Сквозь Тьму к Заре

***

– Людвиг, твою мать, где ты там?! – хриплый и нервный крик донёсся со входа в дом. – Да подожди ты, боже мой! – раздражённо проговорил парень, поспешно натягивая одежду и собирая сумки в путь. Один лишь стресс да суета. Этот переезд – прямо как снег на голову: настолько всё резко, трепетно.. и одновременно очень недосказано. Решение о переезде было очень спонтанным. Если бы отец сообщил о нём раньше, всё было бы в разы спокойнее. Ни Людвиг, ни его братья не были готовы к этому. Недавние события в виде смерти матери сильно всколыхнули семью, а отец ещё немного, и спился бы. И наш главный герой даже не знал, как реагировать, как относиться к этому. С одной стороны, переезд из Священной Римской империи в Великобританию мог бы изменить семью в лучшую сторону – отец перестал бы пить, а с другой.. это могло бы повлиять на семью как раз-таки в худшую сторону. Вдруг просторы Великобритании не произведут впечатления? Вдруг привычки, стандарты и сам народ этой страны встретят их холодно или вовсе не примут? В любом случае они не могли знать наверняка. Бросив уже эту рубашку, юноша быстро подхватил сумку и направился к выходу. Там его уже ждал Иоганн ван Бетховен, то есть его отец, а также братья – Каспар (средний) и Иоганн (младший). На проезжей части стояла скромная закрытая карета, предназначенная для перевозки на длительное расстояние. Рядом с ней помощники кучера относили сумки семьи Бетховена в само средство передвижения, а кучер как раз направлялся в сторону главы семьи. – Доброе утро, Иоганн ван Бетховен. Я рад приветствовать вас. Вижу, вы решили сменить обстановку? – доброжелательно начал кучер. – Верно, – холодно проговорил отец, – захотелось чего-то нового. Не хочется вспоминать события, что происходили здесь раньше. – Я понимаю вас. Жизнь непредсказуема. Что ж, отойду от темы, но ко мне вы можете обращаться как Горацио. Давайте пройдём в карету? По плану мы должны отправиться через несколько минут. Забегая вперёд, скажу: за время поездки мы проедем по сухопутному пути из Австрии во Францию, а уже оттуда вы переместитесь в саму Великобританию. Путь займёт от пяти дней до двух недель – всё зависит от состояния дорог. Людвиг и его братья разом пооткрывали рты и переглянулись. Отец же не пошевелил ни единой мышцей лица и коротко кивнул Горацио. После того как все сумки были загружены, а лошади приготовлены к длительной дороге, семья наконец уселась в карету. Старший брат сидел рядом с отцом, а младшие – друг с другом. – Пап… – начал Людвиг. – Так почему именно Великобритания? – Потому что мне не хочется больше находиться рядом с Австрией. И я удивлён, почему вы так отреагировали на наш переезд. – Но ведь это так далеко! И путь такой долгий! Неужели нельзя было переехать хотя бы во Францию? – недовольно сказал Каспар. – Во-первых, вы сами знаете, какие у нас отношения с Францией. Во-вторых, вы должны быть благодарны хотя бы за то, что я всё это организовал. Сами подумайте, сколько сил я вложил, тем более я сделал это после смерти вашей матери! Несмотря на то, что ехать нам предстоит далеко и долго, Великобритания может изменить нашу жизнь в лучшую сторону. Тем более, Англия сейчас становится более современной, чем наша родная страна. Так что делайте выводы: если бы не я, всё было бы в разы хуже. Братья переглянулись, и Иоганн неуверенно начал: – Спасибо, пап. – Да, спасибо тебе, папа, – присоединился Каспар. А Людвиг, которому доставалось и достаётся больше всех, ничего не сказал – лишь кивнул и отвёл взгляд в окно. В любом случае.. ему было обидно, что отец так к нему относится. Всю жизнь он заставлял сына быть идеальным, быть «как все», а если мальчик не слушался, то всё заканчивалось побоями. Людвиг сейчас пытался убедить себя, что Иоганн действительно старается ради своих сыновей, однако, вспоминая всё, через что он прошёл, юноша просто не мог поверить в это. И, наверное, не поверит. Карета тронулась. Вот и началась новая, неизведанная эра жизни. Но Бетховену что-то совсем невесело. Возможно, из-за слов отца.. а возможно, и из-за трудных перемен. Главное – не вспоминать то, что случилось с мамой..

***

Оо, боже мой, наконец-то. Спустя длинную неделю дороги с недолгими остановками в рандомных городах семье Бетховена, наконец, сообщили, что они прибыли в Великобританию. Младшие братья невольно предвкушали увидеть красоты и достопримечательности этой страны, однако старший брат, который уже безумно устал от долгой дороги, хотел лишь по-нормальному лечь спать. Проезжая мимо столицы, Иоганн и Каспар прямо-таки не отлипали от окна, стараясь уловить красивые виды, а Людвиг, уверенный, что они как раз будут жить где-то здесь, лишь смотрел на небо и природу. Уже совсем скоро должен был прийти закат. – Папа, блин, где наш город-то вообще находится?! – Людвиг, успокойся. Он не так уж и далеко от Лондона. Скоро приедем. И отец был прав! Город, куда приехала семья, и впрямь находился не так уж далеко от столицы. Первоначально Людвиг подумал, что они едут в Кембридж, и безумно обрадовался, однако.. – Добро пожаловать в Грэнтэм, дорогие друзья! – радостно произнёс кучер Горацио. – Для моих маленьких друзей поясню поподробнее: Грэнтэм – это небольшой городок, который находится совсем рядом с Кембриджем, где, к слову, расположен один из лучших университетов Великобритании. У вас отличный выбор, Иоганн ван Бетховен, ведь вы живёте совсем недалеко от такого прекрасного города! А если кто-то из ваших сыновей обладает хорошими знаниями, то у него есть возможность попасть в Кембриджский университет! – Ой, нет, это не про нас, – быстро отказался глава семейства. Бетховен оглянулся: перед его глазами предстал самый обычный город. Да, это, конечно, звучит нагло.. однако не этого ожидал Людвиг, когда ехал семь дней в карете. – П-пап, серьёзно?! – только и смог выдавить из себя Людвиг, медленно отходя от шока. – Что опять не так? Этот город – отличный выбор для нас. Он является торговым, а также обладает большим количеством храмов и церквей. Людвиг лишь устало посмотрел на отца, не в силах что-то ещё говорить. – Осталась финальная точка – ваш дом. И тогда можно будет считать, что наш путь завершён. Я вижу, вы все очень устали, так что давайте отправимся как можно скорее. Семья единогласно согласилась, и карета отправилась в путь. Наконец, в финальный.

***

Дом, куда переехала семья Бетховена, оказался таким же невероятно простым, как и сам город. Будь это обычный день, Бетховен отреагировал бы довольно положительно, однако после долгой дороги его, как и других членов семьи, уже ничего не радовало. Приехав в новый дом под самый вечер, семья даже не собиралась разбирать вещи.. с ходу они бросились на кровати и погрузились в крепкий сон. Уже на следующий день, когда Людвиг и его братья выспались и набрались сил, они пошли знакомиться с новым домом. Сам домик был небольшим, однако довольно-таки уютным. Он находился поперёк тропинки, рядом с которой проходила дорога, по которой обычно ездили кареты и повозки с товарами. По бокам стояли и другие одноэтажные жилые дома. В самом доме было всего две спальных комнаты, гостиная и кухня с ванной. Вполне неплохо. При входе сразу шла гостиная; слева находилась кухня, переходившая в комнату Иоганна и Каспара, а справа — комната Людвига с ванной. И в комнате Людвига находилось то, что определённо его обрадовало: фортепиано! Как раз то, что нужно. Видимо, прежние жильцы тоже занимались музыкой — что, безусловно, сыграло на руку Бетховену, ведь у него уже были концерты до этого. Также в комнате Людвига стояли небольшая кровать, письменный стол и шкаф для одежды. Вполне просторно. Спустя время, когда основные и самые важные вещи были разобраны, отец братьев сообщил Людвигу очень важную новость: оказывается, завтра он пойдёт в местную школу! Да к тому же уже совсем скоро он будет выступать с игрой на фортепиано. Эта новость определённо не обрадовала юношу, а скорее даже напугала и потрясла, ведь Людвиг давно бросил учёбу и не был готов к такому повороту — особенно сейчас. Немного пострадав, Людвиг решил развеяться — пошёл на прогулку. Да, Бетховен очень любил прогуливаться по улочкам городов и разглядывать интересные места и виды. В результате прогулки по городу юноша открыл для себя, что, несмотря на свою простоту, Грэнтэм был очень комфортным городом, в котором царила довольно-таки спокойная атмосфера. В результате прогулки он нашёл множество примечательных мест: несколько церквей, берег реки Уитем и школу, куда совсем скоро он и отправится. Под конец дня Бетховен вернулся домой, но тогда его охватило чувство тревоги. Столько всего сразу свалилось на него и нависло огромным грузом: новая школа, новый город, новая страна.. Людвиг не знал, что его ждёт, но пообещал себе, что будет держаться до последнего. Ещё немного поразмышляв и побренькав что-то на фортепиано (которое, кстати, до этого было ужасно расстроено!), брюнет поговорил со своими братьями: «В принципе, папа тоже в чём-то прав… Англия и вправду может изменить нашу жизнь в лучшую сторону. Главное — поддерживать друг друга» – сказал ему Каспар. Да, Людвиг пообещал себе, что будет бороться до последнего. И если не ради собственного блага, то хотя бы ради блага своих братьев, которых он очень любит. Разговор с Иоганном и Каспаром более-менее успокоил юношу и побудил смотреть только вперёд. Уже укладываясь в постель, Бетховен ещё раз вспомнил красоты этого города. Возможно, всё не так уж и плохо.

***

Вот и настал новый день. Солнце взошло и вовсю светило прямо в окна комнаты, где спал Бетховен. Людвиг поморщился, укрылся одеялом, пытаясь увернуться от солнечных лучей. Юноша постарался уснуть снова, однако у него это не получилось. Ц, надо было задвинуть шторы перед сном. Людвиг нехотя сел в постели, одновременно замечая, что совсем не выспался. Глаза слипались, а голова гудела, потому что вчера он ещё долго лежал, размышляя о том, что будет завтра.. То есть сегодня. Всё же Бетховен встал, потёр глаза и отправился в ванную, чтобы умыться. Набрав воды, он ополоснул лицо и задумался.. задумался о том, каким будет сегодняшний день.. Его интересовало и в какой-то степени волновало то, как пройдёт его первый день в новой школе. Ведь он толком ничего не знает и по учебным знаниям совсем не выделяется. Людвиг выдохнул и направился в комнату: нужно было приготовиться к выходу. Юноша решил не будить братьев — в любом случае они совсем скоро встанут. К тому же им, в отличие от Людвига, не нужно идти в школу. Людвиг переодел простую ночнушку на рубашку молочного оттенка, на воротнике которой красовались волнистые воланы, делая её интенсивнее. Сверху он накинул свой любимый тёмно-серый пиджак, который подчёркивал линию плеч и делал образ более смелым, грациозным. Также он надел простые штаны того же цвета, что и пиджак, и чёрные туфли на небольшом каблуке с блестящими пряжками. Подхватив небольшую сумку, в которую положил чернильницу, пару перьев, пергамент для записей и незаконченные произведения (ну а что, вдруг на уроках заскучает?), он написал Иоганну короткую записку: сообщил, что вернётся только вечером, попросил следить за отцом и младшим братом и, на всякий случай, оставил несколько монет под запиской. Наконец, собравшись и всё проверив, Бетховен отправился в школу.

***

Весь путь Людвиг в своей голове вёл беседу о том, как пройдёт день. С одной стороны, он — отличный пианист уже в семнадцать лет, и ему всё прощается, а с другой.. А ведь он и впрямь ничего не знает! Что делать?! Что о нём скажут учителя?!.. Пока в голове у Бетховена бушевал ураган мыслей, он даже не понял, что уже подошёл к территории школы. Несколько секунд пытался осознать, что произошло, а затем внутренне ударил себя ладонью по лбу. Оглянувшись и увидев, что другие ученики уже шли себе спокойно занятия, Людвиг понял, что выглядел довольно глупо, и направился в здание школы. Перед юношей предстало двухэтажное здание, что выделялось внушительным каменным фасадом, а чёрные перила, которые окружали этот фасад, добавляли школе грациозности. Здание было сделано из светлого камня, что придавало ему хоть и классический, но неподвластный вид. Школа имела несколько остроконечных крыш и большие окна, которые позволяли естественному свету попасть в классы и коридоры, а вход был украшен замысловатой каменной укладкой. Бетховен полюбовался столь красивым зданием ещё раз и внутренне поблагодарил своего отца. Выдохнув и поправив рубашку, он направился в само здание школы. Войдя через массивные двери, Людвига ожидал другой исход событий. За красивой «обёрткой» ожидалась и вкусная конфета, однако... внутри школа оказалась куда скромнее, чем снаружи. Стены, отштукатуренные в белый цвет, уже успели потрескаться, пол был деревянным, а на потолке виднелись крепления подвесных фонарей. Брюнет оглядел план здания: прямо посередине, после входа, шёл небольшой проход, через который открывался длинный горизонтальный коридор. В центре находился широкий проём к окну, который показывал основной двор школы. Вдоль коридора было множество дубовых дверей — видимо, это классы. В самом конце справа виднелся ещё один кабинет (предположительно, кабинет директора), а слева располагалась лестница, ведущая на второй этаж. Пока Людвиг рассматривал план здания, к нему подошёл мужчина лет сорока пяти. Он был высоким, смуглым, одет в мантию и рубашку с длинным воротником, что подчёркивало его серьёзность. Однако по взгляду было видно, что идёт он к юноше с добрыми намерениями. Всё же Бетховен заметил его, взглянул с подозрением и сделал шаг назад. — Здравствуй. Ты — Людвиг ван Бетховен? — мягко произнёс учитель. — Аэ... Д-да, это я. Здравствуйте, — протараторил Людвиг, совсем не настроенный на разговор. — Хорошо. Я рад приветствовать тебя в Грэнтэме и в нашей школе. Моё имя — Генри Стоукс. Я отвечаю за дисциплину, так что, если что, можешь обращаться ко мне. В любом случае, ты ведь совсем недавно переехал в Великобританию? — Людвиг кивнул, — Так я и думал. Вижу, ты пока не совсем в курсе того, что здесь происходит. Давай я ознакомлю тебя с устройством нашего учебного заведения. Учитель Стоукс, дабы продемонстрировать школу Людвигу, для начала направился в правую часть первого этажа. — Как хорошо, что ты пришёл раньше. Итак, смотри, — он указал на первую дверь после входа, — здесь у тебя будут проходить грамматика и риторика. В кабинете, что находится правее, находится учительская. В самом конце коридора — кабинет директора. Туда обращайся только по важным делам. А лучше для начала говори всё учителям. Людвиг лишь слушал и кивал. После рассказа о правой стороне коридора учитель направился в левую сторону. — Здесь у тебя будут арифметика и геометрия. Чуть дальше идёт кабинет, в котором в основном нахожусь я. Здесь ты будешь изучать астрономию и историю, и преподавать эти предметы тоже буду я. Что ж, пойдём на второй этаж. Поднявшись по лестнице вместе с учителем, перед Бетховеном предстал второй этаж. Внешне он почти не отличался от первого, разве что там, где на первом этаже проходил коридор, теперь стояли кабинеты, а на месте кабинетов — коридор. Поменялись местами, короче. — Ну, на втором этаже всё немного свободнее. В начале — кабинет философии, за ним — кабинет музыки. Кстати, — повернулся лицом к юноше, — Людвиг. У нас в школе есть разделение учеников на философию и музыку. У одних в одно время философия, у других — музыка. Как я понимаю, ты будешь ходить на музыку? — Очень неочевидный вопрос, учитель Стоукс, — Бетховен лишь приподнял брови и посмотрел в сторону. Мужчина улыбнулся и прошёл далее по коридору. — Хорошо, я понял. Что ж, здесь находится библиотека. Её можно посещать в любое время — с начала учебного дня и до восьми вечера. Ну, а далее просто уборные. На этом, в принципе, всё. Тебе всё понятно? — В принципе, да. Хотя.. слушайте, а класс музыки открыт до самого вечера также, как и библиотека? — поинтересовался Людвиг. — Оу.. точно. Ты же у нас музыкант, — отметил учитель Стоукс, Бетховен неловко улыбнулся, — если когда-нибудь захочешь заниматься музыкой после уроков, подойди ко мне в начале учебного дня и попроси ключ от кабинета. — Да, хорошо. Спасибо вам, учитель Стоукс. — Не за что, Людвиг. Рад, что такой известный музыкант теперь учится в нашей школе. Кстати говоря, вот расписание твоих уроков на неделю. Мужчина передал листок с расписанием уроков. Бетховен оглядел листок и заметил, что первым уроком сегодня у него была геометрия. Класс. Взглянул на левый край листа: начало в 9:00. А сейчас?.. Людвиг поискал часы на стене — 8:45. — Думаю, на этом всё. Надеюсь, тебе понравится в нашей шко... Не успел договорить Стоукс, как сзади послышался чей-то стремительный зов. — Генри! Генри, ты слышишь меня?! — Бетховен обернулся. На лестнице поднимался мужчина лет сорока пяти — пятидесяти. Он был невысок, бледен, на нём — белый кудрявый парик, круглые очки, длинная бежевая накидка и одежда, прям как у богослова. — Да, слышу. Здравствуй, Лоуренс. Что случилось? — Ты Исаака не видел? Господи, просил же его подойти до начала урока, дабы забыл опять! — возмущённо проговорил учитель. — Успокойся. До начала урока ещё пятнадцать минут — успеет, — похлопал мужчину напротив по плечу. — Ох, этот Ньютон, не забыл бы хоть! О, а ты у нас кто такой? — Лоуренс развернулся к Бетховену и любопытно его оглядел. Людвиг совсем не ожидал того, что к нему обратятся. — Ой, аэ.. здравствуйте, — Лоуренс кивнул, — я — Людвиг ван Бетховен. — А-а-а... ничего себе! — учитель приподнял брови. — Думал, ты выглядишь по-другому. Что ж, добро пожаловать. Я — Лоуренс ван Дейк. Хотя, смысла представляться, пожалуй, нет — всё равно твой урок сейчас будет у меня. — Хм.. получается, вы преподаёте математику? — поинтересовался Бетховен. — Именно так, мальчик мой. Однако, мне очень интересно, каков ты в математике, — ехидно произнёс Лоуренс. Людвиг лишь нервно улыбнулся и сглотнул, — Ладно, пойду дальше нашего героя искать. — Удачи, Лоуренс! — проговорил учитель Стоукс вслед. — Хах, ладно, небольшое лирическое отступление у нас вышло. Думаю, на этом всё. Надеюсь, тебе понравится в нашей школе, Людвиг. Удачи на уроках! — сказал Стоукс, положив руку парню на плечо и направился к своему кабинету. Людвиг улыбнулся в ответ, ещё раз пробежался взглядом по структуре школы и спустился на первый этаж. Интересно.. И кто же этот "Ньютон"? Войдя в кабинет математики, заметил, что ученики — его ровесники и одноклассники — разом обернулись. Посмотрели с интересом и каким-то подозрением, зашептались. Бетховен никак не отреагировал и пошёл к свободному месту. Присев за парту, брюнет начал оглядывать класс: помещение было среднего размера, рассчитанное на один класс. Было достаточно парт, где могли разместиться один-два ученика; сбоку стояли шкафы с восковыми лампами, пергаментом, чернильницами, восковыми досками и прочими принадлежностями, нужными на уроках. Посередине стены висела грифельная доска, на которой мелом были написаны расписание звонков и основные формулы — всё, что пригодится на уроках математики. В класс зашёл учитель ван Дейк и прозвенел в колокольчик — ученики сразу поднялись и заняли свои места. Разговоры стихли и ушли на второй план. — Доброе утро, ученики. Как видите, у нас в классе новенький. Людвиг, встань, пожалуйста, — вежливо попросил учитель. Людвиг встал, и всё внимание устремилось к нему. Опять послышался шёпот и даже чей-то смешок. Бетховен обернулся и с серьёзным видом посмотрел на того, кто только что усмехнулся. Парень, на которого пристально смотрел Людвиг, сразу замолчал и опустил взгляд под парту. — Что ж.. — Бетховен обернулся на учителя, – Не хочешь ли рассказать немного о себе? — В принципе, не против. Моё имя — Людвиг ван Бетховен (уже третий раз за день представляется). До этого я жил в Римской империи, но переехал сюда из-за... обстоятельств. Возможно, вы слышали обо мне по моим выступлениям. — Это правда. Людвиг и впрямь довольно выразительный музыкант, — Лоуренс ехидно посмотрел на ученика, — Может быть, сыграешь нам что-нибудь как-то раз, хм? — Ну.. посмотрим, — настороженно ответил юноша. — Ладно, спасибо, что рассказал о себе, Людвиг. Можешь присаживаться. Брюнет сел на своё место, и учитель Дейк сразу перешёл к делу: — Ладно, теперь перейдём к геометрии. Дома вы должны были выучить, что такое базовые аксиомы. Ну, или аксиомы евклидовой геометрии. Что ж, давайте пройдёмся по списку и проверим знания. Лицо Людвига мгновенно сменилось со спокойного на напряжённое, глаза расширились.. Чё... Что это?! Аксиомы.. Евклидная геометрия.. Пойдём по списку??.. Ой, бл..

***

— Ты вообще понимаешь, что я тебе сейчас говорю?! — кричал учитель Дейк. — А вы думаете, я не стараюсь понять?! — зло проговорил Людвиг, — или вы думаете, что я должен научиться всему за... один урок?! — Я бы мог понять тебя, и я соглашусь с тем, что ты не можешь выучить всё за один урок... Однако ты даже базовых знаний не знаешь, Бетховен! Как мне с тобой справляться?! — Но вы даже не знаете, через что я прошёл! А если не знаете, то лучше вообще не позорить меня перед всем классом.. — Людвиг скрестил руки на груди и раздражённо выдохнул. — Ладно. давай закончим этот разговор, — равнодушно проговорил учитель, — надеюсь, что хотя бы в арифметике ты не так плох. Ладно.. Давайте я вам ещё раз объясню аксиомы, а затем перейдём к новой теме.

***

И на арифметике тоже не повезло. Ну, разве что немного. В любом случае, Бетховен был не на том уровне изучения математики. Настроение было дерьмовое, по правде говоря… Людвиг мог понять, если бы Дейк высказал всё ему после урока, но тот будто специально хотел унизить его! Будто он этого и хотел.. Гневаясь из-за произошедшего, Людвиг совсем забыл, что в 12:00 у них начинается перерыв на час. Пытаясь найти место, где можно спокойно отдохнуть, парень выбрал библиотеку. Поднявшись на второй этаж, Бетховен стремительно направился к библиотеке, отворил дверь и… вдруг в кого-то влетел. – Ай! – парень, с которым столкнулся Бетховен, упал и обронил книгу, которую, видимо, он только что взял с библиотеки. – Ой, твою же.. Прости! Я не хотел, – подал руку незнакомцу, а тот в свою очередь принял её и встал, – точно, твоя книга.. Людвиг наклонился, поднял упавшую книгу и передал тому, с кем столкнулся. Тот смотрел на него с непонятным для Бетховена взглядом. То ли любопытство, то ли подозрение... Сказать честно, было неловко и странно. Парни просто смотрели друг на друга. Даже ни единой фразочки не прозвучало. Всё же, Людвиг, не выдержав неловкости ситуации, первым начал разговор: – .. Привет. – .. Привет? – неуверенно сказал парень напротив. – Как дела? – Нормально.. – парень отвёл взгляд, а Людвиг уже не знал, что сказать.. – Ты же Людвиг, да? – Да. – Хорошо. ... – .. А тебя как зовут? – разговор постепенно заходит в тупик. Удивительно, как он в принципе ещё не зашёл. – Ну.. – потёр руки, – Исаак Ньютон. – Исаак?? – удивлённо спросил Бетховен, – Надо же.. Я представлял тебя по другому. – Хм? – Исаак оживился, перевёл взгляд на Людвига, – ты уже слышал что-то обо мне? – Можно сказать и так. Перед началом геометрии Генри Стоукс сделал мне экскурс по школе, к нам подошёл Дейк и начал расспрашивать, где ты. – А, понял, – равнодушно проговорил Ньютон, –.. я бы не осмелился спорить с Дейком.. Как смело. – Аэ..– Людвигу резко стало неловко, – пф, да не позорил бы он меня перед всем классом, я бы не отреагировал так! Ньютон внимательно посмотрел в лицо Людвига и прищурил глаза. – Ты весь горишь, – резко проговорил Исаак. – В.. в смысле? – в недоумении спросил Бетховен. В ответ Исаак лишь промолчал и велел Людвигу идти за ним. Несмотря на ступор, Бетховен всё же направился вслед за Ньютоном. Вообще, сам по себе Исаак Ньютон выглядел довольно интересно: Он был одного роста с Людвигом, с бледно-розовым оттенком кожи и голубыми глазами. У него были волнистые и густые волосы коричнево-рыжего цвета, подстриженные до уровня плеч, а к началу роста волос шла небольшая чёлка. Сам Ньютон в этот день был в светлой рубашке с широкими рукавами, поверх которой была надета тёмно-зелёная жилетка, а на ногах были бежевые штаны в сочетании с шёлковыми чулками и чёрными туфлями на пряжках с небольшим каблуком. Людвиг не до конца понимал действия Ньютона: он то стеснялся и отвечал совсем тихо, то говорил чётко и уверенно, смотря собеседнику прямо в глаза. Но всё-таки.. Людвигу было интересно наблюдать за ним. Бетховен не думал, что в школе много таких же людей, как Исаак. Юноши спустились по лестнице и направились в кабинет астрономии. Исаак приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Оказалось, что в классе никого не было, так что парни спокойно смогли пройти внутрь класса. Ньютон прошёл через ряды парт и подошёл к самому концу класса, где стояла деревянная дверь. Исаак дёрнул ручку — естественно, дверь была заперта. Только-только брюнет хотел спросить, что им делать дальше, как Ньютон достал из кармана раскладной нож и вставил его в отверстие для ключа. Замок спокойно повернулся, и дверь открылась. – Э… – Бетховен опешил. Парень напротив лишь взглянул на него с подозрением и отворил дверь. Парни сейчас находились.. получается, под лестницей? Интересно. Пройдя внутрь, они оказались в небольшой комнатке, захламлённой всякими учительскими принадлежностями и различными полками. Исаак закрыл дверь, через которую они вошли, и спрятал нож. – Что происходит? – всё же спросил Людвиг. – Сейчас увидишь, – холодно ответил ему Ньютон. Справа от входной двери находилась ещё одна дверь, которая уже не имела замка. Да и, видимо, она не нуждалась в нём. Исаак открыл эту несчастную дверь — и перед школьниками предстал прелестный вид: небольшой школьный двор, огороженный забором с двух сторон. По бокам стояли высаженные деревья. Прямо посередине шла тропинка, которая в конце раздваивалась влево и вправо, а поперёк этого разделения и тропинки стояли лавочки. Кругом росла яркая, зелёная трава. – В общем… это закрытый школьный двор. У нас есть и основной школьный двор, который доступен для всех, однако на отдыхе мне нравится проводить время здесь, потому что сюда никто не ходит, кроме меня. Ну.. можешь немного отдохнуть и остыть от всей ситуации, что произошла на математике. – Вау… Исаак, спасибо тебе большое. Ньютон тихо угукнул и уже собирался уходить, как его остановил Бетховен. – Стой! Ты же сказал, что проводишь время здесь во время отдыха… Куда ты? – заинтересовался Людвиг. – Ну.. я, пожалуй, проведу сегодняшний отдых в библиотеке, – незаинтересованно сказал Исаак. – А ладно, как скажешь. И ещё, – парень посмотрел на Людвига так, что в его глазах явно читалась фраза: «ты издеваешься?» – прости, что задерживаю, но ты не против, если я буду проводить здесь время вместе с тобой, пока идёт отдых? – Нет. Только не отвлекай меня. И не говори другим, пожалуйста. Кстати, возьми на заметку: тебе тоже нужно иметь при себе что-то острое, чтобы открыть дверь. – Да, я понимаю. Ещё раз спасибо, Исаак. Юноша кивнул в ответ и направился к двери в класс, а Бетховен вошёл во двор и присел на лавочку. А ведь Людвиг даже не обратил внимания на то, как сегодня хорошо… Погода была довольно-таки умиротворённой, разве что временами подувал лёгкий и тёплый ветер. Да… Бетховен точно сможет расслабиться сейчас и снять лишний груз. Хорошо, что он взял с собой ноты.

***

Вот и конец учебного дня. Ну, точнее, конец уроков. Однако будто бы весь день сегодня Людвига преследует неудача: оказывается, он ещё и дежурный. Супер! Наконец, протерев парты в кабинете арифметики, Бетховен выдохнул с облегчением, убрал тряпки и отправился к выходу из школы. Открыл дверь кабинета — и снова неожиданно столкнулся с… Ньютоном. – Ой… Опять мы чуть не столкнулись, – с неловким смешком сказал Людвиг. – Привет. – Э… Привет. Я думал, в школе уже никого нет.. ну, кроме учителей, естественно, – ответил Исаак. – Неее.. Я был на дежурстве. Стоп. А ты чего ещё не ушёл? Хотя.. дай угадаю, – Людвиг ехидно посмотрел на Ньютона, а тот лишь вопросительно похлопал глазами, – ты был в библиотеке? – Нуу.. да. – Так я и думал. А что ты взял, кстати? – заинтересовался Бетховен так, что Ньютон даже не успел пискнуть, – Архимед? Огоо... – Угу.. – чё-то там ляпнул Исаак. – Ну.. и как тебе первый день в нашей школе? – Слишком много всего… Сойдёт, в общем. – Хорошо. Кстати, Людвиг. Я хотел сказать насчёт… математики. В этот раз уже Бетховен посмотрел на Ньютона так, будто тот над ним издевается. Исаак поджал брови и опять как-то непонятно взглянул на собеседника, но всё же сказал: – Ээ… Мы, как бы, одноклассники, и я вижу, что ты… ну, не сильно-то и блистаешь знаниями по ней, – юноша потёр руки и отвёл взгляд. – Я думаю, тебе стоит обратиться к Хэмфри Бабингтону. Он в основном находится в учительской. Он, конечно, не является основным учителем в нашей школе, однако некоторые ученики берут у него задания, чтобы разобраться в материале, который они не понимают. Людвиг заинтересованно взглянул на Ньютона и легко улыбнулся, а Исаак перевёл взгляд на него. – Хорошо. Ещё раз спасибо — ты уже многим мне помог. Бетховен протянул руку Исааку, и парни потешно пожали друг другу руки. – Ладно… мне нужно идти, – прямо сказал собеседник. – Пока. – До завтра, Исаак. Ньютон отправился к выходу, а Людвиг так и остался стоять посреди коридора. Хм… интересно. А лучше зайти к Бабингтону сейчас или завтра перед уроками? Ну нееет, Людвиг не хочет портить себе настроение так, как это случилось на арифметике. Лучше зайти к учителю завтра утром. Обдумав план завтрашнего дня, Бетховен отправился домой, уже представляя то, как будет рассказывать семье о событиях сегодняшнего дня.

***

– Нууууу.. Я не хочу, чтобы на меня наорали второй раз за день, – сказал брюнет, будто бы оправдываясь, – поэтому решил, что зайду завтра. – Ааа.. Как интересно, – добавил Иоганн. – Ладди, слушай.. Ты ведь будешь брать задания у этого учителя, так вот — может, и нас чему-то научишь? – показательно спросил Каспар. – Пу-пу-пу.. – отстранённо и нехотя начал Бетховен. – Я, конечно, не могу знать наверняка, но я постараюсь. Братья разом улыбнулись и поблагодарили Людвига. – А Нью́тон? – поинтересовался Иоганн. – Что «Ньюто́н»? – переспросил старший брат, делая акцент на ударении. – Ну, какой он? – Хм… Он странноватый, но интересный. – А зачем ты тогда с ним общаешься? – специфично спросил Каспар. – Аэ.. ну.. честно, – неловко начал Людвиг, – я сам не понимаю. Но то, что он меня интересует, это точн– – Людвиг! Резкий крик со входа в дом оглушил братьев и прервал реплику старшего. Трое мигом обернулись к дверному проёму. – Это только первый день в школе, а на тебя уже жалуются учителя! Говорят, что ты устроил скандал! Как это понимать?! Отец братьев зашёл в комнату Людвига и начал причитать ему. Настроение брюнета мгновенно сменилось с хорошего на ошарашенное и раздражённое. – Что?!.. Но ведь это Дейк опозорил меня перед всем классом! – Какая разница, кто тебя там позорит?! Ты рушишь репутацию нашей фамилии своими выходками! – Вообще-то, я как раз-таки спасаю её своими выступлениями! То, что у меня была стычка с учителем математики, ничего не значит! – Мне без разницы, – с короткими паузами проговорил мужчина, – ты должен слушаться учителей. И будь добр хотя бы здесь свой взрывной характер оставить при себе и не спорить со взрослыми. – Но я.. – уж было начал Людвиг, но.. – Ничего не желаю слышать! Чтоб больше такого не было. И иди повторяй произведения — у тебя скоро выступление. – Да знаю я, знаю, – пробурчал себе под нос Бетховен. Отец братьев удалился из комнаты старшего, а младшие перевели взгляд на брюнета. Неожиданно Иоганн резко обнял Людвига. – Всё будет хорошо. – Да, – присоединился Каспар, – ты не можешь знать всё и сразу. – Верно, – устало сказал Бетховен, – но я буду стараться. И.. спасибо вам. Людвиг крепко обнял Иоганна и Каспара в ответ. Всё-таки, несмотря на все трудности и происшествия, они всегда поддерживали друг друга и оставались семьёй. – Ладно, мне нужно идти и повторять произведения. – А ты хочешь этого? – спросил Иоганн. – Конечно же нет. Но мне придётся. Братья огорчённо посмотрели на старшего и переглянулись. – Удачи тебе. Мы не будем мешать, – сочувственно произнёс Каспар и сделал знак Иоганну, что им пора уходить. Младшие братья вышли из комнаты Людвига. Теперь он остался один. Вздохнув и потерев глаза, Бетховен взял листок со знакомыми надписями и направился к фортепиано. Сосредоточившись и напоследок взглянув на ноты, юноша коснулся клавиш, позволяя каждой ноте звучать свободно и естественно. Он начал играть уже давно заученную и узнаваемую мелодию — и в правду красивую, но до безумия классическую и стандартную. Мелодия звучала из-под пальцев Бетховена, менялась за счёт темпа. Совсем скоро должен был наступить кульминационный момент. Юноша спокойно продолжал игру, слушал ритм, однако резко понял, что что-то не так: темп слишком быстро сменился. Уже полностью осознав, что делает что-то не то, Людвиг оторвался от клавиш и посмотрел на ноты. Он сфальшивил?.. Да.. не тот аккорд. Ладно, попытка не пытка — попробуем ещё раз. Бетховен пробует снова. Напрягается, старается сосредоточиться, но… путает клавиши, и весь посыл произведения мгновенно улетучивается. Брюнет тихо выругался себе под нос и начал сначала. ... Снова и снова — одна и та же мелодия звучит и звучит множество раз, но всё равно обрывается, сбивается и никак не может дойти до конца. Что происходит? Людвиг внутренне ругает себя, пытается сосредоточиться, но всё безуспешно. Нет. –Да твою же!.. Это всё не правда. От произведения, что играет Бетховен, осталось лишь название. Оно потеряло весь свой смысл, приобрело угнетающие, тёмные нотки. Прошу, позвольте мне.. Резко пальцы, которые только что пытались вывести цельную мелодию, отстранились от клавиш так, будто их ошпарило кипятком. Ай, да к черту это всё. Пианист резко встаёт и отходит от музыкального инструмента. Тяжело дышит, оглядывается.. Видит ноты с произведением, которое только что будто бы играло с ним, издевалось, водило вокруг пальца. Людвиг хмурится, подходит и берёт лист с нотами. Рассматривает его и отбрасывает куда-то в угол комнаты, вовсе не жалея о сделанном. Немного отдышавшись и успокоившись, он снова присаживается за фортепиано. Оглядывает клавиши, глубоко вздыхает. Снова прикасается к инструменту, поглаживает… Игра полилась из фортепиано. Мелодия началась всего с нескольких нот — тихо, медленно, но так чувственно и красиво. В её звуках слышалось всё: и трепет, и тревога, и надежда. Время показать правду. Однако к мелодии начали присоединяться не только высокие и спокойные ноты, но и низкие — полные тревожности и перемен. Темп и скорость мелодии всё нарастали и нарастали, становились всё более напряжёнными.. Миг — и смесь низких нот проносится по фортепиано и душе Людвига одновременно. Каждое нажатие клавиш отражало внутренний, настоящий мир Бетховена. Пальцы, что совсем недавно ласкали инструмент и бережно касались клавиш, теперь давили, врывались в звуки и подчиняли их себе. Людвиг не просто наигрывал заученное, въевшееся произведение — он чувствовал, изливал душу, давал ей новый повод. Наконец, он видел в мелодии самого себя и будто бы кричал то, чего не мог и не может произнести в реальности. Музыка подчинялась юноше. Она сопровождала, поддерживала.. Но вдруг — пришло утихомирение. Стоп, утихомирение? Людвиг будто бы увидел свет после столь долгой и бурной кульминации. Что-то невероятное и непредсказуемое явилось к нему и заставило отбросить ненужные, неприятные ноты. Это мгновение изменило импровизацию Бетховена, направив её в совершенно другое направление, показывая, что даже трудности и неудачи могут быть по-особенному красивыми. Оно рассмотрело Людвига со всех сторон и будто бы помогло сбросить лишний груз. Бетховен облегчённо выдохнул, а импровизация вновь стала тихой, плавной и спокойной. Так же умиротворённо она и подошла к концу. Последние ноты растворились в тишине, а Людвиг ублажённо посмотрел в окно. Закат. Такой.. необычный. Такой непривычно холодный. Пианист задумался: И что же это было? Что смогло так легко избавить его от переживаний, не смотря на свою недосказанность и неизвестность? И это было так странно. Но до безумия интересно. И Бетховен знал: за этой холодной маской определённо скрывается нечто более чувствительное и притягательное. И он больше не побоится показать настоящего себя, ведь знает, что его не осудят.