, пока он не выпал. — Теперь должно быть безопасно, — сказала медсестра Реичел. — Все отойдите. Я не знаю, не обрушится ли что-нибудь, когда я открою двери. Без просьбы Хап подхватил Рэмбо и схватил Вика за руку, потянув его в дальний угол, к покрытым пылью чанам. Медсестра Реичел вернулась к экрану, снова вставив себя в порт. Глубокий, скрежещущий звук наполнил бункер. Механизмы звучали напряженно, визжа, когда шестерни медленно вращались. Потолок над ними начал смещаться в сторону. Обломки падали на пол: тлеющее дерево, полусгоревшие книги и сломанные пластинки. Осколки стекла, когда-то бывшие банками с деталями и растениями, падали вниз, разбиваясь на крошечные, сверкающие кусочки, отражая широкий луч солнечного света, проникающий сквозь обугленные ветви. Образовалась лестница, ведущая на поверхность. Виктор поднял взгляд и увидел холодное осеннее небо позднего вечера — мучительно глубокое синее, усеянное тонкими облаками. Не оглядываясь, он поднялся по ступеням. Это было одновременно лучше и хуже, чем он ожидал. Лучше, потому что дом на первом этаже все еще стоял, даже если крыша обрушилась, и казалось, что кое-что уцелело: проигрыватель, телевизор, хотя экран был треснут. Стул отца все еще стоял вертикально, покрытый черной сажей. И хуже, особенно когда ему удалось выбраться наружу. Лаборатории не было. Кухни, ванной. Лаборатории отца. Лаборатории Вика. Комнаты Вика, все это разрушено, вся их жизнь лежала в дымящихся руинах на земле. — Рэмбо, не поднимай это. Ты умрешь, и на кого я тогда буду жаловаться? На Хапа? Это слишком просто. — Реичел подкатилась к Рэмбо, забирая у него кусок листового металла, который он чуть не уронил на себя. — Что ты делаешь? — Помогаю! — сказал Рэмбо. — Я… Он остановился, его передний датчик замигал. Затем он поднял с земли плоскую доску и отбросил ее в сторону. — О, — прошептал он. — О, Джио. Его клешни опустились на землю, поднимая что-то. Шестерня, треснувшая посередине, но все еще держащаяся. Вик знал эту деталь металла, знал ее как никто другой. Это была самая большая шестерня в сердце его отца. Рэмбо прижал ее к себе, печально пища. — Все в порядке, — сказала медсестра Рэтчед, на удивление мягко. — Мы найдем Джио. Мы вернем его. Виктор сделает ему новое сердце, и он вспомнит нас. — А если нет? — прошептал Вик. — Тогда мы напомним ему, — сказала сестра Реичел.